Глава 12

Иван посмотрел на бумаги, лежавшие у него на столе. Договоры, сметы, финансовые документы. Все это следовало подписать. А сперва — прочесть, хотя бы по диагонали. Но работать желания не было. Требовалось собраться с мыслями и наконец решить, чего он все-таки хочет.

«Подождут!», — подумал Иван, обведя скучающим взглядом ворох бумаг, занявший весь стол.

Покинув кабинет, он быстро прошел мимо Леночки, вышел из офиса. В лицо дыхнуло июльским зноем, словно опалило. Иван не спеша побрел по Центральной улице. В бытность его еще студентом где-то здесь к нему подошла симпатичная незнакомка и, краснея, попросила:

— Пожалуйста, поцелуйте меня в щеку. Я поспорила с подругами на всю стипендию. Думала, что все забудется, но они настояли. Если вам не сложно…

— Наоборот, очень приятно, — улыбнулся Иван и слегка коснулся губами нежной девичьей щеки.

— Спасибо! — кивнула девушка и сразу же направилась к своим подругам, которые ждали в сторонке.

— А где вы учитесь? — вдогонку крикнул Иван.

— В универе! — откликнулась она и скрылась в толпе.

Он встретил ее через пару дней, поджидая у дверей главного корпуса университета.

— Ты застал меня здесь совершенно случайно! Я заходила в профком за путевкой! — удивилась она.

— Значит, это судьба! — решил он. А куда ты едешь?

— В студенческий лагерь, куда же еще? — фыркнула она.

— Когда?

— Завтра.

— Здорово! Я тоже еду завтра, — тут же решил он.

— Значит, там встретимся, — улыбнулась она.

Иван приехал с полузнакомой компанией и жил на горе в палатке. На «Краснодаре». А Лиля с подружкой, в корпусе. Самом лучшем. Именно здесь во всем лагере вечером бывала вода.

Потом они танцевали до утра, ели мидий и всю ночь ходили по горе от одной компании к другой. И везде его принимали, как своего. Он рассказывал толпе какие-то небылицы и пел под гитару.

Бессараб вспомнил, как по пляжу шел вместе с Лилей за вином в соседнюю деревню, целуясь по дороге. Где-то на заданном участке пути Иван написал на скале: «ЛИЛЯ». Пока он старательно выводил ее имя, она зашла в воду, заплыла подальше и увидела большие корявые буквы, символизирующие самую горячую любовь в мире. Он кричал ей с берега: «Видно?! Видно?!» — а она махала руками. Тогда казалось, что эту надпись видно даже в Турции. Но за годы под дождем и ветром, наверное, давным-давно пропал этот символ горячей любви. Как прошла и сама любовь.

«В кого же я таким дураком уродился? — снова спросил сам себя Иван. — Почему я поверил всяческим сплетням? Почему так легко сдался?»

Вчера вечером он перевез Лилю в свой дом. Но это ровным счетом ничего не означало. Мать его ребенка держалась отстраненно, словно чужая. Хотя для него не было на свете женщины ближе. Он нуждался в ней и в дочери.

«Что ж, — решил Иван, — Иштван Цагерт воспитал Свету, я воспитаю его сына».

Бессараб посмотрел на витрину магазина, мимо которого проходил. К его удивлению, это оказался магазин игрушек.

«Я на правильном пути», — усмехнулся он про себя и решительно зашел внутрь.

Здесь продавались различные куклы «Барби» и куклы — младенцы, точно, как настоящие, разные конструкторы и картины для раскрашивания. Обилие игрушек потрясло, и Иван даже растерялся. Что можно купить для ребенка чуть больше года? Его взгляд остановился на полке с мягкими игрушками, где в окружении зайцев и собак сидел обычный плюшевый медведь, так напомнивший Ивану его собственного. Только этот нынешний был мягкий и очень уютный.

— Его можно стирать в машинке, — объявила продавщица, укладывая медведя в фирменный кулек.

