Глава 10
Сразу после обеда зазвонил телефон. Незапланированный выход на связь.
— Я виделся с людьми, — начал Олег без предисловий, — завтра начнут поиски. Условия такие: как только все найдется, ты можешь возвращаться. Лично к тебе претензий никто не имеет.
— Спасибо, Олег. Но я смогу вернуться только через две недели, — уточнила Лиля, а про себя подумала, почему она не выключила этот дурацкий сотовый.
— В чем дело? — устало поинтересовался Олег. Лиля второй день выводила его из себя, рушила все его планы и немало в этом преуспела.
— У меня тут макля наметилась, — отшутилась она.
«Макля» — любимое слово Иштвана.
-Лилечка, — говорил он ей часто, — я задержусь, у меня тут макля.
— А она хорошенькая? — весело интересовалась Лиля.
— Конечно, — смеялся он.
Перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы, и она замолчала.
— Где у тебя макля, Лиля? На Черном море? — насторожился Дунаев.
— Да, мы остановились в частной гостинице, — принялась врать Лиля. — И, представляешь, встретила тут знакомых. С хозяйкой мы учились вместе в школе. В параллельных классах. Она была даже влюблена в Иштвана. Мы с ней посидели, поревели. А потом оказалось…
— Лиль, мне это неинтересно, — перебил Олег. — Я завтра позвоню, сообщу результаты. Когда хочешь, тогда и возвращайся. Тебе полезно сейчас отдохнуть. И, будь добра, не лезь ни в какие макли! Кому-то это стоило жизни!
— Я знаю, Олег! — в сердцах воскликнула Лиля и разревелась. — Олежек, миленький, как мне плохо без него! Я даже на кладбище съездить не могу!
— Ну-ну, Лиль, все обойдется. Обиды держать на тебя не будут, найдут свою макулатуру и флешки, и можешь смело ехать на кладбище или куда тебе еще угодно, даже в Швецию. Никто тебя не тронет! — принялся успокаивать ее Олег. — Я договорился, слышишь?
А через час приехал Иван. Лиля увидела, как около дома припарковался «галендваген», большой и неуклюжий, как его хозяин. Такие машины не нравились Лильке: словно для перевозки покойников. Черные, блестящие, с прямыми углами. Она увидела в окно, как двое охранников, подъехавших следом на «девятке», стали заносить во двор коробки. Одна, две, четыре… Лиля насчитала шестнадцать коробок. «Зачем я только предложила провести эту проверку? Так я домой до следующей весны не уеду», — засомневалась она, хотя с вечера казалось, что поступает правильно.
Иван стоял, облокотившись на свою драгоценную машину, и наблюдал за выгрузкой. Вдруг он поднял голову и увидел в окне Лилю. Он улыбнулся и, приложив пальцы к виску, насмешливо отдал честь, как старшему по званию. Лиля равнодушно посмотрела, словно мимо него, и опустила занавеску.
«Как в детском саду, — раздраженно подумала она. — Ну, ничего, скоро мы уедем, и все закончится».
И пошла переодеваться. Негоже появляться перед работодателем в старой майке и затасканных шортах. Не комильфо!
Она вошла в кабинет, одетая в длинное льняное платье с квадратной горловиной, оставившей открытыми лишь ключицы. У Ивана перехватило дух. Ему захотелось подойти и поцеловать этот маленький кусочек кожи, прикоснуться губами к нежной шее. Пусть и прошло пятнадцать лет, но что-то там тлело в глубине души, раз стоило им встретиться, и огонь на старых углях полыхнул с новой силой.
Лиля села за стол, предоставив Ивану сесть с краю.
— Вы можете обрисовать всю картину в целом, Иван Григорьевич? — официально начала она.
— Что ты хочешь узнать в первую очередь? — растерявшись, словно она прочла его крамольные мысли, осведомился Иван.
— Мне нужны договоры, схема работы, внутренний план счетов. Я просила об этом Стаса.
— Давай я расскажу тебе по схеме, Лиля. И давай без официоза? Мы вроде давно знакомы, — невесело усмехнулся Бессараб.
«Лучше б я тебя век не знала», — пронеслось у нее в голове, а вслух пришлось объяснить культурно:
— Вы работодатель и так принято. Так легче, Иван Григорьевич.
Он рисовал ей схему работы холдинга: чертил кружочки, проводил стрелочки. Она попросила написать, какие существуют договоры между участниками. Схема оказалась громоздкой и имела несколько ошибок.
