Глава 20

Фильярг рассеянно прошелся по комнате, остановился напротив темного окна, изучил собственное отражение, поправил ворот рубашки. Задумался – закатать рукава, чтобы вид был более неформальный? Потянулся проверить и почти сразу одернул – ведет себя как пацан на первом свидании. Он собирается учить, а не соблазнять.

Фильярг растер лицо, собираясь с мыслями. Кажется, их шалость за ужином обошлась им дорого. Он и сам не заметил, как увлекся. Темнота, близость женского тела, подрагивающие пальцы в ладони, нежная кожа запястья и сбивающееся на еле слышный вздох дыхание, когда он касался ее губами. Девочка, несмотря на внешнюю суровость, оказалась нежной и страстной. Настолько сладкой, что внутренний огонь ревел, требуя прижать, зацеловать, а потом сделать своей. А как было жарко, когда он облизал, невзирая на протест, испачканные пальчики…

Что говорить о нем, если даже Третьего проняло. И куда делась вечная невозмутимость старшего брата? Фильяргу только и оставалось, что мысленно проклинать внезапно увлекшегося Харта и собственную несдержанность. Мог ведь предположить, что открытая провокация не оставит Третьего равнодушным. И на что тот рассчитывал? Старшинство здесь не работает – в любви каждый сам за себя. Ассару он брату не уступит… Вспомнил их глупый спор, помрачнел, мысленно перебрал своих людей, остановился на трех подходящих. Вот ими завтра он и усилит команду, которая ведет ассару.

Его высочество криво усмехнулся – зацепила его чужачка, и сильно, а ведь он не хотел торопиться. Умом осознавал – положение ассары неустойчиво. Отец до сих пор не подписал указ, тянул, собирая информацию. Фильярг его понимал – сам был против иномирянки, но проволочка злила. Еще и академия впереди. И надо было дождаться первых результатов, первых пройденных Альгаром тестов. Трезвый расчет требовал не предпринимать ничего, пока не станет ясно, что они останутся в живых. «Ты же понимаешь, – рассуждал сам с собой принц, – в случае гибели Шестого ассара вряд ли выживет. Слишком сильна эмоциональная привязка. А даже если выживет, то останется со сломанной психикой». Фильярг все прекрасно понимал, но сегодняшний ужин издевательски продемонстрировал, как летят в огонь все установки, когда рядом Юля.

Стук в дверь прервал размышления. Фильярг приказал себе выкинуть из головы лишнее и сосредоточиться на предстоящем уроке. Вот что действительно важно – научить девчонку блокировке, пока она не натворила серьезных дел, поддавшись детским эмоциям Альгара.

Он открыл дверь, нервно сглотнул и едва сдержался, чтобы не захлопнуть ее. Он уже и забыл, какими соблазнительными могут быть иномирные наряды. Фильярг прошелся жадным взглядом по узким штанам из мягкой материи, расстегнутой курточке, обласкал грудь, обтянутую маечкой. Наряд был ярким, прямо-таки кричащим. И реакцию вызывал соответствующую, точно ассара специально его провоцировала…

Мужчина нахмурился. Знала ли девчонка, от чего именно ее сейчас отделяет его выдержка? Вряд ли. И сделал себе мысленную пометку выкинуть из комнаты ассары неподходящую одежду.

Его высочество шагнул ближе, нависая над ней, поймал взгляд удивленно расширившихся глаз, с удовлетворением отмечая, что страха в них больше нет. Он склонился, с удовольствием вдохнул запах и спросил:

– Госпожа ассара пришла развлечься?

Фильярг едва удержался, чтобы не погладить ее по мигом вспыхнувшей румянцем щеке.

– Нет, учиться, – мотнула головой упрямица, еще и губу закусила. Вот только участившееся дыхание и расширившиеся зрачки выдавали ее с головой.

– Тогда застегнись, – приказал он жестко, сам отправляясь в ванную – успокаивать нервы.

«И что это было?» – спросила Юля у мужской спины. Про себя, не решившись вслух озвучить недоумение.

