Эпилог

Эмма

Год спустя

Я загружаю видео и очень волнуюсь. В нашем мире сложно проявлять эмоции и слабость. Люди любят смотреть на идеальные картинки вымышленной жизни инстаграма, а не слушать о твоих проблемах. Но я искренне считаю, что подобное видео должно быть на моем канале. Оно наконец загружено. Я уже пересмотрела его трижды, но все равно нажимаю на «play».

«За последний год благодаря конкурсам и марафонам от L’Oreal Paris, в которых я решила поучаствовать, вас пришло очень много. Мой блог с полутора тысяч вырос до восьми. В связи с этим мне захотелось поговорить с вами о личном и рассказать свою историю. Все потому, что я стала получать довольно часто комментарии о том, что я красива от природы и любой макияж меня красит. Если вы посмотрите мои самые первые видео, вы поймете, что это не так. Я ничего не удаляла. Потому что именно в сравнении виден мой прогресс и проделанная работа. Я бы назвала свою историю „Гадкий утенок“. Мало кто знает, но последний год я лечусь от РПП. Что это такое? Если загуглить, то „Википедия“ выдает вполне простое определение – расстройство пищевого поведения. Группа синдромов, связанных с нарушением приемов пищи, которые считаются психическими расстройствами. Видов этих расстройств много, но самые известные – анорексия, булимия и компульсивное, или психогенное, переедание. Я страдала последним. Эмоциональное заедание проблем, которое перерастало в ненависть к себе и своему телу. Важнейшая причина развития РПП – ошибочное заблуждение: „Ты не нормальный, пока не соответствуешь общественному стандарту красоты“. Истории про Золушку в разных вариациях. Из замухрышки в красавицу. Ток-шоу с модными переодеваниями, сериалы и фильмы про превращение серой мышки в божественную сексапильную красотку. Обложки журналов, рекламные ролики и стенды. Все вокруг указывает, что главная наша ценность – внешность. Идея очень опасная, особенно если ты уязвимый подросток в самом расцвете прыщей, брекетов, очков, лишних килограммов. Будучи подростком, я сравнивала себя с моделями и задавалась вопросом: почему они такие красивые, а я такая страшная? Мне казалось, счастье – это низкий вес, белозубая улыбка, идеальная кожа и блестящие волосы. Ведь это именно то, что навязывает окружающий мир как стандарт красоты. Моей идеей фикс было преображение. Я думала: чтобы тебя заметили и оценили, ты должна измениться и стать красивой. Мало где упоминается о душевных качествах человека или о том, что вкусы у всех разные. Так вот, я записываю это видео с одной целью. Я хочу вам сказать: чтобы вас любили, ценили и уважали – вам не надо меняться внешне.

Красота ни в коем случае не равна счастью. Ни один человек не полюбит вас за тонкую талию, вы не заведете друзей благодаря стройным ногам. Мне не понятно, почему эту простую истину общественное поле не транслирует и по-прежнему бесконечно эксплуатирует идею преображения. Преобразись – и будешь счастлива! Ляг под нож хирурга, вырежи лишний жир, исправь неправильную форму носа, иди на фитнес и садись на строгую диету. И ни в коем случае не люби себя с животом, целлюлитом и прыщами! Это и есть точка начала РПП – ты садишься на общественно одобряемую диету, худеешь, а счастья не случается. По правде сказать, в твоей жизни вообще ничего не меняется. Тогда ты наедаешь все обратно, снова слышишь, что счастье определяется красотой, снова диеты, запреты, срывы, и так по кругу. Ты себя ненавидишь, ты несчастен и в упадке. Твоя самооценка находится на отметке от -1 до 0. И ты не знаешь, как найти выход. Я в тот момент влюбилась. Влюбилась в своего лучшего друга, который был добр ко мне и принимал меня такой, какая есть. Сейчас я понимаю, что влюбилась бы в любого на его месте, кто проявил бы заботу обо мне. Мне нравилось, что в его глазах я нормальная и не нуждаюсь в изменениях. Самая главная проблема заключалась в том, что я продолжала себя ненавидеть, я продолжала себя не любить. У таких отношений нет будущего. Они не строятся на равных, они не строятся на здоровом фундаменте. Потому что любовь начинается в первую очередь с любви к себе. Сейчас я это знаю, тогда не понимала. Тогда я пряталась в его заботе обо мне, требуя все больше и больше внимания, ведь только благодаря этому я ощущала себя особенной. Я записываю это видео и рассказываю вам свою историю, потому что вас уже восемь тысяч человек, а я бьюти-блогер. Индустрия красоты строит весь свой маркетинг на наших с вами комплексах и желании быть красивой, как. Ким К., Белла Хадид, Хайли Бибер, Кайли Дженнер. Купите крем, как у них, купите такую же косметику, как они, выглядите, как они, будьте их жалкими копиями. Я – бьюти-блогер и призываю вас быть самими собой. Любить себя такими, какие вы есть. Смотреть в зеркало, видеть недостатки и называть их своими изюминками. Знайте, никакая я не красотка. Я такая же обычная, как и вы все. С целлюлитом, растяжками, лишними килограммами. Порой у меня высыпают прыщи на лице, а синяки под глазами бывают просто пугающими. Но я люблю все это. Я приняла себя и свое тело. Ведь другого у меня не будет. Любите себя и никогда не сравнивайте себя с другими. Вы уникальны, и в этом ваша самая большая изюминка. С любовью, ваша Эмма».

