Глава 25
Несколько дней я не видела Кадира, решила, что он избегает меня. Так странно, вроде радоваться должна, что больше не желает меня видеть. А сердце почему-то ныло при мысли что это все, финиш, мое жестокое приключение приближается к концу…
Без внимания шейха я полностью погрузилась в собственные мысли и переживания, почти не выходила из своей комнаты, только чтобы с утра съездить навестить отца в больнице. С каждым днём я начинала отчетливее понимать, что мои чувства приходят в ещё больше противоречие. Я терялась в раздрае собственных эмоций, чувствовала полную беспомощность.
К сожалению, поддержки найти было негде. Отец продолжал пребывать в скверном расположении духа, ворчал, что я эгоистка, раз не смогла убедить своего любовника в том, чтобы он оказал гостеприимство. Я как могла успокаивала папу, объясняла, что шейх в отъезде и я не могу поговорить с ним. Конечно мы оба понимали, что это всего лишь жалкая ложь. Можно было позвонить, да я и сказала уже Кадиру о желании отца попасть во дворец… Как мне кажется, шейху это не понравилось. Не говоря уже об остальном моем поведении, за которое я испытывала мучительный стыд.
Оставалось лишь надеяться, что это подвешенное состояние скоро закончится. Раз надоела — нет больше причин держать меня в золотой клетке.
Арифа каждый день будила меня, принося завтрак. Потом уговаривала съездить по магазинам, пыталась соблазнить каталогами, и даже предлагала позвать на дом представителей крупных фирм, устроить шоу-рум на дому, так сказать. Я отнекивалась, меня совершенно не интересовала одежда. Мне не хотелось даже в саду гулять, как бы красив он не был. Меня все больше поглощала депрессия.
Через несколько дней я отметила, что Ксении нет во дворце, на мой прямой вопрос куда же делась моя сестра, Арифа как-то засуетилась и перевела тему. Мне бы радоваться, что избавилась от это хамки, поведение Ксении было отвратительным… но вместо торжества и покоя я ощутила полное опустошение, а в сердце словно кол загнали…
Кадира нет… и Ксении нет. Как ни гнала от себя эту мысль, ответ напрашивался сам собой. Шейху надоела строптивая пленница, плюющаяся ядом, выкрикивающая проклятия. Я была экзотическим растением, а теперь властелин вернулся к привычному. К тому, что так любят мужчины… Покорности. Раболепию.
Как же меня тошнило от этих мыслей! Раздирало, рвало на части… Но я ничего не могла с этим поделать.
— Простите, госпожа, там приехали какие-то люди, говорят, что ваши гости, — приносит ранним утром радостную весть Арифа.
Вскакиваю на ноги. Это наверняка Талия, как вовремя, сейчас мне необходимо поддержка! От радости даже руки дрожат.
— Пошли скорее, — восклицаю и выскакиваю из-за стола. — Отведи меня к ним.
— Это женщина и девочка, — дальше Арифа произносит название посёлка, в котором мы с Кадиром укрывались от бури, подтвердив мои ожидания. — И еще мужчина с ними, но говорит, что только привез их, и уезжает.
— Бурхан, да, конечно…
Вбегаю в гостиную на первом этаже и попадаю в объятия Талии. Не могу сдерживать слез, они текут и текут по щекам.
— Прости милая, мы, наверное, как снег на голову тебе свалились… Но у нас не было возможности прислать кого-то и предупредить о нашем визите. У Бурхана неожиданно возникла деловая поездка, ну а мы пристали к нему, умоляя захватить нас, раз будет неподалеку, — радостно говорит Талия, когда подбегаю и обнимаю ее.
— Ну что ты, зачем извиняться. Я очень счастлива вас видеть!
Вдруг слышу громкий детский вскрик, резко оборачиваемся вместе с Талией — как безумная фурия на меня летит Нафиса, бросаясь в мои объятия, которые едва успеваю раскрыть.
— Я ужасно скучала! — искренне признается девочка.
