Глава 36

Павел закрыл за ними калитку и пригласил в дом.

— Сейчас что-нибудь приготовлю по-быстрому, — сказал он, поднимая брошенные у входа туфли сестры.

— Ничего не надо! Нас ведь Катя накормила, — напомнила ему Аглая.

— Тогда, может, чай или кофе? Чувствую себя так, будто по мне грузовик проехал.

— Понимаю, Павел. Ужасно неприятная ситуация и вообще... Давайте выпьем чаю? Ира, наверное, тоже совершенно без сил.

Они вошли, и первое, что увидели, оказалась стоявшая на кухонном столе бутылка коньяка. Павел сразу напрягся, но бутылка оказалась закупорена. В раковине лежал использованный стакан, воздух одуряюще пах валерьянкой, а на стуле лежал довольный Генерал.

— Др-р-ружище! — кинулся к нему Тимофей, растеряв по дороге половину букета.

Кот перевернулся, подставив пушистое брюхо, а Аглая стала собирать упавшие цветы. Павел включил чайник, потом увидел, что воды в нем практически нет, набрал и, поставив его на платформу, забыл нажать кнопку. Грузно опустился на свободный стул. Аглая достала чашки, убрала наливку в шкаф и включила чайник.

— Вы пока здесь побудьте, я к Ире зайду. Тимоша, слушайся дядю Павла, хорошо?

Мальчик кивнул и показал пальцем на букет:

— Только ты цветы в воду поставь, а то они засохнут! Дядя Паша, а давай играть?

— Давай. Во что?

— В прятки!

Павел коротко улыбнулся.

— Идите, Аглая. Мы справимся. Комната Ириши справа по коридору.

Аглая с минуту стояла у двери, не решаясь войти внутрь. За дверью было тихо и оттого подумалось, что Ирина уснула. Может, не стоило ее тревожить, ведь сон — лучшее лекарство для нервной системы. И все же она решила убедиться, что с подругой все хорошо, поэтому осторожно повернула ручку.

Ирина лежала на кровати, с головой укутанная в махровый плед. Из-под него торчала лишь голая розовая пятка. Аглая хотела уже уйти, как пятка скрылась под пледом, а Ирина хрипло выкрикнула:

— Паш, иди к черту! Хватит за мной следить!

— Ир, это я, — негромко ответила Аглая и, оказавшись пропахшей духами комнате, закрыла за собой дверь.

Ответом стал тяжелый вздох, скорее похожий на всхлип.

Аглая села на кровать и дотронулась до спрятанного под тканью плеча.

— Как ты? Чаю хочешь? Или воды?

— Сдохнуть хочу...

— Скажешь тоже! Сдохнуть... Было бы из-за кого! — фыркнула Аглая. Наверное, следовало как-то иначе выразить свое отношение к ситуации и к страданиям подруги, но получилось так как получилось. В конце концов, если смотреть на все с логической точки зрения, то горевать действительно было не о ком. — Тимоша тебе букет собрал, глянь, какой красивый! — Она встала и засунула цветы в стоявшую на трюмо вазу с поникшей сиренью.

— Господи, какая же я дура... — сжалась в комок Ирина. Голос ее звучал так глухо, что Аглае захотелось сдернуть с нее толстый плед. Так и задохнуться недолго, учитывая, что от продолжительных рыданий у Ирины даже нос заложило.

— Я форточку открою, ладно? — предложила она. — Душно у тебя здесь.

Открыв окно, Аглая развернулась и облокотилась спиной на подоконник. Теперь она видела спутанный белокурый локон и свисающую с кровати тонкую руку с голубыми венками.

— Ириш, если скажешь, я уйду. Тебе нужно отдохнуть, выспаться. Все наладится, вот увидишь.

— Что наладится? Что? — Откинув с головы плед, Ирина уставилась на нее через щелочки опухших глаз. Выглядела она неважно, но все равно лучше, чем когда бросалась на нее в кабинете участкового. — Знаешь, кто я? Я — пустое место!

— Какое же ты пустое место, — Аглая подошла и погладила ее по голове. — Ты — сестра Павла, ты — моя подруга. Единственный человек, к которому я могла обратиться. Ты помогла нам с Тимошей.

— Я — дрянь! — прошипела она и снова накрылась с головой.

Аглая потянула за край пледа.