Я закрываю крышку ноутбука и потягиваюсь. Надеюсь, это видео поможет. Даже если один-единственный человек на земле остановится, послушает и услышит меня. Значит, все не напрасно. Я бы очень хотела услышать что-то подобное, когда была помладше. Знаю, что, посмотрев это видео, Полин будет подтрунивать надо мной, но также знаю, что она гордится мной. Она исполнила свою мечту и поступила в университет IFA Paris, лучшую школу модельеров. Там учится мало парней, поэтому ее увлечение в тиндере набрало новые обороты. Я обожаю слушать ее захватывающие истории в стиле: «И ради этого я делала эпиляцию?!» Именно Полин рассказала мне про марафоны от L’Oreal. Она подключила папу и Амели, и они втроем буквально уговорили меня попробовать. Первым заданием было сделать лифтинг-макияж, и здесь на помощь пришла мама, полностью предоставив мне свое лицо. Я накрасила ее, используя все цвета радуги, и ей понравилось! Она сказала, что это смело и необычно, и настояла на том, чтобы я загрузила видео и поставила теги конкурса. Моя работа отличалась от проектов других конкурсантов, и я прошла в следующий тур. Мне помогали все, даже Поль согласился на мужской макияж, и, конечно, я использовала все оттенки розового и стразы. Видео с ним набрало больше всего просмотров, то ли его чувство юмора подкупило публику, то ли мой макияж принцессы на строгих мужественных чертах его лица. Ему очень идет розовый, конечно, он кривлялся и выглядел комично.

Поль сейчас учится на юридическом в Ассас. Уверена, преподаватели сходят от него с ума вместе со всеми девочками на курсе.

Я не выиграла первое место на конкурсе, но с гордостью взяла бронзу. И я так благодарна своим близким. А также себе. Комплекс самозванца все еще сидит глубоко внутри, но я борюсь с ним и свыкаюсь с мыслью, что я визажист.

Я не спала всю ночь. Сейчас раннее утро, и мне нестерпимо хочется на улицу. Накидываю на плечи джинсовую куртку и выхожу встречать рассвет. Я наблюдаю, как поднимается солнце. На часах около половины седьмого, и ярко-красный огненный шар нависает над площадью Бастилии, его лучи постепенно падают на бульвар Генриха IV, а дальше летят на запад. Проходит всего несколько минут, и солнце уже заливает ярким светом остров Сен-Луи. Кроны деревьев отбрасывают причудливые тени на особняки набережной Бурбон. Солнечные лучи скользят дальше, оживляя город. Париж просыпается, тихо зевает. На улицах постепенно появляются люди, чувствуется запах кофе. Я надеваю наушники и включаю музыку, затем раскрываю свой самокат и решаю покататься по городу. Город пуст, поэтому я разрешаю себе разогнаться и лечу по пустынным широким проспектам. Мои фиолетовые волосы развеваются на ветру – еще одна перемена за прошедший год. Мне так нравится их сиреневый цвет. Помню, когда мама впервые меня увидела, она потеряла дар речи! Я видела, как шок сходит с ее лица и на его место приходит негодование. Видела, как она борется с собой, чтобы вновь меня не раскритиковать. В конечном итоге она кое-как натянула улыбку и сказала:

– Мне кажется, тебе стоит отстричь челку!

