Глава 2

Аглая вышла из вагона и отошла в сторону, чтобы не мешать другим пассажирам. Опустила Тимофея на перрон и достала телефон.

— Вот черт, забыла совсем… — Она запихнула телефон обратно, потому что он разрядился, а зарядку она оставила дома. Посмотрела на нее и... не взяла. Совершенно идиотский поступок, если посмотреть на него глазами взрослого человека. Но ей необходимо было срочно уйти из дома. Она и вещей-то взяла с собой совсем немного, только самое важное — документы, деньги и кое-какую одежду.

Это не было побегом — убегают трусы. А Аглае требовалось время, чтобы прийти в себя и набраться сил перед грядущими разборками. А в том, что они будут, она нисколько не сомневалась.

В Вологде она никогда не была, но знала, что Ира Новикова вернулась туда после окончания учебы. Училась она в театральном и иногда позировала в художественном училище, где они и познакомились. Их дружба могла бы закончиться в тот момент, когда Борис выбрал Аглаю, ведь он нравился и Ирине, но они все еще продолжали общаться и поздравлять друг друга с праздниками в соцсетях. Аглая не могла себе позволить грузить Ирину своими проблемами, словно чувствовала вину за свой скоропалительный брак. Как знать, возможно, случись все по-другому, не стояла бы она сейчас посреди перрона, оглядываясь по сторонам и мучительно соображая, как поступить, если Ирина передумает о своем решении забрать их к себе.

— Дроздовская! — услышала она свою девичью фамилию.

Ирина стояла у входа на вокзал — высокая, красивая, в модном бирюзовом брючном костюме и больших солнцезащитных очках, и толпа обтекала ее с обеих сторон, не задевая, словно она находилась внутри невидимого магического кокона.

— Ира! — Аглая подхватила сумку, взяла Тимофея за руку и потащилась к ней.

— М-да… — Подруга отвела волосы от ее лица и придирчиво оглядела синяк. — Неожиданно… Это он сделал? — спросила она, даже не понизив голоса.

Аглая бросила на нее умоляющий взгляд и покосилась на Тимофея.

— Это что, все ваши вещи? — выгнула тонкую бровь Ирина. — Негусто.

— Нам пока хватит, — ответила Аглая и болезненно усмехнулась. — Прости, что свалились на тебя как снег на голову!

— Неожиданно, да, — повторила Ирина и посмотрела на Тимофея, который, вытянув тонкую шейку, с интересом изучал содержимое ближайшей мусорки. — А чего он у тебя такой мелкий?

— Ир, ну… — Аглая тяжело вздохнула.

— Ладно, пошли. По дороге расскажешь, что у тебя там приключилось. Хотя мне и так все понятно.

За пару минут они пересекли площадь и подошли к черному внедорожнику.

— А у папы тоже большая машина! — заявил Тимофей, приседая у переднего колеса и тыча пальцем в сверкающий диск.

Аглая потянула его за шиворот к себе.

— Чем больше у мужчины автомобиль, тем меньше у него причинда…

— Тимоша, а посмотри, какие птички! — громко перебила подругу Аглая и прижала ладонь к губам, выпучив глаза. — Ира!!!

— Ой, подумаешь, — пожала плечами Ирина и щелкнула брелоком, открывая багажник. — Психологи врать не будут.

— Вообще-то это антинаучная теория, — сказала Аглая, запихивая сумку внутрь.

— Не скажи… — посмотрела на нее поверх очков Ирина.

— У тебя есть детское кресло? — заглянув в салон, удивилась Аглая. — Ой, Ира, неужели...

— Издеваешься? — отмахнулась та. — И не смотри на меня так! В отличие от некоторых, я очень ответственно отношусь к созданию семьи и тем более рождению детей. Кресло я взяла у соседей, потому что не хочу, чтобы меня оштрафовали.

— А я уж было подумала… Но ты бы мне сказала, правда?

— Разумеется! Какие между нами могут быть секреты? — с ноткой язвительности ответила Ирина.

Аглая усадила сына и стала возиться с ремнями. Возразить ей было нечего, да, собственно, и незачем. Прошлое осталось в прошлом, как и слезы Ирины, когда Аглая рассказала ей об ухаживаниях Бориса. Она была так счастлива в тот момент, что не сразу заметила нездоровый блеск глаз и обиженное лицо подруги. Она тогда не видела ничего и никого, кроме Бориса.

