Глава 17

При виде «предложения» повелитель на мгновение растерялся. Да так искренне, что ему было невозможно не поверить. Его глаза снова округлились, а во взгляде отразилась напряженная работа мысли, к которой примешивалось неподдельное недоумение. На конверт он смотрел, как на ядовитую змею, которая невесть как прокралась в его спальню. А когда поднял взгляд, там появилось столько непонимания, что я окончательно поверила: эта дурацкая идея принадлежала кому-то другому.

– Леди, откуда вы это взяли?

– Пару оборотов назад доставили, – суховато сообщила я. – Ниг принес со словами, что это якобы от вас.

– Ах да… – владыка неожиданно нахмурился, а потом неловко кашлянул. – Прошу прощения. Мне жаль, но письмо было доставлено вам по ошибке.

Я хмыкнула.

– Спасибо, обрадовали.

– У нас существует обычай… – замедленно пояснил он, изучая собственный герб на конверте так, будто никогда раньше не видел. – Любая женщина, появляющаяся во дворце, непременно должна показаться мне на глаза.

– Зачем? – непонимающе моргнула я. – Ниг говорил, что в «невесты» приглашают девушек только определенного возраста. Под который я, к счастью, не подхожу. Собственно, именно поэтому появление конверта так меня удивило.

– Возраст тут не имеет значения, – качнул головой владыка. – Это… скажем так, результат недальновидного решения, из-за которого я теперь вынужден искать женщину, которую судьба предназначила лишь для меня одного.

– Что? – едва не растерялась я. – Вы ищете, сами не зная кого?!

– Это сложно объяснить, – вздохнул он, облокотившись на стол. Причем на лице владыки в этот момент появилось настолько странное выражение, будто он и хотел бы пояснить свою мысль, да только сомневался, что это стоит делать. Наверное, я – не тот собеседник, с которым можно спокойно разговаривать на такую щекотливую тему? Или он еще не успел забыть своей недавней вспышки? Вернее, причины, по которой она произошла? Все-таки первая часть разговора вышла у нас, мягко говоря, нервной. И быстро это не забудется, как ни крути.

Какое-то время мы молчали, думая каждый о своем. Я помалкивала больше потому, что не считала себя вправе влезать в чужую жизнь, а он… действительно сомневался, наверное?

– Вообще-то, это не такая уж большая тайна, – словно прочитав мои мысли, обронил повелитель. – У нас об этом прискорбном случае знают практически все. Так что, наверное, нет смысла что-либо утаивать.

– Если вам эта тема неприятна, давайте поговорим о чем-то другом, – дипломатично предложила я.

Но он только усмехнулся и, вернув самообладание, уже другим тоном ответил:

– Раз уж сегодня ваша очередь задавать вопросы, то я не стану нарушать традицию. Тем более рано или поздно все равно кто-нибудь расскажет. Пусть лучше вы узнаете это от меня, чем через третьи руки.

Я деликатно смолчала.

– Это случилось, когда я был молод, – чуть прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, негромко начал рассказывать владыка. – Примерно двести пятьдесят лет назад, когда в Тень отправился отец, передав мне право на владение страной. Возможно, вам известны особенности наследования силы у магов, обладающих равными способностями к Свету и Тени, но если же нет, то для начала я должен сказать, что в семьях таких магов возможно рождение лишь одного наследника с даром. Причем для его зачатия наибольшее значение имеет, как ни странно, личность матери, а не отца. В первую очередь потому, что выносить младенца с даром способна далеко не каждая женщина.

Я снова смолчала, но при этом решила уточнить потом у Эннара кое-какие скользкие моменты. Вдруг и у него в роду такая же фигня?

– Раньше мои предки искали пару на протяжении многих лет, а кто-то – и десятилетий, – продолжил владыка, не обратив внимания на мою задумчивость. – Это было утомительно, долго и не всегда продуктивно. Поэтому со временем наши маги изобрели методы, позволяющие определить потенциальную супругу с довольно высокой долей вероятности, хотя даже с их помощью поиски больше походили на игру со случаем. Как правило, претенденток все равно оказывалось несколько, и каждая из них имела равные шансы стать супругой повелителя. Но как только одна из них оказывалась на сносях и маги подтверждали зачатие наследника, именно она получала титул владычицы.

