Глава 9

Эмма

Адам идет в сторону станции метро «Севр-Бабилон». Я терпеливо иду вслед за ним, жду, когда он объяснит мне свое поведение. Но он закуривает очередную сигарету и останавливается у входа в метро.

– Куда ты идешь? – не выдержав, спрашиваю я.

– Пойду домой, – коротко отвечает он, чем злит меня сильнее.

– Адам, может, ты объяснишь мне, в чем дело?

– То, что меня бесит Поль, для тебя открытие?

– Нет, но я до сих пор не понимаю, почему он тебя бесит. В конце концов, можно вести себя как взрослый человек и забыть детские обиды?

– А можно меня не отчитывать, тем более когда дело касается Поля? Или вы теперь друзья – не разлей вода?

За нашей перепалкой наблюдают ученики младших классов. Они переводят взгляд с меня на него.

– Ему надо поцеловать ее, и тогда она перестанет на него злиться, – со знанием дела говорит одна малявка и, приподняв бровь, добавляет, – поцеловать по-настоящему, с языком. Как Себастьян поцеловал меня на дне рождении у Хельги.

Все начинают перешептываться и улюлюкать, а мы с Адамом переглядываемся и, не в силах сдержаться, хохочем на всю улицу.

– Думаешь, это правда сработает? Мне стоит поцеловать тебя с языком? – Он притягивает меня ближе и обнимает. – Прости, Эмс. Я не хотел портить тебе день.

– Если ты поцелуешь меня с языком, тогда, возможно, я смогу принять твои извинения.

Он продолжает обнимать меня и молчит. Его реакция меня удивляет, и я не понимаю, почему он до сих пор не поцеловал меня. Поэтому заглядываю ему в глаза и пытаюсь прочитать выражение его лица. Но он закрыт, сосредоточен и чем-то очень озабочен.

– Может, покажем малышне, какие мы крутые? Устроим мастер-класс по настоящим поцелуям?

Адам вымученно улыбается и чмокает меня в нос.

– Так она точно его не простит, – звенит самодовольный голос козявки, но мне уже не смешно.

– Почему ты так странно ведешь себя в последнее время? Мне сложно понять тебя.

Он хмурится и качает головой:

– Просто устал.

– Тебе не нравится Лили? – Я хотела задать ему этот вопрос еще три дня назад. Я предложила пойти в кинотеатр и показать Лили город. Но выражение его лица и глупые отговорки о срочных делах озадачили меня. Сегодня он смотрел на нее так угрюмо, неприветливо и держался на расстоянии, словно она заразная.

– С чего ты решила? – небрежно пожав плечами, спрашивает он.

Я закатываю глаза:

– Я знаю тебя слишком хорошо, не притворяйся. Просто скажи, чем она тебе неприятна. Да, она немного замкнутая и малость необщительная. Но люди же разные, кому-то очень сложно даются новые знакомства.

Адам качает головой и с издевкой говорит:

– Конечно, конечно. Маленькая, бедная, скромная Лили. Эмс, ты такая наивная и вообще не разбираешься в людях. Напомню тебе, что ты ее вообще не знаешь!

– Ты продолжаешь меня удивлять, Адам, – честно признаюсь я. – Откуда столько злости? Да, я ее не знаю, но и ты тоже.

Он прикусывает губу и опускает глаза.

– Дело не в ней.

– Конечно, не в ней! Дело в тебе и в том, как ты относишься к людям.

Адам устало вздыхает и выкидывает сигарету.

– Эмс, думаю, нам стоит закрыть эту тему, и я правда хочу домой.

– Мы не можем ее закрыть, ты же толком не объяснил мне свое поведение.

– Что ты хочешь от меня, Эмма? Чтобы я извинился перед Полем? Ты же понимаешь, что этого никогда не будет.

– Почему? Ты что до сих пор ревнуешь его?

