Глава 34
Очнувшись, в первый момент не могу понять где я. Окидываю взглядом комнату и никак не осознаю, почему все другое. Не как в нашей с Кадиром спальне. Нашей… до сих пор так ее называю. Наивная дура.
А потом воспоминания наваливаются свинцовым грузом.
Первым делом вскакиваю и бросаюсь к двери. Заперто, этого следовало ожидать. Потом к окну, но из него ничего не видно, оно выходит на какую-то стену. Оцениваю на глаз высоту — приблизительно четвертый этаж. Ничего не разглядеть вокруг. Но я знаю, где нахожусь. В плену человека, жаждущего мести. Неужели и Кадир здесь, в плену? У меня сердце сжимается от мысли, что наши жизни закончатся вот так. Почему-то я уверена, что Иршад приготовил нам обоим нечто ужасное. Это жестокий, беспощадный человек и он всегда ненавидел Кадира…
Слышу какой-то шум, напряженно вслушиваюсь в быстрые раскатистые звуки арабской речи, пытаясь различить голоса. Почему я не начала учить арабский, когда поняла, что мое пребывание в этой стране затянется? Я думала об этом. Но Кадир не предлагал. Я боялась, что это будет выглядеть намеком, что хочу остаться…
Неожиданно дверь распахивается, двое мужчин в арабской одежде беспардонно вваливаются в комнату. Они говорят мне что-то, но я не понимаю их языка. Тогда хватают за руки и тащат куда-то. От страха у меня дар речи пропадает. Слабость в ногах, поэтому они меня фактически волоком тащат…
Мне почему-то кажется, что это будет какой-нибудь жуткий подвал… Но на деле оказываюсь в залитом светом большом зале, очень пафосном, где каждый предмет интерьера кричит о богатстве.
А вот и чудовище, что желает уничтожить меня.
Иршад лежит на возвышении, что-то вроде широкой арабской софы, вокруг него куча подушек с искусно вышитым узором. Шейх облачен в золотистого цвета шелковую тунику, переливавшуюся в лучах света. Перед ним стоит низкий столик с разными угощениями и сладостями и напитками в графинах. Он подносит бокал ко рту, одновременно прожигая меня взглядом.
Ощущение, что сердце на какой-то миг останавливается, а затем начинает стучать как бешеное. Видимо выброс адреналина. От неприятного взгляда устремленных на меня черных глаз охватывает дикий ужас. На секунду кажется, что сейчас потеряю сознание. Но мне удается сохранить трезвую голову. Не доставлю чудовищу такого удовольствия, а на жалость — точно рассчитывать не приходится…
— Ты должна поклониться, — надменно говорит Иршад. — Тебя так и не научили подобающему наложнице поведению? Впрочем, я не удивлен.
Не двигаюсь, не делаю ни движения. Он не дождется от меня слез и мольбы о пощаде. Потому что знаю, он не пощадит. Иршад нарочито громко вздыхает.
— Ты стала еще строптивее, чем я запомнил тебя. Кадир не умеет обращаться с наложницами. Никакого воспитания. Но я это исправлю.
Он снова охватывает меня взглядом, его губы презрительно поджимаются.
— Ты заслуживаешь смерти, девка. Как и та, вторая, мелкая, что едва не убила меня. Обе заплатите. Но пока… пока ты моя наживка. Приманка. Посидишь в моем гареме.
— Приманка? Для чего?
- Я хочу голову своего племянника. Слишком уж он зарвался. Перебил моих людей из-за тебя, тварь. Едва не оставил мои земли без правителя. Но, слава Аллаху, я жив. Нелегко было выжить. Но племяннику моему не удастся уйти от возмездия.
— Что очень удобно, не так ли? Ведь вы хотите захватить его земли!
- Какая умница. Не лезь в политику, тебе это не идет. Я сказал, что ты будешь моей подстилкой. И ты будешь. Неизбежно. Прими как факт. Хватит уже строить из себя. Больше тебе ничего знать не надо, не забивай свою голову. Думай только о том, как будешь умолять меня о снисхождении.
По крайней мере я знаю, что Кадир не в плену. От этого легче. Но я должна что-то сделать, чтобы помочь прежде всего своему малышу! Нашему… Если конечно Кадир захочет. В чем нет никакой уверенности. Он может быть никогда даже не узнает об этом чуде! Меня душит отчаяние.
— Чего ты ждешь от меня? — спрашиваю прямо, решив, что нет смысла юлить. — Как хочешь заманить Кадира?
— О, ты хочешь мне помочь?
— Кто знает. В обмен на свободу…
Иршад вдруг начинает смеяться.