— Кто это для вас разрабатывал? — поинтересовалась Лиля корректно.
— Я сам — гордо провозгласил Иван, надувая щеки.
Лиля на минуту задумалась, словно решаясь, потом взяла карандаш и решительно пододвинула лист к себе.
— Ну, во-первых, вот здесь вы попадаете под двойное налогообложение, — она обвела карандашом место пересечения нескольких стрелок.
— А тут, — тонкий грифель прочертил овал, охватывая несколько окружностей, — у вас договор переуступки права требования. А налог на добавленную стоимость заплатили?
— Ну, мы же еще не получили оплаты! — надул щеки Иван.
— По этому договору налоговые обязательства наступают в момент подписания. Вы разве не знали об этом?
— Нет, — насупился Бессараб. И про себя уже решил, какой разгон он устроит Доре. Завтра. Нет, сегодня!
— Только никого не ругайте, ладно? — попросила проницательная Лиля, словно прочитав его мысли.
— Хорошо, — удивился он. — Не буду, пока все не проверишь.
Лиля проверяла документы уже неделю. Звонил Олег, настойчиво просил вернуться обратно. Все же нашлось, чего торчать у чужих людей?
— Никто на тебя не в обиде. Человек понимает, что ты не при делах, — снова заладил Дунаев. — И будет лучше, если ты позвонишь ему, он пару раз спрашивал о тебе, — увещевал Олег.
— Кому лучше, Олег? — уточнила она.
— Тебе, мне… — ответил он неопределенно.
Она позвонила, и на том конце провода вроде бы обрадовались ее звонку. Ей предложили хорошо оплачиваемую работу, сделали пару комплиментов и душевно попрощались.
Будь ее воля, она бы сейчас же схватила детей и вернулась в Москву. Но оставалась эта дурацкая проверка. Как в детской игре «сыщик, ищи вора». Она исписала несколько листов замечаниями. Хватало и неверно оформленных документов и просто ошибок. Но вычислить вора, как она лихо пообещала Ивану, Лиля пока не сумела. А отступать не хотела. В ней проснулось упорство Иштвана, недаром она прожила с ним столько лет. Она просто обязана победить этого неведомого вора, победить Ивана. Доказать ему, что сама что-то стоит, чтобы его проняло наконец, кого он потерял. Лиля разозлилась на себя за такие мысли и прогнала их прочь.
Иван снова сделался мрачным и недовольным. Гонял персонал почем зря, и люди с утра интересовались у Леночки, в каком настроении небожитель, и старались под любым предлогом исчезнуть из офиса.
Он распекал начальника производства за найденный спрятанный в цеху брак, когда в его кабинет вломился Стас. Радостный и взволнованный.
— Нашла! — возвестил он.
— Что? — не понял Иван.
— То! — передразнил Стас. — Только что позвонила, она все нашла!
— Поехали, — рыкнул Иван и выбежал из кабинета. За ним поспевал Стас.
Дорогой Иван затосковал. Теперь Лилька уедет, и он ее больше никогда не увидит и не сможет признаться ей, что все годы обманывал сам себя. Нет никакой ненависти, а только обида на себя самого:
«В кого же я такой дурак уродился?!»
Лиля достала несколько сшивов, в которых были сделаны закладки.
— Смотрите, вот здесь. Идет оплата за информационные услуги, ООО «Сирена». Вот приложен акт выполненных работ и счет фактура. — Лиля лихо перелистывала страницы, находила нужный документ.
— Ну и что, консультировались с кем-то… — пожал плечами Стас.
— Ага, в общей сложности на сорок две тысячи! С кем? — закричал Иван. — Лучше помолчи, пусть она закончит!
— А теперь смотрите вот здесь. Тоже ООО «Сирена», но уже это транспортные услуги.
— Может, другая? — с надеждой спросил Иван, он до конца не верил, что на фирме завелся вор. — Мало ли фирм с одинаковым названием?
— Нет, Иван Григорьевич! Та же, все реквизиты совпадают.
— А теперь дальше… — продолжала Лиля, но договорить не успела.
— Мам! Иди скорее там … там говорят, что мы разбились! — В кабинет влетела перепуганная Света.
— Где? — охнула Лиля.
— В телевизоре, по «РТР»!
