18 глава (Лера)

Кручусь перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Ничего не видно, какую бы позу не заняла. Даже выпячиваю живот вперед, но потом смеюсь над своими глупостями.

— Малыш, я дома! — раздается бодрый голос Ярослава. Я быстро натягиваю футболку и шорты, бегу встречать своего мужчину.

— Привет! — чуть ли не с разбегу прыгаю на него, Яр подхватывает меня под попу и выравнивает равновесие. Жадно ищу его губы. Алчно целую, словно до этого мы были в разлуке минимум три года, хотя на самом деле расстались утром. Я убежала на запланированную рекламную фотосъемку, а мой Тигр помчался контролировать свой ресторан, который последнее время заставлял его хмуриться и просиживать свободное время за ноутбуком.

Три недели назад, когда Гришу выписали из больницы, мы дружно с Яром отправили его в Москву в сопровождении Веры Ивановны. Сейчас он интенсивно проходит терапию, кажется на днях к нему должна полететь Лена, а Вера Ивановна вернется домой.

При воспоминании о Лене настроение сразу испортилось. Не нравилась мне эта девушка, старалась быть с нею милой, но желания быть ей подругой не возникало, хотя Ярослав как-то обмолвился, что был бы рад такому обстоятельству.

— Что случилось? — его зеленые глаза обеспокоенно меня осматривают, осторожно опускает меня на ноги.

— Все нормально! — улыбаюсь, поправляю распахнутый ворот мужской рубашки. — Кушать будешь?

— А что есть?

— Вчерашняя ресторанная еда, которую ты заказал.

— А ничего свежего не приготовила? — спрашивает буднично, направляясь в спальню, а я сразу напрягаюсь и злюсь. Не на него, а на себя. Каждый раз клянусь, что начну познавать мудрость ведения хозяйства, каждый раз с треском забываю свою клятву.

Мое слабое звено — кухня. На практике оказалось, что Яр готовит лучше, чем я, у него даже покупные пельмени варились быстрее, вкуснее, в то время как у меня они разваривались или превращались в сплошной комок.

Две недели назад, когда впервые осталась ночевать у Ярослава, он предложил переехать к нему жить. Я сразу же согласилась. Под недовольным взглядом отца, спасибо, что без комментариев, собрала самое необходимое и перебралась в обыкновенную двушку. С милым рай и в шалаше. Но через пару дней поняла значение фразы: «семейная лодка разбилась о быт». Меня раздражала уборка по дому, стирка, глажка, хождение в магазины за продуктами и прочей ерундой. Когда я жила в Москве, такими вещами не занималась. Питалась в кафе, если хотелось поесть дома, доставку на дом никто не отменял, убирала клининговая компания два раза в неделю, стирка-глажка тоже была на плечах фирмы по оказанию таких услуг. Я просто работала в свое удовольствие. Дома у родителей всем заведовала Дина Петровна. Яр пока молчал, посмеивался, но замечания не делал. За сожженную рубашку поцеловал, а за покрашенную белую футболку щелкнул по носу.

А еще…мы с ним не совпадали в биоритмах. Он — жаворонок, я-сова, он- любил свободное время проводить вне дома, я — просиживала свое время за компьютером. Он четко разделял работа-дом, я — все смешивала, могли пойти гулять, а потом один звонок, и я срывалась на какую-нибудь фотосессию. Он любил есть, я соблюдала диету. Он- чай, я- кофе. Единственное в чем мы совпадали — секс. Здесь наши различия стирались, мы превращались в единое целое, когда он или я дышали за двоих, наши желания совпадали, мысли находили отклик.

Яр выходит из спальни в спортивных штанах без футболки. На миг я забываю дышать. Сглатываю. Какой же он…красивый. Не модель, но заставляет оборачиваться женщин. Это спортивное тело, не перекаченное, а все в меру, не оставляло женскую половину курорта равнодушной. Эти косые мышцы живота, эти штаны, висящие на бедрах на честном слове — все будили довольно пошлые фантазии. Обожаю его. Обожаю каждый сантиметр его смуглого тела, каждую родинку, каждый шрамик.

Он проходит мимо меня, я оборачиваюсь и улыбаюсь. На меня с его спины прищурено смотрит тигр. К этой татуировке уже привыкла, порой разговаривала с этим полосатиком, как с живым существом, Ярослав только ржал, как сумасшедший, когда слышал мои беседы с его спиной.