— Я тоже дорогая, — обхватываю ладонями нежное личико и крепко расцеловываю в обе щеки.
— Знаешь, когда ты уехала мама с первого дня места себе не находила. Очень переживала. И я скучала очень. Мы считали дни. А когда у отца появились дела… О, как я счастлива приехать сюда! Тут так красиво! Потрясающе! Я… я ведь никогда не видела даже бассейна… Шейх Эль Дин показал мне свой бассейн, такой огромный и красивый. Мне очень, очень хочется купальник! Я уверена, что сразу научусь плавать!
От упоминания имени шейха холодею. Значит, он вернулся? Успел даже моих гостей встретить? И даже принял их радушно… Во что сложно поверить… Ведь это мои гости… А я для Кадира теперь надоевшая игрушка…
— Обязательно научишься, — раздается глубокий голос правителя.
— Тогда… надо срочно приобрести для тебя купальник, — бормочу себе под нос, чувствуя, как руки и ноги наливаются тяжестью. Чувствую себя ужасно неловко. Что я могу пообещать ребенку, когда сама — рабыня бесправная. Тем более, когда шейх рядом. Не могу даже попросить выделить Талии и Нафисе комнату. Так и стою, молча опустив голову. Чувствуя, что готова снова расплакаться от бессилия.
— Арифа, ты можешь проводить наших гостей в комнату Виталии. Думаю, там им будет удобно, — распоряжается шейх и у меня сразу отлегает от сердца. Потому что в какую-то минуту меня сковал страх, что шейх прикажет им уехать…
- Конечно, пойдем, милое создание, — улыбается девочке Арифа. Та доверчиво берет служанку за руку.
— У нас будет комната с балконом? — спрашивает с очаровательной непосредственностью.
— Конечно, милая. Какая ты хорошенькая!
— А потом я очень хочу научиться плавать…
— Дорогая, — мягко одергивает дочь Талия. — Ты слишком громко озвучиваешь свои желания. Простите нас, шейх Эль Дин… Просто для нее это волшебное путешествие. Мы никогда нигде не бывали…
— Ничего страшного, мне нравятся искренние эмоции.
Тяжелый взгляд шейха останавливается на мне. Перестаю дышать.
— Я догоню вас… через минуту, — произношу сдавленно. Понимаю, что должна остаться. Поговорить с Кадиром. Поблагодарить его. И попытаться узнать, что ждет меня дальше…
***
— Ты выглядишь так, словно осталась на экзекуцию, упустив шанс сбежать, — насмешливо произносит шейх. — Ты можешь идти к своим гостям.
— Спасибо… за то что радушно принял их. Прими мою огромную благодарность… И еще… Могу я поговорить с тобой?
— Говори, — холодно кивает шейх, бросив на меня короткий взгляд.
— Я хотела узнать… Ты… То есть мы… Не общаемся уже. И я подумала… То есть, хочу спросить, долго ли еще я буду гостьей в твоем дворце. Сейчас я спрашиваю из-за Нафисы. Я должна подготовить ее…
— Подготовить к чему?
— К тому, что скоро ее сказка закончится. Чтобы она не слишком расстроилась, если придется уехать… на днях, скажем.
— И себя заодно? — следует насмешливый вопрос. Он причиняет боль. Шейх такой далекий, отстраненный…
— Да… возможно. То есть… сама я готова. Поняла, что уже все.
— И как же ты это поняла?
Кадир поворачивается ко мне спиной, идет к большому белому дивану в центре гостиной, садится, берет с журнального столика газету. Словно его совсем не интересует разговор, как нечто абсолютно второстепенное.
Но он задал вопрос, поэтому следую за ним. Сесть не решаюсь, стою напротив, через столик, переминаясь с ноги на ногу, нервно поджимая пальцы, кусая нижнюю губу.
— Ты не приходишь… Как еще это можно понять…
Хотела сказать равнодушно, а вышло так жалко, будто милостыню прошу.
