Глава 17. Йогурт с сосисками

— Женька, вставай! Солнце уже высоко! — Мария Петровна откинула лёгкую простыню, села на кровати и потянулась.

— Ма-а-ма, — протянула девушка, натягивая простынь на голову. — Ты сама ещё не встала. Минуточку.

— Женька, давай зарядку делать: раз-два, раз-два. — Женщина опустила ноги и принялась энергично маршировать, размахивая руками. — Потянулись. — Подняла руки, встала на носочки, но ойкнула и обняла правой рукой левое плечо. — Эта ревнивица мне вчера так засадила. Теперь синяк будет. Пострадала ни за что.

— Мама, ты была молодцом! — Девушка села на кровати, от души зевнула. — А который сейчас час?

— Семь, одевайся, завтракать и поехали из этого отеля подальше.

— А твой шейх оказался смелым товарищем. Не побоялся жены. Как на твою защиту бросился.

— Это он не за меня заступался. За себя. Бедный мужик, представляю, как она потом ему накостыляла. Весовые категории у них разные. Три мужика еле удерживали. Эта Карина тоже смелая. Нас к лифту как ловко оттолкнула.

Мария Петровна разговаривала с Женей и приводила себя в порядок. Девушка тоже встала, вышла на балкон, вдохнула слегка прохладный воздух. Оттуда она ждала, пока мама выйдет из ванной комнаты, потом на носочках пересекла номер:

— А что эта Карина делала в гостинице? Тоже здесь живёт?

— Сказала, что приехали к мужу, а тот всё время занят. Я не спрашивала, где остановились. Ты готова? — Мария Петровна заглянула в ванную: — Женя, мы едем на острова, купаться в море будешь, вся твоя краска смоется, будешь похожа на зомби из современных фильмов.

Но Женя не обращала внимания на мамины слова. Она высунула язык, прикрыла один глаз и тщательно прочёсывала ресницы другого изогнутой щёточкой. Отвела руку, полюбовалась на себя. Сама себе понравилась.

— Я готова. Мы сразу из столовой пойдём или в номер поднимемся ещё?

— Сразу. — Мария Петровна подхватила большую пляжную сумку. — Жалко, что я без шляпы осталась. Надо купить будет.

— Если бы я знала, что эта грымза на тебя налетит, я бы ни за что ей шляпу не отдавала. А ты видела её сына? Ах, какой мужчина. Просто прелесть. Я его увидела и дар речи потеряла! С таким я не прочь познакомиться.

— Даже не мечтай! — категорично заявила Мария Петровна, закрывая дверь в номер. — Мать — истеричка, отец — лгун. Яблоко от берёзы не рождается.

— Ого, это что-то новенькое, — засмеялась Женя.

Спустившись, девушка удостоверилась, что их автобус, который должен отвезти на пристань, ещё не подошёл, и они спокойно направились в столовую. В этот час народу было мало. В основном это были туристы, которые отправлялись сегодня в различные туры.

— Женя, — шёпотом спросила мать, — это все на корабль? Ты уверена, что нам достанется место? Давай не будем есть, чтобы первыми занять место. Я в этом отеле больше не останусь.

— Мама. — Девушка посмотрела с лёгкой укоризной. — Ты подростков строишь, а тут какую-то психбольную тётку испугалась. Я тебя в обиду не дам. Если она сунется, вызовем полицию.

— Да не хочу я полицию. Я хочу спокойного отдыха. Я знаю, за что мне это: чтобы Пете не изменяла.

— Ма-ма, — протянула Женя. — Папа бы одобрил, если бы ты встретила хорошего человека.

— То-то и оно, хорошего. А я кого встретила? Мошенника! Надеюсь, он больше не посмеет появиться перед глазами. — Мария Петровна прошлась мимо блюд из яиц, положила себе омлет, сосиски, дошла до контейнеров с фруктовым йогуртом. Внезапно она вздрогнула. Перед её глазами замаячила знакомая дородная спина.