— Лер! — зовет меня Яр из кухни. Я торопливо иду на зов. — Ты будешь есть?

— Нет. Не хочу, — а у самой бабочки порхают в животе от волнения, трясутся поджилки от того, что у меня есть секретик. Пока еще такой маленький секрет, размером с грецкий орех.

— Ты какая-то странная. Вчера готова была сожрать буйвола, а сегодня ничего не ешь. Ты случаем не беременная там? — он стоит ко мне спиной, не видит, как у меня изменилось лицо, как я прикусила губу. Тигр на спине внезапно изменил выражение своей морды, Ярослав расправил плечи, обернулся. Несколько минут мы смотрим друг другу в глаза. Я пытаюсь сказать ему все взглядом, ибо у меня внезапно онемел язык.

— И сколько?

— Примерно шесть недель, — робко делаю шаг в его сторону, он выключает газ на плите, прикусывает зубами верхнюю губу. Мне его серьезность не нравится. И радости не вижу, а ведь сам говорил, что хочет от меня ребенка.

— Ты не рад?

— Рад. Просто это немного не вовремя, — тянет губы в улыбке, но вижу, что в глазах тревога, сдвинутые брови к переносице подтверждают его смятение.

— Все хорошо, Лер, справимся! — подходит ко мне, нежно обнимает, но я чувствую, как эта новость его не всполошила, не обрадовала. — Только давай договоримся, что теперь ты не будешь носиться по городу, как угорелая, перестанешь хвататься за все заказы. Я не запрещаю тебе работать, но думай теперь не только о себе! А на жизнь я заработаю! — отстраняется, обхватывает мое лицо ладонями, заглядывает в глаза, поглаживая щеки подушечками больших пальцев. — Хорошо?

— Да! Надеюсь, ты рад? Я не планировала, просто так получилось!

— Не оправдывайся, это прекрасно, что у нас будет малыш! Лер, если бы тебе предложили жить в другом городе или стране, куда бы поехала?

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Мне нравится Москва. Я прям чувствую, что это мой город с его бешенным ритмом, суетой. Питер более уравновешенный, неспешный. Мне даже там скучно становится через три дня. А так…жить возле моря…ну вот живем сейчас, на пляж не ходим, потому что некогда и кажется, что успеется. За границу не хочу, путешествия приветствую, но жить в чужой стране, с незнакомым менталитетом — морально не готова.

— Значит Москва. Ок.

— А чего ты спрашиваешь?

— Я думаю, куда нам с тобою перебраться после рождения ребенка. Я бы выбрал город поменьше, чем столица. Но раз тебе нравится Москва, уедем в Москву.

— У тебя проблемы?

— У меня нет проблем, а ты не забивай свою красивую голову глупыми вопросами, — улыбается, вынуждает улыбнуться в ответ, хоть и не верю его положительному настрою. — Как думаешь, кто у нас будет? — вот так быстро сменил тему. Смотрит на мой живот, гипнотизирует его потемневшим взглядом, но не трогает.

— Мальчик!

— Ах да, ты мне сына обещала, потом лапочку-дочку, потом опять сына или доченьку последнюю, чтобы пацаны были ее защитниками.

— Ты хочешь большую семью? — осторожно спрашиваю. В моих планах на жизнь у меня был один ребёнок. Зная, что Ярослав из детдома, сложно угадать, какие у него планы в действительности, а не шуточные.

— Да. Я всегда мечтал иметь брата-сестру, маму и папу, бабушек с дедушками, дворового пса и без породы кота. Я мечтал, что когда вырасту, у меня обязательно будет большой дом, большая семья. Не потому что я боюсь одиночества, нет, а потому что это круто приходить в родной дом и видеть любимые лица. Считай это розовыми соплями.

— Не знаю, я могу поспорить с этим мнением. У моей мамы три сестры, когда она вышла замуж за папу, еще общались, как только в нашей семье стали водиться деньги, папа пошел на повышение, со стороны сестёр пошла зависть. Черная такая, со злостью. Мама от этого сильного страдала, возможно в ее смерти виноваты сестрицы, навели порчу. Не сумели они справиться со своей завистью, не смирились с хорошей, сытой жизнью сестры, не порадовались по-человечески. Они даже на похороны не пришли. Каждая, конечно, за свои мысли получит свое. Поэтому большая семья — это еще не залог дружбы между детьми.

