Глава 28

Юридическая контора мюнхенского Эбенхайма поражала роскошью и сбивала с толку любого неподготовленного к такому великолепию бедолагу. Резная мебель девятнадцатого века с затейливыми узорами, стены, оббитые шелком, кожаные диваны и кресла, стол для переговоров, инкрустированный драгоценными камнями, на стенах гравюры и гобелены.

Но на Армана де Анвиля интерьер не произвел особого впечатления. Разве что гравюры. Очень хорошие копии малоизвестного Дюрера. Если это копии, конечно… Арман прохаживался от одной гравюры к другой, получая огромное удовольствие от безупречных линий великого мастера. Он отвлекся от проблем, приведших его сюда, и действительно наслаждался увиденным, поэтому движение за спиной застало его врасплох. Распахнув массивную резную дверь из мореного дуба, Карл Эбенхайм, толстенький лысый старичок в очках в массивной оправе из кости носорога, любезно пропустил вперед блондинку в темно-синем костюме. Она вошла и, ничуть не смутившись, огляделась по сторонам, светски кивнула Арману. Спокойная и уверенная. Ни одного лишнего движения, даже поворота головы. Роскошь кабинета не ошеломила ее, полностью оставив равнодушной к убранству. Пока входили другие люди, Арман позволил себе рассмотреть потенциальную графиню.

Строгий костюм, блузка в тон. Конечно, это не Карден и не Лагерфельд, но сшито неплохо, почти безупречно. Небольшие бриллианты в форме капель свисали из маленьких розовых мочек. Волосы зачесаны назад и собраны в строгий пучок. Арман перевел взгляд на грудь, так выигрышно обтянутую трикотажем, и быстренько, не задерживаясь, на губы, тонкие и изогнутые в усмешке, потом на зеленые глаза, полные ярости. Красавица смерила его уничтожающим взглядом и обратилась к Эбенхайму, спокойно, но требовательно:

— Представьте всех присутствующих, пожалуйста.

Карл замялся, получив ранее соответствующие инструкции от клиента, не любившего афишировать свое участие в подобных делах. Но, увидев легкий кивок Армана, быстро заполнил паузу:

— Это, м-м-м… близкий родственник Алисии Верленмайер…

— Кто вы? — напрямую спросила Лилия, полностью игнорируя Эбенхайма.

— На самом деле это значения не имеет … — холодно заметил Арман. Его тон не допускал возражений.

Но ему возразили:

— Имеет. — Лилия Цагерт была непреклонна. — Если вас затрудняет назвать себя, то у нас вряд ли получится конструктивная беседа.

— Мы уходим, — подал голос Виктор Пахомов.

— Вы не посмеете, — взвизгнул Эбенхайм, — иначе…

— Подайте на нас в суд, — отрезала Лилия и направилась к выходу.

— Ага, в Гаагский, — ухмыльнулся Виктор и распахнул дверь.

— Остановитесь! — рявкнул де Анвиль. Он рассвирепел и уже не рассматривал единственную женщину в комнате с ног до головы. Он жаждал крови, жаждал оторвать эту хорошенькую головку к чертовой матери! Вся распланированная заранее встреча катилась туда же со всеми психологическими приемами, которые обычно использовал граф де Анвиль на переговорах и которые обычно срабатывали. Приемы запугивания и давления.

— Я Арман Ксавье Людовик де Анвиль, настоящий отец Алисии, — еле сдерживаясь от злости, официально продолжил он.

— Остап Сулейман Берта Мария Бендер, — чуть слышно по-русски пробормотал Пахомов. Лилия едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Отец? — Она повернулась к Арману и посмотрела с интересом. — Есть документы?

— Конечно. Прошу вас! — Арман одним лишь жестом пригласил присутствующих вернуться к столу, затем отодвинул стул специально для Лилии. Усадив строптивую гостью, он сел напротив, полностью проигнорировав место во главе стола.

Зеленые глаза смотрели на него совершенно спокойно, ничего не выражая. Но это обманчивое спокойствие не сулило ничего хорошего. Приходилось менять стратегию по ходу боя. Стратегию и тактику. Потому что случилось самое страшное, что может случиться на войне и в бизнесе. Он совершил огромную ошибку, наверное, первый раз в своей жизни. Недооценил противника.