– И что, исключений не было? – осторожно поинтересовалась я, еще больше озаботившись своим собственным будущим.

– До сегодняшнего дня – нет. В нашей семье на протяжении долгого времени принята традиция: до тех пор, пока не родится наследник, количество потенциальных матерей не ограничено. Невест может быть одна, две, три… столько, сколько девушек пожелают рискнуть. Разумеется, тех, кого предварительно отобрали наши маги. При этом если в результате такого союза рождается обычный ребенок, он остается здесь же, во дворце, вместе с матерью, а если вдруг появится наследник…

Я кивнула – дальше можно было не объяснять.

– Значит, у вас были большие семьи? – предположила я.

– Напротив, – покачал головой повелитель. – После рождения наследника мои предки, как правило, не озабочивались вопросами продолжения рода – это теряло смысл. За тем исключением, конечно, если у владыки возникали теплые чувства к супруге. Но могу сразу сказать, что это – исключения. Во всех остальных случаях в наших семьях редко когда появлялось больше двух-трех детей.

– А вы, вероятно, в своем поколении оказались единственным? – снова предположила я.

– Отец с первого раза угадал с супругой и посчитал, что других наследников ему не нужно. Тем более что рано или поздно непременно встал бы вопрос о том, кому передавать Знак, а он не хотел междоусобиц.

– Почему он считал, что обладать Знаком должен именно маг?

– Чтобы поддерживать Купол, разумеется, – спокойно отозвался повелитель, впервые за вечер потянувшись к бутылке вина. – Гораздо легче управлять миром, когда за него отвечает один человек. И когда власть сосредоточена в одних-единственных руках.

Я улыбнулась.

– Но только в том случае, если этого человека некем заменить.

– Вы правы. – Владыка метнул через стол чрезвычайно острый взгляд. – Именно поэтому у меня не появилось ни братьев, ни сестер – отец решил, что так безопаснее.

– Что же произошло? – не стала вступать в спор я. – Почему возникла проблема с поиском супруги?

– Да ее в то время как раз не было, – невесело хмыкнул мужчина и, налив вино в свой бокал, вдохнул терпкий аромат. – Вернее, была, но не больше, чем у других… Вот. Попробуйте, леди – у меня неплохая коллекция напитков. Возможно, что-то даже придется вам по вкусу?

Я покачала головой.

– Благодарю. Для меня это не будет полезно.

– В таком случае, просто угощайтесь. Кажется, из-за всего случившегося я позабыл про долг гостеприимного хозяина и слишком долго не уделял внимание ужину.

– Ничего страшного. Я не голодна.

Он кивнул, позволяя мне самой выбирать блюда, а потом вернулся к прежней теме:

– Когда я вступил на престол, мне было интересно играть с дарами своих подданных. Кому-то дать один, кому-то другой, еще кому-то – третий… тогда мне казалось забавным, что по моей воле чужой дар сминается, как пергамент, и становится именно таким, каким угодно мне. Тогда я еще не думал о наследнике. Я был опьянен силой и хотел как можно скорее познать все грани нового умения, о котором столько слышал от отца, но которое, к сожалению, стало мне доступным только после его смерти. Понимаете?

Я едва заметно улыбнулась.

– Думаю, да.

Ну еще бы. Наверняка у него крышу снесло от осознания собственных возможностей! Попробуй дай ребенку в руки гранату – что тогда будет? Скорее всего, как в анекдоте: «Маленький мальчик нашел пулемет – больше в деревне никто не живет…» Я даже поверю, что и дамами он в тот период не слишком активно увлекался – такие вещи, как власть… особенно, если она абсолютная… приносят ощущения гораздо более сильные, чем секс.

