Глава 30
Арман, потомок Святого Людовика, понимал толк в осадах и ухаживаниях. Перво-наперво, послав цветы и перчатки, он исчез на несколько дней. Даже реши Лилия отправить подарок назад, у нее ничего бы не вышло. Он велел курьеру уйти сразу же, как только тот вручит цветы и коробку. А сам Арман вместе с Хлоей уехал на несколько дней в Бордо. Но неизменно каждое утро Лиле доставляли букет роз. Алые, белые, бледно-розовые…
С этого дня Лиля плыла по течению. Шоколад ручной работы, цветы. Ни один день не проходил без подарка от Армана. Если ему не удавалось приехать лично, то курьер привозил цветы.
— Скоро по дому пройти будет нельзя, — ворчал Витька. — Всюду веники расставлены. Этот Армагеддон скупил все цветочные лавки Мюнхена!
Лиля фыркала, не желая поддерживать разговор.
Пахомов сделался мрачным и злым и являл миру страшное зрелище. Одна небритая морда чего стоила! И перегар…
Она попробовала подступиться и расспросить, но Витька, скорчив страшную гримасу, посоветовал не приставать:
— Отвали, родная! — отрезал он, выпроваживая ее из своего кабинета, превратившегося в грязный чулан.
Арман появился в субботу, приехав сразу после завтрака, в неурочное для визитов время. Лиля бродила по дому в шортах и майке. И де Анвилль мог поклясться, что под майкой ничего нет. Он попытался обнять ее, но строптивая красавица выставила вперед локоть. И губы Армана прошлись по Лилиной шее. Промашка, конечно, но для первого раза сойдет. Она посмотрела строго, а он заявил как ни в чем не бывало:
— Я договорился с врачами. В ближайшие дни нужно обследовать Таис в Штаббинге.
Лиля содрогнулась, услышав название клиники, где лежала Алисия.
— Хорошо, я передам Виктору. Ему принимать решение, даже если за обследование платите вы, — заметила она в полголоса. И, переведя дух, словно набравшись смелости, добавила: — Есть ли новости о вашей дочери?
Арман сердито мотнул головой:
— Никаких изменений!
— Уже известно, кто это сделал?
— Нет, следствие зашло в тупик, — отмахнулся Арман и, взяв Лилину руку в свою, тихо добавил: — Это слишком грустная тема. Алисию уже не вернуть. Остались считанные дни. Мне горько осознавать это, даже занять себя ничем не могу. Не работается и не читается. Вы не против, если я проведу пару часов с внучкой?
— Конечно, — кивнула Лиля. — Мы скоро пойдем гулять, вы можете к нам присоединиться.
Арман еле дождался, пока Лиля и няньки соберут детей. В парке они решили прогуляться вдоль озера. Хотя сам парк больше напоминал лес. Даже неспешный разговор о пустяках заставлял Лилю нервничать. Она не могла в присутствии этого человека чувствовать себя спокойно. Словно сумасшедшие, порхали бабочки в животе, снова ухало сердце и с каждым ударом уходило в пятки. «Да что же это такое делается? — рассердилась на себя Лиля. — Сколько будет продолжаться эта нервотрепка?»
Додумать она не успела, на пустой аллейке Арман, придерживая одной рукой детскую коляску, другой притянул к себе опекуншу внучки. Властный язык уже раскрыл губы и вторгся внутрь, а рука медленно прошлась по шее и обхватила плечи. Лиля оторопела, не в силах двинуться с места, отчетливо понимая, что любое резкое действие может напугать детей. Губы и язык вдруг перестали слушаться хозяйку и слишком активно приветствовали вторжение извне.
«Она ответила!» — возликовал в душе Арман, когда поцелуй закончился. Он через силу оторвался от губ любимой женщины, почувствовав, как в грудь упирается твердый локоток. «Ну что за упрямица!»
— Никогда не делайте этого! — велела Лилия.
— Всегда к вашим услугам, мадам! — довольно улыбнулся он. Арман хотел добавить еще что-нибудь, но, заметив смятение на Лилином лице, как ни в чем не бывало покатил дальше внучкину коляску.
— Я сварила борщ, — оповестила Лиля, когда они возвращались обратно.
— Я с удовольствием приму приглашение, — учтиво заметил де Анвиль.
Борщ в отличие от холодца ему не понравился. Весьма экзотическое блюдо. Овощной салат, залитый наваристым бульоном.
Но Лиля и ее дети ели с удовольствием.
