32

— Приветствую тебя, шали (дитя) Гуроса, священное око Богини! Пусть глаза твои всегда будут чисты, а разум светел! — Аделиз поднесла руку к глазам, выражая свое почтение. В поселке, куда прибыли гуры, первой, кто вышел им навстречу, была старая женщина-оракул.

Ее темная, сморщенная кожа, и выцветшие глаза, никак не сочетались с твердой поступью и прямой спиной. Рядом с ней стояла маленькая светловолосая девочка, лет десяти, с интересом наблюдавшая за приветствиями.

Вокруг суетились жители поселка, с любопытством разглядывая странную гостью, что не мешало им заниматься своими делами. Хоть не так давно к ним уже прибыли женщины, но те были данью Андарии. Аделиз же прибыла в Гурос, в качестве гостьи и видимо ждали здесь не только ее. Это девушка поняла, по готовящейся на вертеле, огромной туше животного.

— Приветствую тебя шилари шали, священная длань Богини! Я ждала тебя, — женщина жестом указала Аделиз на шатер.

— Будь нашей гостьей, — женщина подняла ткань шатра и впустила в него первой Аделиз, за тем вошла сама, опустив ткань и отрезав их, от любопытных взглядов. В шатре было прохладно, несмотря на жару снаружи. Благодаря коже сулов, которую выделывали гуры и шили из нее, как шатры, так и одежду. Единственный материал, который имел необычные свойства, сохранять и поддерживать нужную температуру, прохладу, если снаружи жарко и тепло, если холодно.

— Прошу тебя, располагайся. Разговор наш будет долгим. Как видишь, старейшина не смог встретить тебя, еще не вернулся из племени Тори. Сегодня к закату, вожди пяти племен прибудут в главный поселок, для получения провизии, — женщина взглянула на девчушку и та выбежала из шатра, вернувшись уже с женщиной, которая несла полный поднос еды.

Оракула, как и старейшину, в племени слушались беспрекословно. Самая старая из женщин, которая со временем передаст свой дар более молодой, села на разноцветные подушки, приглашая присоединиться к ней Аделиз.

— Благодарю за гостеприимство, — девушка села напротив женщины. У Аделиз были вопросы к женщине, но традиция гуров запрещала вести разговоры о делах, пока гость не будет накормлен.

Лишь оказавшись в шатре оракула, она вспомнила о той сумасшедшей поездке на ящерах. Девушка и представить себе не могла, с какой скоростью двигаются эти пресмыкающиеся. А то, как резко менялась их траектория, девушке даже приходилось закрывать глаза, чтобы не кружилась голова.

— Вижу я, что мучает тебя вопрос о нарушении, — женщина жестом приказала девочке, унести поднос, сама не сводила своих бесцветных глаз с Аделиз.

— Было ли нарушение? — девушка бросила хитрый прищур на женщину.

— Тебе виднее, — так же хитро взглянула на нее оракул.

— Значит, дело не в нарушении. Тогда для чего я здесь? — девушка уселась поудобнее, заметив, как расслабленно откинулась на подушки женщина.

— Ты здесь гостья… По-другому, я не смогла бы увидеться с тобой… — женщин устало потерла глаза.

— Ты что-то видела… То, о чем я пока не знаю, — оракула считали "глазами Богини", она могла видеть будущее, а вот шилари была "рукой Богини", карающей ли или дарующей, зависело от деяний человека.

— Я слишком стара, шали, и мои видения становятся все более размытыми. Скоро я покину пустыню Гуроса и отправлюсь в чертоги Богини. Но до того времени, мне нужно оставить после себя преемницу… — женщина замолчала, а девушка задумалась, не понимая, при чем тут она.

— Алика, подойди, — женщина протянула руку и подозвала к себе светловолосую девочку.

— Это твоя преемница? — Аделиз рассматривала малышку, которая в ответ не сводила взгляда с нее.

— Это единственная девочка с даром оракула, рожденная за несколько десятков лет. Я уже и не надеялась уйти, когда на свет появилась Алика…

Аделиз внимательно смотрела на девочку и понимала, к чему ведет старая женщина.

