Глава 40

Витя Пахомов, потянувшись, сумрачно глянул в иллюминатор на взлетную полосу. Приземлились. Весь перелет от Бордо до Москвы он проспал. Свадьбу отгуляли, и Арман попросил его через месяц уладить этот щепетильный вопрос.

— Я пообещал Лили, — хрипло заверил он.

«Конечно, — ухмыльнулся про себя Пахомов. — Ты пообещал, а делать мне! Но кто еще может выполнить Лилечкину прихоть? Герту и на том свете покоя нет. С другой стороны, когда поженимся с Хлоей, в Город не поедешь, когда вздумается. Может, Лилька и права, коли всю жизнь с Арманом жить собирается. А то будет возить за собой бедного Герта. Кажется, в истории случалось что-то подобное». Он отвернулся от окна и слегка пнул локтем Джотто.

— Просыпайся, Сашка, уже Москва. Станция Березайка…

— Кому надо, вылезай-ка… — пробурчал недовольный ординарец. — Шеф, а чего мы сразу домой не едем? Рванули бы сейчас на Казанский и дрыхли бы под стук колес.

— Мне встретиться тут кое с кем надо, — жестко оборвал Виктор. — И ты это… в оба смотри.

— А встреча где? — сразу посерьезнел Джотто.

— Не знаю, где-нибудь в кабаке, — отмахнулся Пахомов и начал лихорадочно тыкать по кнопкам. Ответили сразу после первого гудка.

— Мы где встречаемся? — без предисловий уточнил Витька, даже не поздоровавшись. И тут же взвился, будто на ржавый гвоздь сел: — Не, Иваныч, только не французский ресторан! Давай с русской кухней! Не знаю! Да хоть в столовке какой! Ладно, заметано. Мне тоже так удобней. — И, отключив вызов, обратился к Джотто — Помнишь, напротив дома, где Герт с Лилей жили, кабак был? Туда поедем.

Виктор Николаевич Пахомов шел по знакомой заснеженной улице и размышлял.

«Ничего не изменилось. Те же дома. Люди, спешащие по своим делам. И в то же время изменилось все. Вон дом красного кирпича в конце квартала. Раньше он там всегда был долгожданным гостем. Отсюда даже балкон виден, куда выходили курить и обсуждать дела. Меньше чем за год все переменилось. А Лилька теперь графиня! И он сам, обычный пацан Витя Пахомов, собирается жениться на аристократке. Смешно-то как! Обхохочешься! Но Хлоя привлекала его неугомонным нравом, отсутствием жеманства. И самое главное, к ней привязалась Тайка».

Он вспомнил, как уезжал из поместья де Анвилей, и Хлошечка провожала его с Таисьей на руках. Дочка радостно улыбалась и гукала. А Хлоя нежно целовала ее в макушку. Он чмокнул невесту и дочку и заспешил на улицу, где уже ждал водитель де Анвиля. Арман милостиво дал свой автомобиль для поездки в аэропорт. Ни он сам, ни Лиля не вышли проводить, запершись с вечера в официальных графских апартаментах. Витька опять подумал о двух любимых девушках. И, словно наяву, увидел, как черная голова Хлои склоняется над рыженькой Таечкой. Красиво. Он еще раз глянул на застекленный балкон на другой стороне улицы и, обозвав себя профессором Плейшнером, толкнул дверь в ресторан.

— Меня ждут на втором этаже, — крайне надеясь, что разговор долго не продлится, буркнул он метрдотелю.

— Конечно-конечно, — захлопотал тот и вызвался проводить.

— Я дорогу знаю, — отмахнулся Пахомов.

Зал для особых церемоний выглядел безлюдным, если не считать одинокого посетителя за дальним столиком у окна. Белое убранство резко контрастировало с черным костюмом мужчины.

«Как чужеродное пятно», — мысленно скривился Пахомов. Он скосил взгляд назад. Джотто, не отставая, шел следом. Человек, сидевший за столом, лениво махнул рукой в знак приветствия, но подниматься из-за стола не стал. Витька почувствовал, как на него наваливается усталость. Даже есть расхотелось. Он, пожав слабую руку, уселся напротив.

— Закажи, что хочешь, — предложил Дунаев. — Я — только кофе.

— Ничего не хочу, — буркнул Виктор. — В самолете поел.

