Глава 15

О чудо — охраны нет! Я готова бежать куда глаза глядят, хотя понимаю, что это равносильно смерти. Но сейчас мне все равно, только бы не терпеть домогательства человека, который мне противен, который годится мне в отцы.

Не знаю почему, но громкие голоса заставляют остановиться. Я сейчас в тени, в идеальном положении для того чтобы ускользнуть в темноту, пока арабы что-то делят или решают спор… Возможно мне удастся дойти до границы, о которой говорил Иршад. Там должны быть люди. Это не бескрайняя пустыня о которой ходит множество жутких историй — так я успокаиваю себя…

Вдруг вижу, как один из арабов, сидящий на лошади, окруженный людьми, поднимает вверх как трофей, а затем скидывает вниз ребенка лет десяти, девочку. Маленькая, в светлом платье, волосы заплетены в две косички. Меня до глубины души пронзает эта жуткая картина, ребенок кричит и плачет, явно напуганный. Внутри колотится ужасное предчувствие. И я бросаюсь к толпе. Как завороженная наблюдаю, как другой араб дергает девочку на себя, крича:

— Ли-и!

Это слово я знаю, оно означает «моя». Меня снова передергивает. Вместо того чтобы использовать последний шанс скрыться в сгустившихся сумерках, подхожу еще ближе, пробираюсь к ребенку, ощущение что эти дикари сейчас разорвут ее…

Нахожу взглядом Иршада, он что-то высказывает двум своим людям, и те, кивнув уходят. Возвращаются на свои посты. И тут мужчина, который прижимает к себе девочку, рвет на ней платье.

Она даже не кричит, кажется, в полуобморочном состоянии. А я заорать готова. Она такая маленькая, беззащитная, худенькая…

— Прекратите! Что вы делаете! — толкнув мужчину, что стоит на моем пути, прорываюсь к Иршаду.

— Что вы делаете? Как ты можешь допускать такой кошмар? — набрасываюсь на него. — Прекрати это немедленно!

— Что ты здесь делаешь? — удивленно смотрит на меня шейх. — Я сказал тебе в шатре сидеть.

— Как я могу сидеть там, когда вы тут издеваетесь над ребенком?!

— Немедленно вернись туда, откуда пришла и ни во что не смей вмешиваться. Много на себя берешь! Ты такая же как она бесправная пленница. Захочу — и тебя своим людям отдам!

— Нет! Я уйду только с ней.

— Мои люди нашли себе игрушку. И хотя я зол, они поступили неправильно, я не давал на это позволения… Но тебя это не касается. Ты — немедленно отсюда уйдешь.

— Я возьму девочку с собой.

— Что? Я тебя… Нет, ну ты посмотри какая строптивая, — дальше Иршад что-то бормочет по-арабски. Я не слушаю его. Подбегаю к ребенку, и прижимаю к себе, крепко. Чувствую, как дрожь сотрясает все тело девочки, сердечко стучит просто бешено.

— Ли! — кричу так громко, что у меня самой закладывает уши. Арабы смотрят на меня как на сумасшедшую. Наверное, я и правда в этот момент сошла с ума от всего того что со мной случилось… Мне не страшно, абсолютно все равно что будет со мной дальше.

Иршад вдруг хватает меня за руку и тащит куда-то. Но я не выпускаю руку девочки, поэтому он втаскивает в шатер нас обеих. Толкает меня так сильно, что выпускаю детскую ладошку и лечу вниз, больно ударившись коленом.

— Ты и правда безумна! И ты за это заплатишь! — орет, бешено вращая глазами, Иршад.

— В моем мире за такое сажают на электрический стул! — кричу ему в ответ.

Я настолько взбешена тем что произошло, что отбрасываю подробности о том, что это происходит не в моей родной стране. Но за такое, я считаю наказывать только так надо.

— Я не позволю издеваться над ребенком. Даже если ты убьешь меня.

В эту минуту я и правда готова умереть. Мне наплевать абсолютно на все кроме этой девочки. Позже, когда адреналин в крови упадет и я смогу подумать об этом, я пойму, что неизвестно кто кого спас. Если бы я сбежала — то скорее всего умерла бы в пустыне. Либо от жажды, либо от когтей дикий животных.