Я расхохоталась, наблюдать за ней было очень смешно. А на следующий день я отстригла челку и, надо сказать, она мне очень пошла. Не зря же у меня мама один из самых востребованных стилистов в мире моды! Сейчас вспоминаю все это, и на лице блуждает улыбка. Я разгоняюсь еще сильнее. Мне так нравится ветер в волосах. Я чувствую себя такой свободной! Я жива, и у меня за спиной крылья. В наушниках поет Selena Gomez, и я начинаю тихо, под нос подпевать:

I needed to

Мне нужно было

Lose you to find me

Потерять тебя, чтобы найти себя.

This dancing was

Этот танец

Killing me softly

Убивал меня нежно.

I needed to

Мне надо было

Hate you to love me

Возненавидеть тебя, чтобы полюбить себя.

Мне надо было потерять Адама, чтобы найти себя. Мне надо было возненавидеть его, чтобы полюбить себя. И мне надо было простить его, чтобы начать двигаться дальше. Ведь люди не боятся новой любви, они боятся старой боли. Я больше ничего не боюсь. Я свободна. СВОБОДНА. Я разгоняюсь и чувствую, как ветер подталкивает меня в спину, подгоняя. Словно говорит мне, что я на правильном пути. Я постараюсь жить, здесь и сейчас. Жить, как я хочу, по собственным правилам. Я так боялась потерять Адама. Боялась остаться одной и погрузиться в темноту. Но во тьме звезды сияют ярче. Сияют так, как нигде и никогда. И среди миллионов огоньков. Я нашла свою единственную. Самую яркую и неповторимую.

Я нашла себя.

Лили

Дорогой Адам.

Ты держал меня за руку, твои пальцы нервно сжимали мои, ты слегка улыбнулся мне, Адам. И повел вдоль перрона на выход.

– Закрой глаза, – попросил ты.

Я покачала головой:

– Это еще зачем?

– Просто сделай. – Ты улыбнулся той самой умопомрачительной улыбкой, чтоукрала мое сердце во Флоренции полтора года назад. Я закатила глаза, но все же закрыла их. Ты аккуратно приобнял меня сзади за плечи и стал вести. Мы шли медленно, пропуская спешащих местных жителей и туристов. Ты шептал мне направление на ухо, и моя кожа покрывалась мурашками. Я почувствовала, что мы вышли из здания вокзала, когда в лицо ударил легкий ветер и солнечные лучи упали на кожу, согревая ее. Ты стоял сзади, я откинулась и положила голову на твою твердую грудь. Ты поцеловал меня в макушку и прошептал на ухо:

– Открывай, Лили.

И я открыла глаза, Адам. Я не имела ни малейшего представления о том, что увижу, не знаю, можно ли быть готовой к такой невероятной красоте. Но я точно не была готова. Я стояла, ошеломленная, и смотрела на венецианский Гранд-канал. Солнце поднималось над белым куполом неизвестного мне здания, оно играло с водой, та переливалась и сверкала под его лучами. Немыслимое количество лодок и гондол рассекали по каналу. Солнечные лучи играли в окнах великолепных палаццо. Я вдохнула теплый влажный воздух, и ты обнял меня, положив голову мне на макушку.

– Здесь невероятно красиво, – пробормотала я.

Все знают, что Венеция – это город на воде, все видели многочисленные открытки и фотографии. Но, Адам, честное слово, одно дело знать, что такой город существует, другое – видеть его собственными глазами. Ты поцеловал меня в щеку, и я почувствовала улыбку на твоем лице.

– Впечатлена, Лили из Лозанны? – с усмешкой спросил ты.

– Очень, Адам из Парижа, – честно ответила я.

Ты взял меня за руку и повел вниз по белым ступенькам. Я переплела наши пальцы и остановила тебя. Ты стоял на несколько ступенек ниже, поэтому наши лица находились на одном уровне. Я заглянула в твои теплые, любимые карие глаза. Наклонилась и поцеловала тебя. Вот так и произошел наш первый поцелуй в Венеции. На ступеньках вокзала Санта-Лучия. В море солнечного света, под голубым небом, шумом катеров и воды. Ты обнял меня за талию и притянул к себе, нежно провел языком по моей нижней губе, поддразнивая, а потом углубил поцелуй. От тебя, как всегда, пахло сигаретами, утренним кофе и твоим, моим самым любимым запахом в мире. Кто-то прошел мимо нас и, громко засвистев, выкрикнул что-то по-итальянски. Твои губы расползлись в улыбке, и ты посмотрел на меня таким загадочным взглядом.