– Это было похоже на наваждение, – с грустным смешком признался повелитель. – Стремясь познать все грани своей новой силы, я давал слугам такие дары, которым сам потом удивлялся. Эти способности были никому не нужны, но мне казалось, что это интересно, волнующе. Казалось, что я могу абсолютно все, и никто не способен мне что-либо противопоставить. Но однажды стремление к новизне сыграло со мной злую шутку: возгордившись и пожелав превзойти своих предков, я позволил одной женщине обрести полноценный дар предвидения…

Я удивленно приподняла брови.

– Вы захотели приобрести личного пророка?

– Я всего лишь пытался избежать участи магов моего рода и отыскать супругу сразу. Поэтому попросил ту женщину найти ее для меня. Но не предусмотрел всех последствий самонадеянного решения и сполна за это поплатился. Потому что пророчица сошла с ума от бесконечных видений и в безумии обрушила на мою голову сотни проклятий, последним из которых было: «Искать и не найти, а обретя, тут же потерять…» Она сказала, что точно знает, кто станет моей второй половиной. Назвала даже ее имя. И умерла, пообещав перед смертью, что у меня не будет наследника, если я не сумею с первого взгляда узнать ту, что мне предназначена. Или попробую пойти тем же путем, с помощью которого когда-то искали супруг мои прадеды.

Хм…

Я скептически хмыкнула про себя.

Вообще-то пророчества – настолько темное дело, что их можно повернуть в любую сторону, а трактовать и вовсе как вздумается. Вон Нострадамус сколько всего напредсказывал – разве все сбылось? Да и то, что сбылось, было скорее подогнано под обтекаемые слова пророка, так что это еще большой вопрос – о том ли он говорил или же мы просто приняли желаемое за действительное?

– И вы в это верите? – наконец, осторожно спросила я, не зная, как относиться к столь странной истории. Хоть убейте, но сидящий напротив меня мужчина не производил впечатление человека, способного огульно верить чьим-либо словам.

– За те три года, что в моем дворце жила пророчица, она не совершила ни единой ошибки, – ровно отозвался повелитель, подчеркнуто изучая вино в бокале. – В первый же год она предсказала появление мора в одной из дальних деревень. Еще через несколько месяцев предупредила о прорыве нежити на Гиблых болотах. Однажды предсказала появление трещины в Куполе, которая едва не привела к беде – тогда я успел предотвратить его разрушение и, наверное, тогда же, наконец, поверил, что бабка Лорна… а она всего за три года успела состариться так, будто прожила не один десяток лет… действительно предвидит будущее. Причем не те вероятности, которые могут произойти или не произойти, а то, что действительно БУДЕТ. То, что уже предопределено. И то, чего уже не изменишь.

Я кашлянула.

Вот бедолага… так у него что, жесткое половое воздержание? Или‚ в принципе‚ быть с женщинами не возбраняется, а запрещено только иметь детей?

– Но ведь вам она дала шанс все исправить, не так ли? – деликатно высказала я свои подозрения.

– Призрачный шанс, – хмуро согласился владыка. – И всего один. Такова моя плата за самонадеянность. Но, к сожалению, Лорна не назвала даже примерные сроки моей возможной неудачи… или же удачи, если мне каким-то образом повезет. Поэтому мне приходится ждать и мириться с присутствием во дворце большого количества посторонних.

– Значит, все эти девушки, которых я видела на первом ужине…

– Это – мои возможные невесты. Однако среди них нет той, которая мне нужна.

Ага. Так вот почему Ниг сказал, что девицы уезжают отсюда нетронутыми и с подарками – владыке они просто не нужны. И перебирать их в попытке зачать наследника, как делали предыдущие повелители, тоже было нельзя – пророчество. Скорее, он был бы рад избавиться от этих красоток, чтобы не травили душу и не провоцировали лишний раз, однако традиция обязывала целый год всех их содержать, одевать, обувать, кормить… несмотря на то, что ни одной ничего не светило… так вот, наверное, почему они такие инкубаторно-тошнотворно-розовые! Хотя, конечно, после нескольких десятилетий вынужденного поста даже такие девицы могут вызвать прилив желания. Несмотря на то, что весь этот спектакль был разыгран сугубо с одной-единственной целью, а сам владыка старательно избегает даже встречаться со своими «нареченными»…

Хм, а мужик конкретно попал! Мне даже жаль его стало немного.