Черный ржаной хлеб и кусочек чеснока, которым девочка натерла горбушку, привели Армана в полное недоумение. Но рядом с ним сидела Лили, и он готов был съесть что угодно, лишь бы подольше находиться в этом доме.
В конце обеда в дом ввалился Пахомов с охраной. И, увидев Армана, доедающего борщ, тихо пробурчал:
— Медведь с балалайкой прибудет позже. А вот водка уже есть, — Витька прошел к холодильнику и достал оттуда запотевшую бутылку водки.
— Давай сообрази закуски, — велел он экономке. Тут же по мановению волшебной палочки на столе оказались соленья, жареная картошка и котлеты. Граф де Анвиль никогда не пробовал ничего подобного. Но настроение сразу испортилось, когда после появления за столом Пахомова Лиля с детьми покинула кухню.
Арман, не чуравшийся крепких напитков, выпил стопку ледяной тягучей жидкости и сразу же накинулся на закуску.
— Давай еще по одной! — хмуро скомандовал Пахомов. — За Таиску!
Арман не смог отказаться. Следующий тост Виктор провозгласил за Лилию. Де Анвилю пришлось выпить, но, когда Пахомов собрался снова наполнить стопки, на кухню решительно вошла Лиля. Быстро и уверенно она забрала Армана из гостеприимных лап Пахомова.
— Я очень вам благодарен, — прошептал он, плюхнувшись на диван в библиотеке.
— Мне придется оставить вас, — извинилась Лиля. — Я уложу сына спать, и мы поговорим.
— Конечно, — разулыбался он. — Я подожду вас.
Арман на минутку закрыл глаза, предвкушая, как сейчас вернется Лиля и он поцелует ее. Как проведет ладонью за розовым ушком, а потом погладит по шее и ключице. Ладонь ненароком скользнет дальше, остановившись на аккуратном холмике груди…
Мишка вдоволь нагулялся в парке, потом много сил потратил на обед, и заснул сразу же, как только очутился в кроватке, позволив матери стремглав броситься в библиотеку. Но, вернувшись к так волновавшему ее мужчине, Лиля обнаружила, что де Анвиль спит. Наверное, на французского графа так же, как и на Мишутку, подействовали свежий воздух и сытная еда. Она взяла с соседнего кресла плед и осторожно накрыла Армана. Тот даже не пошевелился во сне.
«Ну ты и сволочь, Пахомов! — в сердцах подумала Лиля, покидая библиотеку. — Мастерски нейтрализовал понравившегося ей мужчину».
Задребезжал на виброрежиме сотовый, и Лиля, глянув на номер, аккуратно положила трубку на место. Иван. О чем говорить? Опять пообещает приехать, а потом все отменит. Уже надоело слушать. Она еще бесцельно побродила по дому, а потом ноги сами принесли ее обратно в библиотеку. Лиля на цыпочках подошла к Арману и тихонечко убрала со лба волосы. Провела рукой по короткому стриженому ежику и уже хотела быстренько удрать, как из-под пледа выпросталась крепкая рука с длинными аристократическими пальцами и резким движением завалила ее на диван. Прямо поверх Армана.
Де Анвиль, тут же облапив ее, мертвой хваткой прижал к себе. Она попыталась высвободиться.
— Арман… могут войти… мои дети, — зашептала Лиля.
Но он, не обращая никакого внимания на ее предостережения, крепко обнял ее одной рукой за плечи, а другую запустил в волосы.
— У меня серьезные намерения, Лили, — заявил он и, не дав ей возразить, впился поцелуем в ее губы. Она сдалась. Он почувствовал момент, когда она расслабилась. Ноги обвились вокруг его, а мягкая грудь слегка упиралась в его ребра. От навалившегося счастья Арман не мог дышать, но и остановиться не желал. Долгий поцелуй сменился другим, не менее страстным и продолжительным. Лишь заслышав в коридоре шаги, Лиля стремглав скатилась с него и быстро отскочила к окну. Арман умудрился на автопилоте, откинув плед в сторону, сесть ровно.
Когда в библиотеку заглянула Света, то им даже удалось изобразить подобие беседы.
«Все-таки иногда небольшой словарный запас в иностранном языке во благо, — приходя в себя, подумала Лиля. — Можно любую паузу принять за неумение найти нужное слово».
— Мама, тут кое-кто тебя зовет-зовет, — пожаловалась Света, заходя в библиотеку вместе с Мишуткой. Сыночек толком не проснулся, но слезы градом катились по маленькому личику.
