Глава шестнадцатая: Хентай

В телефоне уже около десятка сообщений вот Вики.

Изучаю ее имя в строке отправителя, верчу в голове нашу сегодняшнюю встречу. Бросаю взгляд на часы — до нее еще два часа, но я почти уверен, что Виктория снова оседлала свою любимую лошадку под названием «давай сделаем вид, что это тебе — нужнее всех».

Точнее, я не почти, а абсолютно уверен.

Захожу в кабинет, прошу секретаршу сделать кофе.

У меня встреча с юристом по недвижимости, до нее еще пара минут.

Все-таки читаю сообщения от Вики, мысленно хлопаю себя по плечу. Типа, молодец, интуиция и нюх меня уже давно не подводят. Вика пишет, что у нее какая-то проблема после косметологической процедуры (она расписывает, что именно, но я не сильно вникаю, потому что все равно в этом не разбираюсь), поэтому она задержится на встречу. «Великодушно» позволяет мне сделать заказ и обещает, что это не продлится долго.

Я уже сотню раз пожалел, что позволил себе расширить рамки наших деловых отношений до секса. Мой косяк. За такие вещи всегда несет ответственность мужик. Вероятно, не всегда, но в моем мире я решаю, кого, как и когда я буду трахать. Даже если Вика, я в этом уверен, считает, что это была ее тонкая женская хитрость.

Я: Вика, если у тебя проблемы со временем — давай просто перенесем встречу.

Я: У меня много работы.

Это действительно правда — с предстоящей сделкой по отелям начала твориться какая-то нездоровая херня. Опять же, в рамках моей всегда безупречно берущей стойку интуиции, я понимаю, что другая сторона где-то слилась. Намеренно или нет — пока не понятно и это еще предстоит выяснить. Но на всякий случай мои безопасники уже потихоньку шарят в офисе. Стандартная «слепая» проверка.

Виктория: Я опоздаю максимум на десять минут.

Я: Ок.

Еще до Рождества я позвонил ей и предупредил, что нашел человека, который будет заниматься ее активами и счетами, и что, скорее всего, в конце января мы подпишем все документы. Попросил подумать, когда у нее будет время, чтобы познакомиться с ним лично. Вика просто начала крутить носом. Пришлось объяснить, что это нужно не мне, а ей — чтобы она посмотрела на человека, которому должна будет безоговорочно доверить все свои деньги. Вика согласилась, но после Нового года вдруг перезвонила и сказала, что ей нужно подумать, что она хочет кое-что обсудить, что появились «некоторые сложности». Так толком ничего не объяснив, назначила встречу.

— Вадим Александрович, — Алена заходит в кабинет первой, за ней — Игорь Софер, юрист.

Жестом предлагаю сесть.

Софер сразу раскладывает документы, протягивает мне договор.

Я взглядом даю понять, что жду подробности, отодвигаю Викторию в «не сейчас».

Пересматриваю договор, внимательно слушая все детали сделки.

Уже два дня мы обсуждаем покупку виллы в Палос-Вердес. Дом я видел лично — после забега в Диснейленд, забрал Стаську и поехал смотреть его первым из тех вариантов, которые нашел мой агент по недвижимости. У меня было не очень много строгих обязательных условий к американской недвижимости: максимальный комфорт и безопасность, минимум папарацци (конечно, не потому, что кому-то интересна моя рожа, а из-за знаменитых соседей) и личный пляж. Мы живем в городе с собственным выходом к морю, но Стаське очень понравилось плескаться в океане. Таким образом, отпали Малибу и Лагуна-Бич, и остался район Ранчо-Палос-Вердес — офигенные виды на Тихий океан, красивые зеленые холмы, элитно, но без пафоса, тихо и спокойно, потому что в соседнем доме живет не ДиКаприо, а такой же «безликий» инвестор, как и я.

Быстро найти элитную недвижимость — нифига не простая задача, потому что продается она обычно с закрытых торгов. Но деньги, как известно, решают все. Так что из трех вариантов, я остановил выбор на Casa del Sol. Приехал посмотреть, и когда Стаська рванула на пляж в маленькой бухте — понял, что этот дом будет моим.

Но, прежде чем подтвердить сделку, нужно проработать нюансы.

— Продавец согласен на ваш первый взнос, — завершает Софер, озвучивая вердикт. — Остаток суммы по графику в течение следующих трех месяцев — стандартные условия.