– А вы спросили у своих невест имена? – полюбопытствовала я.

– Конечно, – поморщился владыка на такой глупый вопрос. Еще бы он не спросил – от этого зависело будущее его рода!

Однако я не успокоилась.

– Простите за назойливость, но имя – это единственная примета, которую назвала ваша пророчица?

Повелитель внезапно насторожился.

– А почему вы спрашиваете?

– Потому что имена бывают разные. И потому, что у многих людей есть имя, прозвище, принятое в семье, а то и… хм… еще и третье имя, которое они скрывают даже от друзей, – чуть не улыбнулась я, вспомнив о «Гае» и «Гайдэ» и о том, какая путаница из-за них возникла в свое время в Рейдане.

– А у вас есть второе имя? – внезапно напрягся мужчина.

Я кивнула.

– И не одно. И у ваших «невест», возможно, тоже. Надеюсь, вы поинтересовались у них на эту тему?

– Нет, – замер владыка, лихорадочно что-то припоминая. – Я об этом… если честно, не подумал. У нас это не принято. Но даже если бы это было так, то вы все равно правильно догадались – Лорна сказала еще кое-что насчет МОЕЙ женщины, и вот по этому-то признаку ни одна из тех, кто появлялся в этом дворце, не подошла…

Я, наконец, решила отдать должное ужину и, нутром чуя, что владыка чего-то не договорил, взялась за салат. А когда поняла, что заканчивать оборванную мысль он не собирается, плавно перевела разговор на другую, менее интимную тему.

– Кстати, а почему у вас нет имени, сударь? Это – тоже результат какого-то пророчества?

– Мое имя узнает лишь законная супруга, – по-прежнему напряженно ответил он, все еще думая о своем и явно перебирая в уме своих «нареченных», которых, возможно, очень скоро будет ждать самый настоящий допрос. – А почему вы спрашиваете?

– Для тех мест, где я живу, это необычно. И мне интересно понять причины.

– Причину я вам только что назвал.

– Благодарю, – я сделала вид, что не заметила его настороженности. – А имя вашей будущей супруги – это, наверное, еще больший секрет, чем ваше?

Владыка замер.

– Да, оно известно только мне. Иначе желающих посетить дворец оказалось бы в несколько раз больше.

Я мысленно вздохнула и признала:

– Что ж, не буду настаивать – это ваша тайна. Давайте тогда поговорим о другом… к примеру, об илэ Мариоло?

Владыка удивленно отставил бокал и, даже не притронувшись к еде, воззрился на меня, как на диковинную зверушку.

– Почему вас заинтересовал именно этот маг?

Я пожала плечами.

– Потому что я больше никого тут не знаю. Илэ Мариоло был одним из тех, кто встретил нас на Гиблом болоте, а сегодня Ниг напомнил мне о его существовании и заодно натолкнул на одну интересную мысль… мне стало любопытно узнать, как вы разделяете своих магов и на каком основании принимаете решение о том, кому и какой именно открыть дар? Вот, скажем, с коарани все более или менее понятно – дар они получают в зависимости от предполагаемых обязанностей, а с людьми как? Их вы тоже наделяете строго определенными возможностями или есть какие-то исключения?

Повелитель ненадолго замолчал, словно решая для себя, стоит ли менять тему и уходить от животрепещущего вопроса о вторых именах, но потом, видимо, решил, что еще успеет, и не слишком охотно ответил:

– Нет, исключений я не делаю. Но не потому, что так сложилось, или потому, что мне вдруг захотелось, а потому что Купол – довольно хрупкая структура. И чрезмерные магические возмущения могут его повредить.

– Тогда зачем было собирать такое количество магов во дворце? Зачем вообще нужно было открывать дары у такого огромного количества людей и нелюдей, если это опасно для мира?