– Что он сказал?

– Это секрет, – нагло подмигнув, ответил ты и продолжил смотреть на меня.

– Я порой думаю, что отдала бы что угодно за то, чтобы узнать твои мысли, – честно призналась я, и ты усмехнулся.

– В данный момент я думаю, как буду делать тебе массаж в комнате одного из этих палаццо, – с чертовщинкой в глазах сообщил ты.

– Какого рода массаж? – расплываясь в улыбке, спросила я.

– Конечно, он будет непристойный, – поигрывая бровями, заявил ты.

– Бесстыдник, – поддразнила я, и ты засмеялся в голос.

– О, мне точно не стыдно, ми аморе. Ты сама во всем виновата. Слишком красивая!

Мое сердце распустилось как бутон розы весной, когда я встретила тебя, Адам. И вот спустя год мой цветок продолжает цвести и благоухать.

– Пойдем, – сказал ты, – нам еще надо посмотреть пару достопримечательностей.

– Будешь играть в гида?

– Что поделать, если путь в трусики моей девушки лежит через исторические факты, – весело бросил ты, и я стукнула тебя по плечу, наигранно возмущаясь. Ты поймал мою руку и нежно поцеловал.

Тот день был насыщен на исторические факты и достопримечательности: площадь Сан-Марко, мост Риальто, прогулка на гондоле по каналам Венеции. Мы ели пасту с чернилами каракатицы, улыбаться после которой точно не стоит, а ты только и делал, что улыбался, чем изрядно веселил меня. Я постоянно фотографировала, чтобы оставить воспоминания о нашей поездке. На большинстве ты кривлялся, как трехлетний ребенок. Я выслала несколько наших общих фотографий папе и маме. Папа ответил мне историческим рассказом. Уверена, мама совала телефон Жерому в лицо, показывая наши с тобой снимки. С Эммой мы практически не общаемся, Адам. Последний раз виделись на Рождество, которое праздновали в альпийском городке Штаад. Ты, наверное, помнишь, что она приехала туда с Полем. Вы даже по-взрослому пожали друг другу руки. Думаю, он был ее группой поддержки. Мы общались вежливо, неловко и старались максимально избегать неприятных тем. Но обе приготовили подарки. Я подарила ей новые тени, она мне книгу по психологии.

После встреч с Бертраном я решила поступить на психологический факультет в Сорбонне. Ты так поддержал меня, Адам. Я тогда сказала тебе, что хочу помогать запутанным, обиженным, грустным мальчикам и девочкам бороться за себя. Ведь в каждом из нас живет ребенок, обиженный, закомплексованный и сбитый с толку. Ты сказал, чтобы я ничего не боялась и следовала зову своего сердца. Ты такой замечательный, Адам. На прощание Эмма тихо прошептала что-то тебе на ухо. Помню, ты замер, а затем крепко обнял ее. Она со смехом постучала тебе по плечу и вырвалась из объятий. Эмма сказала, что простила тебя, Адам. Знаю, для тебя это было очень важно. В тот вечер Эмма уехала с Полем. Они все еще друзья. Не знаю, случится ли когда-нибудь между ними нечто большее. Порой он смотрел на нее таким особенным взглядом. Таким смотрят лишь те, кто очень любит. Одно я знаю точно. Я ей безумно признательна. Ведь именно благодаря Эмме я наконец смогла простить себя. И полноценно окунуться в нашу с тобой любовь.

Помнишь, как, разглядывая уличные лавки в Венеции, я спросила тебя:

– Почему тут повсюду маски?

– В феврале здесь бывает карнавал. Пятьсот лет назад знать и простолюдины прятали свои лица и смешивались с толпой. Говорят, что за маской могла скрываться даже монахиня, спешившая на встречу со страстным любовником. Короли могли веселиться с простым народом, простой народ мог погулять с вельможами. Время тайн, случайных связей и приключений.

– Наверняка еще и пик заражения венерическими заболеваниями. – добавила я, и ты расхохотался.

– Лили, ты такая романтичная натура! – подтрунивал ты.