— А ты ждешь?
По-прежнему не отрывает взгляд от газеты. Решает вопрос моих чувств, моей жизни, между делом. Мне хочется плакать, но тогда унижение будет окончательным…
— Еще раз огромное спасибо за гостеприимство. Думаю, мои гости надолго не задержатся! — с этими словами почти бегом покидаю гостиную.
Взлетаю вверх по лестнице, через две ступеньки на второй этаж, нахожу свою комнату.
Талия и Нафиса разбирают старенький чемодан, раскладывают свои вещи.
— Вы проголодались? Ну конечно же, что тут спрашивать! Я сейчас…
— Дорогая, Арифа нас уже спросила, сейчас она принесет перекусить. Все хорошо? — внимательно вглядываясь в мое лицо, спрашивает Талия.
— Можно мне во двор? Ну пожалуйста! Мне все так интересно! — перебивает мать Нафиса.
— Прости дорогая, нет. Ты можешь ходить только со мной или с Витой, — строго произносит Талия.
Нафиса выглядит огорченной, но не спорит. С интересом разглядывает наряды, которые висят в шкафу.
— Какие красивые. Это все твое, Вита?
С удивлением отмечаю, что вещей в шкафу прибавилось, хотя я каждый раз отказывалась заниматься пополнением гардероба.
— Да… — отвечаю неуверенно. — Ты можешь примерить любое.
— Спасибо! Мне очень хочется!
— Нафиса, дорогая, успокойся, — укоряюще одергивает дочь Талия.
— Прости… Просто все такое красивое, — смущенно отвечает матери девочка. — Мы, получается выгнали тебя из комнаты, — обращается уже ко мне. — Где же ты будешь спать? Или мы будем тут втроем? Я этому буду очень рада…
— Хватит засыпать Виту вопросами, — снова мягко одергивает дочь Талия.
Раздается стук в дверь. В комнату заглядывает Арифа, спросить не надо ли еще чего, и Нафиса умоляет служанку взять ее с собой. Ей хочется осмотреть дворец, хоть как-то, хотя бы кухню.
— Конечно пойдем, милая. Заодно угощу тебя свежим щербетом. И басбуса как раз готовится, — улыбается Арифа.
Счастливая девочка уходит, мы остаемся с Талией наедине.
**
— Знаешь, после того как ты уехала, я не находила себе места, — признается она. — Все думала, как ты здесь. Ты ведь ничего толком не рассказала о ваших отношениях с шейхом. О том, как очутилась в наших краях… Поэтому, я решила взять на себя смелость и приехать раньше нашей договоренности. Ты прости меня за это своеволие. Надеюсь, наш приезд не принесет неудобств… Шейх велел заселить нас в твою комнату…
- Я очень рада вам, правда! Ни дня не приходило, чтобы не вспомнила вас.
Я говорю чистую правду, и хотя вещи, которые происходили между мной и шейхом очень стильно отвлекали от реальности, я словно погружалась в некую параллельную вселенную рядом с ним, где не узнавала себя. Но о Талии, моей возможной биологической матери, я думала постоянно. Ждала оговоренного числа, размышляла, успею ли организовать встречу с отцом, не придется ли раньше, чем это случится, покинуть дворец…
***
Весь день мы провели возле бассейна — купальники для всех нас привез очень услужливый мужчина, буквально через полчаса после того как мы вышли из комнаты, отыскали Нафису и пошли пройтись по саду. Я чувствовала себя неловко в купальнике, неужели так привыкла к обычаям этой страны? Но Нафиса очень хотела научиться плавать, так что день мы посвятили этому. Не могла же я отвезти своих гостей прямо с дороги к отцу…
Наблюдая, как беззаботно плещется в воде моя возможная сводная сестренка, вместе с матерью, с какой любовью смотрит на нее Талия, я задумалась о том, что собираюсь поступить очень жестоко. Привести её совершенно без подготовки к моему отцу и посмотреть на реакцию обоих… но с другой стороны, я ребёнок которого бросили много лет назад, и вина вряд ли лежит полностью на одном из родителей. Известно, что когда ругаются, разводятся супруги, вина есть на обоих. Один не может быть непорочным, стерильным. Виноваты все равно оба…
Я же — настоящая жертва. Я хочу знать правду. Если я предупрежу Талию о своих намерениях, что если она испугается и убежит? Я не могу так рисковать. Мне нужны ответы. Такие, которым поверю безоговорочно…
Насчёт отца я уже успела посоветоваться с его лечащим врачом, очень мудрым старцем, талантливым кардиологом. Конечно, я не рассказала ему обо всем подробно, скорее это были полунамеки, я спрашивала о том может ли вызвать сильное ухудшение неожиданная встреча с человеком из прошлого. И получила отрицательный ответ. Доктор даже наоборот, сильно поразил меня мнением, что моему отцу нужна встряска, что сердце его в отличной форме, они вылечили его полностью… А вот с мозгом была проблема, он стал изменяться, поэтому возможно встряска даже наоборот вернёт папу к прежней жизни.
