Глава 30

Наступила короткая пауза, нарушаемая лишь тихими, едва различимыми голосами по радио. Аглая поискала глазами радиоточку просто для того, чтобы убедиться, что ей опять не мерещится. И действительно, радио присутствовало: висело на стене, как раз над "чайным" столиком. Такое же древнее, как и обои в кабинете. Она немного расслабилась, но когда наткнулась на изучающий взгляд участкового, снова ощутила, как внутри растет напряжение. Все-таки зря Павел ушел, лучше бы побыл рядом, пока она будет пытаться не выглядеть идиоткой.

— А что вам сказал Павел? — спросила она, чтобы понять, с чего начать.

— Сказал, что дело касается их знакомого, и вы имеете к нему определенного рода претензии.

— Ну... лично я не имею к нему претензий. — Аглая шумно выдохнула, пытаясь взять себя в руки. — Он показался мне странным, только и всего...

— Но раз вы здесь, значит, ваши подозрения имеют под собой почву?

— Послушайте, Родион... э...

— Михайлович. А вы — Аглая..?

— Можно просто Аглая. Родион Михайлович, поймите меня правильно, Ирина, сестра Павла, моя подруга. Так уж получилось, что сейчас они участвуют в моей жизни, и я им бесконечно благодарна за это. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у них были неприятности.

— Что вы имеете в виду? — Мужчина сложил руки под подбородком и оперся локтями на стол. В его глазах она увидела неподдельный интерес.

— Ну как же? — придвинула она стул. — Если все совсем не так, как я думаю, и вы будете проверять... Надо ведь писать заявление. А я слышала, что за дачу ложных показаний полагается штраф. Вдруг получится, что я не только оговорю человека, но и подставлю своих друзей?

— Вы всегда так дальновидны? — спросил участковый.

— Я? — Аглая не удержалась от смешка. Тот вышел коротким и совсем не веселым. И глаза вдруг защипало. Аглая зажмурилась, рефлекторно поднесла руку и зажала их пальцами в уголках у переносицы.

— Давайте по порядку, и без заявления пока, — предложил участковый, сдвигая в сторону стопку бумаги.

Она кивнула и посмотрела на сына. Тот был весь в крошках, подбородок вымазан пряничным джемом. Аглая взяла стакан, проверила губами температуру чая, а затем дала мальчику запить. Тимофей болтал ногами, прихлебывая чай, и косился то на мужчину, то на стоящий на его столе небольшой ноутбук.

— Хочешь порисовать? — предложил участковый и придвинул к нему ручку и лист бумаги. Затем достал из ящика стола линейку-трансформер с кружками, треугольниками и другими геометрическими фигурами.

Высунув кончик языка, Тимофей тут же с азартом занялся делом, и Аглае не оставалось ничего иного, как начать свой рассказ.

Она тщательно подбирала слова и говорила в полголоса. Участковый не перебивал и не задавал наводящих вопросов, лишь смотрел на нее. Она видела, как его взгляд скользит по ее лицу и оттого сбивалась и облизывала сухие губы, тем самым, вероятно, привлекая к себе еще больше. Было ли это мужским вниманием, думать не хотелось, как не хотелось самой глазеть на сидящего напротив мужчину. И все же это приходилось делать, чтобы понимать, как ее слова отзываются в нем. И тогда ее мысли немного путались и скакали друг через друга. Сумбурно вывалив на него поток информации, теперь она пыталась подвести черту, когда дверь распахнулась и вбежала Ирина.

Через секунду порыв воздуха, наполненный запахами летней улицы и терпких женских духов, сжался в грозовое облако.

— Ты? — заметив Аглаю, притормозила Ирина. — Что ты здесь делаешь?

— Я... — Аглая привстала.

На Ирине не было лица. То есть лицо, разумеется, было, но совсем иное, чем она привыкла его видеть. Веки припухли, тушь размазалась, под глазами образовались сиреневые тени, белокурые волосы стали похожи на блеклую мочалку. Ирина мотнула головой, словно пытаясь осознать, где находится и зачем вообще сюда пришла.

Следом за ней в кабинет вошел мрачный Павел и сразу направился к чайнику. Не спрашивая разрешения, он наполнил стакан водой и выпил залпом.

— Вы должны, — придя в себя, хрипло заявила Ирина и указала пальцем на хозяина кабинета, — вы должны его найти! С ним что-то случилось! Я это чувствую, знаю! Он не мог... не мог вот так просто... — задохнувшись, она положила ладонь на грудь и закатила глаза. — Вы обязаны... С ним что-то... Он...

— Присаживайтесь. — Участковый встал, вытащил стул и поставил его перед Ириной.

— Родион, она ничего не хочет слышать! — подал голос Павел и снова наполнил стакан. — Я пытался ей объяснить, но она твердит о своем. Аглая, вы все рассказали?

Аглая испуганно сжалась. Ее сын, отложив занятие, теперь молча взирал на всех, не понимая, что происходит.

— О чем? — Ирина развернулась и обожгла Аглаю совершенно безумным взглядом. — Что ты знаешь?! Где он?!

— Я не знаю, Ирочка! Я не знаю, правда! — воскликнула Аглая.

— О чем ты должна была рассказать? — Ирина сделала шаг в ее направлении, и теперь Аглая вскочила, обхватила Тимофея за плечи и попятилась.

Участковый взирал на всю эту сцену со стороны, и было не понятно, что он об этом думает.