— Пока мы начнем, Карл, дай, пожалуйста, указание переслать сюда по факсу документы, — обратился Арман к Эбенхайму.

Карл кивнул и выкатился из кабинета на всех парах.

— Могу ли я предложить вам чай, кофе, а может быть, что-нибудь покрепче? — осведомился Арман на правах хозяина встречи.

— Только минеральную воду, — буркнул Пахомов и вопросительно посмотрел на Лилию, сидящую рядом.

— Мне ничего не нужно, спасибо, — решительно заявила она и добавила по-русски:

— Раньше сядешь, раньше выйдешь…

Пахомов радостно улыбнулся.

Арман ничего не понял, наверное, пошутила мадам. Но про себя отметил, что оба, и Лилия, и Пахомов, безупречно говорят на немецком. Практически без акцента.

— Чем вызвана наша встреча? — осведомился Виктор.

— Ввиду того, что ваша дочь приходится мне внучкой, я и моя сестра хотели бы принимать участие в ее воспитании. Нам нужно договориться, какое время девочка будет проводить с нами, родственниками ее матери…

— По поводу участия в воспитании. — Виктор заговорил резко и зло, выплевывая слова как ругательства. — Я не против ваших встреч с моей дочкой. Если, конечно, документально подтвердится родство. Но она — не шарик для пинг-понга, и гонять ее по Европе я не позволю…

Виктор вышел из себя, и у него покраснела шея, забегали желваки.

«Эх, эх, эх, как же он быстро завелся, — заметил про себя Арман, — если бы клиент пришел на встречу сам. После небольшого скандала можно было бы подвести дело под лишение родительских прав».

Де Анвиль представил разгромленный кабинет Эбенхайма, приезд полиции и самого Виктора в наручниках. Но от грез его отвлекла Лилия Цагерт. Она медленно приподнимала ладонь над столом, причем запястье оставалось лежать неподвижно, а затем опускала обратно. Раз, другой, третий. Это заметил Пахомов, замолчал сразу же и, налив в стакан воды, откинулся на спинку стула, сделал большой глоток и попытался взять себя в руки.

— Девочку нельзя перевозить с места на место, — тихо предупредила Лилия, прекратив делать таинственные пассы.

— Нельзя? Почему? — иронично осведомился Арман. Этот цирк уже начал его забавлять.

— По медицинским показаниям, — отрезала Лилия.

— Что с ней?

— Во-первых, вывих бедра и… — Лилия замялась, пытаясь найти точное определение в немецком языке. — Кривая шея.

— Это родовые травмы? — отрывисто спросил Арман, отлично представляя, что будет с акушером при положительном ответе.

— Нет, это отклонения в развитии плода, — ответила Лилия и, словно успокаивая его, добавила: — Такое бывает с младенцами, но это излечимо. Все можно выправить массажем…

— Я пришлю своих педиатров, вы не возражаете? — холодно прервал ее Арман.

— Мы не против, если их визит оплатите вы, — философски заметил Пахомов, пожав плечами.

— И они не слишком будут мучить малышку, — добавила Лилия.

— Разумеется, — согласился Арман по обоим пунктам.

В кабинет вернулся Карл с полученным факсом. Передал листок клиенту и уселся рядом.

— Вот, смотрите. — Де Анвиль двинул листок к собеседникам напротив.

— Сможете прочесть сами, или пригласим переводчика? — иронично заметил он.

— Я прочту, — тихо пробормотала Лилия.

Пока она изучала документ о признании отцовства, выписанный всего лишь два года назад, в кабинете воцарилась тишина. Через минуту-другую Лилия кивнула.

— Вроде бы так оно и есть. Но откуда я знаю, как должны выглядеть такие бумаги.

— Подлинник привезут завтра из Бордо, — рявкнул Арман.

— Хорошо, — кивнула фрау Цагерт, — но мне все-таки непонятно, почему вы не попросили опекунство у Алисии?

Арман метнул в нее яростным взглядом, как обжег.

— Она его раздает всем, кто попросит, — мило продолжила она, не обращая внимания на реакцию оппонента. — Не смогли дозвониться?

