Глава 42

26 декабря 2004 года

На следующий день после Рождества в семейной церкви де Анвилей сияли все люстры, и играл орган. Праздничное убранство подчеркивало важность момента. Ясли с младенцем Иисусом, Дева Мария и Святой Иосиф, и пушистая ель, украшать которую помогала графиня Марго. Отец Леон, молодой священник, недавно присланный Парижским архиепископом, любил Рождество и чувствовал в этот день особый восторг и веру в свое великое предназначение: вести людей дорогой Христа. И хотя сегодня одна лишь графская семья присутствовала на праздничной литургии, и «Аве Мария» возносилась под своды церкви. Священник без устали читал молитву и косился на первый ряд, где в сером нарядном костюме сидел сам граф с женой и сыном. Молодая графиня держала на руках младенца — красивого мальчика трех месяцев от роду. Армана Габриэля Александра де Анвиля нарядили в кружевную крестильную рубашечку, в которой, как сообщила недавно графиня Марго, принимали обряд крещения его отец и дед. Соседнюю скамью занимала другая ветвь семьи де Анвилей. Мадам Хлоя с мужем и двухмесячной дочкой. Николь Антуанетта Луиза Пахомофф походила на обоих родителей сразу. На макушке уже пробивались темные, как у матери, волосы, а голубые глаза достались от отца.

Около яслей с Иисусом, устроенных в правом нефе, топтались мальчик и девочка. Таис и Мишель заворожено разглядывали фигурки святых и тихо переговаривались. Орган смолк, и кардинал де Анвиль сделал знак начинать. Арман и его жена с ребенком подошли к мраморной чаше. Русский муж Хлои тоже встал рядом с графиней. Другим крестным родители ребенка пригласили самого кардинала. Из антикварного, с вытянутым носом, серебряного ковшика отец Леон аккуратно полил голову малыша святой водой. А дядюшка графа в фиолетовой мантии держал над ребенком массивное серебряное распятие. Малыш посмотрел удивленно на старика и ручонками потянулся к нему, силясь ухватить крест.

Арман радостно рассмеялся.

— Настоящий де Анвиль! Сразу тянется к самой дорогой вещи!

Кардинал улыбнулся благосклонно, а у графини лишь приподнялись уголки губ. Изысканная женщина. Настоящая аристократка. Отец Леон вспомнил, как кто-то из прихожан уверял его, что Лили де Анвиль находится в родстве с каким-то королевским домом Европы. Может, и так. Вон, какая красавица! А шляпа с перьями и красный шелковый костюм подчеркивают благородство и утонченность. И сам граф без ума от жены. Уже год прошел после венчания, но тот самый блеск в глазах, что выдает с головой влюбленных, до сих пор заметен даже слепому. Что же творят эти двое наедине, если даже сейчас в церкви можно ощутить электрические разряды, стоит им встретиться взглядом?

Отец Леон отвлекся на вторую пару, поднимающуюся по ступенькам к алтарю. Суровый викинг шел впереди с маленькой дочкой. Но вот все выстроились у чаши. И графиня де Анвиль заняла свое место рядом с матерью младенца. Хороший выбор крестной. Церемония повторилась в точности.

Когда, возбужденные и радостные, вышли на улицу и двинулись по широкой дороге к дому, увитому плющом, Арман воздел глаза к небу, где по голубой глади проносились подгоняемые ветром облака, затем посмотрел на сына, спокойно спящего у него на руках, а потом бросил взгляд на жену. Графиня, обхватив его под руку, счастливо улыбалась.

— Сегодня великий день! — возвестил он. — И семья де Анвилей запомнит его навсегда.

— Это точно, — довольно улыбнулась Марго. — Сегодня крестили моих внуков. Дай бог, чтобы дети выросли не только родственниками, но и друзьями.

— Мы еще выпьем за это, маман, — рассмеялась Хлоя.

Но на крыльце их встретила заплаканная Мали, служанка родом из Бирмы.

— Что за вид? — резко бросила старая графиня. — У нас радость в доме! Почему зареванная вышла?

