Глава 24. Возврат оборудования

Гордей

Утро тёплое, Настя горячая. Так и хочется заняться тем, что мы начали в машине и продолжили на кровати, но Настя первой встает из постели и начинает метаться по комнате, как белка, которой забыли выдать колесо.

– Ты меня отвезёшь? Или такси вызывать? – спрашивает растерянно.

– Отвезу, – сажусь на кровати, потягиваюсь.

Героическим усилием глушу в себе желание снова затащить её в постель и с тоской смотрю на утренний стояк.

«Не сегодня, пацан!» – успокаиваю его мысленно.

«Мы с тобой обязательно все наверстаем, но в другой день, когда у меня не будет такого жесткого аврала!» – приглаживаю этого несчастного и волоку свое тело в душ.

Через двадцать минут выезжаем. Настя с термосом кофе, который я вручил ей возле порога. Все еще сонная и нереально красивая. Сидит на переднем сиденье, поджав под себя ноги, как кошка. Ловит отражение в боковом зеркале и морщит нос.

– Надо было волосы выпрямить.

– Мне нравится как есть, – беру термос. Делаю щедрый глоток эспрессо.

– Валентина вчера боссу нажаловалась, что нас видели вместе. – Отбирает термос и тоже пьет.

– Из-за этого тебя вызывали? – Лишь сейчас вспоминаю, что она говорила в джкузи о какой-то взбучке.

– Можно сказать, да, – темнит.

– Хочешь, я с ним поговорю?

– Не нужно. Сегодня у меня последний день аудита. Завтра вышлю тебе отчет. И ты мне больше не клиент. Не будет никаких нарушений деловой этики.

– Правильно. Будем просто «нарушать». Без этики, – подмигиваю.

– Только... – задумывается. – Сегодня я, пожалуй, выпрямлю волосы и поеду из квартиры на такси.

– Ох уж эта конспирация! – снова забираю кофе. Делаю глоток, и тут меня осеняет: – Может, перевезёшь часть вещей ко мне? Чтобы по утрам вот так не кататься туда-сюда.

Будто я предложил ей расписаться, Настя резко поворачивается. Смотрит как на местного сумасшедшего.

– Что? – хрипит.

– Я серьезно. Не нужно будет вот так по утрам кататься к тебе домой. Будем вместо этого трахаться и пить кофе.

От предложения внизу даже все оживает. Боец поднимает голову, кивает, как самостоятельная личность. И только после этого возвращается в привычное походное положение.

– Гордей... Ты во всем гонщик?

– Это, наверное, наследственное. – Смеюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– У родителей так же было. Одно свидание, и всё. Сошлись. Цветы и рестораны были уже после ЗАГСа.

– А я думала, лишь болезни так передаются... генетические.

Настя прижимает ладони к щекам и качает головой. Такая серьезная, словно я на эшафот ей прогуляться предлагаю.

– Ты просто подумай, ладно? – сдаю назад.

Не хочу пугать, к тому же... Что-то мне подсказывает, с ее бывшим там действительно было что-то нехорошее.

Если сама не признается, надо будет найти адрес этого идиота и вытрясти из него подробности.

– Хорошо. Подумаю, – после долгой паузы произносит Настя. – Но я ничего не обещаю.

– Естественно. – Торжественно вручаю ей термос и заруливаю в уже знакомый дворик, где живет это счастье.

***

Будто в качестве платы за сладкую ночь, весь оставшийся день я провожу в разъездах.

Сначала еду в дилерский центр. Договариваюсь ускорить новую поставку запчастей.

Потом спешу в архитектуру и к геодезистам. Решаю вопросы по пристройке к автосалону.

Затем с челобитной – в исполком. Лично проталкиваю кое-какие важные бумажки.

И, словно мало мне этих поездок, по просьбе зама катаюсь в местное общество защиты прав потребителей – к бывшей однокашнице, которая по заказу одной кебабной строчит жалобы на мое кафе.

Между этими поездками не успеваю ни поесть, ни выдохнуть. А в единственную свободную минуту набираю секретаршу и прошу забронировать столик:

– Найди что-нибудь приличное. И организуй там столик на двоих. Примерно после семи.

– Да, Гордей Николаевич. Сделаю. Сколько человек будет?

– А как ты думаешь, если столик на двоих? – после всех сегодняшних подвигов не звереть адски сложно.

– Ой, извините. Конечно, двое.

– Адрес и название сбрось сразу, как забронируешь. – Похоже, придется проверить. Никому сегодня нельзя доверять.

– Да, через полчаса все вышлю! – бойко отвечает секретарша, и я мысленно засекаю время.

Дальше продолжаю работу в том же темпе.

Новые поездки. Переговоры. Внезапные звонки от поставщиков и строителей. И уже в шесть, как вишенка на торте, убойная новость от моей сладкой аудиторши.

– Ты где? – спрашиваю ее по мобильному. – В офисе сказали, что уже уехала.

– Прости, что не сообщила. Все так закрутилось...

– Так где? – не нравится мне ее напряженный тон.

– Дома. Только приехала. И скоро снова уеду.

– Я ресторан заказал. Какое уеду?

– Похоже, рестораны – это точно не наша тема. – Вздыхает.

– Так что происходит? Куда ты?

– Шеф отправляет в командировку. У нас новый клиент. В каком-то поселке под Сочи. Я даже адрес пока не запомнила. Вылет через три часа.

– Сегодня? – туплю, как моя секретарша. Кажется, это что-то заразное.

– Да. Я сама в шоке. Надеялась хотя бы на один выходной между клиентами. Но Роман Исаакович позвонил и сказал срочно собираться.

– Твою мать! – Разворачиваю машину в сторону дома своей зазнобы. – Я сейчас к тебе приеду. Хотя бы подвезу.

– Нет, Гордей. Не нужно. У меня почти все готово, даже машина есть. Босс своего водителя прислал.

– Ничего себе! – Не нравится мне это.

Жопная чуйка так и намекает: «Не к добру!». В бизнесе меня эта чуйка пока ни разу не подводила. А в личном – и повода не было. До Насти со всеми складывалось так, как мне нужно.

– Это всего четыре дня, – успокаивает моя беглянка. – Обычный заказ. Ничего особенного.

Молчу.

– Гордей, я обещаю более серьезно подумать о том, чтобы перевезти к тебе часть вещей.

– Подкупаешь?

– Все, водитель уже пришел за чемоданом, – суетливо отвечает Настя. Однако потом все же добавляет на прощание: – Мы увидимся, как только я вернусь. Ты и соскучиться не успеешь. Клянусь.

Именно это ее «клянусь» до самого конца дня как на повторе крутится в моей голове.

Подсчитывая, сколько часов в четырех днях, я приезжаю в начале одиннадцатого домой. Не раздеваясь, заваливаюсь на кровать и, вспомнив Настину клятву, вырубаюсь.

После насыщенных суток сплю без задних ног. Кажется, даже не ворочаюсь и не храплю.

Обычно после таких ночей я и глаза продираю с трудом. Но новость, которая обрушивается на меня утром, заставляет взбодриться за одну секунду.