— Рассказывай, что удалось узнать, — пробормотал однокурсник Герта. — Нашел что-нибудь?

— У нее ничего нет, — тихо отрезал Витька. — Я лично пересмотрел все вещи. Вон Джотто не даст соврать. Ни в блокноте, ни в кошельке ничего похожего. В квартире искали?

— Несколько раз перерыли. Расскажи подробно, что в кошельке?

— Карточки Дойчебанка, какого-то шведского и нашего Сбера. Ну и деньги.

— А фотки там с надписями или записочки?

— Я ж и говорю, что больше ничего. Не носит Лиля всякий хлам с собой. Вы не там ищете, наверное.

— Давай поучи, — ощерился Олег. — Больше негде искать, понимаешь? Иштван держал всю информацию при себе. В последнюю неделю перед гибелью кроме дома и работы никуда не заезжал. Мы проверили. Ни в рабочем кабинете, ни дома ничего найти не удалось. Стало быть, вдова знала и увезла с собой.

— У нее нет ничего похожего, — еще раз повторил Пахомов. — И Лиля даже словом не обмолвилась.

— Тогда где?

— Ну не знаю, — развел руками Виктор. — Персонал проверяли? Секретаршу Герта?

— Всех допрашивали на детекторе лжи. Бесполезно!

— А у ментов в вещдоках?

— Нет там.

— Могла уборщица выкинуть, — предположил Пахомов.

Дунаев воззрился на него невидящим взглядом.

— Такое нам даже в голову не пришло, — ахнул он.

— Деньги пока на месте? — прошипел Витька.

— Ну да, — кивнул Дунаев. — А если так, мы никогда до этого счета не доберемся.

— Это меня уже не касается, — отрезал Пахомов и поднялся с места. — Пока, Олег. Рад был помочь. Но, боюсь, вы потеряли много времени, прорабатывая версию вдовы Герта, а она тут ни при чем.

— Давай, — буркнул Олег Иванович. — Лиле привет передавай!

— Я ей не скажу, что мы виделись. Ни к чему это, — махнул рукой Пахомов. Он скатился с лестницы и как ошпаренный выскочил из ресторана. Сзади Джотто пытался не отстать от шефа. Стараясь не смотреть на проклятый балкон на другой стороне, Витька кивнул ординарцу. Тот взмахом руки остановил такси.

— На Казанский, — пробурчал он водителю.

Через пару часов в поезде, приняв на грудь полбутылки коньяка, Пахомов тщетно пытался заснуть. Он злился, что дал втянуть себя в гнусную историю, злился на Дунаева, пытавшегося найти пропавшие сразу после смерти Иштвана коды и ключи к безымянному валютному счету в оффшорном банке. Пахомов встал, не в силах заснуть, и вышел в тамбур. Нет, не курить, а просто постоять, глотнуть в открытое окно хоть немного воздуха. Он чувствовал себя словно вывалянным в грязи. Лиля, конечно, никогда не узнает, что он рылся в ее вещах. Но для нее самой и детей безопасней вернуть проклятые коды. Вот только их у нее не нашлось. Внезапно Витька ощутил, как во рту становится сухо, аж перехватывает дыхание. Он вспомнил, как перед самым отъездом Золотая королева ругалась с Раисой. Вспомнил наивный вопрос крестницы.

— Мы снова прячемся? — кажется, так спросила Света. Лилька что-то принялась объяснять. Но если коды все-таки у нее, то скоропалительный брак с Арманом и отказ от российского гражданства уже не выглядели безрассудством. И водружение праха Иштвана в фамильный склеп де Анвилей — в ту же кассу! Но где она может их прятать?

— Я ж все пересмотрел, нет нигде, — упрямо проворчал Виктор и, вернувшись в купе, завалился спать.

Арман взбежал по ступенькам и сразу же направился к жене.

— Прости, Лили, с этими бюрократами я не успел к свадьбе, — повинился он, протягивая ей букет белых роз и обычный канцелярский пакет. В белоснежных манжетах, выглядывающих из-под пиджака, блеснули запонки с бриллиантами. Подарок молодой графини к свадьбе. Она из своих скудных средств умудрилась выкроить деньги на небольшие квадратные запонки, а он не подарил ничего. Кроме своей любви, конечно. Но Лили — сама культура и такт. Жена даже намеком не дала понять, что разочарована в нем.

— Что это? — удивилась Лиля.

