Глава 11

Повелитель спокойно встретил мой бешеный взгляд. Да и вообще, выглядел как человек, которому не за что оправдываться. Более того, он рискнул встать против меня в одиночку. Ни магов, ни стражи, никого поблизости не было… кроме скорчившегося у его ног лысого карлика, оказавшегося незнакомым мне пожилым коарани в нещадно мятой и, я бы даже сказала, потрепанной ливрее.

– Я прошу у вас всего две минки, чтобы все объяснить, – все тем же нечеловечески ровным тоном сказал владыка, не опуская взгляда. – Всего две, миледи… полагаю, это совсем немного.

Я сузила глаза.

– Только не начинайте, пожалуйста, с фразы: «Я об этом не знал».

– Мне очень жаль, что я испортил вам этот день, – послушно не начал с оправданий он. – Мне хотелось сделать его необычным и запоминающимся…

– Не сомневайтесь: я никогда его не забуду.

Повелитель криво улыбнулся.

– Вы сердитесь… я даже отсюда чувствую, как в вас клокочет совершенно справедливое негодование. Но, к сожалению, не могу не признать в этом своей вины: у нас говорят – раз участвовали твои люди, значит, виновен. И я не собираюсь этого отрицать. Просто мне хотелось извиниться за случившееся и предложить посильную помощь в устранении последствий.

Когда он замолчал, уложившись всего в половину оговоренного срока, я какое-то время ждала дополнений и пояснений. Не дождалась, как ни странно, из-за чего моя подозрительность мгновенно выросла до невероятных размеров и не преминула себя продемонстрировать в коротком вопросе:

– И это все?

– Да, – невозмутимо кивнул владыка и снова замолчал.

Я, признаться, озадачилась. Ни возражений, ни споров, ни многословных оправданий… странно для сложившейся ситуации, не находите? У меня все заледенело внутри от искреннего желания все тут раздолбать к Айдовой маме, аж пальцы свело судорогой, Эриол опять потихоньку вылазит наружу, надеясь, что хотя бы сейчас я не сдержусь и прямо-таки ринусь восстанавливать справедливость… но я была бы не я, если бы позволила собой манипулировать. Поэтому вместо того, чтобы шипеть и брызгать слюной, загнала раздражение подальше и попыталась ощутить эмоции повелителя.

Как оказалось, он и правда чувствовал себя виноватым… немного. Однако эта вина не имела ничего общего с теми обвинениями, которые я уже была готова вывалить на его голову. По моим ощущениям, он больше сожалел о том, о чем уже сказал, чем его по-настоящему волновала причина моей злости. А если точнее, владыке было жаль каких-то своих нарушенных планов, тогда как состояние кахгаров, разрушенные замки и сломанные решетки и переманенные охотники его мало волновали.

Впрочем, нет… тот факт, что ЕГО Тени вдруг приняли мой Знак, несколько его раздражал. Но вовсе не тем, что Я СМОГЛА это провернуть перед самым его носом, а, скорее, крутящимся на языке вопросом: «КАК у меня получилось это сделать?!»

Еще он практически не испытывал дискомфорта, находясь поблизости от трех кахгаров. Не испытывал разочарования оттого, что сорвалась славная забава. Не чувствовал отголосков азарта, который еще витал над особо буйными головами. Относился с абсолютнейшим равнодушием к нервно переминающимся поодаль воинам. Совершенно не замечал притихшей толпы на трибунах. Полностью игнорировал моих людей. Но при этом, что непонятно, очень недобро смотрел на дрожащего у него под ногами старика, который умудрился чем-то так насолить своему господину, что тот на полном серьезе обдумывал, каким образом поинтереснее казнить провинившегося слугу.

Причем раньше особой кровожадности я за повелителем не наблюдала. Холодность, высокомерие, надменность – сколько угодно. Но вот чего-чего, а мстительности в нем не было. Да и гнев как таковой я наблюдала лишь однажды, когда впервые без спроса залезла в его охраняемый сад.

А теперь в душе владыки кипела едва уловимая, почти не ощущаемая со стороны ярость. Из разряда тех чувств, которые, единожды вспыхнув, могут невероятно долго тлеть, разъедая разум, тело и дух. Вроде и не бурная, какая-то отстраненная, но упорная и чем-то похожая на котел с годами томящейся отравой, которую постоянно надо подогревать, помешивать, старательно следить, чтобы не выплеснулась через край.