— Когда то давно, детей пустыни было много… очень много, больше двенадцати племен населяли наш дом. В каждом племени был свой оракул… Ты же понимаешь, шали, к чему я? — Аделиз кивнула. С каждым десятилетием, гуров становится все меньше, как и сулов и как только погибнут все змеи, Гуросу больше не нужны будут оракулы.

— Сейчас, я единственный оракул… И Алика последняя надежда детей пустыни…

Лишь благодаря видениям оракула, гуры могли быть готовы к выходу сулов из спячки. Их выход нельзя было просчитать, он не зависел ни от времени года, ни от меняющейся температуры. Только видящая могла назвать точное время, место и количество сулов, которые выползут на поверхность.

— Я помогу, — Аделиз подняла глаза на женщину и та, заметила ее твердый взгляд.

— Наказание Гуроса подходит к концу. И теперь лишь от нас зависит, возродится ли он или погребет под своими песками всех остальных… — женщина подняла руки к небу.

У детей пустыни, никогда не было целителей, да они и не нужны, гуры с рождения отличались крепким здоровьем. Вот только их жизненный цикл был слишком коротким. Потому ни в одном из племен не было стариков… Кроме, женщины оракула. Даже старейшине было всего тридцать пять лет. Такова была плата, за жизнь в пустыне.

Слабые и старые сами выбирали свою кончину. Либо уходили в пустыню, либо принимали смерть от руки близкого человека. Слишком тяжела была здесь жизнь, и все силы гуры отдавали на спасение своего потомства, это была непреложная истина, которую соблюдали веками. Ни один мужчина не поставил бы жизнь ребенка или беременной женщины, выше своей собственной.

— Почему дар девочки запечатан? Как такое могло произойти? — Аделиз внимательно смотрела на малышку. Она могла прикоснуться к ней и увидеть все сама, но ей нужны были все силы, распечатать дар мог не каждый маг и дело это не часов, но дней.

— Алика, пойди, посмотри, не вернулся ли старейшина, — женщина отправила малышку из шатра.

— Шали, в девочке течет кровь правителя Гуроса, того самого, который виновен в его падении. Она последняя…После нее род вымрет, ни это ли наказание за произвол и самодурство Даруса…

Оракулы гуров не имели детей, ведь дети с даром пустыни, убивали матерей при родах, вытягивая из них все жизненные силы. Поэтому от природы, рожденный оракул был бесплоден, такова цена дара.

— Значит, она последняя… — Аделиз не сомневалась, что старуха правильно поняла ее. Последний оракул, который знаменует уходящую эру сулов…и гуров.

— Мне еще ни разу не приходилось распечатывать дар. На это может уйти несколько дней и мне понадобятся все силы…Шали Гуроса, ты понимаешь, о чем я?

— Тебе понадобится дополнительный источник магии… — брови женщины сошлись на переносице, от чего между ними пролегла хмурая складка.

— Он должен быть очень сильным магом! Другого я просто опустошу, мы ведь не хотим этого…

— Шали, я чувствую тебя, ты прошла лишь первую адаптацию. Примешь ли ты то, что первым твоим мужчиной, станет незнакомец?! — женщина не сводила настороженного взгляда с Аделиз.

— Если мне хватит сил, и не придется использовать мужчину в качестве дополнительной энергии, то адаптация все равно наступит сразу, как только я закончу. Тогда вам нужно быть готовыми к тому, чтобы быстро доставить меня на границу, — хоть голос девушки и был уверенным, она понимала, что мужчина ей все равно понадобится. Но оракул была права, девушка не хотела, чтобы ее первым мужчиной, стал незнакомец.

В случае с первой адаптацией, которая происходила по причине возросшего магического потенциала, следующая могла произойти не раньше, чем через полгода после нее. Именно мощный магический выброс, опустошающий шилари, мог стать причиной начавшейся второй ступени. И чтобы восполнить энергию шилари был необходим мужчина, благодаря которому, произойдет обмен магической энергией.

Так же, не стоило забывать и о сулах, которых может разбудить и привлечь мощный магический импульс. Поэтому, Аделиз необходимо было сразу, после окончания процедуры, покинуть пустыню, и избежать ненужных жертв.

— Мне нужен будет отвар мираны…много отвара…и свечи. Начнем сегодня до захода светила.

— Я все подготовлю, шали, — женщина с уважением взглянула на Аделиз.