Помнишь, как мы возвращались на пароме с острова Бурано, там, где разноцветные домики? Ты с таким веселым огнем в глазах рассказывал мне местную байку, почему дома на острове разных цветов.

– Это чтобы мужья их не путали и случайно не оказались у соседки. – Слово «случайно» ты сопроводил забавным жестом-кавычками и смешно поиграл бровями.

– Италия. такая Италия, – пробормотала я с улыбкой.

Ты наклонился и оставил нежный поцелуй у меня на щеке. Я придвинулась ближе к тебе и переплела наши пальцы. Паром был забит людьми, не было свободных мест, практически негде было встать. Мы теснились, словно сардины в банке. Мне это нравилось, потому что я стояла так близко к тебе. Мимолетные движения тела, легкие объятия и поцелуи. Мы не могли перестать касаться друг друга. Ты нашел укромное местечко возле окна, и я была счастлива, что мне больше никто не наступает на ноги. Я смотрела на паромы, катера, как они бороздят волны. Погода была сказочной – это был май. Я подставляла солнечным лучам лицо. А рядом со мной ты, Адам. Такой свободный, расслабленный. Карандаш за ухом, папка с рисунками под мышкой. На половине твоих набросков я, изображенная в разных местах, позах, настроениях. Ты умеешь рисовать меня такой разной, но всегда прекрасной. У тебя талант видеть красоту, подмечать ее и передавать на бумаге. Не зря же ты поступил в школу искусств и считаешься уже одним из самых одаренных студентов. У тебя большое будущее, Адам. Я в этом не сомневаюсь.

Знаешь, бывают моменты, когда ты просто смотришь на жизнь как бы со стороны. Оборачиваешься на людей вокруг, слушаешь диалоги. Там был парень-азиат, который закрывал соседнее окно своей кофтой, чтобы его девушке в лицо не светило солнце. Это выглядело довольно забавно, она смотрела фотографии в телефоне, обрабатывала их, а он стоял с поднятыми руками, прикрывая окно, выгнув неестественно голову, чтобы заглянуть к ней в экран и вставить свои комментарии. Мы переглянулись с тобой и еле сдержали смех. На них смотрели все. Откуда-то послышалось «Such a gentleman.» с американским акцентом. Кто-то громко заржал и сказал по-французски: «Quel idiot»*. Я смотрела на твой профиль и думала: на этом пароме собрались люди со всех уголков земли, решившие в мае посетить Венецию. Меня насмешил комментарий француза, с ним я была согласна больше, чем с восторженной американкой. Хотя, по правде сказать, если бы я была на месте этой девушки, мне было бы приятно. Но я была на своем месте, рядом с тобой. Ты крепко обнимал меня и периодически шептал мне пошлые шуточки на ухо. Для меня до сих пор секрет, почему твои идиотские шуточки смешат меня так сильно. Но я, конечно, не подавала виду, бросала на тебя недовольные взгляды, чем сильнее раззадоривала.

А затем начался закат, и этот закат я не забуду никогда в жизни, Адам. Ты поднял руку, указывая на небо в крошечном окне, и я проследила за ней. Мы не стали доставать телефоны, не стали судорожно пытаться поймать закат на камеру. Мы просто смотрели на алое небо с невероятно яркими оранжевыми тучами и малиновыми всполохами. Огненный шар опускался все ниже и ниже. Небо пылало. Возможно, мое воображение сделало этот закат еще более прекрасным, чем он был на самом деле. Но это ведь к лучшему. Камера всегда упрощает, сжимает, не передает истину. Я тогда подумала, что, возможно, я никогда не узнаю ни смысла жизни, ни своего предназначения. Но, может быть, я на этой земле, чтобы увидеть этот закат? Оставить его в своей памяти и позволить своему воображению сделать его лучшим закатом в моей жизни. Соленые брызги летели в разные стороны, паром возвращался в Венецию, а солнце опускалось над городом на воде, окрашивая небо в невообразимые краски. Я держала тебя за руку. Мы были этому свидетелями, понимаешь? Наша любовь была этому свидетелем.

Если ты меня спросишь: «Что такое любовь?»

Я отвечу, что любовь – это мы.

Я скажу тебе, что любовь – это самое невероятное, что мне приходилось испытывать.

Любовь – это шестое чувство, самое загадочное и таинственное.

Я люблю тебя, Адам.

Твоя Лили

__________________________________

* Вот придурок (франц.).

Конец