Если бы кто-нибудь сказал ей, что они с Ирой Новиковой были соперницами, она рассмеялась бы ему в лицо. Нет и еще раз нет! Если бы Ирина только намекнула, что между ней и Борисом намечаются отношения, то она бы никогда не позволила себе встать между ними.

Впрочем, тогда Ирина быстро пришла в себя. Она пользовалась успехом у мужчин, да разве могло быть иначе? Роскошная голубоглазая блондинка с пикантной родинкой над верхней губой, практически Мэрилин Монро российского разлива. Аглая с двумя хвостиками каштановых волос и чуть раскосыми карими глазами проигрывала ей по всем статьям. И ростом она была ниже, и выдающейся комплекцией не отличалась. У Тимофея были светлые вьющиеся отцовские волосы, а глаза от нее — темные вишни под длинными ресницами. Когда он был совсем маленьким, его принимали за девочку. Тимофей рос любознательным, правда довольно пугливым. Но в этом была и ее вина. Он стал невольным участником их неудачной семейной жизни.

— М-да... Нет повести печальнее на свете, чем повесть о разводе и бюджете, - резюмировала Ирина, когда они выехали с вокзальной стоянки. — И что же, значит, теперь у тебя ничего нет за душой?

— Получается, что так… — тяжело вздохнула Аглая. — Я ведь правда думала, что мы всегда будем вместе, что все это нужно для счастливого будущего!

— А получилось, что осталась с голым задом. Эх, Дроздовская, что же ты мне раньше-то не рассказала обо всем, а?

— Зачем тебе мои проблемы?

— Действительно, зачем? Только почему-то сейчас именно я пытаюсь их решить.

— Прости, Ира! Я виновата, гружу тебя, но мне просто совершенно некуда пойти! И потом, я, наверное, слабая, не умею бороться. Если бы умела, то не довела бы ситуацию до такого. Больше всего я боюсь, что Борис отнимет у меня Тимошу. Он может. Наш сын прописан у него, Борис его отец. А я… я ничего из себя не представляю. Отучилась, а толком нигде не работала. С чем я пойду в суд?

— Вот с этим! — указала Ирина на синяк. — По-твоему, этого ничего не значит? Ты побои сняла?

— Побои… Господи, Ира, никогда бы не подумала, что стану жертвой семейного абьюза. Ведь поначалу все было хорошо. И ты знаешь, я любила Борю. Он был такой…

— Каким он был, таким он и остался… — передернула плечами Ирина. — Ты приняла влюбленность за любовь, вот что я тебе скажу. Кто ты? Глупая маленькая девочка, которая слаще морковки ничего не видела.

— Я младше тебя всего на полгода, — попыталась возразить Аглая. Но Ирина была права. Ничего-то она толком и не видела.

— Не напоминай! Годы идут, старость не за горами, — Ирина мельком глянула на себя в зеркало. — Как тебе наш городишко?

— Красивый! — кивнула Аглая. — Столько зелени, памятников, церквей. — Я ведь особо нигде не была, так что мне все кажется каким-то сказочным!

— Это ты еще наше Спасское не видела! Дворянское гнездо!

— Да, припоминаю, ты говорила, что твои предки жили в каком-то селе… — наморщила лоб Аглая, мысленно вернувшись на несколько лет назад.

— Мои предки владели этим селом, — хохотнула Ирина. — Честно говоря, я до сих пор путаюсь во всех этих родственных связях, а вот мой братец очень хорошо разбирается. Его зовут Павел.

— Он твой родной брат? Ты никогда не говорила о нем.

— Двоюродный.

— Получается, ты живешь там же, в этом Спасском?

— Деревенский воздух полезен для здоровья. Спасское всего в сорока километрах от города, а еще… - Ирина посигналила зазевавшемуся водителю на светофоре. — Мы с Павлом решили превратить усадьбу в отель и таким образом сделать Спасское-Неведово туристической Меккой! Грандиозно, скажи?

— Ничего себе… погоди, так там и усадьба есть? — оживилась Аглая. — Я думала, у вас только дом.