Покачала головой. И чем не угодил обычный спортивный костюм? Сам же сказал – удобная одежда. Она и оделась удобно: длинные штаны, кофта, маечка, спортивный лифчик. Оглядела себя, проверяя, штаны были на месте. И с чего это Филя так перекосило, что аж желваки под кожей заходили? Непонятно.

Кофту девушка застегнула. Прошла в гостиную, устроилась в кресле. Огляделась. Местные аристократы предпочитали украшать помещения светом. Юля насчитала семь разных подсветок. Удачно подобранные, они увеличивали объем комнаты. Ну и светилось здесь все: диваны, картины, пол, вазы на полу. На стенах и потолке световые узоры рисовали переливающиеся картины. Красота.

– Нравится? – поинтересовался Фильярг, входя в комнату.

– Необычно, – согласилась Юля.

– Если хотите, приглашу к вам мастера-осветителя. Сможете ему заказать интерьер по своему выбору.

Комнату-гирлянду Юля хотела, и ей пообещали прислать мастера завтра к обеду.

– А теперь ложитесь. – И высочество указал на свободное пространство перед панорамным окном.

Юля нервно сглотнула, в памяти всплыл ужин, ощущение чужих губ на своей коже. Ложиться не хотелось, но собственная зависимость от эмоций ребенка пугала больше, чем влечение к мужчине, и Юля подчинилась. Легла, вытянулась на теплом полу. Она не знала, как именно отапливался дворец, но полы в комнатах были теплыми, а вот коридоры встречали стылым холодом. Потому так популярны были жилеты среди знати.

– Теперь прикройте глаза и расслабьтесь, – скомандовал Фильярг.

Юля скосила глаза, принц улегся рядом – на расстоянии вытянутой руки.

Сам он был одет в просторные штаны и широкую рубашку и вид имел домашний – с закатанными рукавами, расстегнутым воротом.

– Вы точно сюда заниматься пришли? – вскинул брови этот невозможный мужчина, поворачивая голову и встречая ее изучающий взгляд.

Юля вспыхнула, отругала себя за несдержанность и торопливо отвернулась, прикрыла глаза. Рядом удовлетворенно хмыкнули, и в комнате повисла тишина.

– Я попрошу вас максимально сосредоточиться. – Голос Фильярга звучал усыпляюще ровно, и Юле пришлось приложить усилия, чтобы удержать внимание и не сползти в сон. – Представьте Альгара. Вспомните как можно больше деталей. С этого и начните. Как движется, как смотрит, как улыбается. Представьте его рядом с вами. Вот он лежит, вы слышите его дыхание. Ощущаете его запах. Видите, как ровно поднимается и опускается грудь. Совенок спит.

Юля едва не потеряла концентрацию, услышав это прозвище из уст Четвертого, но оно, как ни странно, помогло. Она настолько четко представила детя, лежащего между ней и мужчиной, что могла протянуть руку и…

– Все верно. Попробуйте его коснуться.

Предложение отдавало шизофренией. Что там говорить – именно ею оно и было. Как можно почувствовать созданное воображением?

– Плохо, Юля. Вы настолько мне не доверяете?

Девушка нервно сглотнула – голос Фильярга раздался совсем рядом. Она резко распахнула глаза и вжалась в пол – мужчина завис над ней на вытянутых руках. Между ними оставалось не меньше полуметра пространства, но Юле показалось, что идущее от мужского тела тепло плавит кожу. И захотелось прогнуться, прижаться… Она прикусила губу, отводя взгляд и задерживая дыхание, чтобы успокоить суматошно забившееся сердце. Фильярг прерывисто вздохнул, выпустил воздух сквозь сжатые зубы, откатился и снова исчез из гостиной. Хлопнула дверь, послышался шум льющейся воды.

Юля хихикнула – кажется, кто-то переоценил свои преподавательские способности и теперь вынужден изображать Ихтиандра. Ладно, смысл она уловила, надо попробовать дальше самой.