— Иди сюда, мой родной, — Лиля протянула руки к ребенку. Он быстро переметнулся к матери и обхватил ее ручонками за шею. Лиля погладила его по спинке, успокаивая.
— Я гулять! — возвестила Света, закрывая за собой дверь.
Арман залюбовался самой прекрасной картиной на свете. Мадонна с младенцем. Он подошел к матери с ребенком и осторожно обнял Лили. И тут же из-за маминого плеча выглянул любопытный малыш.
— Я хочу видеть вас снова, — прошептал прямо в ухо Арман. У Лили вновь подогнулись колени. Как будто мало на сегодня приключений!
«Я тоже!», — хотелось крикнуть Лиле. Пока она раздумывала над ответом, Мишка внимательно посмотрел на графа де Анвиля, стоявшего почти вплотную к его матери, и громко заявил:
— Дядя-кака! — И разразился таким сильным плачем, что из кабинета прибежал встревоженный Пахомов.
Лиля еле удержалась, чтобы не расхохотаться. Но вглядевшись в перепуганные лица мужчин и зареванное Мишкино личико, напустила на себя серьезный вид. Арман не поймет и обидится. А Витька будет потом долго веселиться по этому поводу.
Ребенок хоть и упокоился, но продолжал капризничать.
— Не заболел бы, — посетовала Лиля, прикоснувшись губами ко лбу капризули.
Арман, понимая, что сейчас все мысли любимой заняты сыном, поспешил откланяться. Лиля, оставив сына с нянькой, вышла проводить графа. Но тотчас же послышался топот маленьких ножек, и Мишутка, влетев в прихожую, быстро забрался на руки к матери.
Де Анвиль, опасаясь новых рыданий, не рискнул лезть к любимой с поцелуями. Он нежно переплел пальцы с Лилиными и тихонько признался:
— Спасибо за чудесный день. Один из лучших в моей жизни.
— Месье сильно преувеличивает, — улыбнулась Лили.
— Истинная правда, мадам. Я надолго запомню часы, проведенные с вами.
Она наблюдала из окна, как Арман быстро идет по дорожке и садится на заднее сиденье автомобиля. Машина давно отъехала, а Лиля все стояла у окна и размышляла:
«Арман прав, сегодняшний день я запомню в точности и буду вспоминать по крупицам, когда станет совсем невмоготу».
Из раздумий вывел сын, хлопающий ее по лицу маленькими ладошками. Мишка смотрел во все глаза на мать и, поймав ее рассеянный взгляд, радостно рассмеялся.
Остаток дня она боролась с собой, запретив себе думать об Армане. Его объятиях и поцелуях. Она будто снова ощущала его руки, скользящие по спине, его язык, вторгающийся в ее рот. Почувствовав, как дрожит всем телом, Лиля в который раз отогнала тайные мечты о красавце де Анвиле. Но на смену сладострастным мыслишкам в голову полезли глупые страхи. Мерещилась полная ерунда, будто это Витька расправился с Алиской. Она отогнала прочь бредовые версии. Все равно, такое даже представить страшно, не то что Пахомову в лицо бросить. Наверное, ему и так тяжело из-за случившегося. Алиска— мать его ребенка! Она вспомнила, как Витька несколько лет назад глубоко переживал гибель Ларисы. Тогда в глазах плескались боль и холодная ярость. Сейчас же Лиля видела лишь мрак, застилающий душу. Она вернулась в кабинет и попросила настойчиво. Хотя просьба эта скорее напоминала приказ.
— Помоги детей искупать. Сама не управлюсь.
Витька, криво усмехнувшись, все понял сразу.
— А няньки на что?!
— Если все свалить на нянек, Таечка через месяц тебя уже не узнает.
— И то верно, — буркнул Пахом, и, почесав затылок, добавил: — Сейчас приду!
К купанию детей Витя отнесся со всей ответственностью. Даже побрился и почистил зубы.
— Ну чего малышей пугать, — пробурчал он в ответ на Лилькину похвалу.
Сначала купали Таечку. Пахомов держал дочку в ванночке на вытянутой руке и млел от счастья. Лиля заметила, как теплеет взгляд у Виктора, губы растягиваются в улыбке.
Мишка от нетерпения весь извелся, он заглядывал в ванную и требовательно басил, так хотелось купаться. Пришлось попросить няньку увести малыша в детскую. Затем настала его очередь, и он радостно прыгал в ванной. Пускал уточек и бил руками по воде. Матери насилу удалось выловить сына из ванной и угомонить.