– Ревную? – удивленно спрашивает он. – О чем ты? Мне теперь надо ревновать к Полю?

Его имя он произносит со смешком в голосе.

– Я знаю, что вы тогда подрались, потому что он хотел пригласить меня на свидание. И подумала.

Адам выглядит утомленно и словно нехотя признается:

– Эмс, ревность ни при чем. Поль в тот год только и хвастался своими похождениями, а потом вдруг решил позвать тебя на свидание. Я сказал, чтобы он и думать об этом забыл. Что было дальше, ты знаешь.

– Так значит, ты не из ревности набил ему фингал под глазом? – Я говорю это с улыбкой, скрывая за сарказмом собственные эмоции.

– Нет, – Адам вымученно улыбается, – я лишь не хотел, чтобы тебе сделали больно.

Искренность в его голосе подкупает меня, я тяну его за край майки и обнимаю.

– Ты единственный человек на земле, который заботится обо мне, – шепчу я, и он обнимает меня крепче.

– Это неправда, Эмс. Очень многие тебя любят и заботятся.

– Но не так, как ты, – возражаю я, и это чистая правда. Никто не любит меня так, как Адам.

– Если и есть человек на земле, который никогда не сделает мне больно, этот человек ты, – добавляю я и чувствую, как его тело напрягается.

– Я правда очень устал, всю ночь не спал. Я пойду, ладно? – не глядя на меня, произносит он, и я знаю, что что-то не так. Но не могу понять, не могу нащупать причину. Мой телефон неожиданно разрывается мелодией «Voulez vous coucher avec moi». Полин собственноручно поставила ее на свои звонки.

– Алло, – сразу же отвечаю я, так как Полин редко звонит, чаще всего пишет эсэмэски.

– Лили стало плохо, и она пошла домой. Прежде чем ты начнешь орать на меня и спрашивать, почему я отпустила ее одну, знай, она категорически отказалась от помощи!

– Плохо – она упала, ударилась или что?

– Нет-нет, ничего такого. Просто резко побледнела. И сказала, что нехорошо себя чувствует.

– Поняла, сейчас попробую дозвониться до нее.

Я ищу ее номер в телефонных контактах и начинаю звонить. Она не берет трубку.

– Лили стало плохо, – говорю я Адаму, а сама разворачиваюсь в сторону школы, – она пошла домой, мне нужно проверить ее.

Я пробую еще раз до нее дозвониться, но она вновь не отвечает.

– Господи, она не берет трубку. Надеюсь, с ней все в порядке.

Я ускоряю шаг, и Адам следует за мной.

– Не нервничай раньше времени, – успокаивает он, однако я слышу волнение в его голосе.

Мы практически бежим вдоль рю де Варрен. Затем сворачиваем к Дому инвалидов, все это время я пытаюсь дозвониться до Лили, но она не берет трубку. Я практически влетаю в подъезд, перепрыгивая через ступеньку, поднимаюсь на наш этаж. Руки трясутся, у меня не сразу получается открыть дверь. Я запыхалась, а вот Адам дышит ровно.

– Лили, – кричу я, как только переступаю порог квартиры – в ответ тишина. – Лили! – зову я громче.

Я не разуваюсь, со всех ног мчусь к ней в комнату. Слышу тяжелые шаги Адама у себя за спиной. Не стучусь, а рывком открываю дверь, как раз в тот момент, когда Лили выходит из ванной.

– С тобой все хорошо? – тяжело дыша после бега, спрашиваю я, и она непонимающе на меня смотрит, крепче укутываясь в полотенце.

– А что случилось?

– Полин сказала, что тебе плохо, ты не отвечала на звонки.

– Все хорошо, я просто была в ванной. Телефон на зарядке. – Она неловким жестом указывает в угол и стеснительно смотрит на Адама.

– Я подожду снаружи, – смущенно говорит мой парень и прикрывает за собой дверь.