«Это знак свыше, — подумал Иван, хотя суеверным никогда не был. — Надо внимательно смотреть по сторонам. Будут еще знаки».

И знаки не замедлили появиться. Сразу два. Они сидели друг против друга, шептались и ели мороженое. Иван в недоумении воззрился на них через стекло, взглядом ища рядом кого-нибудь из взрослых. Но Света и Павлик находились в кондитерской одни. Он оглянулся на противоположную сторону улицы и увидел свою машину, припаркованную около «Скандала»— обувного магазина, так любимого многими его женщинами. Невдалеке маялся водитель.

— Где они? — прорычал Иван на ходу и, не дожидаясь ответа, влетел в магазин.

Охранник Леша прогуливался с ребенком вдоль витрин. А Лиля с Юлей наперегонки примеряли разную обувку. Около каждой из них стояло по несколько коробок. Босоножки, туфли, сапоги…

Он подошел к охраннику и забрал ребенка.

— Защитник хренов, — пробурчал Иван. — За что я только вам деньги плачу? Если что случится, ты даже рыпнуться не сумеешь. У тебя руки заняты.

Леша попытался возразить.

— Терентьеву рапорт напишешь, кто разрешил в город выехать! — рявкнул Иван и с хныкающим Мишкой в одной руке и игрушечным — в другой направился к большому креслу, стоявшему рядом с тем, где сидела Лиля.

— Что-нибудь понравилось? — поинтересовался, как ни в чем не бывало.

— Ага, — улыбнулась она.

«Я не видел ее такой довольной с момента встречи. Может, и не стоит сильно ругать их с Юлькой. Хотя надо бы — эту дуру разыскивают все, кому не лень. А она тут сидит и мерит какие-то тапки!»

Словно прочитав его мысли, Лиля напряглась. И это напряжение тотчас же передалось мальчику, он быстренько скривил губы и приготовился заплакать. Иван достал из пакета игрушку и протянул ребенку.

— Мишка косолапый по лесу идет…

— Мицка, — повторил малыш, потянув игрушку к себе.

Лиля смотрела на них во все глаза, забыв, что сидит в одной босоножке. В соседнем кресле насторожилась Юля Говорова.

— Ты хочешь купить одну? — насмешливо кивнул Бессараб на Лилину ногу.

— Нет, просто не знаю, что выбрать!

— Померь, я посмотрю.

Лиля достала из коробок три пары обуви.

«Если бы я знал, что их так много, ни за что бы не заикнулся о примерке!» — в сердцах подумал Иван.

— Все хороши, — подвел он итог, когда она, наконец, закончила примерку.

— Да, я знаю, только три пары сразу — это слишком! Не тот момент, — с сожалением ответила она.

— Бери все три, если нравятся, — велел Иван и шепотом добавил: — Все равно плачу я.

— В таком случае не возьму ни одни, — прошипела Лиля.

— Пока ты живешь в моем доме, я не позволю тратить тебе ни копейки. Считай это моим подарком. Я никогда не делал тебе никаких подарков.

— Почему? Делал. Когда-то ты подарил мне сережки…

— Помнишь?

Она кивнула.

«Господи, после стольких лет ненависти она помнит о них, маленьких золотых бабочках, подаренных им на знаменательную дату, месяц со дня знакомства!» — подумал Иван.

— Хранишь или выкинула? — с усмешкой полюбопытствовал он.

— Потерялись где-то при переезде.

Они не потерялись, эти сережки. Просто она отдала их кому-то из подружек. Кажется, Зине Кондратьевой.

«Ну, и пусть расплачивается, — решила про себя Лиля. — Если ему так хочется. Я сильно упираться не стану. Наверное, так пытается за мной ухаживать. Перевез в свой дом, Мишке подарил плюшевого медведя. Сейчас купит всю эту обувь и решит, что пришло время затащить меня в свою постель. Ну, милый, тут ты ошибаешься! А какие же босоножки все-таки выбрать? Серо-зеленые, белые, или красные?»

