Глава 5. Воля

На лестнице было дымно, и я изо всех сил старалась не расчихаться. Ступени, ведущие в новое крыло для половинчатых созданий, становились у́же с каждым шагом. И наконец я застряла. – Помогите, шурхи вас прибери… Наглухо зажатая в застенке, я дернула запястьем, намекая, что рвать куклу на части вовсе не обязательно. – Бедствие вы, а не куколка, – сообщил Эрик. Оценивающе оглядев бальную юбку, он вдруг придвинулся и с громким треском сорвал с меня два слоя розовой ткани. Пропорол ногтем шнуровку. Отбросил в стороны жесткие стенки корсажа, высвободив нижний лиф. Забрался бесстыдной пятерней под платье и выдрал кринолин, придававший наряду величавую пышность. В финале варварского действа Эрик рванул материю у щиколоток, существенно укоротив подол. – Лучше? – Ой… К ногам попа́дали кремовые розочки, оборочки, кружевные ленты, сложенные кольца кринолина… Стало свободнее, легче. Но и стыднее в разы: с пояса свешивались обрывки шелка, едва прикрывая белую нижнюю юбку. – Считайте это прелюдией, – хмыкнул упырь и с невозмутимым видом развернулся. – Вы предлагаете мне бегать по отцовскому банку в таком виде? – На вас до сих пор больше тряпок, чем на мне, – протарахтел Эрик и пинком открыл ближайшую дверь. За ней, сжавшись в зеленовато-серые шерстяные комки, испуганно сидели пять морфов. Судя по мятой форме – обычные бытовики, что прибирают банк после ухода вкладчиков. Табличка на двери гласила, что мы незаконно вторглись в хозяйственную зону, закрытую от посещений. Чуть позади, в глубине коридора, располагались архив и кабинет «коррекции репутационных значений». А впереди начинались «пыточные», где регистрируют детей, разрушают семьи и отбирают ценные жидкости. Захлопнув дверь перед носами перепуганных морфов, Эрик дерганным шагом подошел к табличке с «брачными решениями». Одними глазами уточнил «тут»? Втянул ноздрями серый дым и сам себе кивнул: тут. Вдавил плечо в деревянное полотно и с силой нажал. Прошипел что-то про троллей: с той стороны дверь блокировали. – Пусти! – шикнул в щель и яростно дернул ручку. Со второй попытки дверь поддалась, распахнулась настежь, явив кошмарное зрелище. Перевернутый стул, россыпь порванных в клочья документов и… бездвижное тело молодого мага, уронившего жезл и достоинство. На шее банковского служащего мерцали две темные отметины от зубов. – Матерь морфья, – я схватилась за горло, пытаясь справиться с приступом тошноты. – Живой. Несмотря на славный аппетит, моя сестра никогда за собой не доедает, – прокомментировал вампир, втискиваясь в кабинет. И втаскивая меня в шурхов кошмар. Я думала, бесконечный вечер не может стать ужаснее? О-о-о, он явно решил меня впечатлить! Забившись в темный угол, на полу сидела Эвер. Она успокаивающе гладила себя по плечам и делала глубокие вдохи. Под ногтями вампирши запеклась кровь, несколько брызг отметилось на светлой кофте, сползшей почти до локтя. – Эрик! – вскрикнула она, когда мы попали под прицел огромных, сверкающих безумием глаз. – Я не знала, дойдет ли Фриду теле-маго-грамма… Я так ждала… Их так много… Эти волки совсем одичали! Не дожидаясь, что брат сожмет ее в объятиях, девушка подскочила и в затяжном прыжке повисла на шее Валенвайда. – Так ждала, что решила заесть стресс? – ворчливо уточнил Эрик, косясь на обкусанного мага. – Чтобы мисс чесночный конфитюр было, чем себя занять, пока мы ругаемся? – Я перенервничала. Мне… мне нельзя волноваться, – виновато призналась Эвер. – Поэтому ты захотела поволновать меня? – прохрипел вампир, раздраженно похлопывая повисшую на нем девушку по лопатке. – Эрик, я… боюсь. – Чего? – Я боюсь, слышишь? Всего! Как маленькая девчонка! – обиженно прохныкала Эвер. – Я давно должна была проломать путь зубами, но испугалась, понимаешь? Это какой-то нелепый инстинкт. Он запрещает мне рисковать – и собой, и малышкой… – Малышкой?! – подавился вампир. – Вот только не делай такое лицо, будто стухшей крови хлебнул! – она крепче сжала шею брата в удушающих объятиях, не планируя отпускать. – Неужели я теперь все время буду бояться? Трястись от любого шороха? – Пройдет… как родишь… наверное, – бубнил Эрик в спутанные огненные волосы, красными лентами рассыпавшиеся по белой кофте. – Это все слабая, никчемная человеческая половина, все она… Не удивлюсь, если