— И дом, и усадьба! Пришлось поднатужиться, чтобы выкупить близлежащую землю, Пашка свою квартиру продал. Саму усадьбу еще наш дед прихватизировал, но парк пришлось выкупать. Ах, ты бы знала, в каком ужасном состоянии там все находится! Начало девятнадцатого века, сама понимаешь. Легче построить новое, чем восстановить эти руины, но в этом-то и суть — все должно быть максимально приближено к оригиналу! Мы ведем переговоры с несколькими фондами, которые могли бы спонсировать проект, и я надеюсь, все получится. А дом, в котором мы живем, построен еще нашим прадедом. Он находится неподалеку от усадьбы. Сейчас всем наплевать на дворянские корни, были бы деньги, но, согласись, чувствовать себя благородной дамой очень приятно. И именно поэтому я в шоке от того, что ты сделала, подруга. Отказаться от материальной собственности ради любви? О, это, конечно…

— Глупость, - согласилась Аглая и тяжело вздохнула.

— Глупость! — подтвердила Ирина.

— Глупость! — выкрикнул с заднего сидения Тимофей и громко рассмеялся.

— Вот, даже ребенок это понимает! — Ирина взглянула на часы: — Надо еще в магазин заехать. Продуктов подкупить. Это в Греции все есть, а в Спасском ни тунца, ни креветок не водится, к сожалению. Зато есть лещи и щуки. И речка тоже присутствует! — подмигнула она в зеркало Тимофею.

— Мама, речка! — Глаза мальчика загорелись.

Аглая достала кошелек:

— Ир, тут все что у меня есть. Ты возьми, пожалуйста, сколько нужно за проживание. А я постараюсь работу найти побыстрее, чтобы вас не стеснять.

— Не смеши, подруга! Знаю я твою щепетильность, поэтому все продумала. Отработаешь!

— Отработаю?

— Ну да. В усадьбе дел невпроворот, вот и поможешь. Ты же у нас художник? В реставрации что-то да понимаешь.

— Да, кое-что понимаю. У нас преподаватель был один, так он…

— Так, приехали! Вы как: здесь посидите или со мной в магазин? — пропустила мимо ушей ее фразу Ирина.

Аглая покрутила головой и ткнула в вывеску над стеклянной дверью:

— Это кафе? Мы зайдем руки помыть и в туалет сходить. Купим йогурт и печенье.

— Печенье? — поморщилась Ирина. — Мужик должен есть мясо! Да, Тимоха? Хочешь мяса?

Мальчик снова заливисто рассмеялся, а Аглая улыбнулась. Ира Новикова нравилась абсолютно всем, начиная с собак и заканчивая маленькими детьми. И только Борис почему-то выбрал не ее, а Аглаю.

Она вспомнила, как они познакомились с ним. Ира достала билеты на премьеру и была чудо как хороша в светлой норковой шубке и высоких сапожках. Аглая рядом с ней смотрелась бедной родственницей в красном пальто, в котором ходила еще ее мать. Однако цвет ей очень шел, и сама она чувствовала себя очень счастливой, оттого что идет в театр с красивой веселой подружкой.

Во время учебы она подрабатывала тем, что рисовала пейзажи. Ее приятель-однокурсник их куда-то сдавал и, разумеется, имел с этого процент, но Аглая не вдавалась в подробности. Важно было то, что она может позволить себе такие радости, как новые краски, холсты и вот такие вылазки «в люди». Билеты оказались недешевые, но какая разница, если можно отдавать не сразу, а частями. Ира, конечно, никогда не требовала вернуть долг, но и не отказывалась, когда Аглая благодарила ее. Бабушка всегда учила Аглаю вовремя платить по долгам и не радоваться «халяве». «За все придется рано или поздно расплачиваться», - говорила она.

Борис оказался знакомым одного из приятелей Ирины. Скорее всего, этот знакомый был довольно близким, потому что это читалось в его глазах и жестах, когда он подошел поздороваться. Но если между ними что-то и было, то Ирина этого не показывала. У нее было море поклонников. Однако взгляд ее потемнел, когда она увидела Бориса. Высокий, статный, светловолосый и зеленоглазый Борис чем-то напоминал былинного русского богатыря. Аглая тогда обратила внимание на его крепкие руки с длинными пальцами. Могла ли она тогда представить, что однажды именно эти руки оставят отметины на ее лице?

Говорят, что развод подобен смерти. В ее случае, развод казался меньшей из бед. Борис мог потребовать, чтобы Тимофей остался с ним. А что она могла предложить взамен? Ровным счетом ничего.

В первую встречу Борис был немногословен, говорил по существу, тем самым привлекая к себе еще больше внимания. Он казался таким надежным и мужественным, что у Аглаи замирало сердце от одной мысли о нем.