– Прости, что мы так вломились, – наконец извиняюсь я и оглядываю ее комнату. Здесь чисто, окно открыто нараспашку и пахнет чем-то сладким. Незнакомый запах. Нежный, приятный, цветочный.

– Я просто немного переживала, если честно, слышала вчера разговор, – я замолкаю, – эм. родителей. Они обсуждали твое здоровье, и, скажу сразу, я ничего толком не поняла, но тебе стало плохо второй раз за эту неделю, поэтому, когда ты не взяла телефон.

Лили не выдает никаких эмоций, она перебивает мое словесное недержание:

– Со мной все хорошо, не переживай, – ее голос звучит ровно, а лицо ничего не выражает. Она видит мое замешательство и неуверенность и решает добавить: – Спасибо за беспокойство, но все правда хорошо, немного разболелась голова в обед, но уже прошло.

Я киваю и смущенно улыбаюсь.

– Тогда я побежала в школу, уверена, что опоздала, – глупый смешок слетает с моих губ, – но мне нужно успеть на экономику. Это один из моих экзаменационных предметов.

Лили молча достает из комода вещи и бросает через плечо:

– До вечера. – И после секундной неловкой паузы: – Эмма, правда, спасибо за беспокойство.

– Не за что, мы теперь семья, – очередной глупый смешок и неловкая улыбка. – До вечера!

Я не спрашиваю ее, почему она не хочет вернуться в школу, если с ней все хорошо. Я не спрашиваю у папы, зачем Лили нужен психолог. Я не спрашиваю, откуда у нее этот уродливый шрам на руке. Потому что порой лучше ни о чем не спрашивать и подождать, пока ответы сами придут к тебе. По крайней мере, мне так кажется.

Адам стоит у окна в зале и нервным движением взъерошивает волосы.

– Мне нужно в школу, ты все-таки поедешь домой?

– С ней все хорошо? – вместо ответа спрашивает он, и я киваю.

– Да, все хорошо. У нее вроде как болит голова. Уверена, она не пообедала. Она тоже не очень любит еду из нашего ресторана и практически не ест. Думаешь, поэтому ей нехорошо?

Мне непонятно, почему Лили не ест. У нас холодильник ломится от действительно вкусной еды, но она не притрагивается к контейнерам.

– Она любит пиццу «Регину», – вслух озвучиваю я свои мысли, – может, заказать ей пиццу?

– Я могу заказать пиццу и пообедать вместе с ней, хочешь? – неожиданно предлагает он, и я заглядываю ему в глаза.

– Тебе не сложно? Я понимаю, что я ей не нянька. Но, честно сказать, впервые за долгое время папа действительно счастлив. Я хочу, чтобы у нас получилось построить семью. Амели очень хорошая, добрая, отзывчивая. Лили повезло иметь такую маму, а папе повезло встретить такую женщину. Я лишь хочу, чтобы все было хорошо.

Адам выглядит уставшим и поникшим, он обнимает меня и тихо шепчет:

– Все и так будет хорошо. Тебе надо расслабиться и успокоиться. Не все в этом мире зависит от тебя, Эмма.

– Мои родители развелись из-за меня, – еле сдерживая слезы, бормочу я, уткнувшись ему в грудь.

– Это неправда, твои родители развелись, потому что устали от совместной жизни.

Адам никогда не поймет, каково это – быть причиной каждой родительской ссоры. Каково это – слушать их крики и понимать, что они в очередной раз ругаются именно из-за тебя. Папа защищает меня, мама набрасывается на него с упреками.

– Просто закажи пиццу, пожалуйста, – прошу я.

Я знаю, что пицца не поможет, знаю, что веду себя ненормально, но я не могу успокоиться. Чувство вины перед папой душит меня. Я очень хочу, чтобы второй брак моего отца удался. Я очень хочу, чтобы он был счастлив. И я максимально постараюсь не стать в очередной раз причиной его несчастья.