Глава 27

– Тебе не придется идти на отработку одной, – радостно объявил Орлен, плюхнувшись рядом со мной за столиком в столовой.

– Это еще почему? – спросила настороженно. Чутье подсказывало мне, что ничего хорошего от этого заявления ожидать не следует.

– У нас первой парой была практическая по некромантии. И… – он сиял, как начищенный чайник, – можешь меня поздравить. Я тоже заслужил отработку!

Филая бросила на меня многозначительный взгляд. Наверное, он должен был означать что-то вроде: видишь, на какие жертвы ради тебя он идет. Но я предпочла напрочь его проигнорировать.

В этот момент к столику подошел Рилан. У него настроение было явно не очень.

– Вот кто сказал, что магистр Аберардус – самый строгий преподаватель в школе?

– Странный вопрос. Все так говорят, – с готовностью откликнулась я.

Лучше уж говорить об Аберардусе.

– У нас второй парой была лекция по некромантии, и я всеми силами старался попасть на отработку. Но ничего не вышло.

– А зачем тебе на отработку? – уже не так радостно спросила Филая.

– Действительно, зачем? – подхватила я.

– Разумеется, чтобы ты не шла туда одна.

– И что же ты делал? – деловито поинтересовался Орлен. – Я вот на практической, когда пытался упокоить умертвие птицы, применил к ней заклятие для кабана. Ее разнесло в щепки! Аберардус был вне себя от гнева, я ведь загубил ценное наглядное пособие. Причем, кажется, безвозвратно. Ну а ты? – он с интересом уставился на Рилана.

Тот явно смутился.

– Ну, во-первых, пришел без учебников. Во-вторых, не выполнил домашние расчеты и передавал записки. Ну, то есть мешал учебному процессу.

– И что же Аберардус?

Рилан вздохнул.

– Подозвал меня к себе после занятия и спросил, все ли у меня в порядке, не случилось ли чего в семье.

– Ну а что ты хотел? – хмыкнул Орлен. – Репутация. Ты всегда был одним из лучших студентов. На пятом курсе, знаешь ли, поздновато становиться хулиганом. Но ничего, главное, что хоть кто-то из нас тянет на настоящего нарушителя.

– Да, это хорошая новость, – сказал Рилан, но по голосу было ясно, что он так не считает.

Я бросила удивленный взгляд на него, затем на Филаю. Та тоже сидела нахмурившись.

– Сегодня собираемся как всегда? – спросил Рилан.

– Нет, – раньше всех ответила Филая. – В конце концов, поход на кладбище завтра. Ничего нового мы уже не узнаем. Надо уделить хоть какое-то время учебе, пока нас всех не отчислили.

Выходя из столовой, я зацепилась взглядом за расследователя.

Он по-прежнему сидел за столиком с чашкой чая и пирогом. На студентов он даже не смотрел и, похоже, кроме этого пирога, в Школе чернокнижников его вообще ничего не интересовало.

* * *

С заданиями я справилась на удивление быстро. Не так уж и много их было, а те, что были, оказались совсем не сложными. Я убрала в комнате, привела в порядок одежду, сложила все на завтра, но и это заняло не так много времени. Спать все еще было рано. А значит, стоило сделать что-нибудь полезное для нашего расследования. Например, взять дневник Ингаретты. Я ведь так толком его и не прочитала. Я не сомневалась, что Филая изучила его от и до самым внимательнейшим образом. Но вдруг она что-то пропустила или сочла не таким уж важным? Так что я отправилась в ее комнату. К тому же сегодня она явно была в плохом настроении, и следовало выяснить, все ли в порядке.

Когда я вошла, Филая вовсе не сидела за столом с учебниками. Она лежала на кровати и меланхолично бросала мячик Пушистику. Тот приносил игрушку обратно и Филая снова его бросала.

– У тебя что-то случилось? – спросила я.

– Нет, все в порядке, – отмахнулась она.

Это явно было неправдой. Но настаивать я не хотела. В конце концов, она имеет право не делиться тем, чем не хочет.

– Ладно, не буду отвлекать, – сказала я, хотя было очевидно, что ничем особенным она не занята. – Можешь дать мне дневник? Я бы почитала вечером. Глядишь, и наткнусь на что-нибудь интересное.

Филая резко поднялась и села на кровати.

– Дневник? – растерянно переспросила она.

– Дневник.

Пару секунд она буравила меня взглядом, а потом как-то разом сникла.

– Дело в том, что я… Я его потеряла.

– Что? Как? Как можно было его потерять?

– Понятия не имею.

– Ты же еще вчера зачитывала нам про магистра Аберардуса и все такое!

– Ну да. И точно помню, что положила его в сумку. А сегодня после занятий хотела кое-что освежить в памяти, хватилась, а его там уже нет. И хоть убей не помню, видела ли я его днем. Я ведь несколько раз открывала и закрывала сумку, чтобы достать учебники и тетради. Если бы могла вспомнить, хотя бы понимала, когда он пропал. А так… Его просто нет, и все.