Именно сейчас под этим котлом как раз зажегся огонек. И во что он мог вылиться лет через пять или десять… мне, например, сложно представить.

Удивившись столь странному набору чужих чувств, я решила отложить обвинения до выяснения всех причин и вопросительно кивнула на старика.

– Кто это?

Повелитель недобро улыбнулся.

– Тот, кто посмел нарушить мой приказ. Благодаря ему на Арене сегодня появились эти… – кивок в сторону настороженно прислушивающихся кахгаров, – существа. И благодаря ему же вам, леди, пришлось воспользоваться своими силами.

– Простите, он ЧТО сделал? – напряглась я, пристально изучая сжавшегося в комок нелюдя.

– Ослушался, миледи. И за это, будьте уверены, понесет достойное наказание.

От голоса повелителя даже по моей коже побежали холодные мурашки, а старик и вовсе задрожал, испуганно закрывая голову рукой. Цвет ливреи наводил на мысль о том, что слуга когда-то был доверенным лицом владыки. Возможно, даже помогал господину распорядителю в устроении неких торжеств, яркий пример которых я уже имела сегодня возможность лицезреть. Однако его внешний вид, мятая одежда, откровенно затравленный взгляд, едва заметный синяк на левой скуле – все это наводило на размышления.

Желая прояснить ситуацию, я настороженно уточнила:

– Должна ли я понимать ваши слова, сударь, как то, что, несмотря ни на что, в Элойдэ-шаэрэ содержится некое количество созданий Тени?

– Совершенно верно, – невозмутимо кивнул владыка, сделав вид, что не заметил тихого ворчания кахгаров.

– Для чего они вам понадобились? – снова спросила я, погладив недовольно завозившегося щенка, который, видимо, почувствовал уменьшение притока негатива и выразил тем самым свое возмущение.

– Мы их изучаем.

– Неужели? – хищно прищурилась я. – И для этого вам понадобились ошейники и цепи?

– Создания Тени опасны, – не моргнув глазом, ответил повелитель. – Мы были вынуждены ограничить их в перемещении.

– А кормить вы их перестали тоже для того, чтобы уменьшить опасность?

– Этого не должно было случиться. Я разберусь с причинами.

Я недобро улыбнулась, ощутив, как ко мне со спины неслышно подходит самец и, наклонив голову, бесшумно обнажает зубы, не сводя с повелителя горящего взгляда. Он был зол… на этот раз потому, что, наконец, видел источник всех своих неприятностей. Стоял к нему так близко, что один рывок, и звучный щелчок челюстей мог бы навсегда решить эту проблему. Но я не позволяла. Именно поэтому он был недоволен и поэтому же так ненавязчиво подкрадывался к добыче, чтобы при появлении даже крохотной возможности не упустить свой шанс.

– Тогда почему это все-таки произошло? – ласково осведомилась я, краем глаза следя за тем, как быстро приближаются к нам Драконы и как стремительно по краю Арены материализуются молчаливые воины в черных доспехах. – Почему вы это допустили?

– Моя вина, – снова без промедления признал владыка. – Вероятно, я не уделил этому вопросу должного внимания. Однако при этом создания Тени не должны были попасть на Арену.

– Как же тогда это все-таки стало возможным? – вкрадчиво поинтересовалась я, и земля подо мной едва заметно задрожала.

Повелитель нервно дернул щекой и встряхнул тщедушного старичка, недвусмысленно требуя ответа на мой вопрос.

– Это я и сам очень хотел бы знать. Паургош?

– Это не я! – жалобно выдохнул старик, когда его приподняло над землей. – Не я! Я не виноват! И не нарушал приказа! Мне никто не сказал, что это – создания Тени! Они питались, как все! Грызлись и вели себя, как нормальные! Они даже начали размножаться! Владыка, вы же видите!..

– Конечно, – процедила я, когда трясущийся палец коарани ткнул в мирно посапывающего щенка, и земля под нами задрожала отчетливее. – Еще бы они не начали размножаться – они же ЖИВЫЕ!