— Аглая сразу поняла, что твой Воронов — обманщик! — не щадя чувств сестры, крикнул Павел. — А ты — святая простота, доверилась проходимцу!

— Что-о?! — голос Ирины сорвался на высокой ноте. — Ах, вон оно что... Вон оно что! Значит, это ты?.. Ты... — Она задохнулась, привстала на цыпочки и растопырила руки. — Решила испортить мне жизнь, да?! Ах, ты дрянь! Ах, ты...

— Ира! — страшным голосом заорал Павел и, подскочив к ней с несвойственной ему прытью, влепил ей звонкую пощечину. — Не смей! Слышишь?! У тебя кукушка слетела на этом Воронове?

Ирина метнулась в сторону, заломила руки, а затем стала оседать на пол.

— Ирочка, Ирочка! — Павел подхватил ее, пытаясь удержать на весу. — Ира! Господи…

Аглая подбежала, стала помогать. По ее лицу катились слезы, шея взмокла от ужаса. Вторя ей, за спиной заплакал Тимофей.

— Отставить истерику! — вдруг гаркнул участковый. — Ребенка напугали!

Прихрамывая, он дошел до столика, взял стакан, набрал в рот воды, а потом склонился над Ириной и прыснул ей на лицо. Та открыла глаза, задергалась, отрывая от себя руки брата и Аглаи. Уже сидя на полу, закрыла лицо ладонями и теперь качалась из стороны в сторону и подвывала на одной ноте.

— Никогда тебе не прощу... — прошипела Ирина.

К кому относились эти слова, неизвестно, но, кажется, каждый принял их на свой счет. Аглая всхлипнула и отвернулась. Побагровевший от стыда и натуги Павел забрал стакан у участкового и допил. Затем посмотрел на сестру и, слив в него оставшуюся воду из чайника, сунул стакан под нос Ирине. Та оттолкнула его руку и подняла на участкового больной взгляд:

— Я не верю! Ни одному ее слову не верю! Кирилл любит меня!

— Хорошо, как скажете, — все так же спокойно ответил тот. — Это ведь легко проверить. У вас есть его фотография?

— Фотография?.. — Ирина потянулась к брату, чтобы тот помог ей подняться. Не глядя на Аглаю, она полезла в маленькую, висевшую на шее сумочку. Пальцы ее дрожали, так что Павлу пришлось самому достать телефон, иначе она бы его уронила. — В галерее…

Он стал листать, но, судя по всему, фотографий было так много, что вскоре он подслеповато заморгал.

— Не вижу его... Так, это вчера... Это в городе... Ира, где?

— Там должно быть! Дай сюда! — она вырвала у него телефон. Тонкий указательный палец со свежим маникюром замелькал над экраном.

Прошло не меньше минуты.

— Где? Где? Где?! — истерично взвизгнула Ирина.

— У вас пароль или тачди? — спросил участковый.

— Пароль... — пробормотала Ирина и вдруг застыла. Проявившееся розовое пятно от пощечины прочертила серая капля.

— Ясно, — кивнул участковый.

— Что вам ясно? — встрепенулся Павел.

— Можем съездить по адресу, где живет ваш Воронов, — предложил тот, обращаясь к Ирине.

— Я там уже была, — глухо ответила она. Ее побелевшие губы сложились в обиженную некрасивую скобку.

— Вы знаете, кто сдал ему дом?

Ирина отрицательно помотала головой.

— Ладно, это я выясню. Плохо, что нет его фотографии.

— Я могу его нарисовать... — подняла руку, как перед учителем, Аглая.

— Нарисовать? — удивился участковый.

— Аглая у нас художница, — пояснил Павел.

— Что ж... — участковый коротко улыбнулся. — Тогда оставайтесь здесь. Вот бумага, карандаш. Цветных нет, к сожалению, но для ориентировки подойдет и черно-белый рисунок. Ирина, вы поедете с нами? — обратился он к Новиковой.

Ирина шмыгнула распухшим носом.

— Разумеется, она поедет с нами, — подтвердил Павел. — Простите, Аглая! И меня, и Ирочку. Все это так ужасно, так стыдно...

Ирина сжала челюсти и, развернувшись, зашагала к выходу. Участковый и Павел переглянулись.

— Значит, договорились. Аглая, захотите еще чаю, раковина за дверью. Павел, телефон вашей сестры пусть будет пока у вас. Так, и еще... — участковый накинул на плечо кожаный планшет, — мне потребуются данные о переводе средств. Вы уже спрашивали ее об этом?

— Конечно. — Павел тяжело вздохнул и посмотрел на свою ладонь как на ядовитую змею, вероятно, только сейчас осознав, что сделал. — Дело ведь не в деньгах, хотя… Но Ирина так страдает...

— Она страдала так, что все страдали тоже... — кивнул участковый, и Аглая снова заметила промелькнувшую на его губах улыбку.

Когда мужчины ушли, она тяжело осела на стул.

— Мам, а куда у тети Иры кукушка улетела? — вытирая глаза ладошкой, прижался к ней Тимофей.

— Ты что говоришь? — ахнула она, но акцентировать не стала. Просто поцеловала его. — Такое случается, да...

— А она вернется?

— Кто?

— Кукушка?

Аглая прижала сына к себе и уткнулась в его пахнущую солнцем макушку.

— Я очень на это надеюсь...