Глава 32

Среди воспитанниц появление нового преподавателя и занятий произвело фурор! Младшие буквально пищали и прыгали, когда их собрали в зале для гимнастики — он же бывший бальный зал — и начали гонять до пота под присмотром классной дамы.

Медведев решил, что с девочками шести-семи-восьми лет в принципе можно поступить, как с новобранцами — сначала загонять до желания упасть, а потом объяснять. Так что он сначала велел им построиться в шеренгу по росту (пять минут писка и толкотни, прежде чем классная дама навела порядок), потом развернул в колонну (еще пять минут писка и толкотни с обиженными выкриками “сама коза” и долгими нравоучениями от Колобковой). Потом девочки некоторое время бегали по кругу, грустнея лицами, и прапорщик понял, что его авторитет вот-вот рухнет, тем более впереди бежала Софья Трубецкая с лицом недоумевающей королевы.

Что делать?

Медведева осенило, когда он увидел выпавшую из косы Софьи ленту. Он ее поднял, зажал в пальцах и скомандовал:

— А теперь, не теряя строя, бежим за лентой! — и засеменил по залу сам, изображая не то маму-утку, не то мальчишку, играющего с котенком.

Девочки оживились, захихикали — появилась задача не потерять строй, накручивая по залу кренделя. В общем, со смехом и шумом они пробегали целый час. Косы растрепались, передники сбились, попадали чулки и даже дурно пришитые манжеты, но раскрасневшиеся и счастливые дети высыпали из зала с улыбками, а прапорщик вздохнул с облегчением.

К нему подошла классная дама — уютная полноватая женщина с добрым лицом — и похвалила:

— Спасибо вам, Ефим Александрович, девочкам трудно привыкать к дисциплине, в саду им бегать не позволяют, а теперь… я уверена, они будут очень крепко спать!

Обессиленный прапорщик просто щелкнул каблуками.

На следующий день в расписании стояло занятие со средней группой. Медведев с раннего утра гадал, чем занять барышень постарше. Конечно, бегать — это хорошо и весело, но…

Пришлось вспоминать свои занятия в школе Особого отдела и привлекать помощь. Александра Николаевна шуметь и бегать разрешила и даже похвалила за идею. Медведев обрадовался, сам не зная чему, но лицо сделал построже и ушел из кабинета директрисы почти “печатным” шагом.

Занятия средней группы решено было провести в саду при особняке. Благо погода радовала редким в Санкт-Петербурге майским солнышком, так что прапорщик вывел тепло одетых девочек на аллейку, построил и… был почти снесен звуковой волной, когда одетый в вывернутый тулуп дворник внезапно вылез из куста сирени и немедля спрятался обратно.

— Отставить! — с трудом перекрыл визг мужчина. — Построиться! Занять свои места в строю!

Кое-как с помощью мадам Минцер — дежурной классной дамы — наведя порядок, прапорщик смахнул со лба пот, придал себе самый невозмутимый вид и сказал:

— А теперь докладывайте, барышни, кто и что видел?

— Чудище лохматое? — робко сказала одна из девочек, хлопая огромными ресницами.

— Рогатое? — тут же слегка неуверенно добавила другая.

Через минуту, перебивая друг друга, барышни описывали такое, что у офицера волосы вставали дыбом. Клыки, копыта, рога, капающая из пасти слюна и “горящие, как уголья в печке, глаза”.

— Отставить! — прапорщик с трудом прекратил крик и суету. — Идем дальше!

Сбившиеся в стайку барышни обиженно зашмыгали носами и потопали дальше по дорожке, больше напоминающей тропинку. И тут из куста чубушника снова выглянуло “чудовище”! Визг не просто оглушил всех присутствующих — от него, кажется, приподнялась крыша несчастной школы, захлопали ставни и форточки, а на крыльцо выскочили практически все преподаватели, чтобы выяснить, кого тут режут.

— Отставить! — снова гаркнул Медведев, пытаясь понять — он действительно оглох или такая мертвая тишина наступила в саду после его крика. — Барышни, отчего вы так кричите? Внимательно посмотрите на ваше “чудовище”! Быстро!