Девушка села, скрестила ноги, принимая удобную позу. Это пусть Фильярг лежа расслабляется, ей удобно заниматься сидя. Прикрыла глаза. Восстановила образ Совенка. Представила, как он сидит напротив, смотрит своими желто-карими глазенками. Вспомнила, как первый раз он появился у нее на кухне. Мокрые волосенки. Худенькие плечи. Застывшая тревога во взгляде. Такой близкий, такой родной. В глазах защипало. И захотелось обнять малыша, прижать к себе. Она протянула руку, взъерошила ежик жестких и мокрых волос. Испуганно охнула.

– Отлично, Юля, – очень тихо проговорил Фильярг за ее спиной, – у вас получилось.

Получилось что? Вызвать собственную шизофрению? Сердце забилось в бешеном ритме. Юля выдохнула, успокаиваясь. В конце концов, это лишь выверты психики, и ничего больше. Открыла глаза – комната была пустой.

– И чего испугалась? – На плечи легли теплые ладони, погладили. – Продолжай.

Легко сказать, раздраженно подумала девушка. Она слышала пару историй о таком раздвоении сознания – тульпе, когда людям требовалось серьезное лечение, чтобы избавиться от воображаемого друга. А ведь там реализм тоже доходил до тактильных ощущений…

– Верни образ, – ладони сжали плечи, приказывая, и Юля повиновалась, решив идти до конца, – а теперь открой дверь, попроси Совенка за нее удалиться.

Юля охнула, прикусила губу, замотала головой. Закрыть даже воображаемого детя в комнате было немыслимо.

– Юля, – в голосе Фильярга слышалось усталое раздражение, – вспомни о том, что случилось сегодня. Представь, что вы отправились в город вдвоем, с несовершеннолетним, на встречу с головорезами. И это только начало… На что толкнет тебя связь с Альгаром, даже мне представить сложно.

Юля всхлипнула, признавая правоту Фильярга. Стерла текущие по щекам слезы, воссоздала образа Совенка, и воображение тут же нарисовало умоляющий взгляд желто-карих глаз. Внутренности обожгло от боли.

– Будь сильной. Ради него, ради себя самой, – проникновенно попросил Фильярг.

Юля крепко зажмурилась, мысленно дорисовала дверь за спиной детя, медленно открыла ее, поместила туда Совенка. Щелкнул замок, и внутри мгновенно поселилась тянущая душу пустота. Юля, уже не сдерживаясь, закрыла лицо ладонями, и горячие слезы хлынули сквозь пальцы.

– Тише, тише, маленькая моя. – Фильярг посадил ее к себе на колени, обнял, укачивая, как ребенка. – Тебе сейчас больно, непривычно одиноко, но, обещаю, это пройдет. Ты привыкнешь оставаться одной. Запомни, Юля, не меньше часа в день, иначе, клянусь, стану дарить куклы…

Девушка не сдержалась, фыркнула, представив Фильярга с куклой в руках.

– …но сегодня хватит и пятнадцати минут. Видишь, – обрадовался он, – ты уже улыбаешься. Не все так страшно, правда? – И протянул ей носовой платок.

Юля взяла, вытерла слезы. Все действительно оказалось не так уж страшно. Она потихоньку начала ощущать себя прежней взрослой тетей. Тяга к подвигам испарилась, вместо нее пришло смущение – расселась на мужских коленях, еще и обнимать себя позволила.

– Спасибо вам, – поблагодарила она, отстраняясь.

Фильярг понял. Помог подняться, придерживая за плечи, словно не в силах отпустить, легко коснулся губами лба.

– Вам спасибо, ассара, – снова перешел он на официальный тон, – и простите, что заставил плакать. Обещаю, это в последний раз.

– Не извиняйтесь, – качнула она головой, – я все понимаю. Блокировка нужна, вы правы. И если я не справлюсь, – если у нее не хватит духа закрываться от Совенка по часу в день, – я сама попрошу вас купить мне куклу.