— Не смотри на меня! Я страшная! — взбрыкнула Ирина.

— Ты красивая. Тебе это любой скажет. — Аглая прикусила губу. Но, как говорится, слово не воробей.

— Любой, ага! — Ирина вскочила, села, но из своего кокона так и не вылезла. — Особенно этот... Кобылицин или... как его там... О-о-о... — Она стала раскачиваться из стороны в сторону, оглашая комнату завываниями.

— Ир, аферисты тоже люди. Мне кажется, он в тебя влюбился по-настоящему. Вот только жениться он бы не смог, потому что выдавал себя за другого. — Аглая втянула голову в плечи, ожидая новой вспышки гнева.

Но Ирина затихла и шмыгнула носом.

— Это ты меня так успокаиваешь, что ли, Дроздовская? — прогундосила она.

— Чем богаты, — Аглая развела руками. Отступать было некуда. Поэтому она с жаром продолжила: — Ну, прости ты меня! Я ведь хотела как лучше! Откуда я могла знать, что так получится?

— Да уж... — Ирина чуть приспустила плед и вытянула ноги. — Ладно, ты тоже прости меня...

— Я уже все забыла!

— А я нет... — Всхлипнув пару раз, Ирина вдруг разрыдалась. — Какая же я га-а-адина!

— Да что ж ты... Ира! — Аглая залезла на кровать и, обхватив ее руками, прижала к себе. — Миленькая моя, родненькая, ну перестань! Ты ни в чем не виновата! А этот козел свое получит!

— Ну почему-у-у, почему-у-у у меня ничего не получа-а-а-ется?

— Все у тебя получится, точно тебе говорю! Ну, посмотри, я же думала, у меня ничегошеньки нет! А ведь есть! Тимошка есть, ты! И мама есть! Ну, она, конечно, своей жизнью живет, но ведь есть же!

— Борька твой — козлина!

— Еще какой!

— Ты прости меня, Глаша! Мне тебе сразу надо было сказать, а я...

— Что сказать? Чтобы я за него замуж не выходила? Так бы я тебя тогда и послушала, ага! Нет, моя хорошая, — покачала головой Аглая, — не послушала бы!

— А если бы ты узнала, что я с ним... — еле слышно прошептала Ирина.

Аглая даже дышать перестала.

— Что молчишь? — спросила Ирина. — Давай, скажи, что я дрянь!

— Ир, ты это сейчас придумала, да? Впрочем... Это уже неважно. Даже если это правда.

— Я не придумала, Глаш. После того знакомства мы с ним встречались несколько раз. Он твои картины у меня увидел и спросил твой номер телефона, чтобы купить. Для матери, кажется. Я ведь про тебя ему рассказала, что ты одна живешь и с кваса на хлеб перебиваешься. Думала, лишние деньги тебе не помешают. А он... А потом ты...

— Значит, ты его отпустила? Ко мне?

Ирина кивнула.

— Прости меня, Глашка...

— Ирка, надо что-то с этим делать...

— С чем? — Ирина испуганно захлопала слипшимися ресницами.

— С тем, что нам с тобой одни козлы попадаются. Может, и правда, к бабке сходить? Козлиный венец с себя снять?

Ирина мотнула головой, икнула, а затем расхохоталась.

— К-козлиный венец?! Ха-ха!

— Ага, он самый! — подхватила ее смех Аглая. — Помнишь, ты про бабку говорила? Которая в лесу живет?

— Да это я слышала, а сама не видела, — вытирая глаза, ответила Ирина.

— Справимся, Ир! Обязательно справимся! Без всяких бабок! Пойдем, я тебя умою. И станешь ты у нас опять звездой.

Аглая помогла подруге вымыть и высушить волосы. Потом принесла в комнату свежезаваренный чай и сидела с ней, пока Ирина не начала зевать. Уложив ее, она закрыла окно и укрыла ее одеялом. Поцеловав на прощание в щеку, обещала прийти утром и пожелала спокойной ночи, хотя до ночи оставалось еще несколько часов.

Закрыв за собой дверь, она с легким сердцем вернулась на кухню, чтобы помыть посуду. С улицы раздавался смех. Павел вел себя как ребенок.

Аглая вновь воскресила в памяти недавнее признание Ирины. Дело прошлое, обе они пострадали от рук нечистоплотных мужчин, но это ведь не значит, что жизнь кончилась. Когда-нибудь и на их улице будет праздник...