— Я знаю одного человека, у него довольно интересная жизнь, не в этом суть. У него четверо сыновей и дочь, взрослые, которые уже сами имеют семьи, живут отдельно, но что для меня загадка — они все как единое целое, один за всех и все за одного. Они разные, но одновременно очень одинаковые. Я не знаю, как объяснить, но увидев их, не сомневаешься в их дружности.

— Я считаю, что это заслуга родителей. Когда мать и отец вкладывают в головы своих детей, что они самые близкие и родные, что они есть друг у друга. У нас с сестрой такого нет, я не пойду к Вике и не стану решать ее проблемы, как и она мои.

— К слову, их воспитывал отец.

— О, отец-одиночка?

— Типа того. Конечно, были няни, но вот я хочу, чтобы наши дети были дружны между собой, знали, что в брате-сестре смогут найти опору, поддержку. Младшим детям в той семье очень повезло иметь таких старших братьев и сестру.

— Младших? Ты ж говорил, что четыре брата и сестра.

— Это старшие, а там еще есть еще два маленьких мальчика и девочка.

— Ого! — изумленно распахнула глаза, уставившись на Ярослава большими глазами. — Ты шутишь? Восемь детей???? Я стесняюсь спросить, сколько родителям там лет.

— Ну, сколько отцу этого почтенного семейства лет я не в курсе, могу только догадываться, разные источники указывают на разные года рождения, а жена у него вторая и молодая, младше меня на пару лет. Дети от разных матерей, но я не это хотел сказать, когда начинал говорить об этой семье. Просто я хочу большую дружную семью, чтобы все стремились домой к домашнему огню, ужину, к близким. И все, по-другому никак.

Когда неделя заполнена делами, проектами, заказами — время летит быстрее скорости света. Впервые мы с Яром совпали в работе. У него начался ажиотаж, сезон отпусков резко пошел вверх, люди стремились урвать последние теплые денечки, комплекс на трассе постоянно требовал его присутствия, внимания. Ресторан пока отложили на неопределенный срок. О нем дома предпочитали не говорить, кожей чувствовала, как Ярославу данная тема была неприятна.

— Блин, — расстроено стою в спальне перед распахнутым шкафом. Любимые джинсовые шорты не застегивались на пуговицу. Я совсем забыла, что нахожусь в «интересном» положении. Беременность протекала удивительно без происшествий. Начитавшись на форумах о токсикозе, о смене настроения, о сонливости и прочих прелестях нового состояния, была морально готова к худшему варианту развития событий. Меня больше всего напрягало прикосновения к груди, на мимолетные касания я реагировала с легкой неприязнью, сексуальное желание могло разом исчезнуть. Яр теперь лишь шумно вздыхал, когда между нами появлялась футболка, как бы намекая на запрет, а он любил засыпать, положа свою ладонь на мою чувствительную грудь.

— Чего ты ругаешься? — Ярослав появился в спальне в одном полотенце после душа, подошел к шкафу и вытащил джинсы. Я не смотрю на него, сейчас меня волновала чёртова пуговица.

— У меня шорты не застегиваются!

— Ну, ты заметно округлилась.

— Реально? Я как-то не планировала сейчас сообщать всему миру о своей беременности!

— Тогда прекрати носить шорты и обтягивающие футболки, одевай лосины, рубашки, платья без талии, и не будет вопросов! Не, ты, конечно, можешь отмазываться плотным ужином-обедом, но, когда пузо окажется впереди тебя, посчитай сколько надо сожрать хот-догов, которыми ты грешишь, для такого внушительного живота! — засранец улыбается, поглядывает через плечо, одеваясь, в голосе слышатся нотки смеха. Я швырнула в него его футболкой, которую использовала вместо пеньюара. Шёлк тоже стал раздражать, перешла на хлопок, лен.

— Не смешно!

— Лера! — ловит мои руки и притягивает к себе, задираю голову и млею от его нежности в глазах. — Не будь эгоисткой, подумай о ребенке! — его рука легла на животик, который еще можно оправдать плотным ужином. Я задержала дыхание, когда Ярослав присел передо мною и прикоснулся губами к пупку. Аж в дрожь бросило от этого интимного жеста.