– Договорились, – рассмеялся Фильярг, крепко прижал ее к себе и тут же отстранился. – Идемте, я вас провожу, – предложил он и, не дожидаясь согласия, уверенно взял за руку.

Вернувшись, Юля первым делом наведалась к Совенку в спальню. Воображение рисовало жуткие картины собственного предательства – именно так ею ощущалась блокировка, но реальность оказалась мирно сопящей. Деть не проснулся, спокойно пережив все манипуляции, и Юля окончательно успокоилась. Легонько поцеловала Аля в лоб, поправила одеяло и спустилась в гостиную. Постояла у панорамного окна, бездумно глядя на светящийся внизу огнями город, на лунную дорожку, пересекающую гладь озера.

Она восстановила связь, выпустив воображаемого Совенка из комнаты. Душу наполнило привычное тепло, и уже казалось немыслимым снова лишиться этой наполненности.

И как она справится? Юля покачала головой. Отражение ответило тем же. Внутри горечью шевельнулось одиночество. Тянущей болью отозвалась тоска по дому. И захотелось вернуться. Врубить телевизор. Вслушаться в бредовое ток-шоу. Отключить пребывающие в стрессе из-за чужой речи мозги. Поболтать с подругами ни о чем. Поржать над вечно попадающей в переделки Надькой. Выслушать давно ненужные наставления от мамы и пообещать не возвращаться поздно домой.

Сожаление ядом вползало в душу…

– Самка двуногого червяка! – взрывом ворвалась в мозг чужая речь.

– Калкалос! – подпрыгнула Юля, ощущая, как печаль исчезает, точно тьма при вспышке светошумовой гранаты.

– Ждала кого-то еще? – ревниво осведомились в голове.

Губы девушки расползлись в улыбке. Этот дракон действовал на нее как полбутылки виски на голодный желудок.

– Только тебя, жаба с крыльями, – призналась она честно.

– Выходи давай, лысая личинка.

Юля аж подпрыгнула от волны неконтролируемого восторга. Где-то на горизонте сознания мелькнул укоризненный облик Четвертого, но вскоре был затерт крылатым силуэтом.

Дракон рисовался. Пролетел на бреющем мимо балкона, сделал пару бочек, потом свечкой взмыл вверх, завершив пилотаж мертвой петлей. Спикировал вниз, в последний момент затормозил и почти аккуратно вцепился когтями в балюстраду балкона. Почти – потому как камень под когтями начал крошиться и трескаться. Ящер вытянул шею, обнюхал девушку, облизнулся, прикрыл желтые с вытянутыми зрачками глаза и вдруг предложил:

– Полетаем, двуногая самка?

Юля беспомощно оглянулась. Она бы с радостью, но…

Но Совенок спит, тут же принялся нашептывать голос искушения, Филь снова в ванной, Третий наверняка занят. Кому помешает ее прогулка сейчас ночью? Никто и не заметит, если она отлучится.

– Только ненадолго, – проговорила она нерешительно.

Здравый смысл боролся с желанием плюнуть на всех и отдаться на волю приключения. Дворец уже воспринимался золотой клеткой, а свобода сидела на перилах и подбадривающе качала головой.

– Звезды не успеют потеплеть, как мы вернемся, – клятвенно заверил ее калкалос, и Юля решилась. Забралась на перила, радуясь, что не успела переодеться. Глянула вниз, на мощеные дорожки парка, в темноте ей показалось, что здесь невысоко, но с колен она вставать не стала. Юля добралась до крыла и замерла в нерешительности, оценивая посадочное место.

– Шевели отростками, личинка, – подбодрил ящер, – или боишься, что уроню? Не трусь, привяжу магией твое хрупкое лысое тельце.

И калкалос вытянул крыло, утыкая край ей в коленки. Какие там полбутылки виски?! Литр водки, не меньше, – именно так ощущала себя Юля. Внутри пузырьками щекоталось предвкушение, адреналином в крови бежал азарт. Держась за крыло, она встала, осторожно наступила в кроссовках на кожистую поверхность, дотянулась до шипастого гребня, подтянулась на коленках по чешуйчатому боку. Бок был теплым, а еще он мерно колыхался в такт дыханию зверя.