Она вышла на улицу и села в беседке, наблюдая за тем, как взрослый мужчина и маленький мальчик ловят на палки пластиковое кольцо.

— Представляете, нашел в шкафу! — запыхавшись, крикнул ей Павел. — Игра называется «серсо»! Как Иришка?

— Уснула!

— Хорошо! Очень хорошо, Аглая! Спасибо вам! Ох, я пропустил подачу! — Павел дернулся в сторону и едва не упал.

Тимофей изобразил танец победы, который больше был похож на пляски туземцев.

— Оставайтесь у нас, — предложил Павел. — В большой комнате есть раскладной диван.

Она задумалась.

Где-то вдалеке загрохотал гром.

Столько всего произошло за эти дни, что, кажется, время растянулось, вместив в себя такое огромное количество событий. Никогда прежде она не чувствовала столько противоречивых эмоций. Все в ней смешалось: и страх, и обиды, и жалость, и восторг. И все благодаря... призраку! Именно его появление будто разбудило ее от многолетнего мучительного сна.

— Спасибо, Павел, но мы пойдем к себе. То есть... — Аглая смутилась.

— Как скажете. А я хочу сегодня бабушкины дневники и бумаги разобрать. Не дает мне покоя тот рисунок, что вы принесли.

Аглая снова задумалась. Очень хотелось обнаружить эту связь между ней, ее снами, происходящим в усадьбе и призрачной девушкой, которая так напоминала ей Катерину. Вот только была ли она, эта связь? Не рождены ли ее мысли и видения тем напряжением, что скопилось внутри? Рассказами, что она услышала от местных? Или от ее собственных фантазий, что требовали выхода в творчестве?

Она спустилась с веранды и решила прогуляться до бани. А затем вернуться и пойти с Тимофеем в усадьбу. Воздух был теплым и немного липким, совсем не таким как на холме. Весь дневной жар стек в низину и за ночь должен был превратиться в густой туман. Но если будет гроза, все вокруг очистится и задышит полной грудью.

Сев на лавочку возле бани, Аглая положила руки на колени и закрыла глаза. Гудел шмель, пахло травой и речной водой. Постепенно гудение переросло в шум листвы, послышался стук дятла и голосок кукушки... Аглая вдруг оказалась посреди цветущего луга, вокруг которого вырос непроходимый лес...

Она вздрогнула и открыла глаза. Приложив руку к груди, огляделась. Нет, не видать отсюда леса, но его звуки все еще звучат как наяву...

Пока шла обратно, Аглая размышляла о том, что нужно рассказать Павлу о своих видениях. Просто поделиться тем, что не дает ей покоя. Вот только поймет ли он ее?

— Сегодня я разговаривала с отцом Зосимой о призраках, — сказала она, когда он, уставший от игр, уселся в плетеное кресло и вытирал вспотевший лоб. Тимофей «охотился» на Генерала, стараясь подкрасться к коту по-пластунски. Кот игру принял и делал вид, что не замечает охотника.

— О призраках? — Павел покачал головой. — В нашей семье эта не самая приятная тема.

— Да, я знаю. Ваш дед так хотел создать историю для усадьбы, что... — она запнулась.

— Что у него поехала крыша. Так и есть, Аглая.

— А вы сами никогда ничего такого не видели? Ну, там, в усадьбе?

— Нет, — покачал головой Павел. — Знаете, я сейчас кощунственную вещь скажу, но когда дед умер, мы вздохнули с облегчением. Бабушка была человеком старой формации, считала развод неприемлемым. Воспитание такое... Дед умел зарабатывать даже в те времена, собственно, его наследство позволило нам заниматься тем, чем хочется. Но нрав у него был и правда буйным. Говорят, противоположности сходятся. Наверное, так и есть в большинстве случаев. Наша бабуля была самым нежным и добрым человеком. А сколько историй интересных рассказывала! — Глаза Павла просияли. — Вот, например, помню... Она тогда еще молодым специалистом была, ездила в геолого-разведывательные экспедиции врачом. Представляете, однажды им по рации сообщили, что в поселке женщина рожает. Добираться долго, дороги размыло. Погода ужасная. Ну, а что делать? Пошли они с провожатым. А когда в поселок пришли, оказалось, что женщина двойню родила.