– Но почему ты не сказала сегодня, когда мы вместе ужинали, например?

– Как я скажу? – в глазах Филаи стояли слезы. – И что на это ответит тот же Орлен? Ведь дневник мог украсть кто угодно. А что, если все сердечные тайны, все мысли его сестры станут достоянием школы?

Да уж, ситуация была, прямо скажем, так себе.

– И все равно им нужно сказать. Вдруг это что-нибудь значит? Вдруг дневник украл тот, кто наложил проклятие?

– Ну да, – она встала с кровати. – Я пойду и расскажу Рилану. А Орлену… Давай ты Орлену скажешь сама. Вы ведь завтра вместе идете на отработку.

Филая отвела глаза. Я отлично понимала, почему ей не хотелось сообщать эту дурную весть Орлену. Он иногда становился чертовски вспыльчивым, особенно когда речь заходила о дневнике его сестры. И я тоже опасалась, что он будет очень, очень раздосадован. Но лучше уж я приму на себя его праведный гнев.

– Конечно, я скажу ему сама.

* * *

Утро выходного дня было ясным и холодным. Лужицы за ночь хорошенько подмерзли и теперь хрустели под ногами, а вместе с дыханием изо рта вырывались клубочки пара.

А ведь зима уже совсем скоро. Экзамены, к которым я совсем не готова, и зимние каникулы, которые мне негде провести. Не возвращаться же к Гресильде в ее дом! Видимо, придется остаться в школе, слоняться в одиночку по общежитию, ведь уедут практически все. Благородные студенты разъедутся по своим родовым замкам, не слишком благородные тоже поедут по домам. Филая вон ждет не дождется, когда увидит родителей и сестер…

– О чем задумалась?

Орлен, как всегда, появился в последний момент, когда магистр Аберардус уже окидывал небольшую стайку студентов гневным взглядом и кажется, пересчитывал нас по головам: все ли нарушители на месте.

– Еще чуть-чуть, и ты бы опоздал! – зашипела я на него.

– Ерунда, – отмахнулся Орлен. – Здесь, возле школы, ты в безопасности. А пока вы дошли бы до кладбища, я бы вас догнал.

– И конечно, разозлил бы магистра Аберардуса. Опаздывать на отработку – это уже совершеннейшая наглость.

Мы бы, наверное, еще долго спорили, но тут раздался громкий голос преподавателя.

– Слушайте меня внимательно. Когда придем на кладбище, ведите себя прилично. Не устраивайте дурацких шуток и соревнований. Разговаривайте вполголоса, ходите медленно. Проявите уважение к усопшим. Тот, кто будет хулиганить, получит новую отработку. Завтра.

– Нет, так нечестно! – нестройно загудели недовольные голоса. – Это что же, вообще ни одного выходного не будет?

– Вижу, – резко прервал их магистр Аберардус, – никому эта идея не нравится. Так что у вас есть веская причина вести себя прилично. А теперь в путь. Надеюсь, у всех есть теплые перчатки. Мы будем собирать ветки псолевеи. Для них как раз сейчас самый сезон.

– Вот же гад, – прошептал Орлен возле моего уха.

– А что не так? – спросила я.

– Холодно, – пояснил Орлен. – В такую погоду псолевеи злющие. Кто мешал собрать их летом!

– Злющие? – не поняла я и хотела спросить, что он имеет в виду, но не успела. Откуда ни возьмись, на нас налетела Салерия.

– Вы вообще собираетесь отдать мне мою вещь?!

О боги! Я ведь совсем про нее забыла. Представляю, какой сейчас будет скандал… хотя нет, даже не представляю.

– Незачем так кричать, – легко улыбнулся Орлен. Он порылся в кармане и извлек из нее ту самую брошь. – Вот она.

– И что, нашли вы там страшное проклятие? – гневно выговаривала ему Салерия.

– Нет, – обезоруживающе улыбнулся Орлен. – Самая обычная брошь.

– Вот и я говорю: обычная! – огрызнулась она. – Нашлись тут расследователи. Пока вы ерундой занимаетесь, полшколы в тёмных метках будет!

Она развернулась и потопала догонять остальных студентов. Мы поспешили следом, и правда: пока спорили со склочной соседкой – изрядно отстали.

– А ты знаешь, когда в Школе чернокнижников больше всего нужны некроманты? – спросил вдруг Орлен.

– Не знаю, – честно призналась я.

– Ну как же… Утром после выходных. Чтобы поднять студентов на занятия.

Я рассмеялась.

– А вот еще: знаешь, сколько некромантов нужно, чтобы зажечь магическую лампу? – не унимался он.

– Не знаю, – снова улыбнулась я.