— Как же он на Герта похож, — с болью в голосе заметил Витька, принимая у Лили закутанного в полотенце ребенка. И сразу без перехода выдал, обжигая злым взглядом:
— Пацаны доложили, что ты с этим Армагеддоном в парке целовалась. Правда?
Лиля воззрилась на него негодующе.
— За собой следи! — отрезала она и пошла вперед в детскую, втайне надеясь, чтобы Витька не догадался про библиотеку.
Читая сыну «Мойдодыра», Лилька косилась на Витю, усевшегося на полу рядом с кроваткой. Маленький диктатор не пожелал расставаться с любимым дядей.
Но она и так понимала, что Пахомов не удовлетворился ответом и не даст ей сорваться с крючка.
За «Мойдодыром» пошла «Муха-цокотуха», затем настал черед «Доктора Айболита».
За это время Витька даже умудрился задремать, развалившись прямо на ковре.
Но, когда Лиля попыталась на цыпочках покинуть детскую, сзади на плечо легла тяжелая Пахомовская рука.
— Я задал тебе вопрос, — отрезал он, выйдя следом.
— Зачем спрашивать очевидное? — Лиля с вызовом посмотрела на Пахома. — Целовалась, и что?
— Не рано ли? — зло поинтересовался он.
— А ты когда под юбку ко мне лез, считал, что в самый раз? — отбрила она.
Витька на минуту потерял дар речи, а пока подыскивал нужные слова, Лиля выплеснула мучивший в последнее время вопрос:
— Это ты с Алиской такую беду сотворил?
— Нет! — слишком быстро крикнул он, дернувшись, как от сильной боли. И Лиля с ужасом поняла, что Пахомов точно причастен к этой истории.
А он увидел, что она догадалась.
— Пошли поговорим, родная, — рыкнул свирепо.
«Рычи на кого хочешь, меня твои рычания не испугают», — решила про себя Лиля.
— Это не я, — начал Витька, как только за ними закрылась дверь его кабинета.
— Настоящий мужской ответ, — отрезала она. — И кто же?
— Да, я хотел ее подставить и решил подложить пакет с синтетикой. Нанял того таксиста, что нас подвозил с Октоберфеста. Но ничего другого не приказывал. Бред какой-то!
— Поклянись!
— Памятью Герта!
Негодуя, она резко повернулась, намереваясь стукнуть его кулаком в грудь. Но замерла, широко раскрыв глаза. Судорожно принялась ловить воздух губами, словно рыба, хотя за секунду до этого дышала нормально. А потом захрипела и начала заваливаться на бок.
Витька моментально оказался рядом, успел поймать. Он с ужасом наблюдал, как у Лильки синеют веки и закатываются глаза.
— Помогите! — закричал Пахомов, слабо веря, что еще нужна помощь.
Арман не любил останавливаться в отелях, и по приезде в Мюнхен пришлось снять дом напротив Английского сада. Он сидел в кабинете, отделанном в стиле рококо, и размышлял, прихлебывая коньяк собственного производства. Мысли не приносили покоя, наоборот, давили своей обреченностью. Арман, решительно отмахнувшись от них, подошел к окну. В темноте виднелся Английский сад, куда он безуспешно пытался вытащить Лили. Прогулка по парку, совместный обед плавно перетекли бы в любовное игрище. Сознание охотно подкинуло картинку. Обнаженная красавица в его постели. Шелковистая кожа, затуманенный взгляд. От нахлынувших эмоций брюки моментально стали тесными. Только же подумал! Эта женщина творила с ним чудеса. Арман чувствовал себя мальчишкой-восьмиклассником. Хотя нет, в ту пору с Мари он не терял головы. Тогда де Анвиль методично добивался своего. Он вспомнил летний домик на берегу моря и шум прибоя, накатывающего на прибрежные скалы. Они валялись с Мари на широкой кушетке, потные и счастливые, прижимались друг к другу, вздрагивая при каждом шорохе. Запретная любовь, секретные отношения. Мари — дочка садовника, и Арман — отпрыск аристократов. Абсолютно разные судьбы. Она так и сказала ему перед расставанием. И еще почти выкрикнула от отчаяния:
— Ты совсем не любишь меня! — Арман вспомнил, как оскорбился, услышав такое обвинение. Тогда казалось, что вся жизнь сосредоточена вокруг Мари.
Теперь, по прошествии двадцати шести лет, де Анвиль понимал, что, скорее всего, она была права. Им в те годы двигала не любовь, а похоть. Он спокойно пережил расставание с возлюбленной, рождение и усыновление посторонними людьми его собственной дочери. Мысли перескочили на Алисию.