– Потому, что дворец по сути – огромный артефакт… накопитель силы, если хотите… за счет работы которого, по большому счету, уже тысячелетиями поддерживается существование Купола. Он – это основа той магии, которая бережет наш мир от Пустоты. Поэтому магия внутри дворца не только разрешена, но и крайне желательна. И поэтому же, наоборот, за его пределами лишние магические возмущения недопустимы. Это нарушает баланс сил и приводит к помехам в работе охранных заклинаний. Я ответил на ваш вопрос?

– Да, пожалуй, – задумчиво отозвалась я. – Но я так поняла, что‚ в принципе‚ магическое воздействие за пределами дворца все-таки возможно?

– В принципе, да, – кивнул владыка. – Но там почти нет людей или коарани с активным даром. Я за этим слежу.

– А как же самородки? И люди, у которых открытие дара произошло спонтанно?

– Таких мы сразу отыскиваем и переправляем сюда. Для них всегда найдется работа.

– Илэ Мариоло – как раз из таких магов? – догадалась я.

– Верно.

– А те двое, кто его сопровождал во время визита на болота?

– И они, – кивнул владыка. – Титул «илэ» означает, что их статус гораздо выше, чем у магов, которые были разбужены мной. Илэ – мои помощники во дворце и вне его. Это – мои глаза и уши за пределами замка. Но даже они должны быть крайне осторожны со своим даром вне этих стен.

Я задумчиво наклонила голову и снова замолчала.

Любопытная у них система распределения магической силы. Первый раз сталкиваюсь с чем-то подобным, но, видимо, искусственный мир накладывает свои ограничения. Получается, что дворец – это некий аккумулятор магической энергии, который питает защитный Купол, не дающий Тени спокойно сюда ворваться. Причем «зарядом» для него служат обычные маги. Как батарейки. Пока они находятся в предназначенных им «гнездах», Купол работает нормально, но как только сила начинает утекать наружу, происходят сбои, которые могут стоить каждому из проживающих тут жизни и даже посмертия. Тень ведь не знает разницы между живыми и нежитью. Ей для питания все сгодится. И она всегда голодна. Поэтому, чуя в своих законных владениях хоть малейшие проблески жизни, она будет стремиться добраться до них любой ценой. Будет виться вокруг них, обволакивать плотной пеленой, вымораживать округу, старательно портить охранные заклинания. Она никогда не уснет, не отойдет по нужде и не разочаруется, если не получит мгновенного результата – она будет тысячелетиями ждать, терпеливо подтачивая любую защиту, потому что ничто иное, по большому счету, ее не интересует.

Надо признать, первый владыка этого мира затеял крайне опасную Игру, решив, что сумеет удержать такую противницу снаружи. Пока его усилия себя оправдывали, но что будет дальше? Насколько хватит сил у нынешнего повелителя противостоять Пустоте? Насколько хватит сил у земли, которая пока еще его поддерживает? Мне она шепнула по секрету, что всего на год или на два. А потом что? Есть ли вообще перспектива этому неестественному существованию?

Не найдя ответа на этот вопрос, я снова подняла взгляд на владыку.

– Скажите, сударь, а как стало возможным, что вы, несмотря на Купол, все же способны призывать создания Тени? Разве ваш мир не полностью от Нее изолирован?

– Нет, – почти без задержки ответил он. – Защита не статична. В ней постоянно образуются трещины, каверны, повреждения… чаще всего они небольшие, и заклятие восстанавливает себя самостоятельно. А порой бывают так велики, что требуется мое вмешательство. Так что у меня есть возможность черпать оттуда силы для второй стороны своего дара.

Я нахмурилась.

– А вам известно, что дабараэ и Знаки плохо уживаются друг с другом?

– Много поколений моих предков успешно справлялись с этой проблемой.

– И вы считаете, что это никак не отразилось на их отношениях с землей?

– А вы полагаете, тут есть какая-то связь?

Я нахмурилась еще сильнее.