Ирония в голосе соседствовала с ехидством. И сам вопрос мог показаться шутливым и небрежным. Но! Это был тонкий лед, на который опасно ступать. И по реакции Армана, по молнии, пробежавшей в его синих глазах, Лилия догадалась, что именно здесь у этого богатого и лощеного красавца и есть болевая точка.

— Так что? Почему Алисия не дала вам опекунство? — повторила она свой вопрос.

— Она в критическом состоянии, — пробурчал Арман, прекрасно понимая, что информация о состоянии его дочери — не военная тайна Германии или Французской республики.

— Что с ней? Я хочу навестить ее. — В глазах Лилии моментально отразились боль и сочувствие.

— Она в коме и, боюсь, ваш визит она просто не заметит. Хотя, если вас так беспокоит ее здоровье, я могу проводить вас к ней завтра, — галантно предложил Арман.

— Почему она в коме? — изумилась Лилия.

— Вот в этом сейчас и пытается разобраться полиция.

— Полиция? Господи, да что же произошло? — Глаза красавицы, поразившей всех своей выдержкой, наполнились слезами. И эти слезы оказались искренними.

Пахомов не принимал участия в разговоре, хмуро уставившись в одну точку.

— Я заеду за вами завтра, — заявил Арман как о чем-то уже давно решенном. — В одиннадцать.

Будущая графиня де Анвиль кивнула и направилась к выходу, вслед за ней потянулся Виктор Пахомов.

Встреча закончилась. И хотя победа осталась за приглашенной стороной, Арман остался довольным результатом.

— У них против нас ничего нет, — хмыкнул Витя Пахомов, усевшись в машину. — Алиска недееспособная. Распоряжаться судьбой ребенка они не могут. И в суде ничего не выиграют.

— Они и не собираются подавать в суд, хотят решить все по-хорошему, — заметила Лилия, усаживаясь рядом.

— Можно было и отказать им во встречах с Тайкой, — недовольно буркнул Пахомов. — Кабы знать заранее, что Алиска в коме.

— Ты правильно сделал, что согласился. И потом, разве плохо, что Таечка обзаведется такими влиятельными родственниками?

— Этого-то я и боюсь… — устало вздохнул Витька. — А ты молодец, родная, я сразу же «Двух капитанов» вспомнил, когда ты ладонь приподнимать начала…

— Вить, ты нервничал. Хорошо хоть, не забыл этот момент…

— Как я могу его забыть, если мы с Гертом этот знак друг другу иногда подавали.

— Да, я знаю. — Лилия сглотнула с трудом. Пахомов поспешил перевести разговор.

— Ну, и как тебе мой несостоявшийся тесть? — криво усмехнувшись, поинтересовался он, заводя двигатель.

— Опасный человек. И очень коварный.

— А мы опаснее и коварнее, — отрезал Пахомов. — Верно, родная?

— Сомневаюсь, — заметила Лилия и, отвернувшись к окну, погрузилась в свои мысли.

Он не стал ее отвлекать. И так знал, о чем она думает. О Герте. О сегодняшних поминках по случаю его дня рождения. О едкой горечи утраты, разъедающей на куски сердце, о близком человеке, навсегда их покинувшем. Пахомов сосредоточил свое внимание на дороге, изредка поглядывая на Лильку. Бедная баба, ей бы мужика хорошего. Но, наверное, ей никто не нужен. Кто сможет заменить Иштвана?

Лилия закрыла глаза и молила Бога об одном, только бы Витька ни о чем не догадался. Она перебирала детали только что окончившейся встречи и чувствовала то же, как и там, в адвокатской конторе Эбенхайма. Особенно в первый момент, когда она вошла в кабинет и увидела его. Великолепную особь мужского пола. Высокого роста, с черными как смоль волосами, идеально подстриженными. А фигура, фигура… Любой атлет позавидует. Она видела его профиль с безупречным носом и глубоко посаженными глазами. Профиль хищника. Она еще не встретилась с ним взглядом, но уже знала, что ей не устоять, ни за что…

«Дыши, слышишь, дура, дыши, — приказала она сама себе. — Делай вдох, затем выдох. Дыши, Цагерт, вдыхай и выдыхай через нос, кому сказала…»

Вроде бы получилось, ей удалось овладеть собой. Все это длилось долю секунды, и прежде чем он повернулся, она успела надеть маску равнодушия и безразличия.

