Глава 18

На этот раз встреча с Терезией Борисовной состоялась сугубо деловая. Подле герцогини сидел невзрачный человечек с выпуклыми белесо-голубыми глазами и перебирал бумаги, привезенные Александрой.

— Подделка, — очень тихо сказал он, откладывая несколько писем в сторону.

Саше хватило одного взгляда на отложенные им бумаги, чтобы вспомнить, кто их принес:

— Слишком идеальная дама, — сказала она, — я не смогла ее подловить на оговорках или ошибках, но именно эта идеальность меня насторожила. А еще то ощущение скрытого триумфа, с которым она покидала кабинет.

— Вы недурно разбираетесь в людях, мадемуазель, — одобрительно кивнула герцогиня, — я передам вашу просьбу проверить возможную кухарку в Особый отдел, а теперь давайте посмотрим на людей, которых меня настоятельно просят принять.

Александра спрятала вздох.

— Вы не обязаны их принимать, — напомнила ей герцогиня, — но это увеличит количество кандидатов. Не все приходят по объявлению.

— Вы правы, ваша светлость, — склонила голову Саша.

Человечек с белесыми глазами остался сидеть в углу у столика. Когда начали приглашать кандидатов, он будто случайно проводил рукой над стопкой рекомендательных писем, дипломов, похвальных грамот и прочих бумаг и… откладывал на угол фальшивки. Незаметно для посетителей, но явно для Александры и герцогини.

Дамы делали вид, что ничего особенного в этом не замечают, и расспрашивали кандидатов совместно. Ее светлость заботила репутация кандидата — она интересовалась прежним местом службы, рекомендациями, причинами, по которым тот или иной преподаватель желал сменить работу или взвалить на себя еще одну. Александра спрашивала другое — работал ли человек с маленькими ослабленными детьми? Как привык унимать шум в классе? Был ли опыт работы с девочками?

Когда первый кандидат на преподавание математики — профессор Петербургской академии — вышел за дверь, Терезия Борисовна обратилась к Саше:

— Мадемуазель Пешкова, я, кажется, понимаю, почему вы задавали такие вопросы, но, если вам не трудно, поясните, почему этот кандидат вызывает у вас отторжение?

— Все просто, ваша светлость. Господин профессор ищет подработку и готов читать лекции в нашей школе. Но кому он собирается их читать? Бедным забитым девочкам, многие из которых, возможно, не обучены грамоте? Уважаемый господин Бранницкий преподает со времен собственного окончания университета. Ему сейчас сорок семь лет. Значит, двадцать лет он общается исключительно со взрослыми людьми. Студентами, которые уважают его звание и знание. Благоговейно молчат на лекциях и трепещут на экзаменах. А у нас будут девочки. Плаксы. Капризули. Нервные дети, готовые обожать или ненавидеть. Боюсь, господин профессор не принесет им пользы, но навсегда отвратит от математики.

Герцогиня усмехнулась:

— Но девочки растут…

— Это верно, ваша светлость, лет через пять, когда наши крошки станут барышнями, мы с удовольствием пригласим господина профессора прочесть несколько лекций для самых одаренных. Это будет престижно и полезно для всех!

— Вы очень внимательны и не гонитесь за статусом, мадемуазель, — одобрительно сказала герцогиня. — Что ж, я склонна согласиться с вашим мнением.

Тут она позвонила в колокольчик, чтобы горничная пригласила в кабинет следующего кандидата.

В итоге, просидев в кабинете больше шести часов, дамы сошлись во мнении, что, возможно, нашли учителя танцев, учителя латыни, немецкого, английского и французского, фельдшера, пару классных дам и батюшку для преподавания Закона Божьего и отправления треб. Русскую словесность временно могла преподавать Александра, а вот русский язык, математика, история и география остались незакрытыми. Как и специальные, “дамские”, науки вроде шитья, вышивания и экономного ведения хозяйства.

Тут дело было в том, что в той или иной мере этими науками владели все классные дамы и были готовы их преподавать, но методики преподавания не существовало, как и строгих правил. Саша вздохнула и пообещала ее светлости написать план и представить его на утверждение.

— Если мы планируем вырастить из этих девочек достойных жен офицеров и матерей, им нужно уметь не просто шить, но и кроить. Не просто штопать, а уметь подлатать мундир супруга. Это слишком объемная задача, ваша светлость, нужны специалисты, — призналась Александра, и герцогиня с ней полностью согласилась.

За ужином, на который Сашу пригласили остаться, девушка вспомнила про мастерицу и сумела заинтересовать герцогиню интересной формулой экономии — заряжать артефакт могут преподаватели, а потом и ученицы, а взамен они будут получать форму и заодно пройдут практику в мастерской.

— Несомненно, при школе нужен свой швейный класс, ваша светлость, для детей понадобится изрядное количество одежды, постельного и столового белья, различного текстиля. Но поначалу мы вынуждены будем обращаться к швеям, и этот вариант нам поможет очень хорошо сэкономить.

— Вы правы, мадемуазель, — согласилась герцогиня, — мне очень интересно взглянуть на швейный артефакт, я никогда такого не видела. Если позволите, я бы хотела навестить эту мастерицу вместе с вами.

Что могла на это ответить Саша? Только согласиться “с радостью и удовольствием”.

Прапорщик Медведев тоже присутствовал за столом. Александра иногда посматривала на него, ровно так же, как на других присутствующих, и отметила, что их светлости приглашают за стол тех, с кем ведут дела, безо всякого стеснения, наравне с “домашними”. Правда, детей за ужином не было — им накрыли стол в детской, но кое-кто из преподавателей сидел за столом, чтобы после трапезы дать родителям отчет об учебе детей.

После ужина ее светлость тепло простилась с Александрой и пообещала прислать бумаги преподавателей, прошедших проверку, курьером.

— Объявление о приеме детей выйдет через неделю, до этого времени нужно набрать хотя бы минимальный штат, — обеспокоилась герцогиня, — прошу вас, мадемуазель Пешкова, приезжайте через два дня к обеду, будем знакомиться с новыми кандидатами!

— С радостью, ваша светлость! — ответила Саша и отправилась в школу в компании прапорщика.

На обратном пути они вновь молчали.

Проводив девушку в дом, Медведев сказал:

— Мадемуазель, какие у вас планы на завтра?

— Заехать в мастерскую, забрать платья, — принялась выстраивать грядущий день Александра, она уже чувствовала неловкость, появляясь перед герцогиней в одном и том же платье не самого подходящего фасона. — Потом прием кандидатов. Уверена, завтра еще будут приходить по объявлению, да и соседи будут присылать дочерей и племянниц. Если Особый отдел успеет кого-то проверить, я бы уже взяла горничных и кухарку — здание нужно отмывать, белить, чистить печи и распределять комнаты. А если еще никого не проверили, тогда нужно ехать в мебельную мастерскую, заказывать кровати, учебные столы и скамьи, мебель в столовую и кое-что в комнаты классных дам. Ее светлость велела направлять счета ей, но на всякий случай выдала двести рублей ассигнациями на срочные расходы.

— Все ясно, значит, я приеду к десяти, чтобы вас сопровождать. Если ее светлость пожелает поехать в мастерскую с вами, я пришлю вестового с запиской.

Саша хотела было возразить — поздний вечер, у нее еще много дел, но… вестовой — не ребенок, а передать записку — невеликий труд, а ей критически важно знать, поедет герцогиня с ней в мастерскую или нет. Поэтому девушка поблагодарила мужчину и, как только дворник закрыл за ним дверь, поплелась в кухню — проверить, что ели слуги и чем целый день занимались.