– А я о чем говорю! – возопил коарани, умоляюще сложив руки перед собой. – Господин, пощадите! Вы запретили трогать только истинных Теней! О живых не было никакой речи! Я не виноват! Илэ Марогос хотел сделать для вас сюрприз, повелитель! Он думал, вам понравится! Вы так не любите скачки, что он решил, что хотя бы новое испытание вас развлечет! Вы же знаете – заради вас мы завсегда… на все, что угодно…

– Значит, это Марогос решил, что мне понравится бойня? – холодно улыбнулся повелитель, отчего коарани мгновенно посерел. – Это была его идея – выпустить на Арену зверей против смертных и уравнять их силы с помощью цепей?

– ДА!

– Найди его, – глухо уронил владыка, разжимая пальцы. – Немедленно.

– Да, господин! – не веря своему счастью, коарани подхватился и в мгновение ока исчез из виду, юркнув в крохотный телепорт.

Я с мрачным видом отвернулась.

Сюрприз, значит… Тварей он запретил приводить на Арену, потому что, дескать, опасно, а простых зверей, выходит, пожалуйста?! Как же… как же… посадим их еще на цепь, чтобы уравнять силы, ошейники повесим, чтобы точно не вырвались… Интересно, давно повелитель так развлекается? И если да, то какой мне тогда выставлять ему счет? А может, никакого счета вовсе не понадобится? Отдать его Знаку да и все дела? Пусть сам карает за такое предательство. Когда и как сочтет нужным.

– Господин, вы меня звали? – внезапно материализовался перед нами слегка запыхавшийся толстяк. Да-да, тот самый из соседней ложи, которого я заметила еще раньше. Выходит, вот ты какой – товарищ Марогос?

Владыка воткнул в испуганно замершего слугу тяжелый взгляд.

– Это ты приказал выпустить зверей на Арену?

– Э… да, господин, – не рискнул врать распорядитель.

– Твоя была идея использовать их для боя претендентов, не согласовав предварительно со мной?

– Но вы же сами хотели чего-то необычного, неизвестного. А я-а-а… то есть мне подумалось, что это что-то новенькое… свежий взгляд… красивая забава…

– Забава? – опасно тихо переспросила я, а за моей спиной яростно зашипели две изможденные до предела самки. – Ты считаешь, что ЭТО – всего лишь забава?!

Меня тряхнуло.

Хищники живут охотой и убивают лишь потому, что такова их природа. Жертвы, защищаясь, тоже иногда смертельно ранят своих убийц, потому что этого требует инстинкт самосохранения. И это – естественный ход вещей, против которого даже Иште нет резона противиться. Кто-то рождается, кто-то умирает. Кто-то становится слабым и уступает свое место более сильному, выносливому, стойкому. Естественный отбор, призванный помочь продолжить род лишь достойнейшим. Таковы законы этого мира. И только люди… трусливые, никчемные, ничего из себя не представляющие… готовы с восторгом смотреть, как убивают ради потехи. Собачьи бои… гладиаторы… люди против людей и люди против зверей… ты пойди, попробуй встать против кахгара один на один в его родной стихии! Сумей победить свой страх и встань против него так, как встал бы его сородич, сражающийся за первенство в стае! Сразись с тем, кого считаешь достойным соперником – яростно, отчаянно, но ЧЕСТНО! И тогда даже у Ишты не возникнет к тебе претензий. Потому что бой между соперниками или непримиримыми врагами – это допустимо. Выяснение отношений между самцами в стае – нормально. Сразиться за гарем терпеливо ждущих победителя самок – почетно… для кахгаров. И если ты собираешься жить в этом мире по их законам – вперед. Сражайся и живи, как они. На одних инстинктах, на рефлексах. На равных. Таким же диким зверем, не обремененным понятиями «долг» и «честь».

Но если ты все-таки считаешь себя разумным, то и ответственность за свои поступки неси как разумный. Не прячь звериное нутро за красиво разрисованной маской. Ведь от того, что ты отвернешься от зеркала, в действительности ничего не изменится. Подлость не станет доблестью, предательство не будет считаться подвигом, страх не превратится в мужество, а бесчестие – в добродетель.

Но искренне недоумевающий толстяк, кажется, даже не понимает, о чем идет речь.