— Открой, — довольно улыбнулся Арман.

Она вскрыла конверт и, достав бумаги, принялась медленно читать. Французский все еще давался ей с трудом. Лиля посмотрела на мужа и изумленно воскликнула:

— О, Арман! — Она потянулась к нему, и де Анвиль, не выдержав, сразу сгреб супругу в объятия. — Спасибо тебе, — пролепетала она. — Я даже не ожидала.

— Они теперь и мои дети, — улыбнулся Арман. — И не должны ни в чем нуждаться.

Оставшись одна, Лиля еще раз перечитала условия трастового фонда, открытого графом для ее детей. Сумма впечатляла. По брачному контракту ее собственный трастовый фонд являлся маленьким состоянием. И именно эти деньги она планировала потратить на обучение своих детей. Но Арман предусмотрел все.

«Иштван тоже пытался», — зло подумала она и быстро достала кошелек из сумочки. Злосчастная карта все еще лежала там. Логотип Сбербанка, крошечные буквы номера. Прекрасный муляж. А на обратной стороне Иштван, словно какой-то недотепа, написал код. Лиля вспомнила, очередность, в которой нужно подставлять цифры, выбитые на карте и написанные от руки, чтобы получить номер счета. Название банка известно. Контрольное слово тоже.

«Слава богу, теперь моим детям эти деньги не понадобятся», — решила про себя Лиля, раздумывая, как же поступить с карточкой.

Графиня де Анвиль прошла в гардеробную и, приподняв фальшивую панель, открыла сейф. Она сразу же нашла бархатный мешочек, в котором хранились кольца, подаренные первым мужем, и положила туда муляж кредитки. Затем постояла в нерешительности минуту — другую и, сняв с безымянного пальца золотой ободок с малюсеньким бриллиантиком, аккуратно положила его вслед за картой. Арман не заслужил, чтобы его графиня носила кольцо другого мужчины.

Она легко сбежала по ступенькам и, дойдя до переходной галереи, стремительно направилась к мужу в лабораторию.

— Чем ты тут занимаешься, мон ами? — весело прощебетала она. — Пойдем лучше гулять в парк. Возьмем с собой Мишу и Таечку!

— Я готовлю новую порцию драже, — принялся объяснять граф. — Если ты поможешь мне, у нас останется время погулять с детьми. — Он наклонился к ней и, убрав непослушную прядку за ухо любимой, тихо прошептал: — С малышами могут погулять няньки. А мы лучше вернемся в спальню и подумаем о нашем наследнике.

— Боже! — воскликнула Лиля в притворном ужасе. — Мы только и делаем, что думаем о нем. Или о ней. Сегодня утром. Вчера вечером.

— И каждые день и час, пока смерть не разлучит нас, — пробормотал Арман и, огладив ключицу Лили, потянулся к пуговицам на ее платье. — Поставщик лабораторного оборудования уверял меня, что этот стол очень крепкий. Нужно проверить, моя любовь! — Де Анвиль провел руками по бокам графини, приподнимая подол.

— Давай проведем научное исследование, не возражаешь? — Он посадил ее на стол и сам встал рядом.

Лиля нежно провела пальцами по его щеке.

— Я люблю тебя, Арман, — прошептала она.

Муж схватил ее ладонь и, поглаживая каждый палец, медленно поднес к губам. Но не поцеловал, а резко повернул кисть в сторону и осмотрел. Кольца не было. Она сняла его! Армана переполнила радость. Он не смел просить ее об этом, терпеливо ожидая, когда чувства к нему живому пересилят память о покойнике. И, слава богу, она выбрала его. Все эти дни с момента помолвки Арман гнал от себя сомнения.

«Подумаешь, кусок металла и камень, — это же ничего не значит», — убеждал он сам себя, понимая, что даже намеком не может показать ей, как его волнует кольцо другого. Безыскусное маленькое колечко. И только сейчас, испытывая восторг, Арман де Анвиль осознал, как сильно любит жену, не желая делить ее даже с человеком, умершим почти год назад. Он поцеловал каждый палец и пророкотал:

— Давайте вернемся в спальню, графиня!

— Подожди, Арман. — Жена слегка отстранилась. — Между нами не должно быть тайн и недоговоренностей, так ведь?

Де Анвиль кивнул, не понимая, куда она клонит.