— А я-то грешным делом поверил, что это истинная любовь. Но нет. Как там говорят у вас, у русских? Своя рубашка ближе к телу? Так, кажется?
— Вы прекрасно осведомлены, — отвечаю глухо. Как же больно произносить эти гнусные вещи. Смогу ли я предать Кадира? Если на чаше весов будет его жизнь и жизнь ребенка…
Боже, не давай мне такой страшный выбор! Умоляю…
Иршад продолжает внимательно разглядывать меня, а затем вдруг кивает. По его губам скользит неприятная, насмешливая улыбка.
— Я подумаю, пожалуй. Еще не решил, что сделаю. Но в ближайшую ночь тебе придется очень постараться, чтобы ублажить меня. И уверяю, на этот раз позабочусь, чтобы рядом не было ни кинжала, ни еще кого, или чего бы то ни было. Я дорого заплатил за урок.
И тебе еще придется расплатиться.
Меня трясет от ужаса, пока те же арабы тащат обратно, возвращают в комнату, где я очнулась, запирают. Несколько часов лихорадочно обследую каждый угол этого помещения, ищу хоть какое-то оружие. Что угодно. Вспоминаю все криминальные фильмы, передачи. Но комната пуста. Ни стакана чтобы разбить и спрятать осколок. Ни ручки… Только постель. Мне даже не приносят еду. Удивительно, но несмотря на обстоятельства, я чувствую голод. Обычно при стрессе мне в себя и крошки не запихнуть…
Дверь распахивается неожиданно, оборачиваюсь и чувствую, как пол под ногами начинает шататься.
В комнату входит Ксения! Вот уж кого я совсем не ожидала увидеть!
Выражение ее лица самодовольное и насмешливое.
— Ну привет сестренка, — произносит нарочито небрежно.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю с ужасом.
— А сама-то как думаешь?
— Вообще-то я думала, что ты вернулась в Россию!
— Неа, мне понравилось тут.
— Ходить по рукам? От шейха к шейху? — спрашиваю с горечью.
— Почему нет. Не всем везет как тебе. Впрочем, сейчас про твое везение говорить не приходится, — снова следует неприятная усмешка. — Решила, что поймала удачу за хвост, да, сестренка? Только зря. Рано или поздно все заканчивается.
— Значит, ты теперь с Иршадом? — принимаю решение не обращать внимание на ее намеки, в конце концов, что от нее ждать, кроме злорадства? Но мне это никак не поможет, даже если позволю Ксении вылить на себя тонну яда. Моя задача — выяснить как можно больше информации. И сделать это ненавязчиво. Иначе Ксю сделает все назло. Помочь точно не захочет… на это почти нет надежды.
— Ага. Вот, на правах хозяйки дома пришла поприветствовать тебя, — ехидничает сестра.
— Мне не нужны твои приветствия. Помоги лучше выбраться отсюда! Ксю, пусть мы и не ладили особенно, но я всегда старалась помогать тебе…
— Ой, вот только не надо… Я не забыла пощечину, дорогуша. И как ты меня из постели Кадира выжила.
— Я? Я ни откуда тебя не выгоняла! А что до пощечины, по-моему, мы в расчете. Скажи хотя-бы… Кадир здесь? Он правда в плену? — мой голос дрожит, я едва держусь, чтобы не заплакать.
— Хм, тебе сказали, что он здесь?
— Да… что меня обменяют на него.
— Мне об этом не известно, — хмурится Ксения.
— Если он здесь, ему грозит опасность…
— О себе лучше подумай, дурында! Тебе она тоже грозит.
— Так помоги сбежать! Если ты в отношениях с Иршадом, неужели тебе будет приятно, что он будет приходить ко мне, касаться меня, — говорю это и буквально передергивает от отвращения.
— Кадира точно в темнице нет, я туда спускалась… На днях сбежал его главный помощник, Юсуф. Был страшный переполох и скандал, — бормочет под нос Ксения.
— Юсуф жив? — восклицаю радостно.
— Тсс. Не ори, дура. Я не хочу, чтобы мне перепало из-за тебя! Иршаду не понравится, что я тут тебе новости рассказываю.
— Помоги сбежать, умоляю, — подхожу к сестре вплотную, хватаю за запястья.
— Эй, полегче, — Ксения отталкивает меня. — Я же сказала, рисковать не собираюсь. Не думаю, что ты и этого шейха под себя подомнешь. Иршад совсем другой! Твой Кадир идиот, что связался со своим дядей. И все из-за тебя. Ты этого не стоишь!