Из задумчивости ее вывел голос Ивана.

— Таня, мы берем все три пары, — нетерпеливо обратился он к продавщице. — Посчитай, пожалуйста! Только не забудь, что мне положена скидка!

— Пять процентов, — улыбнулась она.

— Пять процентов? Мне? — возмутился Иван. — Зоя здесь?

Девушка кивнула.

— Зови ее сюда!

Минуты через три в зал вплыла пухлая брюнетка с пышной грудью, оформленной в глубокое декольте.

— Ванечка! Котик! — Она наклонилась над Иваном и смачно поцеловала его в губы. Бессараб даже не поморщился.

«Фу, гадость, какая!» — подумала Лиля и рассердилась.

— Привет, Юльчик! Что, Ванечка, мои девочки делают маленькие скидки? — Зоя старалась не потерять остатки самообладания. Интересная ситуация! Иван Бессараб и Юля Говорова! Пикантно, пикантно! Только, что это за ребенок? Юлькин? Кто-то говорил, что у нее сын…

— Зой, сделай нормальную скидку. Пять процентов можно и по карточке получить, тебя не беспокоить, — попросил Иван. Он видел, как рассердилась Лиля, когда Зойка полезла целоваться. Ревнует, что ли?

— Знаешь, зайчик, если я каждой твоей любовнице стану делать хорошие скидки, то скоро разорюсь! — пропела Зоя, улыбаясь металлокерамическими зубами.

— А если жене? Как тогда, солнце мое? — осклабился Иван.

— Жене? Какой жене? — не выдержала Зоя. В течение года она была его любовницей, и он ни разу даже не заикнулся о браке. — Ты женился? На ком?

Он указал на сидевшую рядом блондинку, которую Зоя сначала и не заметила.

— Это же не правда? — с надеждой спросила она, обращаясь к предполагаемой жене. — Он врет?

— Почему вы так думаете? — вопросом на вопрос надменно ответила Лиля.

— Я дам вам скидку в двадцать процентов, если вы скажете, что он врет, — предложила Зоя.

— Вы считаете, что я за какие-то три тысячи отрекусь от своего мужа? — Лиля высокомерно подняла брови вверх.

— Что ж, тогда только десять процентов! — процедила Зоя.

— Нам подходит, — встрял в разговор Иван, понимая, что шутка зашла слишком далеко.

Он порылся в карманах, выудил мятые купюры и принялся их отсчитывать.

«Надо подарить ему бумажник, — почему-то подумала Лиля. И тут же одернула себя: — Вошла в роль, черт побери!»

— Давай Мишку, тебе же неудобно, — сказала Лиля и потянула руки к сыну.

— Неть! — воскликнул маленький диктатор, решив, что мама хочет отобрать у него игрушку. И приготовился зареветь.

— Пусть сидит у меня, я уже расплатился! — отмахнулся Иван. Он передал Леше пакеты с купленной обувкой и направился к выходу. Лиля с Юлей поспешили за ним.

Зоя наблюдала через витринное окно, как на улице к ее покупателям подошли двое подростков, и вся компания принялась о чем-то спорить, и как эта самая Лиля просительно посмотрела на Ивана.

«Сейчас он тебе откажет, радость моя», — усмехнулась про себя Зоя. Она столько раз проходила это. Бессараб всегда стоял на своем. Упросить, умолить не было никакой возможности. Никогда.

Но теперь — Зоя наблюдала с нарастающим удивлением — Иван усмехнулся и нехотя согласился, подозвал охранника и отдал ему указания.

Потом подошел к машине и открыл заднюю дверь.

— Все, Лиля, поехали, — сказал он так громко, что Зойка услышала через стекло.