– Сила Ишты и дабараэ несовместимы. Они по своей сути взаимоисключают друг друга. Вы никогда не интересовались, каким образом вашим предкам удавалось их примирить?

– Отец считал, что я должен сам отыскать равновесие между своим даром и долгом, – сухо отозвался мой собеседник.

– Равновесие… – пробормотала я, невольно вспомнив о Лине. – Всегда и везде одно и то же. Но если бы его было так просто достичь, Лойн не перекинул бы эту ношу на чужие плечи. Думаю, ваш отец слукавил, когда давал такой ответ. А значит, нам придется искать его самим, если, конечно, вы хотите выпутаться из сложившейся ситуации.

Повелитель мгновенно подобрался.

– Как считаете, сколько у нас времени?

– Время пока есть, – рассеянно отозвалась я. – Но не очень много. У вас остались от отца какие-то записи? Дневники? Может, мемуары или список советов на все случаи жизни?

– Отец не вел дневников, – тут же огорчил меня владыка. – Но он любил делать пометки на полях книг, когда что-то в них казалось ему интересным.

– А любимых книг у него было много? – встрепенулась я.

– Достаточно для того, чтобы закопаться в этих фолиантах с головой.

– Надо их найти и пересмотреть. Может, он оставил какие-то подсказки?

Мужчина поморщился.

– Он всегда считал, что я со всем должен справляться сам. И сделал все, чтобы я этому научился.

– Боюсь, то, что происходит сейчас, не только ваша заслуга, – хмуро просветила я его. – Велика вероятность, что этот процесс начался задолго до вашего рождения. Просто ваши предки, сумев каким-то образом заполучить Знак, отсрочили неприятный финал. А вам, как последнему из рода, «повезло» разгребать этот завал в той стадии, когда полумерами уже не обойдешься – надо или сносить его к Айдовой матери, или же переделывать с нуля.

– Вы считаете, то, что происходит с миром, не моя вина? – с подозрением переспросил владыка.

– Ваша, – так же хмуро кивнула я. – Но не только. И если вы хотите разобраться, следует вернуться к началу… у вас библиотека есть?

– Разумеется. Хотите осмотреть?

– И как можно скорее. Но еще я хочу, чтобы вы позволили мне и дальше находиться в вашем саду, потому что только там можно получить ответы на самые главные вопросы.

Владыка, помедлив пару синов, неохотно кивнул.

– Хорошо. Но появляться там вы будете вместе со мной.

Я насмешливо прищурилась.

– Все еще не доверяете?

– Скорее, хочу понять, как у вас получается то, что вы делаете.

– А что я делаю? – невинно поинтересовалась я.

Повелитель криво усмехнулся.

– Переворачиваете все с ног на голову. Но так, что сразу становится ясно, что иначе и быть не может.

– То есть, мы договорились? – тут же посерьезнела я, и он согласно кивнул.

– Думаю, да. Вы помогаете мне разобраться с моим миром, а я за это помогаю вам вернуться в ваш. Верно?

– Не совсем, – чуть прищурилась я. – Еще вы не мешаете мне работать. И бережете мое хрупкое здоровье так, как если бы оно было вашим собственным. Я понимаю, что некоторые мои требования могут показаться вам странными или неприемлемыми, но раз уж вы сами завели этот разговор, то давайте условимся: если вам что-то не нравится или кажется, что я неправа, вы мне об этом говорите сразу. И только потом мы будем решать, что с этим делать. Вместе, хорошо? Чтобы мне не приходилось обогащать ваш словарный запас незнакомыми идиомами своей далекой родины и переделывать то, что можно было вовсе не трогать.

– Как насчет Знака? – ровно осведомился владыка, словно не услышав мой предыдущий вопрос.

Я спокойно посмотрела на его подчеркнуто бесстрастное лицо.

– Кому его отдать, решать буду не я. И, разумеется, не вы. Могу лишь пообещать, что не стану торопить землю с принятием решения и не возьму Знак, если от этого не будет напрямую зависеть моя жизнь или жизни тех, кто мне дорог.

