58

Он теснит меня к стене, заставляя выставить вперёд кинжал.

Меня поглощает ужас. Дикий.

Если это Каррас… Он же… Он же трогает нашего ребёнка! Вдруг он сделает ему больно? Это так волнует, что мне даже плевать на то, что он меня обманывал и не говорил ничего о своём присутствии, пусть я и догадывалась.

Я чувствовала его.

— Он спит. — спокойно отвечает Массимо, аккуратно забирая ритуальный нож из моих рук.

Он так близко, что меня переполняет трепет перед знакомой силой. Это точно Каррас. Теперь он этого не скрывает, позволяя полностью ощутить свою манящую и такую убийственную энергию. Он больше не сдерживает себя.

— Это… ты. — шепчу я.

— Это я. — вторит моим словам карабинер, разглядывая мои губы. — И ты представить себе не можешь, как трудно было сдерживать себя рядом с тобой.

Я почти стону.

— Это всё время был ты! — повторяю я, не понимая, что чувствую: обиду, облегчение или нарастающий дикий ужас.

— Я ждал момента, когда смогу спокойно тебе об этом заявить. — надсадно отвечает он.

Его ладони скользят по моим бёдрам, он поднимает меня и усаживает на стол.

Внутри меня всё взрывается от желания. Если раньше Каррас выплёскивал на меня своё возбуждение по нарастающей, то сейчас меня сшибает волной. Яркой и необузданной.

Я знала, чёрт побери.

Я видела в нём Карраса.

— Спокойно? Что ты имеешь в виду? — я ещё предпринимаю бесполезную попытку отползти от поглощающего желания, но Каррас удерживает, не позволяет двигаться с места.

— Ты знаешь, пикколина. — палец Массимо превращается в коготь из тени, и это заставляет меня всхлипнуть.

— Скажи. — выдыхаю я. — Я хочу, чтобы ты мне это сказал.

Меня прошибает сладким предвкушением, пока этот коготь из тени скользит к разрезу моей блузки.

Чёрт. Это Каррас.

Почему, даже если я догадывалась, кто он, меня это так пугает? Я знаю ответ. Потому что нас — трое…

— Я боялся… причинить вам боль. — он склоняется к моей налившейся болезненным желанием груди.

Я останавливаю его вопросом.

— Что изменилось? — выпаливаю.

Каррас усмехается и кладёт ладонь на мою шею. Мне нравится, как он поглаживает её, не сдавливая, лишь немного сжимая.

— Ты слишком… желанна… — Каррас касается моих губ, ловя их в свой плен. Сильные руки жадно сжимают, пытаясь вдавить меня в себя.

Я выгибаюсь.

Моё тело сейчас жаждет близости как никогда в жизни, но ещё больше я хочу знать ответы на те самые вопросы, которые хранила в себе всё это время, которые мучили меня каждый день и каждую ночь.

— Аррен… он… — успеваю вставить между поцелуями.

— Он — чудо этой земли и космоса, Лина. Ты скоро это поймёшь. — Каррас спускается к груди, осторожно её ласкает, а я прикусываю губу.

Так необычно, что он делает это не в теле Риччи. Теперь его поцелуи стали пусть и требовательнее, но более размеренные, медленные, будто специально растягивающие и смакующие удовольствие.

— Массимо… Что ты с ним сделал? — говорю я, задыхаясь, потому что Каррас успел оголить мою грудь и приступить к облизыванию затвердевших сосков.

— С ним всё в порядке. Он… жаждет тебя не меньше, чем я… — Каррас прикусывает сосок, заставляя меня застонать, а меня бросает в дрожь от идеи, что внутри Карраса есть ещё и Массимо. Точнее — наоборот.

— Наши с ним идеи совпадают. Учитывая, что ты не можешь быть с нами по отдельности… тебе придётся привыкнуть к тому, что…

Я заставляю Карраса замолчать, положив палец на его губы.

— Поняла. — говорю я, дрожа всем телом.

Мне придётся привыкнуть к тому, что их двое. То, что чувствует Массимо, ощущает Каррас, и наоборот.

Это слияние…

Так же, как и было с Риччи, только в его случае мой муж был одержим идеей убить меня или причинить боль.

