Глава 26

Ефим Александрович сразу велел денщику докладывать, и тот рассказал, что буквально в трех верстах от того места, где он высадил барина, карету догнали офицеры. Принудили остановиться, обшарили, дали в морду, начали спрашивать, куда делись Медведев и его невеста.

— Я все сделал, как вы велели, — заверил их денщик, — сперва молчал, потом признался, что вы решили в Твери навестить знакомцев в карабинерском полку и до Петербурха с их фельдъегерями ехать. Потому, мол, меня вперед и отправили, что по служебной надобности быстрее доберетесь.

— Поверили? — с некоторым сомнением уточнил прапорщик.

— Выругались, посовещались и дальше поехали. Один только, который с ними без мундира был, посмотрел на меня тяжело эдак и сказал: «Мол, едь, мил человек, в трактир ближайший да посиди там денек, не торопись за хозяином, успеешь».

— Поехал? — напрягся Медведев.

— Нет, конечно! Что это я, вашбродь, приказ ваш нарушать стану? — возмутился денщик. — Как почуял я, что монетка на груди нагрелась, так сразу глаза оловянные сделал и повторил, что, мол, надо в трактир ехать. Штафирка этот кивнул, улыбнулся так довольненько, Кузьме вон даже пятачок «на водку» дал за беспокойство, и уехали они.

— Монетка нагрелась? — Ефим Александрович ничего не понял.

— Дак мне барышня ваша, как и всем, амулетик дала, сказала носить не снимая, и чтобы к телу близко был… У Кузьмы такой же!

Тут денщик вынул из ворота рубахи деревянные бусики с медной копейкой вместо кулона. Александра улыбнулась, коснулась безделушки, подержала в руках и сказала:

— Видите, господин Медведев, выгорели бусины ментальной защиты, сглаза, прикрытия от принуждения и сопутствующие.

— Вижу, — мрачно сказал прапорщик и сам невольно проверил браслет, спрятанный под рукавом рубашки.

— Давайте я вам с Кузьмой новые амулеты дам, — деловитым тоном сказала Александра, — а эти свое отработали, их лучше в воду кинуть.

— Да как же… — денщик с сожалением взглянул на монетку.

— Монету тоже! А то как бы тот штафирка вас по этой самой монете не нашел! Кстати, — прищурилась Саша, — где пятак, который этот чиновник на водку дал?

Кучер нехотя полез в кошель.

— Точно та самая? Я тебе замену дам, но мне нужна та самая! — строго сказала ему Александра.

— Не сумлевайтесь, барыня, пятак у меня один был, господа охфицеры на чай обычно гривенник жалуют!

Саша подержала в руках монету и сказала Медведеву:

— Маячок для удержания приказа. Как только монету видят, сразу должны хотеть выпить.

Тот тоже подержал монету в руках и кивнул:

— Сложное плетение, необычное. Подобного я в наших краях не встречал.

— Обратите внимание, как уложены нити заклинания, — Александра потерла кончик носа, чувствуя, как в ушах снова нарастает звон. — Мне кажется, это похоже на кельтский узор. Что-то вроде змеи, кусающей свой хвост.

— Кельты? Английское влияние? — удивился Медведев.

— Не обязательно, — отмахнулась Саша, вынимая из дорожного сундучка с рукоделием пару новых амулетов, а старые бросая в канаву. — Кто сейчас влиятелен при Дворе?

— Как обычно, Вюртемберг, Австрия, Дания… Родственники императриц всегда пытаются влиять на политику.

— И кто угодно мог нанять менталиста в Англии, Ирландии или Шотландии, — покивала Александра, убирая пятачок в отдельный мешочек. — Сохраним улику. Возможно, у генерала Бенкендорфа найдутся специалисты, способные распознать руку мастера.

Перебросив «гнездо» из одной кареты в другую, прапорщик и директриса продолжили путешествие, только теперь действительно гнали по тракту, чтобы успеть к назначенному сроку, а еще часть пути Александра проделала с компрессом на голове — шум в ушах не утихал, и она даже решила, что это какое-то серьезное заболевание, а не намек на изменение чьей-то судьбы.

Однако стоило им въехать в столицу, как на колени Александры и Медведева посыпались магические вестники, потому что адресаты очутились в зоне доступа.

Поскольку до школы ехать нужно было еще не менее двух часов, они взялись читать сообщения и одновременно перекрестились.

— Что у вас? — бросил прапорщик, увидев, как побледнела его спутница.

— Школу пытались поджечь, пока дети были на даче. К счастью, Степан бдил, а еще сработали амулеты. Куски ветоши, пропитанные керосином, каким-то образом закинули на крышу, а после метнули в них горящую стрелу!

— Стрелу? — изумлению Медведева не было предела.

— Кто-то очень изобретательный пытается уничтожить если не меня, то саму школу. И не стесняется в средствах, — ответила Саша, нетерпеливо подпрыгивая на сиденье. — А что у вас?

— Благодарность от моих родителей за руны и амулеты. В поместье подожгли поле, огонь подобрался к деревне, но там как раз был престольный праздник, слуги ушли к родным… В общем, деревню отстояли, ни один дом не сгорел. Мелкие убытки, не стоящие внимания. Важно, что на другой день попытались поджечь уже саму усадьбу, но, видно, не зря мы два дня ползали по всем чердакам и подвалам — огонь не разгорелся, а по остаткам ветоши нашли поджигателя…

— Азарьев? — ощутила вдруг прилив азарта Александра. — Он не сбежал, просто прятался поблизости, узнал, что ваш батюшка поддержал расследование, и решил сначала отвлечь, а потом уничтожить?

— Примерно так. Отец написал, что Анатолий схвачен, посажен в становую избу, но молчит, не желает говорить, почему он убил барышню Коломийцеву.

— И не скажет, если хочет жить… Ефим Александрович, вам не кажется, что все как-то слишком усложнилось для простого противостояния между директрисами?.. Подкуп, шантаж, убийство… Менталист еще этот… Чувствую, тут дело совсем не в нашей школе… Может, это попытка свалить генерала Бенкендорфа? Слишком многим он оттоптал мозоли на посту главы Особого отдела.

Прапорщик задумался и медленно кивнул:

— Подозреваю, что вы правы, Александра Николаевна, думаю, нам необходимо снова увидеться с его высокопревосходительством…