— Мне нужно посоветоваться с тобой, — серьезно заметила Лиля. — Боюсь, без твоей помощи я не справлюсь.

Арман сразу догадался, что предстоит долгий разговор. Он легко поднял жену со стола и, пробурчав, что испытание откладывается, подхватил ее на руки и перенес на диван.

«Не самое удобное место», — мысленно посетовала Лиля, ощутив, как толстые кожаные пуговицы обивки впиваются в спину. Она устроилась на груди мужа и принялась рассказывать, очень тщательно подбирая слова. Арман, поначалу вообразив, что речь идет о пустяках, слушал краем уха. Но постепенно он осознал, что испытывает ярость к первому мужу Лили. Ярость и одновременно благодарность. Какой необходимостью руководствовался этот самый Иштван Цагерт, посвящая жену в свои неблаговидные делишки? Зачем оставил ей все эти коды и номер счета? Но, с другой стороны, если бы не это, жила бы сейчас Лили преспокойно в Москве и знать не знала никакого графа де Анвиля. А так лежит у него на груди и смотрит зелеными серьезными глазами.

— Я не пойму, — проворчал Арман. — Эти деньги грязные?

— С точки зрения закона — нет. Это безымянный счет на Каймановых островах. Поначалу Иштван в шутку предложил таким образом брать плату за свои услуги.

— В шутку? — не понял де Анвиль.

— Ну да, — кивнула Лиля. — С каждого счета, открытого с помощью Иштвана, ежемесячно списывается остаток до ста долларов. Ну, например, на счете тысяча сто девять долларов двадцать центов. Списываются девять долларов и двадцать центов. Остаются только круглые суммы. Такая операция допускается только с изменяющимся остатком. Если движения по счету не было, то ничего не происходит. Условие списания без акцепта сразу оговаривается при открытии счета. И каждому владельцу счета такая плата кажется мизерной. Но, представь, за несколько лет муж помог открыть сотни таких счетов. И ежемесячно туда поступают деньги. На момент его гибели собралась солидная сумма. И тут начались проблемы. Один человек узнал и потребовал поделиться. Будь Иштван жив, он бы как-нибудь выкрутился. А мне осталось только взять детей и сбежать.

— Молодец. — Арман чмокнул жену в макушку и уточнил — Кто-нибудь еще знает, что все ключи у тебя?

— Нет, — решительно мотнула головой Лиля. — Я всем рассказала историю о компромате, якобы хранившемся у мужа.

— Точно? И даже Виктору? — засомневался Арман.

— Знают двое, знает и свинья, — усмехнулась графиня де Анвиль. — Кроме тебя, никто не знает.

— Как собираешься распорядиться этими деньгами? — напрягся граф.

— Не знаю! — воскликнула она. — Сначала я думала, что они пригодятся моим детям. Все-таки их отец заработал каждую копейку, хранящуюся на этом счете. Но слишком велик риск.

— Почему ты так решила?

— В Мюнхене кто-то рылся в моих вещах. Я подозреваю Витьку, но никогда ему не скажу об этом. И если я права, то его кто-то попросил. Понимаешь?

— Подлец! — Арман стукнул кулаком по подлокотнику.

— Не думаю, — с сомнением в голосе заметила Лиля. — Скорее всего, он согласился, не имея возможности отказать. Ну и руководствовался самыми благими намерениями, чтобы обезопасить нас.

— Сама знаешь, что устлано благими намерениями? — недовольно пробурчал де Анвиль. — Но теперь ему будет крайне затруднительно порыться в твоих вещах, любовь моя.

— Витька не способен на подлость. Я думаю, он давно заверил золотоискателей, что у меня ничего нет.

— Тогда чего ты опасаешься?

— Ничего, — улыбнулась она. — Просто никак не могу решить, что мне делать? Чуть не порезала карту. А потом подумала, эти деньги могут помочь кому-нибудь, если их правильно отправить, не навлекая на себя подозрения. Поэтому пришла к тебе.

— Ты хочешь опустошить этот таинственный счет, направив все на благотворительность? — уточнил Арман.

— Ну да, — согласилась Лиля и добавила лукаво: — Но только, чтобы никому в голову не пришло, что за этим стоим мы с тобой, mon petit chaton.

— Я подумаю, что можно сделать, — заверил Арман и тут же шутливо прорычал — Ты назвала меня котенком, Лили? Ну, берегись!