Он позвонил ей через три дня, а она даже не спросила, откуда у него ее телефон. Растерялась, растеклась медовой струйкой, только услышав его голос. Тогда она уже жила одна. Мать занималась своей жизнью, а отца она и не знала. Бабушка что-то говорила о нем, но как-то вскользь, из чего Аглая сделала вывод, что оказалась случайным ребенком, которому, впрочем, сама бабушка была очень рада. Перед смертью она долго болела. Аглая научилась делать уколы и инъекции, старалась ничем не огорчать и во всем ее поддерживать, но в один вечер бабушке стало совсем плохо. Приехала скорая, но поделать уже ничего не могли.

Аглая сообщила матери. Та приехала в день похорон с обратным билетом в Турцию, где работала управляющей в модном бутике. Женщина она была еще молодая, считала, что Аглая сама в состоянии устроить свою судьбу, ведь для этого у нее имелось все необходимое: и квартира, и образование. Почему-то она никогда не брала в расчет чувства дочери, вероятно, считая их такой же случайностью, как и ее рождение. Аглая попыталась было объяснить матери, что ей не хватает ее внимания и любви, но вовремя осеклась.

Она мечтала о настоящей семье, и когда появился Борис, приняла свою влюбленность и восхищение за настоящую любовь. Даже сейчас она думала, что если бы он был другим, если бы не было всей этой гадости, которая случилась между ними, то она продолжала бы думать только о нем. Но люди не меняются, если сами того не желают. А Борис желал быть таким, каким стал. Просто она не разглядела вовремя в нем этой пагубной страсти к красивой жизни.

… В кафе Аглая сразу же подошла к стойке и заказала йогурт и маленькую пачку сухого печенья без сахара, стараясь не встречаться взглядом с буфетчицей. Затем они с Тимофеем сходили в туалет и хорошенько вымыли руки. Тимофей начал шалить, затыкая кран пальцем и разбрызгивая воду. А у нее не было сил, чтобы ругаться. Аглая понимала, что мальчик нервничает не меньше, чем она.

Умытый и разрумянившийся, он пил йогурт и закусывал печеньем, разглядывая обстановку кафе и посетителей. Аглая подумала было купить что-нибудь из выставленного в меню, но побоялась, что подсунут несвежее, и сыну станет плохо. Машина у Иры дорогая, красивая, если его начнет тошнить, а это обязательно случится от неправильной чужой еды, то это тоже ляжет на ее плечи. Химчистка салона — вещь недешевая.

Ничего, приедут в Спасское, она сварит куриную лапшу, и как-то все наладится… Ей нужно было в это верить и нужно было с чего-то начинать.

— Вот, берите. Все равно списывать.

Перед ней появилась тарелка с пирогами. Буфетчица вытерла руки о край передника и жалеючи покачала головой, глядя на Тимофея.

Аглая прикоснулась пальцами к ноющей скуле и быстро сказала:

— Спасибо огромное! Нам ничего не надо.

Они подошли к машине и стали ждать возвращения Ирины. Тимофей нарезал круги по тротуару, гоняя толстопузых голубей, а Аглая вдыхала запах липы, растущей в нескольких метрах от них.

«Город как город, — думала она, — ничего особенного». И все же ловила себя на том, что натянутая внутри струна с каждой минутой будто ослабевает. Разумеется, это не было связано с чужим незнакомым городом. Просто она проделала длинный путь и толком не спала. А день выдался теплый, солнечный, поэтому ее немного «размазало».

— Ну вы как? Заждались?

Ирина выкатила из дверей супермаркета набитую до краев тележку и открыла багажник. Аглая помогла с пакетами, старательно раскладывая их внутри.

— Ир, мы правда вас не стесним? — спросила она.

— Нет, конечно! Тем более, жить вы будете в усадьбе.

— В смысле? — растерялась Аглая. — Ты же сказала, она не пригодна для жилья.

— Я поселю вас во флигеле. Там нормальный ремонт, не переживай! Потом сделаем из него хозяйственную комнату или что-то вроде этого. Много ли вам надо?

— Ну… — Аглая нерешительно кивнула. — Ты права, пока обойдемся малым. Была бы крыша над головой.

— Господа Уржумовы не жаловались, — фыркнула Ирина.

— Это кто?

— Это мои предки, которые построили усадьбу.

— А… понятно.

— Раз понятно, тогда прошу в карету и помчали!