— Будем считать я выполнил твою прихоть, — к моей полной неожиданности говорит Иршад. — Но больше не высовывайся. Я разберусь со своими людьми. А потом вернусь и ты ублажишь меня. Теперь ты у меня в неоплатном долгу и будешь делать все что я пожелаю… Иначе… я придумаю наказание для вас обеих.

Огромные черные глаза на детском личике смотрят с таким ужасом, будто понимая слова, сказанные на английском. Но откуда может знать язык маленькая жительница пустыни? Откуда вообще она взялась в этих песках?

Как только Иршад уходит, хватаю ребенка за руку. Тяну за собой. Но увы, у палатки теперь трое. Оборачиваются ко мне, зыркают злобно, перекрыв выход. Тогда бегу обратно, начинаю методично обыскивать каждый сантиметр, перерываю постель, мягкий надувной матрас, смотрю под ним. Найти хоть что-нибудь! Оружие, какое-нибудь лекарство (можно подсыпать шейху в чай), мобильный, наконец! Хоть и не представляю кому звонить. Но сейчас я готова позвонить даже Кадиру… Его номер наверняка забит в телефон Иршада. Но увы, мобильный шейх забрал с собой.

Наконец, мне удается отыскать кинжал. Небольшой, больше похожий на нож для бумаг, он использован как закладка в книге, что лежит в дорожной сумке шейха. Прячу его под платье. Ночью я заколю Иршада, и тогда мы улизнем.

— Нафиса, — произносит вдруг девочка, смотря на меня испуганно.

— Это твое имя? — отвечаю, всхлипывая. Обнимаю ребенка, прижимаю к себе. Я теперь не одна, а значит думать нужно быстрее. Действовать… От мысли что придется воткнуть кинжал в человеческую плоть — меня передергивает.

— Все будет хорошо, не бойся. Я сделаю все, чтобы защитить тебя…

Девочка смотрит так, будто понимает, о чем я говорю.

— Ты голодна? — показываю на поднос с остатками еды.

Малышка отрицательно мотает головой, затем обхватывает себя руками и начинает пятиться в дальний угол шатра. Там садится, поджав под себя ноги.

Внезапно полог дергается и снова входит Иршад.

— Я уладил все. Ложимся спать, с утра выдвигаемся.

Подойдя ко мне, он больно хватает меня чуть повыше локтя и тащит к постели.

— Что вы делаете?

— Не прикидывайся идиоткой.

— Вы… вы с ума сошли! Не смейте трогать меня

— Значит для помощи я хорош, а как потребовал немного ласки, сразу тебе разонравился? — наступает на меня Иршад. — Ну так ты сама виновата. Не надо было сбегать, не надо было помогать незнакомой девчонке. Мои люди в ярости. Пришлось пообещать им тебя…

Шейх толкает меня к постели, падаю, не устояв на ногах. Замерев, достаю нож…

— Небось теперь жалеешь, что от племянника сбежала? Он моложе, красивее. Но поверь, в постели красота мужчины ничего не значит. Я удивлю тебя. Ты будешь просить…

Иршад разворачивает меня к себе, заношу кинжал, успеваю увидеть ужас в его глазах. Шейх неожиданно ловко уворачивается и одновременно отвешивает мне пощечину, от которой темнеет в глазах.

Все кончено, я проиграла.

Ясно, что мне уже ничего не поможет. Иршад наступает, а я, сидя на пятой точке, отползаю назад.

— Тварь… Сука… Задушу собственными руками, — рычит мужчина, бешено вращая глазами. Он в такой ярости, аж трясется.

Настигнув меня, хватает за шею, стискивает руки, лишая глотка воздуха. Понимаю, что это конец, мысленно прощаюсь с этим миром, с отцом, прося у него прощения…

И тут Иршад издает просто нечеловеческий вопль. Словно ответ на это, с улицы раздается несколько выстрелов. Зрение расфокусировано, все плывет перед глазами. Что все это значит? Галлюцинации перед смертью?