— Я не спорю, ты права конечно. Я лишь хочу уехать домой, к себе на родину. Чтобы забыть весь этот страшный сон. Эти бесконечные похищения…
Слезы катятся по лицу. Не хотела показывать перед кем бы то ни было слабость… Но сейчас мне все равно. Надежда на спасение тает на глазах…
Во дворе вдруг раздается взрыв, шум, выстрелы. Ксения резко приседает на корточки, а я — следом за ней.
Не знаю в какой момент в руках Ксении появляется кинжал… Какие-то доли секунды, вот мы поднимаемся на ноги, я делаю шаг к двери, сама не знаю зачем, ведь скорее всего из-за нее исходит не помощь, а угроза… Все вдруг начинает походить на безумный сюрреалистичный сон.
— Что ты делаешь? — голос становится сиплым, неузнаваемым. Отшатываюсь, Ксения преграждает путь к двери, пячусь от нее, сестра выглядит совершенно обезумевшей. Понимаю, что к выходу мне не прорваться, и что это не игра, не шутка…
— Если это Кадир пришел за тобой, то ты — моя страховка, — цедит сквозь зубы сестра.
— Что ты несешь? Убери пожалуйста нож, Ксю! Ты ведь не маньяк, не Джек Потрошитель.
— Заткнись. Пырнуть тебя — слишком приятно, не провоцируй лучше.
Кинжал старинный, ручка резная, с надписью на арабском. Отмечаю это, не знаю почему думаю в такой момент о подобной ерунде. Мысли скачут как блохи. Почему Ксю решила, что шум и выстрелы — это Кадир? Пришел за мной? Это слишком невероятно, слишком желанно, чтобы поверить.
— Мы не родные по крови, но делили несколько лет дом… — пытаюсь снова воззвать к разуму Ксении.
Вместо ответа она делает резкий бросок вперед, я не успеваю увернуться, она бьет меня наотмашь по лицу. Из разбитой нижней губы сочится кровь, чувствую металлический привкус во рту. Тем временем выстрелов, доносящихся с улицы, все больше, взрывы, крики, это уже никак нельзя принять за небольшой форс мажор. Похоже, это реальное нападение.
Ксения вдруг подбегает к постели, дергает на себя простынь, кинжалом разрезает на несколько полос. Потом подходит ко мне.
— Заведи руки за спину.
— Не надо, прошу. Ты ведь не знаешь, Кадир ли это!
— Знаю. Это он. С самого начала знала, что он придет за тобой. Ты его приворожила, влюбила в себя по уши. А ведь он моим был изначально! Я первая его увидела! Первая с ним была! Я делала для него все. А ты лишь сопротивлялась, гордячку из себя строила!
— Я ничего не строила, Ксю. Меня похитили, я этого не хотела.
— Так чего ты не свалила из дворца, когда он уехал? Последнее время ты и не думала бежать! Стонала под ним каждую ночь и даже не думала, каково мне слушать все это… Не думала!
— Прости… Я не хотела, чтобы ты страдала, честное слово… Ай! — Ксю очень больно стягивает мне запястья, вскрикиваю от боли. — Я правда не знала, что тебе так плохо! Ты должна была сказать, поговорить со мной!
— И что? Ты бы перестала под ним стонать?
— Не знаю, Ксю. Но я прошу у тебя прощения!
— Поздно.
— Для чего поздно?
— Для всего. Я знаю, что сделаю, что поможет мне насладиться местью в полной мере. Я перережу тебе горло. На его глазах. Буду наблюдать за его болью. За его беспомощностью.
— Боже, что ты говоришь! Ты вообще себя слышишь? Ксения, ты ведь не убийца! Хватит угрожать мне! Умоляю, остановись!
Мне безумно страшно, как не было никогда в жизни. Я не верю, что за всем шумом и выстрелами стоит Кадир. Да и разве важно, он или нет? Похоже Ксения сошла с ума, и главное ее желание — это убить меня. Кто бы ни стрелял сейчас во дворе, она от своего не отступит. И ни Иршад, ни Кадир, похоже не остановят эту безумную…
Стоп. Почему она сказала, что Кадиру будет больно от моей смерти? С чего она это взяла?