Я так погрузилась в эти мысли за ужином, что дозваться меня смог только Кадир.
— О чем ты так задумалась? — спрашивает, внимательно глядя на меня.
— Простите, — виновато смотрю на Талию, краем глаза замечая, что шейх хмурится. Я должна была ответить ему… А не Талии. Еще одна ошибка…
Ощущаю себя так, словно иду по болоту. Какое бы ни сделала движение, меня только сильнее засасывает.
Я совершила с Кадиром непростительную ошибку. Задела за самое сокровенное, пусть и ненамеренно.
Меня поразила сила, с которой Кадир признался в своей мужской проблеме. Слабый мужчина свалил бы все на женщину. Он мог молча заставить меня принимать таблетки, или того хуже — уколы. Но он честно сказал правду.
Меня это глубоко тронуло, вызвало уважение. Все же шейх человек крайне неординарный… Привлекающий, манящий, точно огромный столп огня, притягивающий к себе недалекого, глупого мотылька. Мне больно сейчас смотреть на красоту шейха, на его совершенное лицо, такое мужественное, суровое, на крупные руки, умеющие быть такими чувственными.
— Так сколько вы планируете пробыть тут? — холодный голос Раины выдергивает меня из грез.
Наверное, ничего удивительного в том, что мачехе не нравится присутствие посторонних людей. Странно, что она вообще пришла за стол… Наверное, потому что шейх настоял, другой причины не могу представить.
— Я не знаю… Мы приехали на несколько дней, — растерянно отвечает Талия.
— Вы можете оставаться сколько захотите, — говорит Кадир, и я смотрю на него с благодарностью. Мне очень хочется загладить свою вину перед шейхом, сказать ему как жалею о нашем последнем разговоре наедине. Но будет ли у меня такая возможность? Сегодня Кадир очень великодушен. Приказал накрыть в большой гостиной шикарный стол, явно праздничный ужин, со множеством блюд. Талия под огромным впечатлением. Я просто счастлива, впервые у меня появилось ощущение, что мне хорошо тут. Уютно. Конечно это прежде всего благодаря гостям. Даже если Талия не окажется моей родной матерью, навсегда останется близким и любимым для меня человеком. И Нафиса, конечно же, тоже…
Немного раздражает присутствие Раины. Но она оказала нам честь, не проигнорировала, хотя мы для нее незнакомцы. Возможно ей оскорбительно сидеть с по сути наложницей. Это читается на ее лице. Зато на Кадира мачеха смотрит чересчур внимательно, каждый жест ловит.
Это что, ревность? — удивляюсь куда зашли мои мысли.
Нет, нет конечно. Я не должна даже мысли допускать о подобном. Ревновать шейха — все равно что требовать, чтобы солнце светило лишь для тебя одной.
Такой глупости я не совершу! Ни за что! Я не могу в него влюбиться!