Женщина с комплекцией Зои громко возмущалась на незнакомом языке, кого-то подзывая. К ней подбежал худенький загорелый пацанёнок.

«Ребёнка спасать надо. Сейчас эта грымза его изуродует», — прошептала Мария Петровна сама себе, поставила тарелку, и в тот момент, когда рука незнакомки опускалась на голову ребёнка, наша героиня дёрнула мальчика за руку на себя. Тарелка покачнулась, накренилась в йогурт, омлет медленно стал сползать, сосиски покатились в нежно-розовую густую массу.

Женщина повернулась к Марии Петровне и что-то прокричала, покачивая головой и размахивая руками. Внезапно незнакомка дёрнула ребёнка к себе. Мальчик, как тряпичная кукла, впечатался в её огромное тело. Худенькие руки обвили талию женщины. Его огромные чёрные глаза наполнились слезами.

Женщина продолжала кричать на Марию Петровну, а та, в свою очередь, громким учительским тоном заявляла, что детей бить нельзя.

— Мама. — простонала Женя. — Что опять случилось?

— Она хотела ударить ребёнка. Она на него так орала, что даже мне стало страшно!

Незнакомка спросила у Жени, говорит ли та по-английски, и, получив утвердительный ответ, что-то быстро заговорила, размахивая руками, словно мельница крыльями. Девушка выслушала, а потом заговорила быстро, виновато улыбаясь. Как только девушка закончила говорить, женщина затараторила, выбросив вперёд одну руку.

— Не трожь мою дочь! — отважно ринулась Мария Петровна, загораживая дочь.

Женщина не успела завершить свой манёвр вовремя, и наша героиня почувствовала удар по правой руке. Она пошатнулась, попыталась удержаться, схватившись за обидчицу. Пальцы сжали ткань юбки последней. Застёжка не выдержала веса, и юбка упала к ногам.

В ресторане повисла глубокая тишина.

— Я не хотела, простите, я не хотела, — пробормотала Мария Петровна, придя в себя первой и представляя свою кончину.

Дальше случилось непоправимое. Незнакомка что-то проговорила в своей громкоголосой манере, поставила одну руку на талию, вторую выставила в сторону и, виляя тазом, в танцевальной манере прокрутилась вокруг собственной оси, демонстрируя любопытным загорелые крепкие ягодицы. К удивлению Марии Петровны, женщина громко захохотала, обнажая белые и ровные, как жемчужины, зубы. Потом она прогнулась в пояснице, протянув руку Марии Петровне. Та, растерявшись, ответила на этот жест, протянув свою в ответ. Женщина дёрнула нашу героиню и поставила её на ноги, а потом невозмутимо присела, подняла юбку со словами: “Finita la commedia ”[1].

— Женя, я ничего не понимаю. — Марии Петровне хотелось провалиться сквозь пол.

— Мария. — Женщина протянула руку Марии Петровне.

— Приятно познакомиться. А вас как зовут?

Незнакомка попыталась повторить, что сказала Мария Петровна, но у неё ничего не получилось, и она опять звучно рассмеялась.

— Мама, её зовут Мария. Так же, как и тебя. Она не хотела ударить мальчика. Просто она так громко разговаривает, — быстро сообщила Женя маме, а сама перешла снова на английский и перевела новой знакомой их разговор.

Женщины уселись за один столик. Женя между переводом успевала наспех затолкать в рот и запить, почти не жуя. Анжело, сын Марии-итальянки, молча ел пиццу и запивал её апельсиновым соком. Всё внимание ребёнка было в экране телефона. В разговор взрослых он не лез.

Итальянка снова и снова просила Марию Петровну рассказать, как та подумала, что Анжело грозила опасность. «Покажи, как крылом махнула!», — повторяла свою просьбу новая знакомая. И Мария Петровна показывала, от души смеясь над собой. А потом Мария-итальянка показывала лицо Марии Петровны, когда та сидела на полу с зажатой в руках юбкой.

— Мама! — внезапно вскрикнула Женя. — Время!

[1] Finita la commedia (итал.) — комедия окончена.