дитя родится обычным магом. – Эрик! – Ты слишком очеловечилась, сестра. Великий род Валенвайдов оборвется на трусихе Эв… – Перестань! Не то укушу! – разъяренно зашипела вампирша, но с чужих плеч не слезла, так и висела в воздухе. – Ты успела? – Что? – Зарегистрировать продолжение нашего великого рода, Эвер! – гневно пояснил Эрик и, подхватив сестру за талию, не снимая ноши прошел к столу. Оглядел бумаги и, найдя нужную, плюнул в нее всей накопленной желчью. Досье леди Валенвайд задымилось, зашипело и покрылось черными пятнами. Через пару секунд на столе лежала желтая дырявая картонка с неразборчивыми кляксами. – Мой отец всегда делает копии, – сокрушенно прошептала я, без всякой охоты протискиваясь между перевернутых стульев. – Какое счастье, что его тут нет, – фыркнул Эрик, не понимая еще, что ситуацию не спасти. Мой отец. Всегда. Делает. Копии. И хранит их не в архиве, нет… Перевозит в чудо-мобиле, в защищенном чарами кофре. Потом перекладывает папки в маг-сейф и врубает сигнализационные кристаллы, а рядом выставляет лучшую охрану. Еще бы! Эти бумажки, печати, векселя – вся его жизнь. Не я и не братья, даже не матушка. Осознав, что жезлом помахать все же придется, я устало поплелась к обескровленному клерку. За мной волочились обрывки юбки, после всех надругательств заимевшей печальный вид. Не представляю, как объяснить матери, каким испытаниям подверглось платье дебютантки. Сглотнув горькую муть, я принялась затирать магический след. На много истощенной капли не хватит. Но есть шанс, что утром никто не узнает, что здесь была Эвер Валенвайд. И что юноша сделал добровольный взнос на благо славного вампирского рода. – Копии есть. Я была тут раньше, в день твоего задержания, – призналась девушка. – Сдавала жидкости, повышала репутацию. Я зарегистрировала дитя не сегодня. Тогда. Мне так велели, и я подчинилась, чтобы они тебя… чтобы… – Эвер… – Когда я пришла в Совет, они… – Аггрхх! – исторгли сжатые губы Валенвайда. Его взгляд заметался по кабинету, словно хищник, запертый в клетку. – Я нашла Огнию. Привела девчонку к Шо, чтобы она забрала медальон, – сбивчиво призналась Эвер, вжимаясь в старшего брата хрупким, подрагивающим телом. – Огния здесь? – Эрик нервно заозирался, точно мог сквозь стену увидеть призрака прошлого, чуть не стоившего ему свободы. – Ну… не здесь. Где-то, – Эвер виновато повела плечом. – Упорхнула, как обычно. – Пускай летит. Мы давно в расчете, – великодушно отпустил Эрик. – Что ты делала тут сейчас? Я немножко завидовала вампирше. Тому, с какой нежностью она смотрит на клыкастое чудище, что прорвало заслоны и прилетело ее спасать. Обрадовалась бы я своим братьям? Ждала бы от них защиты? После всего – едва ли. Окажись я в смертельной ловушке, никто бы не прилетел. Разве что Валенвайд… Но лишь для того, чтобы стребовать должок. – Это простые формальности. Я принесла слепок ауры Фрида, чтобы подтвердить отцовство. И ждала, пока тот хилый растяпа… – Эвер гневно зыркнула на валявшееся в углу щуплое тело, стыдливо прикрытое мышино-серым пиджачком. – Пока он оформит все в должном виде и выдаст подтверждение, что наш брак одобрен Советом. – Агхххрррр! – вновь отбилось от стен. Эвер сползла с хмурого брата и достала из кармана сложенный в четыре раза документ. Улыбнулась нервно: мол, ожидание того стоило. Бумагу она заполучила, но какой ценой… – Надо вывести тебя отсюда, – прошипел вампир и за локоть потащил сестру к двери. Досадно: окон в этой части банка не имелось. – Все блокировано! Я выходила посмотреть… и решила остаться тут, – шепотом пояснила Эвер, поправляя сбившуюся кофту. – Повсюду спятившие полукровки, у черного хода засели стражи. Я чую их потный дух. Там штук пятнадцать магов Совета, они будут бить на поражение. – Уйдем, как пришли, – велел Эрик и вытащил нас обеих в дымный коридор. – Лифтом на крышу и в темную ночь… – А потом? – я встревоженно глянула на центр зала, затянутый черным смогом. Старый морф медленно возился с дверью хранилища, растягивая время. Я видела через просвет в ширмах, как он потирает печать на мохнатом плече. Преданность Ланге будет стоить ему жизни. – А что случится потом, вас, ягодка, не касается, – мрачно заверил вампир, сунул пальцы под шелковый поясок и потащил меня вперед, как упертую