Стас тотчас потянулся за пультом. Щелкнул на вторую кнопку, где шла «Дежурная часть». На экране на краткий миг замерло изображение покореженной белой «девяносто девятой» с московскими номерами, упавшей с обрыва где-то под Сочи. И номера были Лилькины.
Она подскочила к экрану, пытаясь разглядеть что-то в кадре.
— Буквы другие, — простонала она тихо. Ноги сразу стали ватными, сердце забилось сильнее. Она опустилась на диван. К матери сразу же кинулась Света. Лиля обняла ее, прижала к себе.
— Все пассажиры погибли. Первоначально предполагалось, что в этой машине находилась вдова Иштвана Цагерта с детьми, — весело, как ни в чем ни бывало, сообщил диктор.
Лилька обняла дочь и застыла, словно статуя. Из этого состояния ее вывел звонок сотового. Она, как фурия, бросилась к нему и отключила.
— Нас просто выманивали. А я чуть было не поверила, что все закончилось, — сказала Лиля, чуть не плача.
— Не раскисай, — сказал Стас. — Что-нибудь придумаем! Спрячем вас у моей тетки в деревне.
— Я думаю, что ничего страшного нет. Пока нет, — размеренно произнес Иван. — Твои враги не знают, где ты. Иначе, с какого бодуна им таранить похожую машину аж под Сочи.
— Понимаешь, я сказала Олегу, что мы поехали на море и остановились в Сочи, — устало пояснила Лиля и сама не заметила, как перешла на «ты».
— Кроме него, никто не знал? — строго спросил он.
— Нет! Я ни с кем больше не общалась! — вскрикнула она.
— Значит, предал, — хладнокровно заключил Иван, по его лицу прошла легкая гримаса.
— А может, не предал, может, кто-то через Интернет сделал распечатку разговора… — подала голос Света. — Мам, и вытащи батарейку из мобильника, чтобы не отследили.
— Она права, — поддержал Иван.
— Еще как, — с апломбом заверила его собственная дочь.
— В любом случае, вам нужно сменить укрытие, — пробурчал Иван.
Лиля растерянно посмотрела на него, потом на Стаса.
— Боюсь, он прав, моя дорогая!
— Хорошо, я завтра уеду, — упрямо сказала Лиля. И ее глаза наполнились слезами.
— Ты переедешь в мой дом, — поставил в известность Бессараб.
Лиля заметила перемену, произошедшую в нем. Такого Ивана она видела впервые.
Внизу стукнула калитка. Приехала с работы Юлька. Она долго копошилась на крыльце. Потом побрела на кухню. Зазвонил домашний телефон, и она подхватила трубку.
— Да, слушаю! — сказала она, запыхавшись.
— Юлия Дмитриевна? — тихо осведомился усталый мужской голос. Молодой и незнакомый.
— Ну да! — изумилась Юлька.
— У меня для вас важная информация, — продолжал неведомый собеседник. — Не вешайте трубку, я не смогу позвонить еще раз.
Звонок заинтриговал, и Юлька с трубкой около уха понеслась через ступеньки наверх, в кабинет. Показала Стасу на аппарат, стоящий на письменном столе:
«Нажми громкую связь!»
— Юлия Дмитриевна! Я звоню по поводу ноутбука, который ваш муж покупал несколько дней назад. Его настоящего владельца, вернее, владелицу, я вычислил через карту оплаты и обязан доложить руководству. С этого телефона никуда не звоните, пожалуйста.
— Зачем вы это делаете? — не выдержала Юлька. Стас замотал головой и покрутил пальцем у виска.
— Года три назад мы провели с ней незабываемую ночь, — вдруг весело сказали из трубки, и сразу пошли гудки отбоя. Все молчали.
— Это же Селебрэйт! — проговорила потрясенная Лиля, узнав Юлькиного собеседника.
— Он что, твой любовник? — разозлился Иван. Сообщение о незабываемой ночи привело его в бешенство.
«Если сейчас она ответит утвердительно, развернусь и уйду. Пусть сама разбирается со своими мужьями, любовниками и высокопоставленными друзьями!» — решил он.
— Это наш сосед. Мама застряла с ним в лифте. И они просидели там всю ночь, — принялась объяснять Света.
— Почему всю ночь? — удивилась Юлька. — Как же Иштван тебя не хватился?
— Ночь была новогодняя. Мы отмечали Новый год у Панкратовых, на втором этаже. Мужчины опять принялись говорить про работу. Я обиделась и пошла домой. Идти по лестнице не хотелось, и я решила один этаж проехать. Вызвала лифт, а там сосед наш с пятого этажа. Он в ОБЭПе работает. Между вторым и третьим этажом лифт застрял. И мы просидели в нем всю ночь.