Перепуганные дети уставились на “страшный куст”, а дворник спокойно вышел из-за него — на двух ногах, не корча страшных рож, правда, лицо его все еще оставалось вымазанным сажей.

— Итак, барышни, вы сейчас оглушили себя и весь дом, уронили Наталью Вербицкую и Манечку Шершневу, оттоптали юбку вашей классной даме и напугали мадемуазель Пешкову, — самим строгим голосом, на который был способен, сказал Медведев. — Где вы тут увидели клыки, когти, горящие глаза и копыта?

Барышни смутились. Потупились. Начали тискать платочки, манжеты и фартуки.

— Всем крикуньям три круга по парку! — строго скомандовал прапорщик и, когда барышни побежали по тропинке, вздохнул и велел дворнику: — Иди переодевайся, следующий выход из шиповника у ворот.

Степан хмуро кивнул и удалился — отмывать сажу.

Набегавшись до красных щек, барышни уже значительно спокойнее восприняли появление в кустах зонтика, пестрой шляпки и широкой юбки.

— Итак, барышни, кто готов описать эту даму? — строгим голосом спросил прапорщик.

— Плисовая юбка! Коричневая! Парасоль шелковый, с шитьем “ришелье”, — тут же полетели реплики с разных сторон.

— Шляпка с перьями индейского петуха! — добавила с усмешкой включившаяся в игру классная дама.

— Прекрасная мадам в шляпке с перьями, выйдите к нам! — потребовал Медведев.

На этот призыв вышел мрачный дворник, обряженный в разнокалиберные женские вещички разного размера, абсолютно не сочетающиеся между собой.

Девочки смотрели на него во все глаза, не понимая, как они умудрились принять мужчину за женщину?

— Невнимательным крикуньям еще три круга по саду! — скомандовал прапорщик и, когда барышни убежали, вздохнул и кивнул дворнику: — Давай, переодевайся, Степан, деваться некуда!

Тот обиженно вздохнул, переступил спадающую юбку и ушел в свою сторожку, чтобы вынуть из сундука свой мундир.

Когда красные, вспотевшие барышни прибежали на знакомую уже аллею, Медведев встретил их, построил, внимательно осмотрел, рассказал о том, как нужно беречь дыхание, в общем, всячески отвлекал, пока на тропинке не появился Степан, одетый по всей форме.

— Здравия желаю, ваше превосходительство! — гаркнул дворник.

Девочки подтянулись, уставились на офицера во все глаза, а Медведев, выждав паузу, сказал:

— Кто узнал нашего Степана?

— Степана? Дворника? — разочарование, прозвучавшее в голосе самой старшей в этом классе барышни, можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Степана, Степана, — подтвердил прапорщик. — Итак, внимательных в этом строю не нашлось — еще три круга по саду!

Умотанные и страшно впечатленные “середнячки” уснули, что называется, “без задних ног”.

Впереди прапорщика ждал самый сложный класс — старший. В нем учились девочки, считающие себя почти невестами: двенадцать лет — это уже вот совсем барышня! Плюс слухи и новости по школе разлетались мгновенно. Значит, ни “пугалка”, ни обычные догонялки не пройдут. Нужно придумать что-то еще. Медведев полночи крутился на узкой и жесткой койке — и все же придумал!

Пока барышни прилежно зубрили французский, вышивали и чертили углы, он с дворником готовил на закрытом от посторонних заднем дворе целый ряд мишеней. Да непростых!

Соломенные чучела на толстых, вкопанных в землю шестах были обряжены кто во что горазд — кого старой сетью замотали (откуда она в кладовых взялась?), на кого дырявую простынь натянули. Кому-то достался рваный зипун, вымазанный дегтем, кому-то — потрепанный жизнью сарафан.

Вообще, ткани были дороги, и каждую тряпку берегли, используя до ветоши, а ветошь потом сдавали на производство бумаги, но ради дела Медведев пожертвовал три рубля на старьевщика, и вся дюжина мишеней была приодета с пестротой базарной толкучки.