кобылку. Мы шли медленно, осторожно, стараясь не шуметь и не делать лишние вдохи. У вервольфов на полную луну отличный нюх, и даже гарь от заклятий не спасет нас надолго. Миновав подсобку, Эрик подтолкнул сестру к лестнице и велел ей идти первой. Несмотря на усталый вид, Эвер грациозно порхала со ступени на ступеньку, приземляясь на носок, точно балерина. Меня запустили второй, и я попыталась повторить танцевальный этюд вампирши. Милая леди должна быть изящна всегда. Даже когда грабит банк, нарушает закон, предает доверие отца и спасает случайных заложников… – В склеп вы меня сведете, ягодка. Сильно раньше положенного, – пробубнил Валенвайд, замыкая шествие куда ближе, чем следовало. Его обжигающие выдохи шевелили волоски на затылке, намекая, что в тот неведомый склеп мы отправимся вместе. И вампиру будет плевать, песчаный там пол или каменный. Смущенная его недвусмысленным присутствием в моем личном пространстве, я промахнулась ногой и оступилась. – Осторожнее, куколка, – Эрик поддержал под поясницу и вернул мне равновесие. Чтобы не обольщаться его заботливыми жестами, я напомнила себе, с кем имею дело. Этот мужчина обескровил моего брата. Вывихнул плечо отцу. Тролль знает что сотворил с леди Анабель. Связал меня стыдной клятвой и угрожал забрать «первую кровь» там, тогда и так, как пожелает. А где и как он пожелает – и вообразить страшно! Представляю, сколько мстительных фантазий родилось за двести лет в голове древней твари. Судя по жару, с которым его взгляд прожигал розовые лоскуты на бедрах, Эрик был близок к тому, чтобы пожелать этого здесь, сейчас и… как угодно. Хоть на банковской крыше, к которой мы подбирались по эвакуационному лазу. – Надеюсь, наши мысли сходятся, моя пыхтящая отрава, – насмешливо выдал упырь. – Несмотря на то, что мы с вами по разные стороны баррикад, есть в этом противостоянии и аппетитные моменты… – Вам стоит сдерживать свой аппетит, – процедила я, застопорившись перед решеткой. Дальше третьего этажа лестница не шла, и нам пришлось вывалиться на площадку с лифтами. – Он неуместен. На третьем было темно. Из-за плотных экранов, стоявших по периметру кругового балкона, сюда почти не доходил свет с первого этажа. До лифтов осталось немного, и я побежала вслед за рыжей копной, смутным алым пятном размазывающейся по темноте. Вампирша уверенно прокладывала себе путь, надеясь поскорее покинуть страшное место и оказаться в безопасности. – Эвер, стой! – не таясь, вдруг окрикнул Эрик. Его голос сорвался: – Назад! – Ааа! – истошно взвизгнула Эвер. – Нет, нет, не смейте, только не… Она отпрянула от теней, что строем выплыли с другого конца, но было поздно. Темный коридор затянуло запахами карри и миндаля. Неведомой волной меня заарканило и оттянуло в черноту, к стене. Словно магический хлыст два раза обернулся вокруг талии и дернул назад. Тут же на губы легла жаркая ладонь: мне велели молчать. – Не двигаться! – рявкнули из мрака, и вслед за словами очертилась фигура мага в длинном индийском одеянии. За ним изменчивым миражом выплыли еще двое. Пока первый говорил, остальные монотонно вели гипнотический напев. И в уши заползало «не двигайся, не двигайся»… Судьба-богиня, они будто ночевали в папином кабинете! – Подчинись! «Подчинись… подчинись…» Эвер застыла. Не прыгнула, не оскалилась, не обнажила клыки. Просто стояла, как затравленный зверь, глядя на индийцев. Их темные загорелые лица почти не просматривались в полумраке. Лишь поблескивали глаза и белые зубы, и драгоценные края нарядов расползались по ночи причудливыми золотыми змеями. – Иди к остальным, полукровочка! – зычно велел главный. «Иди к остальным…» Маг взмахнул кистью, облепленной перстнями. И оцепеневшая кукла, ранее известная как Эвер Валенвайд, пробив лбом защитный экран, сорвалась с балкона. – Нет! – глухо взвыла я в горячие пальцы, и те судорожно впились в челюсть. В ухо вторгся приглушенный рык, в плечо исступленно вгрызлись зубы, разорвав рукав и добравшись до кожи. Я дернулась от боли, задышала быстро, тяжело в чужую ладонь. Слышала, как в спину вламывается вампирское сердце. Бухает, грохочет громом, будто хочет пробиться к моему. Даже жмурясь, я «видела», как вздуваются от напряжения жилы на висках Эрика. Он шипел в укушенное плечо. Шипел от боли и ужаса, захлебываясь