— А Иштван? — повторила Юля.
— Что Иштван? — устало переспросила Лиля. — Иштван пил с Панкратовым коньяк и обсуждал новый инвестиционный проект до шести часов утра. Потом прошел мимо соседей, которые пытались нам помочь, и мимоходом посоветовал вызвать МЧС. И только дома обнаружил, что меня нет, и Светка сообщила, что я не возвращалась. Он понял, что в лифте нахожусь именно я. Развил бурную деятельность, и через полчаса нас достали из этого проклятого лифта.
— Позвонил министру МЧС? — усмехнулся Стас.
— Нет, не министру, а какому-то его заместителю.
— Из всего сказанного можно сделать лишь один вывод: они задействовали еще и ОБЭП, — сделал вывод Иван и полез в карман за сотовым.
— Гена! Подъезжай-ка к Николаичу! И ребят с собой захвати с расчетом, что здесь двоих оставим. И мне нужно сопровождение! — распорядился он. — Да, и возьми из проверенных и не болтливых.
— Что хочешь предпринять? — спросил Стас.
— То, о чем говорили до этого. Здесь я не смогу обеспечить охрану. И своим пребыванием в этом доме… — Иван посмотрел прямо Лильке в глаза. — Ты ставишь под удар хозяев.
— Что ты несешь? Какой удар? — возмутилась Юлька. Она была готова кинуться на Ивана и разорвать на клочки. Или если не на клочки, то просто исцарапать длинными, всегда ухоженными ногтями.
— Ты думаешь, если ее найдут, то с вами мило раскланяются? — проревел Иван. Юльку он терпеть не мог, считал вздорной и глупой бабой.
— Ты смотришь слишком много боевиков, Иван Григорьич! — парировала она.
— Он прав, — подала голос Лиля. Она была бледна и испугана. Но пыталась взять себя в руки. — Он прав, Юля. Мне нужно срочно уехать.
— Собирайте вещи! Света, помоги матери. Сейчас уже приедет охрана, — велел Иван, — а я пока загоню машину во двор.
Он стоял посредине кабинета и раздавал приказания, как генерал действующей армии. И никому не приходило в голову его ослушаться.
Стас поднялся и пошел к двери.
— Выйду на улицу, с собакой погуляю, — лукаво объяснил он.
Иван все понял, кивнул.
Лиля так сидела на диване, будто тряпичная кукла, и ничего не могла с собой поделать. Ни о чем не могла думать. Словно не осталось у нее в голове серого вещества и извилин. А лишь одна пустота, черная-черная. И ноги стали тяжелые и ватные от страха.
Иван понял, что от нее сейчас мало толку, и повернулся к Юльке:
— Собери со Светой вещи! Только самое необходимое. Остальное передашь завтра со Стасом. Сейчас, главное, забрать все детское! И не забудьте там кашки на плите, молочко в бутылочке и бельишко на веревке.
Улица была пуста. В это время, в половину пятого, мало еще охотников посидеть перед домом и потрещать с соседями. Еще не сошел дневной зной, и асфальт, накаленный солнцем, пылал жаром. Посторонних не наблюдалось. Сюда вообще редко попадали посторонние. Даже транспорт до поселка почти не ходил. Тут-то на улице несколько домов, и все жители знают друг друга. Стас вырос здесь и знал всех и каждого. Со своей улицы и еще на десять в округе. Через несколько минут к дому лихо подкатили две «девятки», одинакового цвета, с одинаковыми номерами. И с затемненными окнами. Охрана.
Юлька так быстро упаковала вещи, что Иван даже проникся к ней симпатией. Святое семейство все еще сидело в кабинете. Расторопная хозяйка принесла и сунула Лиле спящего сына. Малыш заворочался во сне, но не проснулся.
— Пора ехать, — оповестил Иван.
— Только… — встрепенулась она.
— Условия выдвинешь потом, хорошо? — добавил Иван миролюбиво и улыбнулся. Он ждал этого и приготовился к самому худшему. К истерикам, непонятным обвинениям и безумным планам. И другим бабьим выходкам, которые так любили его многочисленные подруги. Но все обошлось.
— Если что из ряда вон, звоните на сотовый, — напоследок распорядился Иван, и они уехали.