Цена соответствует объекту.

Еще раз пересматриваю сохраненные в телефоне фото дома. Скорее просто чтобы кайфануть, потому что я никогда не мну булки, если в принципе все решил. Не люблю надрачивать мозг ненужной жвачкой сомнений. Он у меня и так работает в режиме «хард-драйв» в последние годы почти без остановки.

— Готовьте документы для нотариального заверения, — выношу вердикт.

— Также нужно будет провести финальную проверку прав собственности и оплатить пошлины. — Софер удовлетворенно кивает. Любит со мной работать как раз, потому что я не ебу мозги там, где их обычно ебут. — Я направлю вам все платежные реквизиты, Вадим Александрович.

— Отлично. Когда закроем сделку? — уточняю.

— Если все пройдет без задержек, недели через три. Но на всякий случай держим в запасе месяц.

Я подписываю документ, откладываю ручку. Сделка почти завершена.

Жду, пока останусь один, делаю глоток уже почти остывшего кофе и позволяю себе тридцать секунд передышки. Переговоры заняли больше времени, чем я рассчитывал, поэтому времени на раскачку перед встречей с Викой почти не остается.

Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза.

Пытаюсь поймать тишину, но вместо этого…

Лифт.

Губы Кристины.

Ее возбужденный, немного захлебнувшийся звук в ответ на мой язык во рту.

Все тридцать секунд в голове только один чертов момент: как ее ладонь сжимает мое предплечье в ответ. Как ее язык подается мне навстречу. Как она дергается всем телом, когда мои пальцы сильнее впиваются в талию.

Ей хотелось, определенно.

А мне?

Горло сжимается от короткого смеха. Да мне тоже, блядь, хотелось.

Делаю еще глоток, надеясь заглушить внезапно острый вкус ее рта, но это абсолютно не помогает.

Выдохнув, возвращаю чашку на стол, беру телефон и машинально провожу пальцем по экрану. Сообщений нет. Она молчит, хотя я был абсолютно уверен, что на меня посыпется шквал капризных эмоциональных шпилек, очень в ее духе. Но и эта тишина забавляет меня не меньше.

Что, коза, офигела?

Я тоже, потому что пока она не зашла в лифт, я вообще думал исключительно о работе. И отмазку о том, что мне надо было «попробовать», придумал тоже на ходу. Если бы я чувствовал, что что-то не то — я бы даже не начинал. Строго говоря, мне не нужно пихать язык женщине в рот, чтобы убедиться, что у меня на нее встанет. А тем более, чтобы проверить ее реакцию. То, что Барби поплыла, я считал еще в наши первый видеозвонок.

Но в моменте, когда она повернулась спиной и мой взгляд потянулся лапать ее тонкую шею, мне захотелось рвануть с места.

Я потираю пальцами подбородок, уже сейчас зная, что это точно не была «разовая акция». И что никуда не спешить с этой выпендрежницей может оказаться гораздо сложнее, чем я думал. Но это просто еще одна задача. Немного сложнее и забористее остальных, но от этого только еще интереснее.

Встаю. Прячу мысли о Кристине Барр до вечера и выхожу из офиса.

До ресторана добираться примерно двадцать минут. Я не спешу заходить, потому что с улицы вижу, что Виктория уже на месте — заняла стол около окна и уже пьет вино. Сидит, как обычно, как гвоздь. Голову и бокал держит так, словно позирует для десятка придирчивых фотокамер. В этом вся она — всегда держит себя наготове, не позволяете расслабиться и выдыхать. В этом мы с ней даже чем-то похожи, потому что пришли в эту точку из состояния боли, которую нужно было терпеть и прятать ради выживания.

Виктория заслуживает моего уважения, даже если сейчас я абсолютно ясно понимаю все ее попытки манипулировать и затягивать процесс передачи активов в другие руки. Ей хочется оставить между нами эту связь. Возможно, если бы не этот, абсолютно мой косяк, я бы трахнул Кристину еще примерно… в тот вечер, когда подвозил ее домой. Но вместо этого развел болтологию о том, какой я пиздец правильный мужик.

Я вхожу, быстрым взглядом оцениваю зал. Спокойное камерное место, в такой обстановке сложно устроить сцену, даже если очень захочется.

— Виктория, — кивком приветствую ее и сажусь напротив.

Она улыбается, чуть склонив голову набок. Выглядит прекрасно, как всегда. Одна из немногих знакомых мне женщин, кто умеет правильно подавать себя.