— Мы тебя ждем, очень-очень! — в это мгновение каждое женское сердце дрогнуло бы от умиления, увидев отца своего ребенка на коленях за разговором с малышом. — Я люблю тебя! — шепчет Яр, прикрывая глаза. Чувствую, как слезы текут по щекам. Шмыгаю носом. Мне таких слов он не говорил, но я их и не ждала, а сейчас почувствовала его любовь не только к ребенку, но и к себе. И когда он поднял на меня влажный взгляд, не сдержалась и заплакала. От счастья.

— Я люблю тебя, Тигр! Люблю до слез!

— Ты и так рыдаешь! Разводишь сырость! Надо достать резиновые сапоги и плащ, а то промокну от твоих соленых потоков! — выпрямляется в полный рост, обнимает меня за плечи. — Чего ты ревешь?

— Просто так. От счастья!

— Дурашка! — приподнимает мой подбородок, заглядывает в глаза, всматривается. А я тону в этом чёртово омуте, рада тонуть, спасаться не хочу. — Но шорты тебе стоит все же снять, там кажется у тебя клевый комбез есть, как вариант, если не хочешь платье!

— Хорошо! — согласно киваю головой, Яр вытирает мои мокрые щеки, целует кончик носа.

Еще несколько минут суеты в спальне, потом мы вместе идем завтракать, каждый утыкается в свой телефон. Я строчу пост в Инстаграмм с красивой картинкой о своей работе, Яр, вероятнее всего, читал либо свои письма в электронном ящике, либо просто убивал время в том же Инстаграмме. Кстати, совместных фотографий у нас с ним в аккаунте нет, я как-то порывалась выложить, но он запретил. Впервые что-то запретил, до этого мы все вопросы, решения обсуждали и приходили к единому выводу по тому или иному вопросу, событию. Личная жизнь — единственная тема, в которой Ярослав поставил мне рамки. Себя я могу выкладывать, его, себя с ним — нет. Если нас увидят знакомые на улице — это не считается, это случайность.

— Лер, ты скоро!

— Да иду я!

— Идет она! — фыркнул этот невозможный человек. — Больше похоже, что ползешь. Скоро с тобой смогут соревноваться черепахи, но, кажется, они будут быстрее, чем некоторые!

— Я смотрю у тебя чувство юмора проснулось! — я не обижаюсь на милые подколки, просто щипаю его за бок, Яр морщит нос, ухмыляется. Мы вместе выходим из квартиры. Он держит мой рюкзак с фотоаппаратом, закрывает дверь. Подходим к лифту, я жму на вызов.

— Твоим рюкзаком можно убить!

— Но-но, аккуратно, там целое состояние, добытое потом, кровью и зрением.

— Ты давай-ка закругляйся со своими заказами, фотосессиями, чтобы к тому времени, когда пуговицы не сойдутся на пузе не только шорт, но и на самой широкой твоей рубашке, ты у меня уже обитала дома и читала книжки о том, как правильно воспитывать ребенка!

— У тебя шаблонное мышление, на Западе женщина работает чуть ли не до самых родов, а выходит на работу через полтора месяца.

— Лера, меня не интересует, что происходит на Западе, меня волнует только твое состояние, зачем тебе зарабатывать деньги, когда у тебя есть я?

— А если мы разбежимся? Куда я пойду? К отцу с приплодом? Он, конечно, примет обратно, но будет постоянно выедать мне мозг по чайной ложке!

— Стоп! — Яр жмет на кнопку «стоп» в лифте, мы замираем друг напротив друга, смотрит на меня потемневшим грозным взглядом. Я сожалею о сказанном, но слов уже не воротишь, а выражение зеленых глаз совсем мне не нравится, ощущаю опасность в замкнутом пространстве каждым своим волоском.

— Мне совсем не нравится твоя позиция, категорически не устраивает ход твоих мыслей! Мне задуматься? — сглатываю, чувствую себя виноватой перед Яром.

Да, где-то глубоко-глубоко в душе я жду того момента, когда он уйдет. Потому что надоела. Стало скучно с одной и той же. Откуда такие мысли? Накануне побывала дома, Вика между пустой болтовней о своей жизни упомянула, что видела Яра в клубе с какой-то компанией. Правда, она опять называла его Шерханом. И вновь сказала, что ушел с двумя девушками. Вот что думать беременной женщине, когда у неё и её партнёра секс был давно? Пока терпимо, объяснимо, но ещё неделя воздержания, и в загул пойду я, не одному же Яру спускать свое возбуждение на стороне, раз та, что ждёт его дома, не устраивает.