– Я же хотел как лучше, – заискивающе улыбнулся он, беспрестанно кланяясь владыке. – Вы ведь знаете – я молиться на вас буду за вашу доброту… век не забуду вашей милости… все сделаю… все отдам… вплоть до последнего исподнего… лишь бы вы были мной довольны, господин. Ну что с того, что я решил немного поэкспериментировать? Люди ведь не пострадали, правда? Никого и не ранило почти! А зверям и подавно ничего не сделается – поедят и все, раны сами и закроются. Им ведь все равно, что потом будет. Они наших забот не разумеют. Жить или помереть – им в итоге все едино. Лишь бы помирали ради нашей пользы, не так ли? А если даже и помрут они раньше времени, то что мы новых себе не выведем? Небось, невелика забота. Ради вашего удовольствия, да? И покорности их тут же научим, господин, не сомневайтесь. Мы уже немного привыкли к ентому делу – руку, так сказать, набить успели… это ничего, что немного товар попортили – потом новых достанем, и все будет замечательно! Научимся не оставлять следов! Никто даже не поймет, что их воспитывали…

– Р-р-рам! – не сдержавшись, взревел кахгар, царапнув изуродованной лапой землю.

– Гр-х-ра! – чуть не встали на дыбы его взбешенные самки.

– Ах ты, тварь… – невольно вырвалось у меня, а Эриол требовательно ткнулся в руку.

Ненавижу… честное слово, ненавижу лизоблюдов, готовых на любые поступки, чтобы выслужиться и получить одобрение своего персонального «бога». Такие умеют лишь угождать… одному конкретному хозяину. И вот за него – да, они будут готовы на все. Такой кинжал в спину воткнет с точно такой же заискивающей улыбочкой. Еще до того, как хозяин прикажет. Боготворить его будет, бездумно повиноваться, согласится на роль послушной марионетки… покорной во всем, безотказной, безвольной. Одному будет руки целовать и в грязи ползать ради малейшего проявления благосклонности, а другого сам по горло втопчет и потом еще сверху попрыгает, чтобы несчастный поглубже утоп.

Ненавижу!

И, кажется, не только я.

– Господин, я служил и служу вам верой и правдой, – скороговоркой пролепетал толстяк, когда брови повелителя сдвинулись еще больше. – По первому вашему приказу… по первому знаку… все, что хотите! Захотите себе новых тварей – на аркане притащу! Собственноручно! Захотите от них избавиться – лично им глотки перережу! Кто я такой, чтобы ослушиваться ваших приказов?

Меня явственно передернуло.

– Г-господин? – с надеждой вскинул голову толстяк, когда на Арене воцарилась оглушительная тишина. – Господин, что прикажете? Только велите, и я все-все сделаю…

– Пошел вон, – ровно сообщил побледневшему, как полотно, толстяку владыка. Причем таким тоном, что даже мне показалось, что в этом что-то есть. Тогда как у распорядителя не только сошла вся краска с лица, не только явственно задрожали пухлые руки, но еще и ноги подогнулись. – И чтобы больше тебя в Элойдэ-шаэрэ не видели.

С каким-то звериным воем распорядитель бухнулся на колени и, уткнувшись носом в сапоги владыки, горестно взвыл:

– Господин, я ведь всего лишь выполнял ваши приказы-ы-ы!

– Ты незамедлительно покидаешь город, – сухо приказал повелитель, брезгливо отодвинувшись.

– Г-господи-и-ин… з-за что-о?! Что я такого сдела-а-ал?!

– Я даровал тебе долгую жизнь, – негромко обронил владыка. – Я дал тебе свободу, статус, положение. Открыл дар предвидения… достаточно сильный для того, чтобы не совершать подобных ошибок. А что сделал вместо этого ты?

Толстяк всхлипнул.

– Все, что вы приказали…

– Ты меня подвел, – холодно ответил повелитель, безжалостно чеканя слова. – Сколько таких боев ты провел, пока я не видел? Сколько поединков с нежитью прошло, когда меня не было на Арене?

У распорядителя дрогнули щеки.