— Послушай, Ксю, я молю тебя о прощении! Пожалуйста, поверь, я очень сожалею… Но почему ты винишь меня? Разве не знаешь, что я для шейха лишь пленница, игрушка? Таких у него миллионы. С чего ты взяла, что ему будет дело до моей смерти? Я уверена, что ему все равно! Он просто найдет себе другую наложницу! Он уже позабыл обо мне… Сказал, чтобы я уезжала домой. Я как раз собиралась это сделать, но Раина притащила меня сюда… Давай лучше сбежим, прямо сейчас. Оставим позади этот проклятый восток, властных шейхов, их противостояние… Вернемся к папе и маме… Пожалуйста, дорогая…
Не успеваю анализировать то что говорю, меня колотит от ужаса, голос дрожит, могу думать лишь о том, что беременна, что не могу позволить, чтобы ребенку причинили вред. Я хочу выжить, хочу увидеть своего малыша, подержать его на руках. Лихорадочно думаю, как выбить оружие из рук Ксении. Но я никогда с таким не сталкивалась. Смотрю на холодную сталь и меня прямо-таки парализует. Я не справлюсь… Не получится.
Внезапно по двери кто-то наносит сильнейший удар. Еще один. Ксения хватает меня за волосы, прячется за мою спину. Приставляет нож к моему горлу…
Дверь срывается с петель…
Наверное, это сон. Все так размыто, но я узнаю этого мужчину даже в самом густом тумане. Его высокая крупная фигура, широкие плечи, во всем его облике первобытная сила и мощь. А еще опасность — буквально исходит от него волнами. Ксения это чувствует, я спиной ощущаю ее дрожь. Она боится. Рука с ножом возле моего горла дрожит.
— Опусти нож, — голос Кадира звучит предельно спокойно. — Тебе никто ничего не сделает, Ксения. Но ты должна подчиниться.
— Так я тебе и поверила! Я знала, что это ты пришел за своей подстилкой!
— Я пришел освободить вас обеих. Вы мои гостьи, Ксения. Я отвечаю за вас перед вашим отцом. И хочу передать ему в целости и сохранности.
Почему он избегает смотреть мне в глаза? Я жадно впитываю каждую черточку его красивого лица. И как всегда дух захватывает. Хочу унести с собой в другой мир его облик. Я так люблю его… Почти уверена, что выжить не получится. Кинжал давит на кожу шеи. Больно. Кажется, она меня уже порезала, потому что чувствую струйку, стекающую по шее на ключицу.
Мне нужен его взгляд… Умоляю об этом мысленно. Но Кадир сконцентрирован на Ксении. Что-то еще говорит ей. О том, что хочет отправить домой нас обеих…
Как я и думала…
Он выглядит очень уставшим: черно-синие круги под глазами, напряженный подбородок. Весь как натянутая струна. Сильные руки сжимаются в кулаки, смотрю на его длинные гибкие пальцы и не верится, что они ласкали меня когда-то, дарили невиданное наслаждение…
— Нет, я не верю тебе. Твой взгляд… я читаю в нем свою смерть, — произносит Ксения. — Но я не собираюсь уходить одна. Ее я тоже заберу с собой. Чтобы оставить в твоем сердце рану. Может она ничего не значит для тебя… Но в любом случае знай, что она погибла из-за тебя…
— Постой… нет. Послушай, ты неправильно поняла…
Мне кажется, или голос всегда невозмутимого шейха дрогнул? На миг ощущение, что Кадир признается сейчас в любви… Ксении. Он смотрит на нее так, словно от этой безумной зависит его собственная жизнь, его мир…
В следующую секунду чувствую влагу… На плечах, на спине, она течет по платью. Запах железа, и одновременно рука с кинжалом оставляет мою шею, но скользит по груди, оставляя царапину. Звук падающего тела. Все как в тумане, я и сама готова упасть. Точнее, мне больше всего на свете хочется сейчас лишиться сознания. Потому что, посмотрев чуть назад и вниз, вижу распростертое тело сестры. И лужу крови под ее головой.
Из груди рвется крик. Я кричу и кричу, срываю голос, бьюсь в истерике. Кадир подхватывает меня, а я молочу изо всех сил по его груди. Не сдерживаясь, отчаянно, бездумно. Я действительно хочу его убить в эту минуту. Только что я мечтала лишь о взгляде напоследок. А сейчас ненависть захлестывает меня. Он убил Ксению… Убил на моих глазах. Точнее, не он конечно. Пока Кадир заговаривал сестре зубы, кто-то прокрался ей за спину. И нанес смертельный удар…
— Нет! Нет! Убийца! Зачем? Как ты мог?
Меня прорывает, я кричу, вою, из глаз текут слезы. Да, Ксения была не самым приятным человеком. Убила бы она меня? Возможно… Но я сейчас не анализирую. Я словно попала в фильм ужасов. Я пропахла чужой кровью, на меня нахлынула неотвратимость всей ситуации, внутри все скручивает от боли.
— Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!
Выкрикиваю в лицо шейху, пока он несет меня куда-то.