кровью, слюной и розовыми кружевами. Смаргивая с ресниц соленые капли, я разглядывала разбитый экран, служивший надежным ограждением банковского балкона. Эвер исчезла прямо за ним! Нырнула в осколочную дыру света и каменной статуей рухнула вниз. Никто из гипнотизеров не велел ей «расправить крылья» и аккуратно слевитировать. Наверняка она там, на мраморном полу зоны «выдачи и приема». Теперь сквозь трещины экрана пробивался свет, мрак рассеивался. Появились голоса… Они сливались в единый беспокойный гул. Полукровки застряли под разбитыми люстрами, так и не попав в хранилище. «Не двигаться… Подчиниться… Всем стоять на местах…» Гипнотический напев усиливался, и теперь ничто не защищало от чужой воли, ядом втекающей в уши. Какая сила, какая дикая, сокрушающая власть над тремя десятками умов… Я не подозревала, что индийский гипноз способен контролировать полукровок. Не одну, не две… целое маленькое воинство! И Эрика Валенвайда. Его раздирало желанием броситься за Эвер, но гипнотический напев велел стоять. И вампир стоял, заглушая звериные рыки моей кожей. Эрик боролся. С пожиравшей его яростью, с приказом мага в драгоценном балахоне. С очередной ментальной пыткой. И наконец скинул с себя чужую волю. Точно бешеная летучая мышь, ослепленная фонарем, он, сшибая углы, рванул к лестнице. Вбился лопатками в угол, крутанулся черным вихрем, свалился вниз, прокатился по ступеням. Еще прыжок, следующий… Подбитым ястребом он метался от стены к стене, забыв, что зацепил меня невидимым арканом и тащит за собой. А может, это входило в его план – собрать мной половину банковских стен. Закрутить в немыслимом танце. И рухнуть на нижние ступени почти в обнимку. Мы вновь были на первом. Среди опавших розочек и зефирных рюшей, сброшенных леди Честер, точно то было не бальное платье, а змеиная чешуя. С мученическим стоном я выбралась из лап Валенвайда и, не поднимаясь с колен, проползла вперед. На меня гипнотический напев не действовал. Вся магия индийцев была направлена на половинных созданий, мои же руки и ноги (точнее, то, что от них осталось) вяло, но шевелились. Дорвав нижнюю юбку о кривой шип, торчавший из каменного пола, я добралась до двери «хозяйственной зоны». Грудь грело предательским жаром, велевшим спрятаться. Найти укромный уголок и затаиться, пока в банке творится страшное. – Нет, ягодка, не туда, – злобно прошипели сзади и, скрутив кулаком подол, потянули обратно. – У меня на вас другие планы. – Намерены моей кровью выторговать себе проход? – с горечью хмыкнула я. – Возможно. Вы ценный капитал, – заявил он, не поднимаясь с колен. Какая полезная игрушка попалась магистру! Идеальная разменная монетка. Он мог предложить меня любой из сторон. В зависимости от того, к кому в лапы угодила Эвер. – Или, может, собираетесь прикрываться мной, как живым щитом? – предположила с истеричным присвистом в голосе. – Если понадобится. Уверен, по графской дочурке эти ублюдки бить не станут. Чудовище! – А если станут? – А если станут… если станут, Вероника… – разъяренно хрипел Эрик, борясь с гипнозом каждую секунду. Вены на его висках вздувались, каждое движение давалось с трудом. – То мне плевать! – Вам правда плевать? – Не знаю. Сейчас я дурно соображаю. Эти любители карри не вылезают из моей головы. – И почему меня всякий раз удивляет ваша жестокость… – прошептала я, пытаясь унять трясущуюся губу. – Там моя сестра, – ядовитыми брызгами слова выплевывались через стиснутые зубы. – Она ранена. У Эвер в утробе – продолжение моего рода. И целого вида! С необъяснимым чувством вины я выглянула за ширму, отделявшую нас от центрального зала. Фигура хрупкой рыжеволосой вампирши нашлась в нескольких метрах. Сразу за косматым черным вервольфом и его оцепеневшей «розовой» напарницей. Эвер лежала без движения, щекой на полу. С уголка ее побледневших губ катились капли бесценной крови и шлепались на светлый мрамор. – Вы ведь верите в Судьбу, леди Честер? Самое время молиться богине, – Эрик яростно проскреб ногтем дорожку в полу. – Молитесь, Вероника, чтобы дитя Эвер оказалось моего вида, а не вашего. Крепкого и живучего, а не слабого и уязвимого. Молитесь, чтобы они обе были целы… Чтобы мне не пришлось принимать сложных, горьких решений, за которые я, возможно, никогда себя не прощу.