Но из раскосых глаз струились слезы, и служанка не могла даже вымолвить ни слова. Потом, топнув ногой и зло посмотрев на Марго, девчонка убежала на кухню.

— Это еще что за новости? — пробурчала графиня и требовательно позвала: — Люсьен!

Тотчас на зов явился дворецкий.

— Рассчитай сегодня Мали, — решила Марго и оглянулась на сына. Арман кивнул.

— Мадам, месье, — замешкался Люсьен. — Прошу вас… Ужасная трагедия.

— Мы не станем обращать внимания на горести служанки. Ее личные трагедии не оправдывают подобного поведения, — отрезала графиня.

— Только что передали, — собрался духом дворецкий. — В юго-восточной Азии на побережье нашло огромное цунами. Тысячи погибших. Мали опасается, что погибла вся ее семья.

Виктор уже шагнул в библиотеку и щелкнул пультом.

На экране большого телевизора, вмонтированного в стену, возникли первые кадры: разломанные в щепки дома, плавающие тела.

Сзади вскрикнула Лиля.

— Не нужно на это смотреть, родная, — прохрипел Пахомов, стараясь спиной закрыть экран и мысленно прикидывая, сколько знакомых могло отправиться на праздники на Пхукет. Он выключил телевизор и, подойдя почти вплотную к жене, бодро заявил:

— Мы хотели все вместе сфотографироваться, Хлошечка.

После длительной фотосессии, уложив сына в кроватку, Лиля прижалась к мужу.

— Очень много народу погибло, Арман.

— Умоляю тебя, не смотри телевизор! Молоко пропадет, — прошептал де Анвиль, убаюкивая жену в своих объятиях. — Ты ничем не можешь помочь этим людям, только себя изведешь, мон ами.

– Я-то как раз могу, — слабо улыбнулась Лиля.

— Ты этого хочешь? — осведомился муж. — Точно?

— Наверное, да, — согласилась она. — Хочу помочь пострадавшим. Но даже не представляю, как это сделать?

— Не волнуйся, я лично исполню твое поручение, — сиплым шепотом заверил Арман и уточнил — Всю сумму?

— Да, — кивнула Лиля. — Мне эти деньги не нужны. Но кому-то они спасут жизнь.

Арман кивнул и, подойдя к окну, глянул вниз.

— Полный дом гостей, мон ами. Нам придется спуститься вниз, дабы их поприветствовать. Я уеду позже, когда все разойдутся. Надеюсь, мое отсутствие не заметят.

— Я скажу, что ты в лаборатории? — предложила Лиля.

Иван точно знал, что запомнит эту поездку навсегда. Свадебное путешествие. Он женился спонтанно. Просто проходя мимо Дворца бракосочетаний, улыбнулся и предложил Зине:

— Давай зайдем!

Его послушная девочка ничуть не возражала, когда он повел ее за руку вверх по ступенькам. Был будний день, и народ уже собирался по домам, когда развеселившийся Бессараб, достав из кармана кошелек, попросил:

— Распишите нас, пожалуйста! — И скорчил такое жалостливое лицо, что регистраторы не смогли ему отказать.

Сама регистрация заняла от силы полчаса. Когда новоявленные муж и жена вышли на улицу, уже стемнело. Иван обнял Зину за шею и прошептал на ухо:

— Позвони в турагентство, пусть дождутся! Выберем тур. Хочу до выходных улететь!

— Куда?

— В свадебное путешествие, гражданка Бессараб, — усмехнулся Иван. — Тай или Египет…

— А кольцо будет? — игриво полюбопытствовала Зина.

— Да, я заранее купил, — заверил ее Иван и, ничуть не покривив душой, добавил: — Просто никак не мог выбрать удобный момент позвать тебя замуж.

— А когда мимо ЗАГСа проходили, решился? — заглядывая ему в глаза, улыбнулась Зина.

— Угу, — буркнул Бессараб, чувствуя, как на душе становится спокойно и тепло.