– Н-немного… и только для поднятия духа толпы! И им понравилось, знаете? Им на самом деле очень понравилось, хотя поначалу они и возмущались, что я решил изменить правила. Но это же по вашему приказу… ради вашего же блага…

– Пошел вон, – устало отвернулся владыка, больше не желая слушать этот бред. – Еще раз увижу – уничтожу. А дар я у тебя забираю – с этого момента пользоваться магией ты не сможешь. Ниг!

– Да, мой господин! – моментально выскочил из пустоты наш прыткий «дворецкий».

– Уведи его отсюда.

– Куда, господин?

– Куда хочешь. Но так, чтобы шансов на возвращение не осталось.

– Будет сделано, – коротко поклонился Ниг и, цапнув за руку ошеломленно замершего распорядителя, мгновенно исчез, прихватив с собой возмутителя спокойствия.

– Мне жаль, что так получилось, леди, – глухо обронил повелитель, мельком покосившись на тревожно порыкивающих кахгаров. – Для них подготовят помещение и доставят туда все необходимое. Обращаться по вопросам размещения ваших питомцев можно напрямую к илэ Мариоло или к его помощникам. Если пожелаете, остальных Тва… созданий мы разместим там же. Так вы сможете убедиться, что с ними обращаются приемлемым образом. Хотя если у вас получится убедить их более спокойно отнестись к нашим магам, я буду вам благодарен. У вас остались ко мне какие-то вопросы?

Я прижала спящего щенка и, тщательно взвесив все аргументы, качнула головой.

– Нет, сударь.

– Вам требуется какая-либо помощь? – такой же мимолетный взгляд скользнул по моей окровавленной рубахе.

– Я справлюсь.

– В таком случае, я вас покину. Еще раз прошу извинить за испорченный вечер.

Я только рот раскрыть успела, как он тут же создал телепорт и бесследно в нем растворился. А следом за этим собравшиеся у бортиков ристалища стражи тихо отступили в сторону и последовали за своим повелителем. Какое-то время над нашими головами мелькали многочисленные вспышки порталов. Затем на Арене снова потемнело, и мы остались почти они. Если не считать пораженных до глубины души горожан, которые таращились на нас с трибун, как на диковинных животин.

Впрочем, кахгары для них и были диковинкой. Как и одна наглая леди, посмевшая испортить владыке праздник. Правда, в отличие от меня, его слов они, слава богу не слышали, но исчезновение с ристалища главного распорядителя незамеченным не осталось. Так что расходился народ медленно, задумчиво перемывая нам кости. Правда, обсуждали они случившееся негромко – лишь легкий гул чужих голосов какое-то время витал под накрывшим Арену куполом. Потом постепенно смолк и он. Озадаченные сегодняшними событиями люди разошлись. Стража тоже исчезла. Попеременно оглядываясь, убрались с Арены и неудачливые претенденты, которым я, возможно, сломала своим появлением блестящее будущее.

Наконец, на ристалище остались только я, подоспевшие Драконы, удивленно озирающиеся кахгары и… запыхавшийся Ниг. Который, едва исполнив приказ владыки, поспешил вернуться и, делая вид, что в упор не замечает беспокойно переминающихся кахгаров, почти торжественно поклонился:

– Госпожа! Позвольте теперь проводить вас в ваши покои…

Естественно, к себе я после всего случившегося не отправилась – требовалось сперва устроить взбудораженных кахгаров, успокоить взволнованную мать, накормить еще раз проснувшегося щенка, убедиться, что помещение для моих зверей выделили нормальное… короче, дел невпроворот. И была весьма благодарна владыке за то, что он благоразумно удалился и не вмешивался в процесс.

Судя по всему, доставшееся кахгарам помещение когда-то использовалось для содержания вишеров. По крайней мере, стойла имели весьма характерный вид, да и запашок еще присутствовал. При этом до нашего возвращения отсюда убрали всех птицеящеров, тщательно отдраили полы и стены, заменили ворота с деревянных на металлические и зачем-то повесили на них амбарный замок.