— У нас проблемы? — кажется в воздухе назревал первый наш скандал в статусе пары, можно на него надавить своим положением и Яр сразу же закроет рот, но понимаю, ненадолго. Ссора из-за неосторожных слов на глазах приобретает ужасающие размеры, спускать ситуацию на самотёк нельзя, а разговаривать в лифте не самая лучшая идея, особенно когда у него и у меня назначены встречи по работе.

— Давай этот разговор мы отложим до вечера! — протягиваю руку, нажимаю кнопку, и лифт возобновляет свою работу. — У нас нет времени выяснять отношения, или ты хочешь, чтобы все подробности знал весь подъезд во главе с Анной Петровной?

— Лера, не пытайся мне заговорить зубы, я таких говорливых быстро ставлю на место, где им и положено быть. Тебе повезло, что ты как бы моя девушка и мать моего ребенка.

— Вот именно! «Как бы»! Тебя ничего не смущает?

— А что меня должно смущать? Частичка «бы»?

— Да! — я кричу, чувствую, что срываюсь. — Как бы я занят, как бы я свободен, а почему бы мне не провести приятно вечер, как бы с подружками для общения! Как бы!

— Не ори на меня! — рявкнул Ярослав. Мы резко замолчали, потому что створки лифта разъехались в разные стороны, и на нас смотрит Анна Петровна. Пожилая женщина входит в кабину.

— О, здравствуйте, Ярослав и Лера! А чего вы такие хмурые? Поругались? По молодости мы все ругаемся! Не беда, потом помиритесь, — ее бесцветные глаза хитро сверкнули, намекая на то, каким способом раньше мирились. Способ актуален и по сей день, только вряд ли полностью решит проблему, лишь отложит её на некоторое время.

Яр не ведётся на шутливый тон старушки, не шутит в ответ, как уже сделал бы, будь в хорошем настроении. Сейчас он пристально рассматривает обклеенные рекламой стены, я дежурно улыбаюсь. В молчании втроем доехали до первого этажа. Я только поспевала за злым Тигром, который на ходу доставал ключи от своей машины. Моя стояла рядом с его автомобилем, но я не спешила прятаться в своей «ВМW». Нужно сумку забрать.

— Давай не будем на эмоциях сейчас выяснять отношения! — хватаю Ярослава за руку, он выдергивает, открывает дверку машины. Потом отходит назад и смотрит на колеса. Я тоже смотрю.

— Заебись! — со злостью хлопает дверкой, смотрит на мою машину. Мои колеса целы, никто им не приказал долго жить, в отличии от колес соседнего внедорожника.

подвезти? — осторожно спрашиваю, моя сумка перекочевала из рук в руки. Кажется, наша мелкая ссора пока отошла на задний план. Ярослав достал мобильник, по разговору поняла, что вызвал эвакуатор.

— Езжай по своим делам.

— А разговор?

— Потом, Лера, потом! Сейчас мне не до выяснения отношений! — я обиделась. Нет, конечно, могла вновь понять, промолчать, но сейчас мне хотелось, чтобы он поговорил со мною, развеял мои мрачные мысли, придушил собственными руками змею-ревность, которая только шипела. Вместо этого он меня культурно послал. Ну, и по фигу, что сама хотела разговор оставить до вечера. Это я хотела пять минут назад, а сейчас передумала.

— Яр!

— Лера! — поворачивается ко мне, брови нахмурены, смотрит на меня как на назойливую муху или как на надоедливого ребенка, который никак не угомонится. — Все, что касается нас, все потом!

— Потом может нас уже и не быть!

— Иди давай, не тренди чепухи! — подходит к заднему колесу, бьет его ногой и с кем-то тихо разговаривает по мобильнику. Я ему еще даю некоторое время изменить свое поведение, но Яр не смотрит в мою сторону, полностью в разговоре, в своих мыслях. Мне в них точно сейчас нет места. Поджимаю губы, без дополнительного извещения о том, что я уезжаю, сажусь в машину. Трогаюсь с места и все еще смотрю в зеркало. Он даже не обернулся. Козел!