Дорога оказалась долгой. Из одного конца города в другой. Светка уткнулась матери в бок и задремала. Спал и Мишка. Лиля смотрела в окно, где заходящее солнце парило в розовом мареве. Лучше не смотреть на закат, вспомнила она учение фэн-шуй, иначе твоя жизнь тоже закатится. «Это сейчас и происходит, — устало подумала она. — Если б не дети, я бы не сопротивлялась. Убили бы лучше, чем так всю жизнь прятаться». Но из-за Мишки и Светки непротивление злу насилием как-то само собой улетучилось. Она залюбовалась своими детьми: сыном, пускающим слюни, и дочкой, подложившей ладошку под щеку.
«Что-то с ними будет, если меня убьют? — подумала она. — Кому они нужны? Матери и сестре — вечная обуза». Она представила злые лица ближайших родственниц, будто услышала их вечные попреки, и ее охватили вселенская скорбь и жалость, сменившиеся вскоре жаждой борьбы и мести: «Ну уж нет, я так просто не дамся, попробуйте теперь достаньте меня. А главное, догадайтесь, где я?»
Лиля посмотрела на Ивана, на его крепкие плечи, обтянутые синей майкой. На огромный, чуть покрытый растительностью затылок, со складками кожи, переходящими в шею. «Прямо как у собаки бассетт-хаунд, честное слово!» — подумала она. И этого человека она любила когда-то? Нет, это был кто-то другой, в прошлой жизни, наверное.
Иван повернулся, словно прочитав ее мысли.
— Устала? Скоро приедем! — ласково заверил он и подмигнул, чем и напомнил Лиле того давнего мальчишку, которого умудрился обвести вокруг пальца Иштван, а сейчас использует в своих целях она. И не чувствует ни стыда, ни раскаяния. «Нет вечных друзей и вечных врагов», — говаривал когда-то один из герцогов Мальборо, больше известный, как Уинстон Черчилль. И если б у Иштвана Цагерта имелся личный герб, он бы выбил на нем, как девиз, эту фразу.
— Умей использовать ситуацию, — постоянно поучал он.
Машины остановились, и Лиля очнулась от своих раздумий.
— Приехали, — весело сказал Иван.
Тяжелые ворота закрылись, демонстрируя обещанную защиту. Лиля вышла из джипа и чуть не упала, зацепившись каблуком об ступеньку. Иван поддержал ее.
— Ну, на фига такие каблуки носишь? — удивился он.
Лилька обрела потерянное равновесие, взяла у Светы ребенка и огляделась по сторонам.
— Знаешь, в Швеции король живет скромнее! — заметила она.
— Ага, как в том анекдоте, когда приходит новый русский в Зимний дворец, огляделся вокруг и говорит: «Бедненько тут у вас, но чисто!»— тихо заметила Света.
Иван расхохотался, словно слышал эту байку впервые.
Трое охранников, стоявших около машин, удивленно глядели вслед шефу и его гостям, поднимающимся по ступенькам. За все время службы, а служили они без малого три года, такого еще видеть не приходилось. Конечно, Иван Григорьевич Бессараб не был монахом и имел женщин без числа, он дарил им огромные букеты цветов и разные побрякушки с бриллиантами, водил по дорогим ресторанам, привозил к себе в дом и позволял жить рядом какое-то время, позволял ублажать. Потом он расставался с ними. Легко, ничего не объясняя. И это были молодые очень самонадеянные дамочки лет до тридцати, холеные и гламурные. Каждая из них думала, что победила, охомутала и вот-вот потащит под венец — это читалось на каждом влюбленном личике, на котором нет-нет да и проступал временами хищный оскал.
Ни у одной из них не было детей. Бессараб считал это серьезным недостатком, еще хуже, чем кривые ноги. И поэтому избегал отношений с женщинами с детьми, справедливо полагая, что у них могут быть только серьезные намерения.
У сегодняшней гостьи имелось двое детей. Самой ей можно было дать лет чуть за тридцать. Скромненький зеленый сарафан резко контрастировал с нарядами остальных любовниц. Напрочь отсутствовала косметика. Надуманных поз и жеманства тоже не наблюдалось. Женщина не вешалась Ивану на шею, не заглядывала в глаза, наоборот вела себя чуть отстраненно. И самое удивительное, никто до этого дня не видел ее даже рядом с Бессарабом. А сам шеф выглядел счастливым и немного прибалдевшим. Словно выиграл Грин кард в подземном переходе.