Заметив это недоразумение, я скептически фыркнула и попросила Дэла снять бесполезную железку на фиг. Потом припрягла Нига, попросив сделать обычный засов… желательно изнутри. А когда оказалось, что этот раздел магии нашему «дворецкому» недоступен, пришлось отвлекать от дел илэ Мариоло. Который, впрочем, не только не отказал, но и, исполнив мою просьбу, вежливо предложил помочь еще чем-нибудь. Правда, при этом он очень недобро покосился на моих спутников, явно не забыв, как его «убеждали» открыть портал на Арену, однако на качество работы это никоим образом не повлияло.

Более того, его предложение о помощи я восприняла буквально и тут же нагрузила работой ответственного за размещение моих подопечных мага по самую маковку. И в результате уже к утру мы снесли в «конюшне» все ненужные перегородки, серьезно укрепили стены, увеличили высоту самого здания, обустроили недоверчиво обнюхивающим углы кахгарам нормальное логово… непременно закрытое, уходящее глубоко под землю, но при этом разветвленное и пронизанное множеством узких ходов… снесли с пола все ненужные плиты, обеспечив доступ Знака к первым его живым подданным. Наконец, еще раз изменили систему запоров на наружных воротах, сделав так, чтобы, кроме нескольких человек обслуги (которую я тут же и представила кахгарам), меня и еще пары-тройки личностей, доступа сюда не было. Хотя бы на первое время, пока звери не привыкнут к обстановке.

Маг, надо сказать, вымотался капитально, пока строил для них по моей указке приемлемое жилище. А когда мы закончили, и я решила, что дальнейшая эксплуатация может привести к самому настоящему обмороку, он устало утер вспотевший лоб и негромко поинтересовался:

– Леди, откуда вы знаете, как привыкли жить эти существа?

Потерев висящий на груди амулет, я улыбнулась.

– У нас таких на Во-Алларе осталось немало.

– Именно таких или там водятся создания пострашнее? – настойчиво уточнил маг.

– Всякие-разные. И помельче, и покрупнее…

– И вас это не смущает?

Я удивленно посмотрела на недоумевающего мастера.

– Пока они соблюдают правила и не тревожат мои границы – нет. Вас же не смущает наличие хищников в местных лесах? И вы не посылаете туда вооруженные отряды, давая им задание всех поголовно уничтожить?

– Но это же не просто хищники, – нахмурился илэ Мариоло. – Это – создания Тени.

– Уже нет, мастер, – покачала я головой. – Понимаю, для вас это звучит дико, но поверьте мне на слово: Тени способны жить в этом мире так же, как все остальные. Они точно так же рождаются, питаются, стареют и умирают… каждый – в свой срок. И я, как Ишта, не считаю себя вправе вмешиваться в этот процесс. Потому что они больше не Твари. Не нежить. Они такие же, как мы с вами. Ну, может, чуть более зубастые, но и только.

– Чтобы питаться, им нужно много мяса, – возразил маг. – Как же вы, как Ишта, это допускаете? Ведь для того, чтобы их прокормить, все равно придется кого-то убить? Курицу, корову, свинью… как ко всему этому должен относиться Хозяин?

Я хмыкнула.

– В естественный ход вещей мы не вмешиваемся.

– Э-э… – озадачился белобрысый.

– Домашние животные выводятся для того, чтобы служить человеку. Охраняя ли его стада, становясь ли пищей для его стола… за это каждый из них получает свою награду. Кто – сытую и спокойную жизнь, совсем не похожую на полную опасностей жизнь своих диких собратьев; кто – вкусную кость и миску каши по утрам; кто – регулярный полив и бережное обрезание веточек… у всего есть своя цена, сударь. И не мне ее менять.

– Но как же?..

– Вы не поверите, но я даже охоту допускаю, – усмехнулась я, ощутив растерянность собеседника. – Не ту, конечно, когда тысяча загонщиков приходится на одну несчастную лань, а обычную, честную охоту, когда идет состязание человека и зверя в ловкости, выносливости, смекалке и силе. Это… как дуэль, мастер Мариоло. Проба сил, если хотите. А дуэли иногда заканчиваются смертью, и ничего необычного в этом нет. У каждого из нас свой срок жизни и своя судьба. Я слежу лишь за тем, чтобы дуэль не превратилась в травлю и не вылилась в массовые убийства. Чтобы превосходство одной стороны не становилось слишком уж явным, и это, заметьте, не всегда относится к человеку. Мне кажется, присутствие Ишты не должно сильно влиять на обывателей. Не в моем праве заставлять их поголовно переходить на вегетарианскую диету или фанатично подметать улочки перед тем, как пройти, чтобы, не дай бог, не раздавить какого-нибудь жучка… во всем должна быть мера, мастер. К тому же, если не ошибаюсь, вы тоже не брезгуете мясными деликатесами. Что же, по-вашему, вас так же, как кахгаров, нужно лишить жизни за предпочтения в еде?