Мадам пошепталась напоследок с Юлей Говоровой, перецеловала подростков, помахала им на прощание и быстро юркнула в машину. Иван бережно подал ей ребенка и потом сам уселся рядом. Они уехали, а оставшаяся компания под предводительством Юли двинула в сторону кинотеатра.

Зоя проводила их глазами, пока они не скрылись из виду, и отправилась к себе в кабинет, мысленно прикидывая, кому она сначала позвонит.

— Ну, и чего в город выперлись? Я же просил воздержаться! — спросил раздраженно Иван, как только они отъехали.

– Да, каблук вот-вот поломается, пришлось поехать за новой обувью. Мне теперь что, босиком ходить? — дернулась Лиля.

У Ивана моментально сложился в голове веселый каламбур по поводу босой беременной женщины на его кухне, но он сдержался.

Лиля тем временем перешла в наступление:

— Лучше ты ответь, зачем выдумал, что я твоя жена? Юля сказала, что теперь об этом весь город узнает…

— Да, и причем в течение ближайшего часа! — добавил Иван, усмехаясь. — Агентство «Рейтер» ничто по сравнению с Зойкой!

— Тогда зачем? — строго спросила Лиля.

— Принял желаемое за действительное. Я хочу жениться на тебе, — отрезал он и испытующе глянул на нее.

— Я не готова к предложениям руки и сердца, — заявила Лиля. — Я кроме Иштвана ни о ком другом даже думать не могу. Прости, но он один в моих мыслях.

— Это ты меня извини. Знаешь, я шел по улице и вспоминал, как мы с тобой познакомились, — просто ответил Иван, уводя разговор в сторону, не давая ей повода отказать. — Это, наверное, повлияло, как думаешь? Спасибо, что подыграла!

— Терпеть не могу таких вульгарных баб. Ну и не могла же я допустить, чтобы по моей вине ты потерял лицо.

— О, японская философия! Не ожидал, — рассмеялся Иван.

— Юлька уверяет, что теперь тебе придется представить меня, как свою жену.

— Нет, будет пара-тройка неприятных моментов, что-нибудь наплету!

— Из-за этой дурацкой скидки? У тебя есть обязательства перед какой-то женщиной?

— Не из-за скидки, — поморщился он. — И нет у меня никаких обязательств.

— Тогда что?

— Все знают, что я такими вещами не бросаюсь. И если я представил тебя кому-то, пусть даже Зойке, как жену, и об этом узнают, то я буду выглядеть очень глупо, если представлю все как шутку!

— Почему?

— Потому что за свои тридцать семь лет я делал предложения только тебе! И прошедшие пятнадцать лет я целибата не придерживался. Хотя многие из моих подруг пытались женить меня на себе! — жестко закончил он.

— Зойка тоже?

— Ага, — кивнул Иван. — Догадалась?

— Много ума надо, — пожала плечами Лиля.

— Я видел, что ты разозлилась, когда она меня поцеловала. Ревновала, скажи честно?

— Нет, мне-то что? — равнодушно отмахнулась Лиля, прямо глядя ему в глаза.

— Вот поэтому и сказал!

— Невестке в отместку? — криво улыбнулась Лиля. И, спохватившись, добавила: — Давай заедем в какой-нибудь супермаркет, купим для Мишки детское питание. А то он взрослую еду плохо ест.

Иван кивнул.

— Саша, около «Большого» останови, — велел Бессараб водителю.

Они бродили по магазину, так напомнившему Лиле «7 континент», и кидали в тележку всякую всячину. Колбаски, йогурты, семгу, какие-то фрукты. Потом Лиля наконец отыскала стеллаж с детским питанием. Она рассматривала баночки с пюре, пытаясь прочесть на этикетке состав. Делать это с Мишкой на руках оказалось неудобно. Он только что заснул, и не хотелось его тревожить.