Терпеливо жду, пока официант принесет меню, но заказывать не собираюсь.

— Содовую, — спокойно говорю я, возвращая карту обратно.

Виктория улыбается с легким укором, пьет вино и медленно возвращает бокал на стол.

— Даже кофе не возьмешь?

— У меня нет в запасе пары часов, чтобы вести светскую беседу, Вика. Ты хотела обсудить активы? Давай перейдем к делу.

После того, как Таранов покатился в жопу, у Вики осталось примерно шесть миллионов. Не мало, если равнять средними мерками, но это была только небольшая часть того, что этот гнидный урод не успел промотать. Виктория отдала эти деньги мне, попросила сделать так, чтобы она могла жить на проценты и не рисковать, что однажды метеорит упадет на ее дом и она останется без крыши над головой. Часть денег я забросил на офшоры, часть поделил между небольшими инвестиционными фондами и парочкой трастов. Ничего уникального — эту схему мог бы провернуть более-менее тертый в нашем деле калач. Но Вика призналась, что доверять может только мне.

Вполне допускаю, что она захочет притормозить процесс еще и по этой причине.

— Я хочу обсудить дополнительные гарантии, — наконец, говорит Виктория. Ее лицо при этом выглядит по-настоящему напряженным. На игру не похоже.

— Твои активы в полной безопасности. — Откидываюсь на спинку стула, переплетая пальцы в замок. — Ты прекрасно знаешь, что мой выбор нового управляющего не ставит под угрозу твои интересы.

— Я знаю, — соглашается она, чуть улыбаясь, но я вижу, как ее пальцы нервно барабанят по ножке бокала. — Но в последнее время слишком много… непредсказуемых факторов.

Я молча жду, давая ей возможность объясниться. С моей стороны ничего «непредсказуемого» точно не произошло и исключено в принципе. Значит, это что-то ее личное.

— Вадим, — Вика напряженно проводит языком по темно-вишневым губам, смотрит на меня с легкой растерянностью, — дело не в тебе и не в новом управляющем. Дело в том, что… вернулась дочь Таранова.

Я переваривая услышанное.

— И?

— И я не знаю, зачем. — Вика снова нервно тарабанит ногтями по стеклу, пьет. Ставит пустой бокал на стол и просит официанта обновить.

Пока она пытается заглушить неприятный момент алкоголем, я вспоминаю, что знаю о дочери Таранова.

Не много.

Когда этот старый уёбок в полный рост вышел на сцену моей жизни, я знал о нем только то, что в определенных кругах за ним закрепилась репутация человека, любящего «определенный сорт игр с болью». Я всегда был очень далек от всего этого дерьма, но думал, что представляю достаточно, чтобы сложить о нем определенное мнение.

До момента, пока однажды он не пришел в ресторан Марины.

И она стала белее мела, и впервые — хотя я всегда считал ее достаточно смелой и сильной — сбежала на кухню и долго пряталась в подсобке, умоляя защитить ее от «этого чудовища» любой ценой.

Потом, когда маховик нашей с ним «дуэли» развернулся на всю катушку, Таранов пошел ва-банк и протянул руки к моей дочери.

Примерно тогда я понял, что в жизни есть вещи, которые не способен переварить мой рациональный ум и не готов пощадить внутренний флегматик. И тогда же в моей жизни появилась Виктория, со всеми ее шрамами и «скорбной повестью» о том, как однажды она думала, что выходит замуж за щедрого и умного вдовца, а оказалось, что вышла замуж за насильника и садиста. Ее исполосованная спина и покрытые ожогами ноги были самым лучшим доказательством правдивости ее слов. А еще — как она дергалась каждый раз, когда просто слышала его имя.

Я не собирался его убирать в буквальном смысле этого слова.

Просто хотел сделать так, чтобы у края пропасти, к которой я подведу Таранова, за спиной этого пидара появится достаточно желающих его столкнуть. В конечном итоге, так и случилось. Я даже не пытался вникнуть, сделал ли он это в здравом уме и добровольно, или ему «помогли».

Ни копейки его денег я не взял.

Я бы перестал себя уважать, если бы сделал это за каких-то жалких пять или шесть миллионов. Это было дело принципа. Это было «око за око». Абсолютно холодная месть за то, что моя маленькая дочь еще полгода писалась в кровать и кричала по ночам. И долгих три месяца даже не щебетала, потому что онемела.