Весь перелет Зина украдкой рассматривала подаренное Иваном кольцо с квадратным изумрудом, чем ужасно веселила Ивана.

— Я тебе каждый месяц кольца покупать буду, — усмехнулся Бессараб.

— Зачем? — удивилась Зинаида.

— Ты так смешно глаза на него косишь, — искренне расхохотался Иван. — Забавно очень.

Поздно ночью они прилетели на Пхукет и устроились в гостинице «Софител».

— С утра поспим подольше, — зевнул Бессараб. — Хочу выспаться.

— Знаю я, чего ты хочешь, — промурлыкала Зина. — Но не возражаю ни капельки.

Проснувшись, долго валялись в кровати, лениво лаская друг друга. Вставать не хотелось. Море и солнце могут подождать. Иван, потянувшись к телефону, заказал завтрак в номер и повернулся на другой бок.

— Давай сегодня займемся дайвингом, — предложил он жене.

— Ага, звони Яну, — согласилась Зина, сразу вспомнив имя инструктора, с которым плавали в прошлый раз.

«Как же мне повезло с ней, — тут же подумал Бессараб. — Ни разу не пришлось уговаривать. Зина оказалась ведомой и с первого дня безропотно ему подчинялась. Во всем и всегда с удовольствием принимала его волю. Может, она не самая красивая. Уж с Лилькой точно не сравнится, но с ней спокойно. Нет ощущения, что сидишь на пороховой бочке, а фитиль уже подпалили. Без особых претензий, как у Марины. Как сказал, так и будет».

— Ну что, мадам? — зевнул Бессараб. — Завтракаем и звоним Яну. Может, нырнем после обеда.

Зина кивнула и, закутавшись в простыню, вышла на балкон. Иван оглядел справную фигуру в белой тоге, точно зная, что под простыней ничего нет. Крупные складки расположились по бокам, делая Зинкины бедра более внушительными.

— А может, никому не звонить, а? — лениво пробасил он, повернувшись на бок. — Поваляемся сегодня, просто на пляж сходим. А завтра уже нырнем. Что скажешь, Зинуль?

— Иди сюда, Ванюша, — резко позвала Зина. — Что-то странное происходит…

Бессараб быстро подскочил и, обмотав чресла, выскочил на зов.

— Что случилось?

— Смотри на океан. — Зина указала пальцем в сторону пляжа. — Вода уходит.

— А ну-ка, собирайся! — тут же скомандовал он. — Быстро! Я сказал.

Она замерла, оторопев.

— Это подходит цунами! — пояснил он. — Прибрежная вода подсасывается снизу, а сверху закругляется гребень. Волна может обрушиться с минуты на минуту. Одевайся!

Они впопыхах надели какие-то вещи. Иван деловито спрятал под майку кошелек на шнурке, обычно используемый в поездке. Деньги и оба паспорта. — Бежим на крышу!

— Ох, Ванюша, как придумаешь чего! — улыбнулась Зинаида и, покачивая бедрами, пошла к выходу. Но у самой двери оглянулась. С улицы нарастал шум. Огромная волна ударила об берег, сметая все на своем пути. Иван потянул жену в коридор, потом на лестницу.

— Быстрее, на крышу! — закричал он, по пути увлекая за собой пожилую пару и женщину с ребенком.

Сверху хорошо виднелась приближающаяся вода. Бунгало, кафе, магазины — все, что располагалось на первой линии, превратилось в щепки.

— На пляже, наверно, никого не осталось в живых, — прошептала Зина, с ужасом наблюдая, как стихия переворачивает лодки, машины и бетонные блоки.

Иван молча обнял ее, сжал в объятиях. Никаких слов и не требовалось.

В нарядном московском офисе весь день работал телевизор. Фоном. Ни сам хозяин кабинета, ни его гости не обращали внимания на происходящее там.

— Хорошо, что не поехали, — хлопнул себя по ляжкам толстый мужчина, кивая в сторону экрана, где крупным планом показывали разрушенный Пхукет. Обломки зданий, плавающие в воде, а затем камера переместилась на нескончаемые ряды тел, завернутые в черный целлофан.