— Давай я подержу, — сказал Иван и очень осторожно взял у нее мальчика. Мишка открыл глаза, посмотрел на него сонным, затуманенным взглядом, позвал плаксиво маму, и, прижавшись к Ивану, засопел дальше. Лиля наблюдала за этим с большим изумлением. Ее капризный сын рыдал на руках у собственной бабки или тетки, редко шел к посторонним людям и не улыбался на всякие «агушечки» и ладушки.

— Серьезный молодой человек, — комментировал такое поведение Иштван.

Сейчас их сын безмятежно спал на руках у совершенно постороннего для него человека, слегка приоткрыв рот.

— Смотри, парень-то весь вспотел, — сказал Иван и аккуратно поправил мокрые от пота волосы.

— Он не привык к такой жаре, — ответила Лиля.

— Сидели бы дома под кондиционером… — парировал Бессараб.

Она ничего не ответила и принялась лихорадочно разглядывать банки с белым месивом. Видеть Ивана с ее сыном на руках было удивительно приятно. Он держал его бережно, как собственного ребенка. И со стороны могло показаться именно так.

«Со стороны они похожи на семью», — подумала женщина, остановившись около полок с «Перье». Ей вдруг захотелось разглядеть спутницу Ивана, стоявшую в пол-оборота. Посмотреть бы на ту, на кого с такой любовью и нежностью глядит сейчас Иван Григорьевич. Но вот она повернулась, и женщина около стеллажа с минеральной водой тихо ойкнула. Вот так поворот! Лиля Цагерт, собственной персоной. Почти не изменившаяся, несмотря на прошедшие пятнадцать лет, только осунувшаяся от горя. И то, что рядом с ней стоял Бессараб, теперь многое объясняло, и многое, если не все, делало тщетным и ненужным.

«Нужно заехать в турагентство и купить хороший тур, куда-нибудь в Южную Азию или в Мексику», — почему-то подумала женщина, наблюдавшая из-за полок.

— Вам плохо? — окликнул ее охранник.

— Нет, нет. Все в порядке, — через силу улыбнулась она и побрела к кассе. Потом, выйдя из магазина, села на первую попавшуюся лавочку и позвонила внучке.

— Манечка, может, съездим с тобой куда-нибудь? Развеемся? — словно ничего не произошло, бодро спросила внучку профессор Сердюкова.

Зоя долго вертела в руках телефонную трубку, не обращая внимания на гудки. Да, давно ей не приходилось так удивляться.

Надо же, жена! Чушь какая-то! И, вообще, кто-нибудь присутствовал на свадьбе? Странно, что Иван, совершенно не приспособленный к браку и тяготившийся разными рода обязательствами, на ком-то женился. В это трудно было поверить. Хотя…

Зоя набрала знакомый номер.

— Говорите! — манерно потребовали на другом конце провода.

— Ольга Николаевна! Это Зоя! — защебетала она по привычке. С Иваном они расстались года четыре назад, а с его матерью отношения оставались дружеские. Они нет-нет да и встречались где-нибудь в ресторанчике. Или вместе устраивали походы по магазинам.

— Да, детка, слушаю тебя! — Голос стал заметно теплее.

Поговорили о погоде, о предстоящих поездках к морю, о поступлениях обуви в магазин и о фабрике в Италии. Потом обсудили нового косметолога из «Афродиты». И тут Зойка поняла: вот он — момент. Она тактично упомянула про Юлию, которая заходила сегодня с подругой.

— Знаешь, я не люблю эту Говорову. Такая склочная особа. Парикмахерша она и есть парикмахерша, — неприязненно заметила Ольга Николаевна.

Это означало: мне разговор неприятен, давай сменим тему. Но, Зоя, не смутившись, продолжила. Она только-только подобралась к тому, ради чего собственно и позвонила, затеяла весь этот бессмысленный разговор.

— Зато подруга ее— надменная, как английская принцесса.

— Может, королева? — усмехнулась Ольга Николаевна.

— Не думаю. Даже королева по сравнению с этой Лилей смотрелась бы жалко. Хотя вам виднее, это ж теперь ваша невестка.

