39.2
— Ты какого уровня? — леопард спрашивал серьезно. — Определить есть опасность или нет могут только те, кто четко читает мысли. Ты… пятый? Не просто же так Диего тебя официально признал частью своей свиты. Ни о ком из нас он так не говорил. Он поедет с тобой в Холмы на учебу?
О нет. Стоим как идиоты и шепчемся о моих уровнях в проходе, в полной темноте. Вообще-то уже на второй день работы в Отряде я четко определила эмоции кузнечика, а не просто вычислила, где именно в учебном корпусе он скрывается. Похоже, скоро мне придется скрывать не только странные скачки, но и качество своей работы, детали, которые мне подвластны.
— Не обращай внимание. Диего вынужден был защитить, чтобы я не стала обязаной высшему лорду. Сказал, что в свите и тут же сообщил, что турнет после практики. Хех. Пятый уровень… Ну ты и предположил. Да я просто количество людей определила по эмоциям.
— Наш прошлый менталист тоже мог определять живых на расстоянии, но всегда говорил, что чистых эмоций не бывает, они всегда дико запутанные. Испуг запросто может сочетаться с агрессией…
— Ты мне еще лекцию про смешения прочитай… Лично я не все эмоции путаю, а вполне могу отделять одну от другой. Слушай… а как тебе такое — я немного круче, чем ваш бывший менталист. И все. О-фи-гительно крута.
Я развернулась, стараясь быстрее закрыть скользкую для меня тему, и под восхищенные смешки леопарда пошла вглубь офиса. У Отряда я много чего набралась. И умению шутить в самой безвыходной ситуации. И сражаться на пределе возможностей, полностью доверяя товарищам прикрытие спины. А теперь вот еще и здоровой наглости. Если так пойдет дальше — начну покрываться шерстью и лазать по потолку.
— Лиза! — я позвала секретаршу громким, доброжелательным тоном. — Вы просили меня подъехать. Это Евангелина Нитарока. Помните меня?
— Наконец-то! — Из глубины расширяющегося коридора, там, где вчера пролетал стол с вцепившимся в него психологом, показалась приземистая пухленькая фигурка со свечой в дрожащей руке. — Я уж думала вы не приедете.
— Да мне самой интересно, что вас просило передать начальство.
Я с недоумением рассматривала полугоблиншу, еще недавно полную презрительного самодовольства. Ко мне она сейчас бросилась, словно увидела свет в конце тоннеля.
Гора начесанных рыжих волос жалко качалась из стороны в сторону, на круглых щеках темными дорожками засохла потекшая тушь.
— Вот, — она вытащила из кармана коротенького платья белый, уже немного потрепанный конверт. — Вам от доктора. Он оставил ваш номер коммуникатора и просил передать лично.
Из темноты бесшумно возник белоснежный Кусака — кот психолога. Он прижался к ноге Лизы и поднял на меня настороженную пушистую морду.
В полной тишине особенно зловеще прозвучал треск разрываемого конверта. Полугоблинша протянула руку с подсвечником, чтобы мне удобнее было читать.
— Хм, — сказала я. — А где у вас тут нормально включается свет? А то я себя чувствую казнокрадом, делящим добычу с сообщниками.
— Нам после вчерашнего свет и воду отключили. А окна только в кабинетах, — печально сообщила Лиза. — домовладелец сказал: «Пусть придет арендатор и объяснит что у него за проблемы с полицией». А шеф исчез, до больницы не доехал. Так что объяснять некому.
Ладно. Будем работать в тяжелых полевых условиях. Я решительно развернула сложенный втрое лист.
"Мисс Нитарока, прежде всего отвечу на вопрос, который вас точно мучает. Какие бы ни были сторонние причины, реально вы пришли именно из-за него. Итак — Я. Буду. Молчать. Исчезну временно, пока ситуация не забудется, сделаю все, чтобы меня не нашли и не перетряхнули на глубинном допросе воспоминания последних дней, где слишком много сведений не только о Клариссе, но и о вас.
Второе. Пройдите в мой кабинет и загляните в нижний ящик письменного стола. Я оставил несколько листов с записями. Изучите их внимательно. Возможно, однажды они спасут вам жизнь.
Что поделаешь, я всегда был защитником наивных юных дам. Должно же быть у меня хоть одно слабое место.
Засим временно прощаюсь,
Владимир Трельяк"