Когда зрение восстанавливается вижу валяющегося на полу Иршада, лицом вниз. В его спине, в самом низу, чуть выше талии торчит мой нож, который я уронила… Смотрю на него, дрожа от ужаса, к горлу подступает тошнота.

Моей руки касается что-то теплое. Оборачиваюсь — девочка. Она тянет меня за собой, к выходу.

— Это ты сделала? — меня передергивает. Бедный ребенок, я и забыла о ней.

— Надо спешить, там что-то происходит. Сейчас можно сбежать, — говорит девочка по-русски.

Кадир

— Что случилось Юсуф, почему ты тревожишь меня так поздно? — спрашиваю, грозно сдвинув брови. Хотя отлично понимаю, что мой верный помощник никогда бы не нарушил мой покой просто так.

— Прости Кадир. На обоз, который вели наши люди для торговли с соседями было совершено нападение. Очень наглое, дерзкое. Давно такого не было. Несколько лет мы жили в покое… Я думал, ты захочешь первым взглянуть. Сейчас направляюсь туда. Есть раненые… убитые. Мне очень жаль.

— Ты прав, что пришел. Я сейчас.

Возвращаюсь в комнату, кипя гневом. Словно высшие силы помогают моей пленнице, не дают мне завершить начатое. Оказывается, она девственна. Это действует на меня одновременно как ледяной душ и как обжигающий костер. Нетронутая. Я такого не ожидал. Просто невозможно поверить… При такой сестре. Развратной, распутной. Как Виталия умудрилась сохранить чистоту?

При этом знаю, что ничто не удержит меня. Я все равно возьму ее, иначе просто быть не может. Я зациклен, одержим этой девочкой. Ее голубыми глазами и белокурыми волосами. Ее смелостью, упрямством. Даже когда Виталия оказывала неповиновение, я злился, и одновременно невольно восхищался ею. Потому что знал, каково это — ощущать себя загнанным в ловушку, но не сдаваться. В детстве я много раз пытался сбежать из дворца, от целой вереницы приглядывающих за мной слуг, воспитателей, учителей, от отца. Убежать, чтобы найти мать. Долгое время это было моей навязчивой идеей. Отец наказывал меня довольно жестоко. И все же, я не оставлял попыток. Пытаться — значило бороться, а бороться — значило напоминать себе, что ты жив и тебе есть ради чего жить.

Когда я повзрослел, то перестал искать ее. Сказал себе, что все кончено. И с тех пор словно часть меня умерла…

Я и не сомневался, что Виталия подслушивает наш разговор, хотя и не может понять о чем он. Рявкнув на нее, понимаю, что злюсь не на ее любопытство. Скорее на то, что вынужден уйти. На то, что не смогу сделать ее своей этой ночью.

***

— Выдвигаемся, Юсуф, — произношу раздраженно, захлопывая за собой дверь комнаты, где запираю строптивицу. Это единственное место куда никто не посмеет зайти без моего разрешения. Здесь дядя не доберется до Виталии.

Меня безумно раздражает мысль, что Иршад хочет ее. Стоит подумать об этом, в груди вспыхивает ярость. Она только моя. Ни один мужчина кроме меня не смеет даже думать о ней.

С дядей я разберусь позже. Как и с дерзостью своей пленницы. Ее слова о том, что ненавидит меня, отзываются внутри странной болью. Интересно, почему? Ведь все логично. Что еще она может испытывать? Я веду себя с ней как дикарь. Словно по-другому и не умею. Она будит во мне совершенно низменное, то, что я всегда гасил в себе.

Почему же мне так неприятны ее слова о ненависти? Почему меня так сильно тянет к этой девушке, какая-то непреодолимая сила не позволяет отпустить, выбросить из головы.

Это странно. Особенно мысль, что хочу большего. Именно с ней. Не так как с другими. Ни одна женщина, что встречал на своем пути, не волновала так, как эта белокурая упрямица. Колючая и хрупкая. Иногда будто вообще не от мира сего. Неземная…

— Погоди минуту, — прошу своего спутника.