Барышни удивились, когда их вывели не в зал и не в сад, а на задний двор, но на чучела смотрели с интересом. Медведев не торопил, дал насмотреться, потом подошел к накрытому тканью высокому столу, но открывать пока не стал — встал рядом, вспоминая, как рано утром ездил в Особый отдел. Подписал там кучу бумаг, составил прошение на высочайшее имя и прочее. Бумаги, кстати, ему подмахнули быстро — присутствие в школе пусть и незаконнорожденной, но все же дочери императора сыграло свою роль.

Дюжину легких арбалетов и три сотни болтов к ним ему все же выписали. А вот две дюжины пистолетов, дюжину ружей и двадцать пять легких фехтовальных клинков с ученической “сбруей” только пообещали. Нужен, мол, спецзаказ, все же для барышень. Медведев не стал давить — просто добавил в список всякое-разное оборудование для зала, понимая, что нужно просить больше, пока дают.

— Итак, дамы, — серьезно обратился прапорщик к ученицам, — вы будущие магички, возможно, фрейлины, жены важных чиновников или бравых офицеров. Возможно, вам придется путешествовать с супругом по делам службы или просто навещать родственников в дальних губерниях. Дороги милостью государя нашего содержатся неплохо, но есть еще в нашей благословенной Богом Российской Империи такие глухие места, где на путешественника могут напасть дикие звери или разбойники…

Тут прапорщик перевел дух — устал говорить, и пристально посмотрел на девиц. Слушали внимательно, но успевали разглядывать мишени и подозрительный стол.

— Поэтому сегодня мы с вами будем учиться себя защищать. Для начала познакомимся с дамским арбалетом! — тут Медведев эффектно сдернул покрывало и тут же словил восторженный вздох не только от девочек, но и от их классной дамы.

Взяв свой собственный — огромный и тяжелый арбалет, прапорщик начал показывать его детали:

— Ложе арбалета, замок, плечи, петлеобразное стремя, тетива, направляющий желоб! Стрела для арбалета называется болт! Повтори! — он ткнул в самую мелкую девчушку с веснушчатым носиком и парой растрепанных косичек.

— Арбалет, болт, — растерянно ответила она.

— Три круга по саду! — скомандовал прапорщик. Девчушка вздохнула, но под пристальным взором классной дамы поплелась к выходу из дворика в сад.

— Там вас ждет месье Семиухов, — с легким немецким акцентом проговорила ей вслед “мадам”, — он проследит, чтобы вы не отлынивали!

Девочка поплелась еще медленнее. Фельдшер в школе успел прославиться тем, что считал гимнастику и обливание холодной водой самым лучшим средством ото всех болезней.

Следующая барышня вспомнила примерно то же самое, плюс слово “ложе”, от которого она страшно покраснела и тоже отправилась в сад, а за нею все ее товарки.

Когда девочки вернулись, Медведев снова перечислил все детали арбалета, и на этот раз кое-кто смог запомнить все запчасти, однако для продолжения изучения пришлось ждать “бегунов”.

Когда все девочки четко вызубрили название частей арбалета, прапорщик позволил им взять в руки маленькие “дамские игрушки” со спущенной тетивой и назвать все детали на “своем” оружии. Конечно, возникла некоторая суета, но поскольку арбалетов было выдано ровно столько, сколько девочек занималось в старшем классе, каждая барышня получила свое оружие и успокоилась.

Медведев дал им время налюбоваться, а потом начал показывать, как следует натягивать тетиву… пальцами. Ни у одной воспитанницы этот фокус не получился.

— Что ж, мадемуазель, очевидно, что вы слишком слабы, чтобы управляться с оружием. Сначала вам нужно пройти курс упражнений для укрепления мышц, — демонстративно вздохнул прапорщик, буквально двумя пальцами возводя тетиву всей дюжине “игрушек”. Потом он позволил барышням “щелкнуть” тетивой без болта и объяснил, что мишени и оружие подождут, пока тренировки укрепят их тело и дух. Но в конце каждого занятия он будет выделять пять минут на попытку возвести тетиву и “щелкнуть”. На этом занятие завершилось, и разочарованные дети потянулись в корпус. Возле Медведева задержалась только классная дама, скупо улыбнулась и сказала:

— Вы же понимаете, господин офицер, что теперь у нас будут самые мускулистые барышни в Петербурге?

Прапорщик в ответ только устало улыбнулся.