Глава 20

Есения

Отбросив его руки с бедер, я спрыгнула со стола и прошла к окну. Обернулась к Ибрагиму и, смерив недовольным взглядом, процедила:

– Не бросайся такими словами, Ибрагим.

– Кто сказал, что я бросаюсь словами? Я не тот человек, который будет просто говорить, Есения.

Обняв себя за плечи, я отвернулась к окну, смотря во двор невидящим взглядом.

– Я прожила в браке тринадцать лет, семь из которых мой муж мне изменял. Два года назад я застала его в одном из клубов, где вечером после работы он отдыхал в компании эскортницы. Я думала, что она эскортница, но нет, там все оказалось гораздо глубже.

Ибрагим стоял на том же месте, позволяя мне выговориться и не отвлекать. Возможно, он боялся спугнуть меня. А я… я впервые за несколько месяцев решила поделиться с кем-то своей болью.

– Спросишь, почему я два года была с ним после того, как узнала об изменах?

– Расскажи все, что хочешь. Яне стану тебя судить.

Я прикрыла глаза и мысленно погрузилась в тот день, когда моя жизнь поделилась на до и после. Было страшно, как сейчас помню. Я ведь любила мужа и никогда не думала, что он меня предаст.

– Когда я вернулась домой, хотела собрать вещи и уйти молча. Конечно, перед этим, я как любая ранимая девочка, пошла, поплакала по городу, чем сама себе и навредила.

Уткнувшись руками в подоконник, я открыла глаза и выдохнула. Ненавижу тот день. Ненавижу все, что меня связывало с мужем.

– Муж уже был дома, когда я вернулась. Он заперся у себя в кабинете со своим заместителем. А я, я подошла к двери и, сама не знаю зачем стала слушать, о чем они говорят. Тогда я и узнала, что мой муж не только предатель, но и убийца. Я могла уйти, могла – если бы не подслушивала. Я так плохо знала своего мужа, не подозревая, что он натыкал везде камеры. Он увидел, что я стою под дверью.

– Что было потом?

Медленно обернувшись, я уперлась бедрами в подоконник и пожала плечами.

– Он спрятал меня где-то в глуши. Сторожка лесничего, проще говоря – его дружбан, бывший зэк. Там меня держали два года. Хочешь, расскажу почему?

Ибрагим кивнул, а я вспомнила, как меня лишили всех гаджетов и любой информации, которая могла бы меня заинтересовать. Хотя второе было странно. Что я могла сделать в лесу?

– Я журналистка. Точнее, была. Он боялся, что я обнародую всю его подноготную, потому и упрятал меня.

– Еся…

– Я два года жила взаперти. В плену. А когда этого ублюдка упрятали за решетку – только каким-то чудом меня нашли. Может бабушка с неба указала? Глупые мысли, правда?

– Этот дом ее, да?

– Да, ее. Она его мне оставила. Больше и некому.

– Как посадили твоего мужа? Сколько ему дали?

Я пожала плечами, нервничая от воспоминаний и кусая губы.

– Я не знаю. Мне ничего не сказали. Только помню, как спецназ ворвался в сторожку, опрокинул меня и лесника на пол. Его задержали, а меня после показаний отпустили. Так я и оказалась здесь.

– Ты не пыталась ничего узнать?

– Нет, не пыталась. Сначала боялась, а потом поняла, что не хочу знать. Мне тогда муж доступно объяснил, что если я посмею сунуть нос хоть куда-то – от меня и мокрого места не останется. Я надолго усвоила тот урок.

– О чем ты?

– Он меня избил, – вспоминая, как он впервые поднял на меня руку, тело охватило озноб.

Ранее никогда подобного не случалось, но в тот вечер все изменилось. Вплоть до того, что я не уверена, смогу ли когда-то родить.

– Я была беременна. Второй раз.

Ибрагим сделал два шага ко мне и, оказавшись рядом, протянул руки.

– У тебя есть ребенок?

Я медленно покачала головой.

– В двадцать два, когда я впервые забеременела, у меня случился выкидыш. А потом много лет у меня не получалось забеременеть.

– Выкидыш случился по его вине?

– Нет, я не смогла выносить малыша. Зато второй раз забеременела не вовремя, как оказалось. Я такая дура, – не сдержавшись, я всхлипнула и тут же была перехвачена в сильные руки.

– Ну чего ты, чего! Какая ты дура?

– Если бы я тогда не ушла на набережную, а сразу сбежала, он бы меня не избил, и я бы смогла родить. Понимаешь?

Он крепко сжал меня в свои объятиях, и я, не сдержавшись, разревелась. Впервые за долгое время я плачу. И впервые за долгое время я плачу с кем-то, да и еще и мужчине в плечо.

Боль, опоясывающая мое тело, давно поселилась во мне и долгое время не хотела отпускать. И сейчас не хочет. Я боюсь. Да, я соврала – я действительно боюсь Ибрагима. Но не как мужчину, который может ударить, а как мужчину, который может навсегда разбить мое маленькое сердечко.

– Есь, в этой жизни все происходит ровно так, как должно было быть. Я понимаю, как тебе больно…

Я отпрянула от него и сквозь слезы заглянула в глаза.

– У тебя же есть дети, да?

– Да. Взрослый сын.

– И как это? Здорово иметь ребенка?

– Безусловно. Если это желанный ребенок, то по-другому быть не может.

Я облизнула губы и кивнула.

Да, о чем это я. Разве нормальный человек сможет не любить своего ребенка?

– Возможно, мне тоже когда-то посчастливится стать мамой. Мне бы этого очень хотелось.

– Обязательно так и будет.

– Ибрагим? – я подняла голову и заглянула в его глаза. – Побудь сегодня со мной. Последнюю ночь. Так страшно оставаться одной.

Так было всегда с тех пор, как я перестала быть пленницей. Если позволяла себе проплакать весь вечер, потом ночью не могла уснуть. Мне всегда казалось, что Даниил придет за мной и убьет. Он ведь обещал. Обещал! Только в тюрьму он не из-за меня. Я не причастна к его аресту ни коим образом. Я даже не знаю, кто причастен.

Тогда почему мне так страшно каждый раз, когда я его вспоминаю?

– Останусь. Я тебя не брошу.