Заглядываю в комнату к Арифе, постучав. Служанка уже спала, поэтому мне приходится ждать, пока выйдет.

— Господин? — удивленно моргает сонными глазами. — Что-то случилось?

— Я уезжаю, поэтому доверяю тебе свою пленницу. Она заперта в моей комнате. Утром отнесешь ей завтрак.

— Да, конечно. Все сделаю. Мне сейчас надо… заглянуть к ней? — в голосе звучит тревога, глаза прячет. Словно подозревает в том, что я изувечил девушку.

— Нет, сейчас она спит. С ней все нормально. Утром, Арифа. Сейчас ложись спать.

— Хорошо, — кивает служанка.

***

Доезжаем до места нападения под утро, потом следуют долгие часы, опрашиваем всех, кто был свидетелем произошедшего. Раненых уже увезли в ближайшую больницу, которая не близко отсюда. Кто-то из них может не доехать. Убитых трое. Мои люди, ответственность за которых я несу. За которых спрошу кровью.

К этому моменту люди Юсуфа уже выходят на след кочевников, напавших на мой обоз. Схватка, когда догоняем их — короткая, кровавая, потому что щадить тех, кто убил моих людей — не имеет смысла.

***

— Лучше остановиться в поселке, у тебя рана, Кадир, — уговаривает меня Юсуф. — Домой можно выдвинуться утром.

Но меня гонит во дворец желание. Потребность. Это начинает раздражать — я никогда не попадал в зависимость от чего-либо. Тем более, от женщины.

— Это лишь царапина, — смотрю на след от кинжала чуть пониже плеча. — Я возвращаюсь, ты можешь остаться, — говорю помощнику.

— Нет, тогда и я поеду, — вздыхает Юсуф. — Только позволь хотя-бы Умуту перевязать твою руку.

***

То, что во дворце произошло что-то, ясно с порога. Меня встречает мачеха, выглядя при этом ужасно раздраженной.

— На Арифу напали, заперли в ванной, Кадир. Твоя гостья — прямо бешеная кошка. Мы весь дворец обыскали, каждый уголок. Боюсь, все это не просто так. Может быть ее подослали…

— Как Арифа? Я хочу увидеть ее.

— С ней нормально… Она только очень переживает… боится, что накажешь ее. Она ни в чем не виновата. Девчонка либо безумна, либо…

— Я не спрашивал твоего мнения, Раина.

— Чтож… Тогда я замолкаю, Кадир. Разве что еще хотела…

Мачеха замолкает.

— Говори, — рявкаю раздраженно.

— Мне кажется, она могла уехать с Иршадом, — морщась, произносит Раина. — Охранники говорят, к нему подходила какая-то женщина. Они не узнали ее. Эта женщина уехала с твоим дядей. Может это его…

— Я все узнаю, спасибо, Раина, — снова перебиваю мачеху.

Разум застилает пелена ярости. Сейчас я безумно хочу убить проклятую русскую. Сдавить тонкую белую шею, смотреть как по капле из нее утекает жизнь. Как можно быт такой идиоткой? Иршад не будет церемониться с ней как я. От мысли, что может сделать дядя с моей пленницей, в груди разливается липкий ледяной страх. Тошнотворный, отвратительный, неведомое прежде чувство. Я не могу потерять Виталию. Я еще даже не взял ее. Остановился, решил растянуть удовольствие, дать девушке ощутить в полной мере тягу, вожделение, сводившие меня с ума. Хотел, чтобы она точно как я умирала от ломки, от желания.

Перед глазами красная пелена, внутри разливается ярость, увеличивая амплитуду, бурлит, зашкаливает. От мысли что дядя посмел посягнуть на нее, мне хочется разорвать его голыми руками. Но еще хуже, когда думаю о том, что могу не успеть ее вытащить. Мне хочется сдохнуть стоит только на секунду подумать об этом.

— Что ты будешь делать, Кадир? — догоняет меня Юсуф.

Осмотрев свою комнату, то, что там устроила Виталия, иду решительным шагом к выходу из дворца.