— Нечего в том Тайланде делать, — отмахнулся Дунаев, бросив брезгливый взгляд в сторону плазмы. — Хватит телек смотреть! — рявкнул он. — Нужно думать, как нам предъявить права на этот проклятый счет. Деньги бесхозные лежат.

Он лениво выпростал тело из большого кожаного кресла и, обогнув стеклянный прозрачный стол, лениво подошел к окну.

«Опять снег», — мысленно скривился Олег Иванович. А затем, повернувшись к следившим за каждым его движением подчиненным, зло спросил:

— Вы хоть понимаете, что деньги могут вывести в любой момент?!

— Мы отправили в банк доверенность, — запричитал один из сотрудников. — У нас ее не приняли.

— Может, неправильно составили? — ощерился Дунаев. — Никак с мертвой точки не сдвинемся!

На столе зазвонил сотовый. И хозяин кабинета вновь вернулся к столу.

— Да, — рявкнул Олег, упав в кресло, и тут же перешел на крик: — Чего?! Сколько?! Делай что-нибудь!

Он в бешенстве швырнул телефон, и тот проехал по гладкой стеклянной поверхности. Потом, подумав с минуту, Дунаев снова связался со звонившим.

— Узнай по горячим следам, откуда осуществлен платеж! Номер компьютера! Да, ай-пи этот самый! И сразу ко мне, — велел он и, устало откинув голову на подголовник, закрыл глаза.

— Все, — пробормотал он, зажав пальцами переносицу. — Кто же все-таки дотянулся до этих денег?

Через полчаса стал известен ай-пи и даже точный адрес, где находился компьютер. Но это ровным счетом ничего не дало.

— Ты издеваешься, что ли? — зло поинтересовался Дунаев у программиста.

— Да нет же! — твердо заявил тот. — Смотрите сами. Это слишком простой алгоритм. Вот я ввожу коды и получаю информацию. Видите, в строке адрес и номер высветились?

— Ватикан, Римская курия, библиотека, — прочитал Дунаев. — Что это значит?

— Только то, что кто-то зашел в канцелярию папы римского, как к себе домой, и воспользовался компьютером в библиотеке. Но, скорее всего, действовал хакер, запустивший генератор ложного ай-пи.

— Бред какой-то! Узнайте, где сегодня находились вдова Цагерта и Пахомов?

Через час с лишним пришел ответ. Сегодня по поводу крестин устроили праздник. И никто из хозяев не покидал поместье де Анвилей.

— Какая-то нелепость! — в сердцах воскликнул Дунаев и про себя добавил: — «А может, Витька и прав. Есть кто-то третий. Кто только? Сам папа римский!»

В эту минуту в комнате наступила гробовая тишина, лишь в телевизоре громко и торжественно вещал диктор. Олег Иванович услышал каждое слово, сказанное с экрана.21b4bc

«Сегодня на счет фонда по борьбе с последствиями цунами поступило триста тысяч пятьдесят два доллара. Даритель пожелал остаться неизвестным».

— Это же наши деньги, — прошептал кто-то за столом. — Сумма полностью совпадает с остатком проклятого счета.

Дунаев, почувствовав резкую боль под лопаткой, моментально стал тяжело дышать, словно горло сжали жгутом.

— Валидол в портфеле… — прохрипел Олег Иванович, теряя сознание.