«Пройдет еще неделя, и придется отключить аппаратуру, — с горечью подумал он, проведя рукой по коротко стриженым волосам. — Спасти дочку так и не удалось, как и найти ее потенциального убийцу».
Первое время де Анвиль подозревал Пахомова. Кто еще мог желать Алисии зла? И, положа руку на сердце, он мог понять, что подвигло Виктора на такой шаг, но вряд ли смог бы одобрить метод возмездия. С другой стороны, полное устранение Алисы имело бы смысл, вздумай Виктор жениться на старинной подружке. Но все осведомители заверили Армана, что между ними нет плотских отношений. И если бы не Лили, туго пришлось бы Пахомову одному с новорожденным ребенком. Но Лилия — истинное милосердие, взяла под свое крылышко и эту маленькую девочку.
Де Анвиль вспомнил недавний променад в парке.
Под ногами шелестели листья. Арман катил коляску с малышкой и думал о Лили. Естественно, она все поняла. И Таис тут ни причем совершенно. Он вспомнил, как она светски улыбнулась и разрешила остаться. Долго собирались на прогулку. Или Арману ожидание показалось слишком долгим, и он извелся весь от нетерпения. С какой же радостью он распахнул дверь перед нянькой, важно вышедшей во двор, чтобы положить его внучку в коляску. Следом за ней шла Лили, и он, не удержавшись, слегка провел ладонью по спине. Прикосновение вызвало бурю эмоций. Лиля вздрогнула, а он запоздало понял, что перед выходом на улицу не стоило этого делать. Хорошо хоть, длинное пальто скрывало пробудившуюся третью ногу. Дорогой Арман то и дело бросал взгляд на Лилю. А она спокойно везла в коляске сына. Малыш с интересом смотрел по сторонам и тискал плюшевого медведя.
Через полчаса после начала прогулки задремавшая было Тайка открыла глазки и, увидев рядом полузнакомого человека, зашлась громким ревом. Арман растерялся. Лили тут же пришла на помощь. Достав ребенка из коляски, принялась напевать незнакомую песенку. Арман не понял ни слова. Почувствовав тепло родного человека, малышка успокоилась и, всхлипнув, снова задремала.
— Девочка любит вас как родную мать, — тихо заметил Арман.
— Она другой не знает или не помнит, — печально прошептала Лиля.
Арман тяжело вздохнул, всматриваясь в блики огней за окном. Ему с трудом удалось признаться даже самому себе, что еще никогда он не совершал столько безрассудных поступков в течение одного дня.
Сначала прогулка в парке с младенцами. К дочери Алисии Арман не питал особых чувств. Честно сказать, ему хотелось провести время с ее опекуншей. Но, увидев, как нежна и добра к его внучке Лилия, он сам захотел стать для девочки настоящим дедушкой.
«Если бы вчера кто сказал, не поверил бы!»— мысленно удивился де Анвиль собственным намерениям. Потом он ел борщ и пил водку с Пахомовым, что само по себе приравнивалось к подвигу. Но что только ни сделаешь ради любимой женщины?! А проснувшись на диване в чужом доме, сразу получил бонус. Лилия! Мягкая, добрая, вся такая податливая. Всего лишь несколько минут она лежала на нем, но он готов смаковать каждое мгновение, снова и снова ощущать ее тепло. И целоваться с нею — одно удовольствие.
«Жаль, что не удалось назначить новую встречу, — с тоской подумал Арман, но тут же остановил сам себя: — Завтра снова приеду в Штарнберг, договоримся», — решил де Анвиль.
Он собрался перед сном почитать «Опыты» Монтеня, понимая, что сразу уснуть не удастся. Но стоило потянуться за книгой, одиноко лежавшей на журнальном столике, как зазвонил телефон. Информация экономки Пахомова оказалась слишком страшной и неожиданной. Арман швырнул на рычаг трубку и сделал над собой неимоверное усилие, чтобы от отчаяния не запустить что-то тяжелое в стену.
— Как? Почему она умирает? Что могло произойти за те несколько часов, как они расстались?
Де Анвиль набрал по внутренней связи водителя и рявкнул:
— Через пять минут выезжаем, Франсуа!
Затем он кинулся к черному кожаному саквояжу, стоявшему на комоде, и, наскоро пересмотрев все флаконы и ампулы, сунул его под мышку и побежал к выходу, моля Господа Бога даровать жизнь любимой женщине.