– Хорошо. Я принимаю ваши условия, – официально сообщил владыка, снова превратившись в отстраненного, надменного и высокомерного правителя. – Со своей стороны обещаю вам кров и защиту на все время пребывания в Элойдэ-шаэрэ. Вы можете беспрепятственно перемещаться по всему дворцу, за исключением сада… я буду вас сопровождать туда сам… и этого крыла, куда любой гость проходит только по моему личному приглашению. Вам позволено трапезничать в собственных покоях и не посещать общий ужин. Вам также разрешено взять дополнительных слуг, о которых предварительно надо будет сообщить Нигу. Неограниченно пользоваться услугами илэ Триоло и илэ Гриоло. И с этого момента на вас не распространяются правила поведения для гостей…

Я удивленно приподняла брови и сделала зарубку в памяти – узнать у Нига, что это вообще за правила и какие из них я уже успела нарушить, раз владыка так легко позволяет мне игнорировать их и дальше.

– И еще вам… – на секунду задумался он, – позволено выходить за пределы дворца. Но только в сопровождении илэ Мариоло и моей личной охраны, которой с этого дня поручено также следить и за вашим благополучием. За исключением тех случаев, когда вы будете находиться рядом со мной.

Честное слово, я чуть не хмыкнула.

Это походило на то, как если бы мне зачитывали длинный приказ о моих новых правах и обязанностях, которые я должна буду неукоснительно соблюдать. Строго. Официально. Так же сухо, как и в письме с предложением руки и сердца. Но, наверное, владыка просто не умеет по-другому?

– Благодарю вас, сударь, за послабление моего режима, – так же официально поблагодарила я, поднявшись из-за стола и изобразив некое подобие реверанса. – Ценю ваш душевный порыв и сердечно благодарю за заботу. Теперь я могу идти?

Повелитель ненадолго замер, тщательно анализируя свои ощущения, а потом неуверенно кашлянул.

– Это что, снова сарказм?

– Есть немного, – против воли улыбнулась я: молодец, быстро учится. – Надеюсь, я вас не сильно обидела?

– Нет, – поморщился он. – Просто ваша манера общения иногда вызывает мое искреннее недоумение.

– У меня ваша – тоже.

Он непонимающе моргнул.

– Почему?

– Потому что разговаривать можно по-разному, – снова улыбнулась я. – Со слугами одним образом, с солдатами – другим, с подданными – третьим… вам объяснить разницу?

– Не нужно, – насупился он. – Я понял ваш упрек.

– В таком случае давайте попробуем найти манеру общения, которая устроит нас обоих?

– Думаете, это возможно? – усмехнулся владыка.

Я вместо ответа просто на него посмотрела. Без злости, раздражения или пренебрежения. С пониманием его высокого статуса и накладываемых им обязательств. С почтением, как к сильному, достойному и вызывающему уважение противнику. Как к интересному собеседнику, наконец. Мужчине. Как к человеку, которого я считаю равным и от которого не жду немедленного предательства.

И этого оказалось достаточно для того, чтобы он изменился в лице. А потом глубоко вздохнул и очень медленно наклонил красиво посаженную голову.

– Я… благодарю вас за удивительный вечер, леди. Мне было приятно провести его с вами.

– Взаимно, сударь, – выпрямилась я, с удовлетворением признав, что во взаимной эмпатии действительно есть немало положительных сторон. Вернусь домой, обязательно найду ей достойное применение. – А теперь, если позволите, я вас покину. Думаю, нам обоим есть, о чем подумать.

Владыка молча кивнул.

Убедившись, что он правильно воспринял мое безмолвное послание, я кротко улыбнулась и быстро вышла, до последнего ощущая на себе его внимательный взгляд. А когда терпеливо дожидавшийся снаружи командир услужливо прикрыл за мной дверь и вопросительно посмотрел, тихо сказала:

– Все в порядке. По крайней мере, с вами и со мной. А вот Игра неожиданно сделала новый виток… надеюсь, вы готовы к изменению правил?

Конец первого тома