Он оглядел ее с головы до ног словно сюзерен. И эти глаза, синие и колючие, скользили по ней, будто сканер. А у нее подгибались ноги, и ей хотелось стать его рабыней, крепостной, кем угодно, но только рядом с ним, с этим человеком, полностью принадлежать ему ныне, присно и во веки веков.

«Перестань, — сказала она себе, — перестань сейчас же! Он человек, а не верховное божество. Он страдает отрыжкой и метеоризмом. Иногда. Представь, что он из ОБЭПа… А если он из ОБЭПа, что нужно делать, Цагерт, дура ты эдакая? Правильно, не стой столбом, требуй удостоверение. И дыши, дыши обязательно».

Она повернулась к адвокату и потребовала представить всех присутствующих. Как будто кто-то еще ее интересовал?! Карусель завертелась.

Лилия разозлилась на себя, вспомнив все это. Нет, нормально? Взрослая женщина тридцати четырех лет, мать двоих детей, и такая реакция на постороннего мужика. Понятно, что уже почти год она одна, молодая, здоровая. Но душевная боль выхолостила в ней все чувства, кроме материнского инстинкта, распространившегося теперь и на Тайку. Горе, безоглядное и жестокое, смело из ее души, хорошее и плохое, оставив на сердце кровоточившие и незаживающие рваные раны. Вернуться бы домой, сходить на могилку, поплакать, повыть звериным воем, чтобы хоть немного стало легче. А с другой стороны, хоть плачь, хоть вой, не вернуть, ох Господи, не вернуть!

«Что ж это такое произошло сегодня?» — раздраженно спросила себя Лилия. Кругом и так полным-полно мужиков, которые не обделяли ее вниманием и имели вполне серьезные намерения. Тот же Иван Бессараб замуж звал. Витька недавно чуть в койку не заволок. Что там Иван и Витька! Даже к Иштвану за все годы брака такого ни разу не испытывала. От злости на саму себя, от обиды за родного человека из глаз полились слезы.

— Ну-ну, Лиля, милая, прекрати! Прошу тебя, а то вместе с тобой начну реветь. — Виктор затормозил на светофоре и достал из кармана платок.

Следующим утром Арман ровно к одиннадцати прибыл в Штарнберг. Зашел в дом, посмотрел на внучку, радостно гукающую на руках у опекунши. К Лилии подбежал малыш, ухватился за ногу, а сам исподтишка косился на гостя. Темные, как вишни, глаза разглядывали Армана, но как только ребенок встречался с ним взглядом, то быстро прятался за мамину ногу. То, что это сын Лилии Цагерт, Арман не сомневался. Во-первых, ребенок так радостно и расслабленно может вести себя только с матерью, а во-вторых, Арман почерпнул эти сведения из доклада нанятого неделю назад детектива. Есть еще старшая дочка с труднопроизносимым славянским именем. Также известно, что хозяин дома и опекунша внучки не связаны никакими отношениями, кроме дружеских. Да если б и были! Эта женщина создана, чтобы стать графиней де Анвиль, женой Армана. И если придется ее завоевать, то у него достанет сил убрать с дороги соперников. Арман огляделся вокруг. Красивый богатый дом среднего класса. Но Лили достойна жить в роскоши. Граф залюбовался ею в окружении детей. Что ж, он готов наградить ее своим ребенком.

Лилия смущенно улыбнулась, словно прочла его мысли, и, препоручив детей няне, собралась к поездке. Арман взял из ее рук кашемировое пальто и помог надеть. Тонкий аромат духов смешивался с запахом чистой кожи. Настоящий афродизиак. Он провел Лилию, держа под локоток, по мощеной дорожке и церемонно усадил в длинный «мерседес», припаркованный рядом с домом.

Кожаный салон, отделанный деревом. Очень красиво. Машина тронулась, Арман опустил перегородку между салоном и водителем и хрипло предложил:

— Хотите воды? Или что-нибудь покрепче?

— Нет, спасибо, — сдержанно отказалась Лилия и принялась разглядывать мелькающий за окном пейзаж.