— Сам как думаешь? — произношу обернувшись. — Похоже, меня ждет еще одна погоня.

— После бессонной ночи? С раненой рукой?

— Я же сказал, это царапина. Я не отдам свое Иршаду.

— Я понимаю… — неуверенно говорит мой помощник и друг. — Но надо немного подумать. Если ты открыто нападешь на своего дядю — будет война. Тебе это меньше всего нужно. Подумай о своем народе… Из-за русской девки? Оно того стоит? Возможно, Иршад сделал это нарочно. Он всегда считал, что ты не по праву получил свои земли в наследство. Мы оба знаем, что он вынашивал давно планы…

— Он нанес мне оскорбление, — перебиваю Юсуфа. — Ты предлагаешь стерпеть его?

— Нет. Я понимаю, что тебя не остановить. Но надо… Сделать все по уму. У меня есть мысль.

— Хорошо, говори.

— Возьмем несколько проверенных людей. Человек десять, думаю, хватит. У Иршада приблизительно такое же количество людей. Переоденемся кочевниками, лошадей возьмем, я знаю где все это можно раздобыть. Нападем, заберем девушку. Так чтобы никто не догадался, что это ты. Но потом… надо будет избавиться от нее. Лучше всего отдать ее семье, отцу. И забыть всю эту историю.

— Давно ты решаешь за меня судьбу моих женщин?

— Я лишь пытаюсь уберечь от проблем, — Юсуф смотрит на меня испуганно.

— Хорошо. Я тебя понял, принял к сведению. Все так и сделаем. Выкрадем ее. А потом я решу, что с ней делать. Возможно, ты прав. Я отпущу ее, отправлю на родину.

Но не сразу

Это я добавляю уже мысленно.

**

Снова бью коня по бокам, торопясь настигнуть Иршада. Еще и буря собирается, небо почернело, песок поднялся. Даже если не наш маскарад с костюмами, все равно пришлось бы замотать лицо арафаткой. Наша вылазка смертельно опасна — отчетливо это понимаю. Но даже на секунду не допускаю мысли чтобы остановиться. Меня гонит вперед звериный инстинкт отвоевать свое. Даже не ожидал, что я до такой степени дикарь. Всегда считал себя цивилизованным. Но русская показала мне, как глубоко ошибался.

Если не получится догнать Иршада сейчас, то к утру мы окажемся на его территории. Там почти нереально выиграть сражение. У Иршада много своих воинов, как и наемников. Он щедро платит им за защиту своих границ. Оттуда мне девчонку не вытащить. И все равно знаю, что попытаюсь даже при таком раскладе.

Но нам везет — из-за бури дядя сделал привал, мы издалека замечаем его шатер.

Картина, как Иршад тащит за собой в этот чертов шатер Виталию, заставляет меня стиснуть зубы. Выхватываю пистолет. Юсуф останавливает меня в последний момент.

— Ты не можешь его убить. Только не его, нам не нужна гражданская война…

Обсудив стратегию, нападаем внезапно, это дает нам преимущество. Но люди Иршада хорошо подготовлены, их так просто не перебить. Скоро площадка возле шатра наполняется криками отчаяния, ярости, боли. Запах крови заполняет ноздри. Внутри кипит адреналин. Я занят схваткой с двумя воинами, а в голове только то, что происходит внутри шатра. Что если Иршад прямо в этот момент…

Мне удается выхватить длинную саблю у одного из своих противников и тут же ранить его в живот. Он падает истошно крича, но тут же звук переходит в хрип. В этот момент вижу, как полог отодвигается и Виталия выглядывает наружу. Идиотка… Сейчас окажется в самой гуще сражения, где может попасть под кинжал или пулю. Пара резких движений и второй противник летит на песок.

Но секунда, пока отвлекся — Виталия пропадает из виду. По крайней мере она не с дядей. Как ей удалось выскользнуть от него? Или он, услышав крики, рванул на помощь своим людям? У меня большие сомнения на этот счет — что касается рукопашной дядя трусоват, всегда таким был. Впрочем, я забываю о нем, мне надо найти ту, ради которой развязал эту битву.