Маг изумленно моргнул и откровенно завис – кажется, эта простая мысль раньше не приходила в его голову.

– То есть какие-то убийства вы все-таки допускаете? – наконец, разобрался он. – Гибель, скажем, домашнего зверья, которое должно послужить пищей для нас… да, и для меня тоже… ваших зверей и всех остальных… вас не смущает?

– В этот процесс не вмешиваются даже боги, и не мне менять установленные ими Правила.

– А как быть со случайными смертями?

– А вы считаете, что есть случайные смерти? – улыбнулась я.

– Ну… скажем, на мирного селянина во время поездки в город напали разбойники… или кого-то схватили в одной из городских подворотен…

– Если селянин поехал в город один и при этом не озаботился собственной безопасностью, то это ЕГО ошибка, за которую, возможно, в один прекрасный день может наступить расплата. Если какой-то горожанин, живя не в самом чистом городе, вдруг решает прогуляться по темной подворотне, это тоже – его ошибка, которая может привести к печальному итогу. Приличные люди не шарятся ночами по темным углам, ища приключения на свои головы. А если им необходимо туда попасть, то они, будучи умными людьми, должны как минимум захватить оружие или нанять охрану. Тот же селянин, выезжая на большой тракт, обязан подумать и о плохом качестве дороги, и о том, что у телеги может отвалиться колесо, и даже о том, что где-то по пути на него могут напасть волки… если он этого не сделал, то зачем винить в произошедшем кого-то еще? Если сам не подумал и не предусмотрел, то при чем тут бог или Ишта?

– Но ведь невозможно предусмотреть абсолютно все!

– Конечно, – кивнула я, – но именно из таких мнимых «случайностей» плетутся человеческие судьбы. Каждая жизнь или смерть – это результат череды событий, господин Мариоло. Причем я убеждена, что большую часть этих событий мы запускаем и допускаем сами. Сегодня ли, вчера или три года назад… любая причина имеет свое следствие.

– Но что же тогда, если я вдруг увижу, как того же селянина собираются ограбить, я не должен вмешиваться?! – возмущенно воскликнул маг, уже позабыв о кахгарах и не заметив того, как на его голос удивленно обернулись заканчивающие с воротами валлионцы. – Или, если замечу, что кого-то тихо режут в подворотне, должен пройти мимо, считая, что это, дескать, у бедолаги судьба такая, и я не обязан ему помогать?!

Я снова улыбнулась.

– А вот это, господин Мариоло, каждый решает для себя сам. Исходя из принципов, убеждений, веры и способностей. Если вы помогли тому селянину, а потом влюбились в его красавицу-дочку, после чего обрели прекрасную семью и благодарного тестя, это был только ваш выбор. Если вы не дали прирезать в подворотне какого-то беднягу, а он, оказавшись мерзавцем, впоследствии воткнул вам нож в спину – это тоже был ваш выбор… причем абсолютно добровольный. Линии вероятности – сложная штука, сударь. Куда они повернут, как переплетутся… кроме богов, никто не способен в этом разобраться.

Илэ Мариоло растерянно замер.

– Как же быть нам – простым смертным? Как понять, что я поступаю верно и помогаю именно тому, кому нужно?

– Живите, как подсказывает вам сердце. Поступайте так, как велит совесть. И не пытайтесь со стопроцентной вероятностью предугадать, как через год или два отзовется вам тот или иной поступок. Это попросту невозможно. Зато когда настанет ваше время умирать, и за вашей душой придет посланец одного из богов, вам будет нечего стыдиться, потому что вы прожили жизнь так, как решили и выбрали САМИ. Поверьте, это дорогого стоит.

Маг поморщился.

– На Элойдэ-шаэрэ больше нет богов, миледи.