С Массимо всё по-другому…

Вот почему Каррасу удаётся держать себя в руках, потому что ему легче это сделать в теле Массимо, чем когда он находился в теле Риччи.

— Позволишь? — моя разрезанная в лоскутья блузка окончательно спадает с плеч, напоминая о том, что скоро мой гардероб придётся пополнить. — Аррен будет спать около часа, так что…

— Как?! Как ты это понимаешь? — меня всегда удивляла точность Массимо в определении того, насколько по времени заснёт малыш.

Наш малыш.

Каррас, я боялась тебя подпускать к сыну, но ты полностью усыпил мою бдительность…

— Мы с ним связаны. — Каррас поднимает на меня взгляд. — В нём есть космос. Есть частичка меня. Я чувствую его. Всегда чувствовал. Даже когда он был в твоём животе.

Я остаюсь с открытым ртом.

Каррас пользуется тем, что у меня пропал дар речи и я не в силах задать ещё вопросов, берёт меня на руки и несёт в спальню. В свою спальню.

— На чём. Мы. Остановились? — спрашивает, раскладывая меня на кровати.

Он стягивает с себя футболку, оголяя твёрдые мышцы и не сводя глаз с моей оголённой груди. Так нечестно. Мои вещи он разрезает, а свои просто снимает…

— Мне… нужно тебя связать? — я задыхаюсь от близости с Каррасом, который теперь в теле Массимо.

К Риччи я успела привыкнуть, а вот к Массимо — ещё нет. Господи… как же это будет?

— Ты хочешь? — его глаза загораются странным блеском.

Не отвечаю.

Потому что когда я открываю рот, из него вылетают одни глупости.

— Тогда тебя свяжу я. — говорит Каррас.

Я громко вдыхаю, но поздно протестовать — мои запястья ловко и очень быстро оказываются связаны.

А после слова становятся излишни.

Каррас замирает, разглядывая меня — незащищённую и разгорячённую в предвкушении.

Вдыхает мой аромат, проходится языком по соскам.

Сжимает талию. Дерзко и напористо.

Поцелуй, от которого трепещет каждая клеточка, как будто она наполнена шёпотом и ждала только того, чтобы стать его вновь. Подчиниться.

Исследовав моё тело, Каррас достаёт свой орган и прижимает к моей поверхности моей разгоряченной плоти. Водит вверх-вниз по промежности, дразнит, пока я выгибаюсь от желания.

Каррас входит и наполняет своим космосом так, что я ощущаю себя в невесомости.

— Я ждал этого, пикколина. Ты просто не представляешь, чего мне стоило воздерживаться. — он вдавливается в моё тело, пожирая страстным взглядом, сминая нижнюю губу большим пальцем, пока я не льну к нему в поцелуе.

Слышу рычание.

Каррас берёт меня. Неистово и по-своему ласково. Переворачивая на живот, вдавливая в себя так, будто хочет растворить меня в себе, в своей тени.

И я стону. Растворяюсь. Чувствую полное единение с его космосом.

Я нисколько не смущаюсь его теней, которые несколько раз выходят из пальцев. Его тень больше не угрожает. Я даже рискую к ней прикоснуться и не пораниться. В Массимо Каррас стал другим.

Моё тело и кожа горят от ощущений.

Каррас упивается мной, жадно сливаясь со мной и двигаясь внутри. Он выбивает из меня все сомнения и остатки разума.

После Каррас резко встаёт и направляется в комнату Аррена, оставляя приходить в себя.

Вскоре я слышу кряхтенье.

Мой дух-гигант был прав. Малыш проснулся.

Я подхватываюсь и спешу к Аррену, но, подбежав, останавливаюсь. Видеть Карраса таким заботливым и нежным умиляет. Дух-гигант — а такой милый со своим ребёнком…

Внутри нарастает подъём — ничто больше не будет как прежде. Теперь Каррас со мной, он в теле идеального «самца-отца» Массимо. Кожа горит от его прикосновений и жарких поцелуев.

Подхожу ближе — и цепенею.

Малыш тянется к папиному подбородку не пальцами, а… тенями…

Он… такой же, как и отец. Стоит ли мне еще волноваться, что Каррас может причинить ему боль?..

Чудо земли и космоса, так он назвал его.

Это будоражит и… пугает.