– Какая увесистая личинка, – проскрипел ящер, Юля замерла, только потом сообразив, что калкалос шутит.

Она перенесла одну ногу через гребень, устраиваясь между самыми большими шипами. Крепко обхватила тот, который был перед ней.

– Если начнешь падать, – «порадовал» ее ящер, – кричи, поймаю.

– Если уронишь, – предупредила Юля, – тебя закопают.

И они стартовали. Дракон развернулся, распахнул крылья, проваливаясь вниз на пару метров. Юля охнула, вцепившись в гребень. Но выпендриваться ящер не стал. С десяток мощных взмахов – и они вышли на крейсерскую скорость, набрав нужную высоту. Впереди стремительно приближалось пятно огоньков – город, под крылом проносилась мерцающая гладь озера, а за спиной – Юля оглянулась – красно-сизым мигал дворец.

– Красиво как, – выдохнула девушка, не ожидая столь яркой подсветки.

– Это тревога сработала, – меланхолично пояснили у нее в голове, – сейчас сигналки включатся.

И взревело так, словно десяток пароходов заявили свое право подойти одновременно к пристани.

– Япона мать! – выругалась Юля. Теперь не стоило и рассчитывать на то, что их прогулка останется незамеченной.

Когда Четвертый вышел из душа – третий раз за вечер! – то обнаружил в комнате Харта. Брат являл собой замершую около окна статую. При виде Фильярга он не повернулся, продолжая всматриваться в темноту за окном.

– Мне казалось, ты сегодня собирался научить блокировке нашу драгоценную ассару? – спросил он внезапно.

– И научил, но ты знаешь, как непросто ассару отгородиться от подопечного в первые дни единения, – ответил Фильярг, ощущая, как внутри растет раздражение на внеурочный визит.

– Жаль, – Третий развернулся от окна, активировал браслет связи, – значит, придется действовать иначе.

– Действовать как? – спросил Фильярг, уже понимая, что Третий не просто так заявился на ночь глядя в его покои.

– Ты проиграл, братец, – вместо ответа заявил Третий и вдруг ухмыльнулся. – Завтра лично займусь обучением этой… гм, ассары.

В этот момент за окном полыхнуло красно-сизым, а через секунду взвыли сирены. Харт тут же погрузился в общение с охраной дворца.

Фильярг взлетел на второй этаж, нацепил браслет связи, активировал его, лихорадочно вслушиваясь в переговоры:

– Засекли калкалоса?

– Так точно, ваше высочество, уходит в сторону побережья.

– Тревогу снять, двойку чарксов в наблюдение. Вмешиваться только при угрозе жизни…

Фильярг слушал и не понимал, при чем тут Юля. И тут память подкинула ящера, проявившего странный интерес к девушке. Но если Третий поднял в воздух двойку чарксов…

– Жыргхвова задница, – выругался он, мечтая добраться до поганки и придушить, а потом хорошенько отшлепать.

Ни на что не надеясь, его высочество затребовал доклад от своих людей, но доступ в покои ассары он им закрыл, потому ситуацию его команда поймала в завершающей фазе, о чем и доложила, даже попробовала его успокоить: «Вы не переживайте, ваше высочество, она уверенно на нем держалась, сразу не свалится».

У Фильярга возникло острое желание срочно переселиться в соседние покои, чтобы не спускать с девчонки глаз. Вот вернется живой домой, и он сразу займется ее воспитанием.

– Даже не думай, – обернулся на скрип его зубов Третий, – завтра ты не вмешиваешься.

Фильярг выругался повторно, но спор есть спор, только уточнил безразлично:

– Как засек?

Третий самодовольно улыбнулся:

– Небольшое предвидение ситуации.

И на этом он удалился. Фильярг успел заметить, что брат продолжает держать открытым канал связи с охраной, значит, будет отслеживать доклады патруля.