Когда по забитым московским улицам, разгоняя по разные стороны легковушки, неслась с сиреной скорая, из здания секретариата Ватикана вышел Арман де Анвиль. Он быстро пересек двор Бельведера, построенного когда-то по приказу папы Юлия Второго. Арман любил здесь бывать. Особенно когда это святое место покидали туристы. И сейчас, при свете ламп, де Анвиль огляделся по сторонам. Прямо по центру двора блестела золотая сфера, созданная итальянским скульптором. Пожалуй, самая современная вещь во всем Ватикане. Арман поднялся по ступенькам и на минуту остановился. Этот двор помнил многое. Тот же Юлий Второй заливал его водой и устраивал морские сражения, а папа Лев Десятый захоронил где-то здесь своего слона. Арман постоял минуту — другую, пытаясь вобрать в себя частичку энергии этого священного места, потом развернулся и быстро зашагал к выходу. Со стороны он походил на мирянина, заработавшегося допоздна в одном из офисов Ватикана. Арман сел в ожидавшую его машину и уже через десять минут поднимался на вертолетную площадку отеля «Кавальери Хилтон». Еще через несколько минут он зачарованно смотрел на Вечный город с высоты птичьего полета. Когда позади остался купол собора Сан-Пьетро и Алтарь Отечества исчез из виду, де Анвиль, закрыв глаза, принялся думать о жене и маленьком сыне. Лили и Габриэль не спали. Жена, покормив сына, укладывала его в кроватку. Сыночек радостно заулыбался, увидев отца, а любимая потянулась с поцелуем.

— Как все прошло, мон ами? — напряженно поинтересовалась она. Арман заметил, что жена сильно волнуется и поспешил утешить ее.

— Все удалось, любовь моя, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев на шее Лили, затем на ключице…

— Арман, — позвала жена и напряженно поинтересовалась. — Через эту транзакцию можно выйти на нас?

— Исключено, mon petit chaton, — терпеливо начал объяснять Арман. — Я уехал из поместья на стареньком «рено», личной машине Франсуа. Из Бордо улетел на вертолете с крыши гостиницы, через три часа приземлился в Риме, тоже на крышу отеля, а потом на такси приехал в Ватикан. Там поработал пару часов и вернулся обратно таким же путем. Думаю, если к нам затесался осведомитель, то он ничего не заподозрил.

— Какой еще осведомитель? — отмахнулась Лиля. — Я имею в виду сам перевод. Нас с тобой могут заподозрить?

— Нет, Лили, — разулыбался Арман. — Знаешь, где находится самая большая и засекреченная оффшорная зона?

— Где? — переспросила она и достала из колыбели хныкающего ребенка.

Арман всмотрелся в свою абсолютную копию, обнимающую свою мамочку маленькими пухлыми ручонками и, обняв жену, тихо заметил: — В Ватикане, любовь моя. Там можно спрятать ВВП нескольких государств.

Де Анвиль рассмеялся и, нежно погладив ребенка по спинке, устало глянул в окно. За задернутыми шторами занимался рассвет.

Через пару дней борт МЧС поднялся в воздух, увозя в Москву граждан России. Иван с Зиной сидели, держась за руки. Бессараб помыслить не мог, чтобы отпустить от себя жену, словно боялся потерять. Рядом в кресле примостилась маленькая девочка лет пяти. Грустные впавшие глаза смотрели в одну точку.

— Как тебя звать? — с улыбкой обратилась к ребенку Зина.

— Она третий день молчит, — тут же встряла какая-то женщина с соседнего ряда. — Вся семья на пляже погибла. А она в номере осталась. Там спасатели и нашли. На шкафу сидела. Боялась слезть.

Зина погладила девочку по руке и, порывшись в сумке, выудила «сникерс», протянула ребенку.

— Будешь?

Маленькая ручка ухватила сладкий батончик и зажала в кулачке.

— Как все-таки тебя зовут? — снова поинтересовалась Зина, в глубине души возмущаясь, что малышка вот так летит одна и ей даже не оказали психологическую помощь.

— А знаете, — снова влезла вездесущая дама. — Говорят, в первые часы после трагедии кто-то перечислил триста тысяч долларов благотворительной помощи. На эти деньги закупили лекарства и оборудование. Многих раненых удалось спасти.

— Дай Бог здоровья этим людям, — отгоняя подступившие слезы, проговорила Зина и снова принялась ласково тормошить девочку.

Иван решил ей помочь и представился первым.

— Меня зовут Иван, а мою жену — Зина. А тебя? — обратился он к ребенку.

Девочка посмотрела на Бессараба чуть ожившим взглядом и еле слышно прошептала:

— Лиля.