– Я в курсе, – кивнула я. – Но даже это было результатом ВАШЕГО решения.

– Но тогда, исходя из ваших рассуждений, я должен усомниться в их правильности. Ведь если у нас нет богов, то никакой посланец за моей душой уже не придет, верно? И значит, я буду волен сам распоряжаться своим посмертием, потому что никто иной на него претендовать уже не будет.

Краем глаза подметив, как напряженно прислушиваются к нашему разговору Ниг и Драконы, я покачала головой.

– Боюсь, что это не совсем так, мастер. Как вы думаете, что происходит с душами умерших на Во-Алларе?

Маг пожал плечами.

– Понятия не имею. Но если я правильно помню сохранившиеся в архивах обрывки Писания, то их забирают себе Айд и Аллар. Светлые – на Небеса, темные – в Подземелья…

– Совершенно верно. Однако в вашем мире больше нет богов. Вы отказались от дарованного ими посмертия. Поэтому дорога и на Небеса, и в Подземелья для вас одинаково закрыта.

– Так это же хорошо! Мы вольны самостоятельно решать, кем потом быть!

– Вы в этом уверены? – тихо спросила я, заставив довольного мага осечься. – Души не уходят в никуда и не остаются на земле, если они ни к чему не привязаны. Заклятием, например, или каким-либо артефактом. Как маг вы должны в этом разбираться. И, вполне вероятно, что перед тем, как покинуть тело, вы действительно придумаете, как сохранить свой дух на Элойдэ-шаэрэ. Но, насколько я понимаю, для остальных это недоступно. Да и разве захотят простые люди целую вечность болтаться между небом и землей на невидимой привязи?

Илэ Мариоло насупился.

– Не понимаю, куда вы клоните, леди.

– Вокруг вашего мира безраздельно властвует Тень, – так же тихо проговорила я. – Как вы думаете, куда пойдет душа, если ей заказан путь наверх или вниз? Куда ее потянет, если не будет привязи к вашему крохотному островку, который и сам едва сохраняет стабильность? Для того, чтобы душа переродилась, ей требуется благословение. И это – нерушимый закон для этой части Вселенной. Вы никогда не задумывались, почему у вас стало так мало рождаться женщин, господин маг? Никто не проводил исследования на эту тему и не замечал, что год от года население вашего мира медленно, но верно сокращается? Всего лишь потому, что вы, хоть и живете достаточно долго, но утратили возможность настоящего перерождения? Тогда как все ушедшие души, которые не были заранее привязаны к вашему миру, просто тихо и незаметно ушли в Тень? И светлые, и темные… потому что им больше некуда было идти.

Под моим пристальным взглядом маг побледнел.

– П-при чем тут женщины?

Я печально улыбнулась.

– Только женщины умеют дарить жизнь. Именно они служат вратами для приходящих сюда душ. Но если таких душ долго нет или если их количество стало ничтожным, то вратам просто незачем оставаться распахнутыми. Их самих становится меньше, поскольку «то, что не действует, в скором времени отмирает».

– Вы не можете утверждать это с уверенностью!

Я развела руками.

– Уверенности нет. Но согласитесь – это очень похоже на правду?

– Нет! – отшатнулся от меня маг. – Я… я должен поговорить об этом с повелителем! Мне нужно посмотреть данные… все проверить… понять…

– Я вас не держу, мастер, – вздохнула я, и он попятился. – Простите, что разбередила старые раны и заставила вас сомневаться.

Илэ Мариоло нервно кивнул и, бросив на застывшего в прострации Нига странный взгляд, поспешно нырнул в мгновенно созданный портал.

Я снова вздохнула. После чего повернулась к неловко мявшимся валлионцам и неловко кашлянула.

– Наверное, всем нам надо отдохнуть? Ниг?

– Да, госпожа? – несколько заторможенно откликнулся слуга.

– Проводи моих людей в гостевое крыло. Им нужно переодеться и выспаться.

– А вы, миледи?

Я покосилась в дальний угол «конюшни», где из недавно образованного логова на меня выразительно смотрели две пары возбужденно горящих глаз, и, направившись к нетерпеливо завозившимся зверям, улыбнулась.

– Я буду ждать тебя здесь через половину оборота. Мне нужно кое-что закончить.