— Зря, получается, шли?

— Ну что вы, как же зря! Принять роды — одно, а там еще проверить, обработать, зашить, за детьми понаблюдать. Но я не про то. Рассказали ей, что женщина-то при смерти уже почти была. А тут к ним в поселок девчонка пришла, совсем молоденькая! И прямиком к тому дому, где роженица криком исходила. В дверь без стука, никому слова на сказала, и прямиком к ней. Постояла у постели, руку на живот бабе положила и... — Павел сделал паузу. — Ни как звать, ни откуда она, никто не знал. Так после этого и разродилась та женщина.

— А девушка куда делась?

— Как испарилась! Слушайте дальше. Через пару дней их в другое селение позвали. Там у ребенка температура за сорок и кашель страшный начался. А когда они туда добрались, опять та девушка вперед них побывала. Удивительно, правда? Как она умудрилась через тайгу так быстро там оказаться? Расстояния-то не маленькие. Их самих в поселок на лошадях везли. Но самое интересное случилось потом! Встретила она ту девушку! Прямо в тайге!

— Ого!.. Это как?

— А вот так! Они лагерем стояли, образцы породы собирали. Бабушка как раз рисовала. Я вам говорил, что она интересовалась живописью и психологией. Делала зарисовки тех мест, где бывала, людей. И их просила что-нибудь нарисовать в своих блокнотах и альбомах. А еще фотографировала. Был у нее старенький «Кодак». Так вот, сидела она на пенечке и вдруг глядь, а на опушке она стоит. Молча стоит и смотрит... Бабушка ее позвала, предложила еды и погреться. Понятно, что девушка местная, не городская. Одета странно, но в таежных заимках и поселках не до красоты. Стала расспрашивать ее: кто, откуда. Но девчонка все молчком. И на еду не накинулась, только конфету съела. «Школьную». Вы, наверное, не помните таких, а я еще застал. А потом бабушку геолог окликнул. В тайге зверья много, опасно. Она вещи оставила и к нему пошла, чтобы объяснить все, а когда вернулась, девушки уже не было.

— А вещи?

— Вроде все на месте осталось. А она исчезла...

— Как интересно... — прошептала Аглая.

— Много чего есть на свете удивительного, — согласился Павел. — И рассказы бабули — тому прямое доказательство.

— Я бы не смогла жить в тайге.

— Я тоже. Но есть любители даже сейчас. Тянет их туда неведомая сила. Потом бабушка деда встретила, они поженились. Больше она в экспедиции уже не ездила, работала сначала в больнице, потом здесь фельдшером. Все ее помнят и любят. Разбередил я себе душу воспоминаниями, давно пора было ее записи перебрать. Есть у меня мысль книгу о ней написать.

— О, это потрясающая идея, Павел! По-моему, нет ничего лучше для того, чтобы прославить Спасское и усадьбу, чем написать о человеке, которого здесь помнят и уважают.

— Спасибо, Аглая! Ваша поддержка бесценна.

— Да что я... Это я вас с Ирой должна благодарить. Кстати, она сказала, что где-то у вас здесь тоже бабка-ведунья живет?

— Поговаривают, что да. Появилась лет десять назад, кажется. Но насчет того, ведунья она или просто сумасшедшая, не могу сказать. Сам с ней не встречался. А кто-то, наверное, и видел в лесу то ли бабку, то ли молодую девушку. Люди горазды придумывать на ровном месте.

— Да, наверное... Пора нам. — Аглая посмотрела на небо. — К грозе дело идет...

— Может, все-таки останетесь?

— Нет. Не сегодня. Мне нужно кое-что проверить...

— Что именно? — удивился Павел.

— Да так, не обращайте внимания.

Аглая подошла к сыну и потрепала его по взъерошенной макушке.

— А у кого это коленки зеленые? Пойдем, малыш!

Внезапно она услышала шорох и, повернувшись, посмотрела на заросли сирени. Ветки еще шевелились. Наверное, птица, решила она и взяла Тимофея за руку.

— Я вас провожу, Аглая! — крикнул Павел. — И не спорьте! Мне Родион написал, нам с ним поговорить нужно. Он подойдет сейчас.

— Буду очень рада, Павел! — предательски вспыхнула она, услышав имя участкового.

— Пять минут, только Ирочку проведаю!