— Зоя, что ты такое несешь? Какая невестка? — возмутилась Ольга Николаевна.

— Я так и думала, что обманул! — в сердцах проговорила Зойка.

— Кто обманул? Говори подробней, ничего не понимаю.

— Кто-кто? Ваш сын! Он от жадности еще и не то выдумает.

— Расскажи! — взмолилась старуха.

— Не переживай, Зоя! — легкомысленно изрекла она, когда Зойка ей поведала про новоявленную жену, ребенка и те три пары обуви, за которые заплатил Иван. — Мой сын с годами становится скрягой. Бизнес сделал его жадным и каким-то жестким. Он пять рублей в долг не даст, не просчитав курс. А его упущенная выгода? Я его таким не воспитывала. Ванечка рос добрым, хорошим мальчиком, а что теперь? Он ограничивает меня в расходах. Это жалкое пособие, которое мне выплачивается. Путевка в санаторий или на курорт наносит ему сокрушительный урон. И это при его-то доходах?

— Но все-таки, Ольга Николаевна, мне показалось, что Иван …

— Перестань, Зоенька! Это сплошной блеф. Насколько я помню, мой сын за все свои тридцать семь лет только один раз хотел жениться. И то бог отвел! Иван не создан моногамным. Он — ходок, как его отец, тот до сих пор гуляет, и этот будет гулять до гробовой доски. Ладно, моя дорогая, в дверь звонят. Это, верно, пришла Ирина Васильевна.

— До свиданья, Ольга Николаевна! Приятного вам массажа.

Ирина Васильевна делала комплексный массаж. Сначала спина, ноги, руки, а затем лицо. После ее рук, сильных и опытных, Ольга Николаевна чувствовала себя молоденькой девочкой.

В этот раз все было по-другому.

Руки Ирины, несмотря на жару, казались холодными. Кожу цеплял какой-то заусенец. Маска на лице получилась слишком жидкой и натекла в рот, застыв там третьим рядом зубов. Ольга осталась недовольна массажем. Она, скрепя сердце, заплатила Ирине ее привычный гонорар, и захлопнув дверь, поняла, что слишком нервничает. С чего бы? Ольга Николаевна быстро прошла на кухню и, достав из аптечки «Глицин», сунула его под язык. Руки. Она заметила, что трясутся руки.

«Нужно успокоиться, — пришлось приказать себе. — Что ж это такое?»

Ольга Николаевна отчетливо понимала: Ирина тут не причем. И разговор с Зойкой не мог вызвать такой реакции. Мало ли какие коленца выкидывает ее сын? Ну, купил три пары дорогущей обуви какой-то новой подружке. Но… Настораживало то, что пассия оказалась с ребенком. И, самое ужасное, ее звали Лилия. Женщины с этим именем не могло быть рядом с Иваном. Если только это не та самая …

Нужно все выяснить. И Ольга Николаевна уже знала как. Руки больше не тряслись, сердце не трепыхалось.

«Все обойдется», — подумала она и взялась за телефонную трубку. На другом конце провода ленивый мужской бас ответив, что Александра Васильевна сегодня выходная, повесил трубку.

«Вечно Иван набирает в охрану каких-то неотесанных мужланов», — подумала Ольга Николаевна. Раздражение начинало набирать обороты и витать в воздухе. Пришлось набрать полную грудь воздуха, задержать дыхание. Через минуту, успокоившись, она набрала по памяти другой номер. Разговор занял не больше пяти минут.

— Да, все узнаю и сразу же перезвоню, не беспокойся, Оля. — Шурочку Ильченкову, с которой не один год они вместе проработали в проектном институте и сидели бок о бок, в свое время удалось пристроить в домработницы к Ивану. Очень удачно! Теперь оставалось только сидеть и ждать звонка. Хотя странно, что Иван насильно дал домработнице выходной среди недели. Но кто его разберет, ее шалопутного сына?