Вчерашнее взвинченное состояние, когда она смогла только к утру угомонить разыгравшиеся гормоны, оказалось недоразумением по сравнению с сегодняшней пыткой. Внизу живота начинал полыхать огненный шар, и все нутро скручивалось в тугую спираль. Только бы не кинуться к нему на шею.

«Веду себя как взбалмошная истеричка», — нервно подумала Лиля. Она смотрела на мелькающие за окном дома, сменившиеся загородками автобана, и уговаривала себя:

«Дыши, пожалуйста, дыши!»

Клиника Штабинг в центре Мюнхена встретила гулкими коридорами и вышколенным персоналом. Арман взял Лилю за руку и повел за собой как маленькую. Ладонь жгло неимоверно, в груди все переворачивалось, а внизу живота… «Хватит! Нужно взять себя в руки». На минуту — другой Лиле показалось, что ей это удалось. Но в этот момент Арман наклонился к ней и прошептал на ухо:

— Я предупредил персонал, что приеду с невестой. Иначе бы вас не пустили.

— Напрасно, — тихо заметила Лилия. — Не люблю вранье.

Арман усмехнулся, но не выпустил ее ладонь из своих рук.

В просторной белой палате стояла только одна кровать, на которой лежала Алисия. Рядом неотлучно находились сразу две сиделки. Многочисленные проводочки и трубочки опутывали тело несчастной. Синие веки, белое, под цвет стен, лицо. Как могла цветущая молодая женщина в одночасье превратиться в живой труп?

Лиля подняла на Армана глаза, полные тревоги. Он словно прочел ее немой вопрос и опять зашептал на ухо:

— Ей вкололи фентанил. Принудительная инъекция. Она перед отъездом выпила с подругами виски.

— Алиса, кажется, вообще не пьет спиртное.

— Человек, вколовший ей яд, тоже так думал, — отрезал Арман. Лиля пожала плечами.

— Ее вылечат? — с надеждой в голосе поинтересовалась она.

— Вопрос нужно поставить иначе. Можно ли ее спасти? Наверное, нет! Мозг медленно умирает. С каждым днем действующих нейронов становится меньше. Остались считанные дни.

К Арману подошла одна из сиделок. Попросила подписать какие-то бумаги. Он придирчиво перечитывал каждый лист и ставил внизу размашистую подпись. Лиля, воспользовавшись тем, что получила долгожданную свободу, неслышно ступая, подошла к постели больной. Села на свободный стул, взяла Алиску за руку.

— Поправляйся, Алисочка, — прошептала по-русски. — Твоя дочка ждет тебя. И Витька будет рад, если ты вернешься. Проснись, милая. Открой глазки.

Арман смотрел, как, по сути, чужая женщина оплакивает его незаконнорожденную дочь, как слезы бегут по ее щекам. Кто ей больная? Случайная знакомая? Любовница друга детства? Повезло Алисии, что у нее появились такие друзья. Но вместо того, чтобы цепляться за этих людей зубами, воспитывать дочку, любить этого строгого русского мужика, она опять вильнула хвостом, возжелав свободы. Вся в мать!

Обратно, через большой больничный двор, шли молча. Арман подбирал слова, чтобы пригласить неприступную красавицу на прогулку в парк, в ресторан, к себе в постель. Лилия удрученно брела рядом, засунув руки в карманы пальто. Видимо, не желала, чтобы он брал ее за руку, или замерзла. Ничего, он согреет ее, и настанет время, когда она будет жаждать его прикосновений.

Пройдя через арку, отделяющую клинику от улицы, Лиля остановилась. Нужно попрощаться и идти прочь. Слишком сильно действует на нее этот человек. Так и до беды недалеко!

Он опять взял ее за руку.

— Приглашаю вас на прогулку. Здесь недалеко Английский парк, — тихо проговорил он и добавил намекая: — Мы могли бы приятно провести время.

— Простите, но я не заинтересована. Спасибо за возможность повидаться с Алисией. До свидания! — тихим голосом попрощалась Лилия и шагнула в сторону. Тотчас же к тротуару подъехала знакомая машина. Лиля быстро села на заднее сиденье. Спасибо Витьке, догадался послать Джотто следом.

Арман посмотрел вслед удалявшемуся автомобилю, уносившему обратно в Штарнберг желанную женщину.

«Что ж, милая, — мрачно подумал он. — От меня тебе убежать не удастся».