– Предвидение, – проворчал Фильярг, уже зная ответ на свой вопрос.

Самый большой вред калкалосы наносили своим любопытством, и потому охранные плетения дворца давно не реагировали на визиты хвостатых, иначе обитателям грозила бы глухота от сирен. Но защитный браслет Юли он сам настроил таким образом, чтобы девушка не могла без надзора покинуть территорию. Вот на тревожный сигнал от браслета защита и сработала. Третий засек визитера чуть раньше, поставив сигналку на балкон. Только даже он не мог предположить, к чему приведет визит, потому как пришел к брату, а не помчался в покои к девушке.

Этот раунд остался за Третьим.

– Ненадолго, – пообещал сам себе Фильярг.

Первый шок от полета прошел, Юля прислушалась к себе – на сердце было спокойно и тихо, значит, Совенок не проснулся, и совесть с ее угрызениями можно было запихнуть поглубже. Если она вернется прямо сейчас – разборок все равно не избежать.

Гуляем так, чтобы было за что страдать, решила Юля твердо. К тому же было жутко любопытно, за что она удостоилась чести натереть мозоль на нижней части спины. То, что ящерицы не допускают к себе абы кого, она уже поняла. Непонятно только, зачем калкалосу чужачка?

Дракон летел ровно, ветер обдувал лицо Юли несоизмеримо слабо по сравнению со скоростью, но холодно не было. Стало понятно, что ее не просто притянули к себе магией, а еще и прикрыли согревающим куполом. И страх исчез окончательно. Настолько, что проснулось чувство прекрасного. Взгляд ласкали луна, редкие облака, сквозь которые сверкала россыпь звезд, огни внизу и серо-зеленая чешуя под руками, таинственно поблескивающая в лунном свете.

– У тебя имя есть? – спросила Юля, когда огней под крылом стало совсем много: проносились красиво подсвеченные мосты, шпили, крыши с бассейнами, купола, оживленные набережные и река, сплошь забитая лодками, – город выглядел одной праздничной ярмаркой, а впереди, под облаками, темнела широкая полоса моря.

– Вчера звался Алькхаббаром, – пророкотало у Юли в голове, – а сегодня еще не придумал.

– Как так? – озадачилась она.

– Это у вас, личинки, скучная жизнь. Одно имя, один дом, одна семья. А у меня – весь мир, любое имя, и все драконы поголовно – мои родичи.

Весь мир, любое имя… А чешуйчатый-то – хиппи, догадалась Юля. Занятно. И сразу захотелось сделать доброе дело.

– Как насчет Дракона? Так называют похожих существ в моем мире.

– Дракон? – хмыкнули в голове, и калкалос наклонился, совершая поворотный маневр.

Юля сглотнула – рябая гладь моря вдруг оказалась слишком близко, как и мачта неизвестного судна, над которым они как раз пролетали.

– Драго? – выдавила она из себя новую версию, когда тошнота прошла.

Они внезапно ускорились, метнулись вправо, затем влево, девушка больно стукнулась грудью о шип гребня, глухо вскрикнув от боли.

– Вот прилипчивые блохи! – с восторгом проорал калкалос.

– Где? – завертелась Юля, пытаясь разглядеть, от кого они так рьяно уворачиваются.

И тут она оказалась висящей вниз головой. Внизу равнодушно поблескивала гладь моря, над ней тенями распростерлись крылья, неподвижно зависнув в воздухе. Они не падали – парили, несмотря на попирающую аэродинамические законы позу. Потом ее внимание привлекло движение справа, Юля повернула голову, чтобы натолкнуться на ошалелый взгляд парня в шлеме и очках, сидящего на похожей на гигантского орла птице.

– Держись! – прокричали с другой стороны, и более быстро сориентировавшийся всадник попытался стащить ее с дракона, но только мазнул рукой по плечу, а дальше мир перестал «висеть», море резко рвануло им навстречу.

Они падали под оглушительный девичий визг. И только у самой воды горизонт поменялся, ящер выровнялся и заскользил над морем в сторону утесов.