Когда я спросил Вику, кто может попасть под раздачу, чтобы минимизировать риски, она рассказала только о дочери Таранова — молодой прожигательнице жизни, которая давно училась заграницей и после того, как жизнь отца покатилась под откос, просто оборвала все контакты, рассчитывая в ближайшее время выскочить замуж за сынка какого-то английского банкира. Это, пожалуй, единственное, что я знал о Кристине Тарановой. Остальное меня ни капли не интересовало. Какого хуя? После того, как этот старый гондон собирался превратить мою двухлетнюю дочь в гору мяса, я сам себе выдал карт-бланш и индульгенцию одной бумажкой вообще на все.

— Она просто пришла на Рождество, — говорит Виктория, выуживая меня из поганых воспоминаний. — Пришла вся такая… как будто жизнь удалась.

— Ты вроде бы говорила, что она подцепила какого-то мажора. Разве не логично?

Вика делает глоток вина, потом еще один.

Кивает, немного нервно.

Потом она залпом допивает вино и собирается поднять руку, чтобы снова позвать официанта, но я удерживаю ее на столе, накрывая своей ладонью.

— Мне кажется, тебе уже хватит.

— Тебе не все равно? — Она тут же подается вперед, проводит пальцем свободной руки по моим костяшкам, выше, до края манжеты. Царапает ногтем, но я никак не реагирую. — Переживаешь, что со мной что-то случится?

— Нет, Вика, просто помню, что с тобой делает алкоголь.

Когда она освободилась от Таранова, первый месяц была в такой сумасшедшей эйфории, что настойчиво игнорила мои намеки походить к специалисту. А потом ее по классике укрыло ПТСР со всеми сопутствующими — сигареты, алкоголь, желание заглушить боль адреналином и сексом.

Дерьмище, через которое я тоже однажды прошел.

И из которого сам же себя вытащил за волосы.

— Подбросишь меня домой? — Она тянется ко мне через стол, привстает с места.

— Подвезу, но если ты рассчитываешь на секс — нет. Давай не срать друг на друга на прощанье, Вик.

Ее запал мгновенно пропадает.

— Я не знаю, насколько все это случайно, — возвращается к дочке Таранова.

— Что именно тебя беспокоит? — уточняю я.

— Ты сам понимаешь, — Виктория на секунду ловит мой взгляд. — Она могла вернуться за деньгами.

— Хочешь сказать, что твои активы нужно дополнительно защитить от девочки, которая, насколько я помню, даже не поддерживала контакт с отцом? — Честно говоря, звучит странно. Но Вика всегда любила чрезмерно драматизировать.

— Тогда не поддерживала, — поправляет она. — Но кто знает, что изменилось? Она выросла, могла переосмыслить все и решить, что ей что-то причитается.

— Можно заморозить часть активов, переписать условия управления, еще больше замести следы. Это не проблема, — предлагаю варианты, которые самыми первыми приходят на ум. И еще раз подталкиваю: — Скажи честно, ты знаешь что-то большее или это просто паранойя?

Она отводит взгляд.

— Я хочу быть уверена, что все под контролем. — Втягивает воздух через ноздри и, наконец, расслабленно выдыхает. — Ты прав. Раздуваю из мухи слона. Но ты ведь сам учил, что лучше перестраховаться. Сделай это, пожалуйста. Я не смогу настолько доверять новому человеку, даже если за него поручишься лично ты.

— Ладно. Я разберусь.

А про себя добавляю, что теперь процесс передачи ее активов затянется еще минимум на несколько месяцев.

Вика тоже что-то такое понимает, потому что по ее лицу пробегает тень удовлетворения.

Я смотрю на нее еще пару секунд, затем встаю, бросая несколько купюр на стол.

— Разрешишь мне сесть за руль? — Она даже не пытается скрыть разочарование. — И даже водителя не предложишь?

Мой водитель сейчас катает мою вредную принцесску. Передавать его Виктории в таких обстоятельствах, даже на час, кажется каким-то долбоебизмом.

— Боюсь, у меня теперь добавилось головной боли и стало еще меньше свободного времени. Вызвать такси, Вик?

Она резко и бескомпромиссно мотает головой.

— Не садись в таком состоянии за руль, ладно?

Все-таки выуживаю из нее утвердительный кивок, желаю удачного вечера и ухожу.

Она не пытается меня остановить. Просто молча смотрит в спину.