58

— Ярис, мне придется ненадолго уехать, — девушка повернула голову и взглянула на мужчину лежа на его коленях. Он сидел на диване гостиной Аделиз и наслаждался прикосновениями к шелковому водопаду ее волос. Его рука замерла и он, с тревогой взглянул на любимую.

— Могу я поехать с тобой? — его голос, как и сам мужчина, был напряжен.

— Ты ведь собирался к отцу в Горн…

— Я мог бы отложить поездку, — он снова провел по волосам Аделиз рукой.

— Не стоит. У тебя есть обязательства перед семьей, я все понимаю, — девушка приняла вертикальное положение и подняв руку, нежно пробежалась пальцами по щеке Яриса.

— Куда ты едешь? — хмурая складка между бровей, выдавала его беспокойство.

— Я не могу сказать… пока не могу, — девушка грустно улыбнулась, ей не хотелось ничего скрывать от мужчины. Но узнай он, что она отправится к гурам, ни за что бы, ни отпустил ее одну.

После заявления Александра о присоединении пустыни Гурос к Андарии, спустя пару месяцев ни один из монархов не выдвинул притязаний на эту территорию и Аделиз вновь предстояла поездка в пустыню.

— Я должен быть уверен, что ты будешь в безопасности… — мука в его взгляде, причиняла боль Аделиз. Она и сама не хотела расставаться с ним.

— Обещаю! Мне ничего не угрожает. Поверь, — она протянула к нему руку и мужчина притянул ее к себе, крепко обняв и уткнувшись носом в макушку.

— Любимая, я понимаю, что нарушаю все существующие традиции и порядки… Но я обязательно дождусь приезда Корина, чтобы все исправить, а пока… Дамалис, любимая, ты окажешь мне честь, согласишься связать со мной свою судьбу? Ты станешь моей супругой? — он отодвинулся от Аделиз, чтобы взглянуть в ее глаза. Лишь наедине он мог себе позволить называть девушку ее настоящим именем.

Аделиз уже убедилась, что в байки о врожденной бесплодности шилари верят все, без исключения. И тем слаще было для нее предложение Яриса. Ведь, несмотря на невозможность появления наследника, мужчина не отвернулся от нее.

— Что с тобой? — Ярис заметил, как по щеке девушки, побежала одинокая слеза, а следом за ней другая.

— Но… разве ты не хочешь детей? — девушка подняла на него мокрое от слез лицо.

— Хочу. Наших детей. От тебя. Но я хочу прожить жизнь только с тобой, даже если нам не суждено стать родителями, — он нежно провел пальцами по щекам любимой, стирая соленые дорожки.

— Я… я согласна, — ее голос был еле слышен, но не потому, что она сомневалась. Это предложение было настолько волнительным для Аделиз, что комок слез, подкативший к горлу, мешал ответить.

— Дамалис, ты не представляешь, как я сейчас счастлив, — он притянул к себе девушку и нежно стал собирать губами каждую слезинку с ее щек и глаз.

***

— Шали, мы ждали твоего появления, — как и в первый приезд, Аделиз встретила женщина-оракул. После приветствий, они вошли в шатер и согласно традиции гуров, разговор их продолжился после приема пищи.

— Старейшина собирает самых сильных воинов, чтобы провести тебя в сердце Гуроса, — женщина откинулась на подушки и устало улыбнулась Аделиз.

— Вы уже знаете, зачем я здесь, — девушка тоже села поудобнее.

— Самым первым видением Алики, было Древо Жизни. Высота его, равна длине самого старого сула, его ствол, с трудом могут обхватить руками пятеро воинов, а крона, упирается в небесные облака, задевая их макушкой. Оно вдохнет жизнь в наши земли, как только последние песчинки унесет ветер и смоет дождь. Пройдут столетия, прежде, чем Гурос станет цветущим садом, Древо Жизни откроет свое сердце, чтобы выпустить перерожденную душу "жестокого" короля. Мы знаем, что именно ты, шали, посадишь это дерево, — женщина замолчала, словно сама переживала эти ведения.

— Шилари шали, ты дашь нашим землям жизнь, — женщина, не отрываясь смотрела на смущенную Аделиз.

— Шали Гуроса, я уже не шилари…Больше нет… — девушка подняла взгляд на старуху и заметила ее снисходительную улыбку.

— Ты рождена шилари и останешься ею до конца дней, — женщина поднесла к лицу Аделиз сморщенную старушечью руку и место, где раньше была вязь, замерцало разноцветными отблесками, — Ты одна из избранных дочерей Богини, ты лишилась темного дара, но в тебе ее искра, никто и ничто не сможет этого изменить.

— Значит ли это, что мой побег, мое путешествие, все это спланировано Богиней? — этот вопрос давно мучил Аделиз, но ответа на него не было.

— У каждой из вас всегда был выбор… Но лишь ты захотела им воспользоваться и жить так, как велит сердце. Богиня лишь освещала тебе путь, но выбор всегда был за тобой, — женщина устало прикрыла глаза, с ее лица не сходила еле заметная улыбка.

— Вы поможете его величеству? — Аделиз даже не уточняла вопроса, зная, что женщина уже в курсе планов монарха.

— После твоего отъезда, старейшина соберет все племена и к тому времени, как на наши земли ступит нога будущего правителя, мы будем готовы оказать ему любую помощь.

— А что будет с гурами… Когда опасность сулов минует Гурос? — девушка вопросительно взглянула на женщину.

— Оставшиеся в живых, будут учиться жить в новом мире. Не у всех будет получаться… Много столетий наши племена пытались выжить в пустыне, мы не знаем другой жизни… Детям пустыни придется тяжело и выживут лишь сильнейшие. Те, кто смогут изменить себя ради будущего своих детей…

— А дети? Ведь женщины, рожая детей, умирают в муках…

— Верно. Так работает магия Гуроса. Но как только наша земля возродиться, матери смогут видеть, как растут их дети. Больше им не придется умирать, отдавая свою жизнь за магию рожденного ребенка.

У самого края поселения, стояли женщины, подростки и дети, провожая молчаливыми взглядами удаляющийся от них все дальше, отряд гуров. Они направлялись в самое опасное место пустыни, сердце Гуроса, увозя с собой шилари и оставляя им светлую надежду на то, что эта хрупкая девушка, с большим сердцем, возродит землю, наполнив ее новой жизнью.