– Ни одного! Они сначала поднимут умертвия, чтобы спихнуть на них всю работу, а потом умертвия все разобьют.

Я снова рассмеялась. Действительно, все поднятые умертвия, которые я видела до сих пор, были довольно неуклюжи. И вряд ли кто-то из них мог справиться с такой тонкой конструкцией, как магическая лампа.

– А знаешь, почему опасно жениться на некромантке?

– Почему?

– Потому что даже смерть не разлучит вас!

У него явно было отличное настроение, и мне ужасно не хотелось его портить. Но я ведь обещала Филае все ему рассказать.

– Послушай, тут кое-что случилось, – начала я осторожно. – Дневник Ингаретты… Он пропал.

– Пропал? – улыбка разом сошла с лица Орлена. – Но как?

– Наверное, кто-то вытащил его из сумки Филаи.

– И когда это случилось?

– Она не помнит. Положила его в сумку позавчера, ну, когда мы читали про магистра Аберардуса. А обнаружила, что его нет, уже вчера после занятий.

– Стащить мог кто угодно, – заметил Орлен.

Он не злился и не осыпал Филаю проклятиями, и это уже было хорошо. Орлен хотел сказать еще что-то, но тут магистр Аберардус остановился и развернулся к проштрафившимся студентам. Все сразу замолкли.

– Жду пять веток от каждого, – громко объявил он.

– Пять веток? – шепнула я Орлену. – Это же быстро. Где тут ваша псолевея?

Он только тяжело вздохнул и указал мне на дерево с темным стволом и тонкими черными ветками. Разумеется, ни одного листочка на нем не осталось. Я подошла поближе, протянула руку и – хрясь! – ветка больно ударила меня по руке. Хорошо хоть по лицу не попала. Теплое пальто и перчатки, конечно, смягчили удар, но все равно было довольно чувствительно.

– Говорил же, они в это время довольно злющие, – сообщил мне Орлен.

– Они что, живые? – с ужасом спросила я. Вот уж чего мне точно не хотелось, так это обдирать ветки живому дереву. – Им больно?

– Не говори ерунды, – усмехнулся Орлен. – Это же деревья.

Я потерла все еще саднившую руку.

– А дерутся они совсем как живые.

– Подсолнечные цветы знаешь? В каждом поле растут. У них вот цветок за солнцем поворачивается. А другие цветы, что днем распускаются, а на ночь закрываются, тоже ведь двигаются. Просто те за солнышком, а эти бьют по рукам всякого, кто приблизится.

Другие студенты уже разбрелись по кладбищу и со всех сторон раздавались вскрики, взвизгивания, а то и ругательства. Да уж, отличное мероприятие придумал наш главный некромант. Уважения к усопшим тут столько, что хоть в повозку грузи.

Орлен вздохнул, покрепче застегнул пальто, замотал лицо шарфом так, что торчали одни глаза, повыше натянул перчатки.

– И что б ты тут делала одна? – сказал он. – Наберу веток и за тебя, и за себя.

Он бросился вперед и тут же послышались хлесткие удары. Похоже, ему неслабо доставалось от недовольной псолевеи. Но мне стоять и смотреть на все это было ни к чему. В конце концов, моя задача – проследить за магистром Аберардусом.

– Ну ладно, ты тут сражайся, а я пойду, – тихо сказала я.

Орлен явно меня не услышал. Одна из веток как раз хорошенечко хлопнула его по плечу, и надо сказать, совсем не дружески. Когда потом он будет на меня злиться и выговаривать, что ушла одна, я честно скажу, что предупредила.

Я осторожно брела между могил, стараясь держаться ближе к толстым стволам деревьев, разумеется, тех, что не махали ветками. Но кроме студентов, отчаянно борющихся с псолевеей, никого не встречала. Да куда же он делся?

Только я так подумала, как увидела чуть поодаль высокую костлявую фигуру. Магистр Аберардус делал что-то странное: топал ногами и хлопал себя руками по плечам. Ритуальные танцы стояли у нас в расписании только со второго курса, так что я понятия не имела что или кого он пытается призвать. Эх, а ведь прав был Орлен, надо было дождаться, пока он добудет ветки, и следить вместе. Может, он бы и танец узнал, и подсказал, что с этим делать. Да и вообще, вдвоем было бы не так страшно…

Я сделала еще один несмелый шажок, и еще, стараясь двигаться как можно тише, чтобы некромант меня не заметил. Рядом росли густые кусты, и пока что мне удавалось за ними прятаться. Я притаилась, как завороженная, наблюдая за ритуальным танцем. Казалось, он излучает опасность. И вдруг в оглушительной тишине раздался резкий хруст ветки. От неожиданности я тихо вскрикнула и подскочила на месте. Вгляделась в густой кустарник, но рядом никого не было. Видимо, неподалеку кто-то из студентов сражался с псолемеей, и, похоже, даже победил.

Но мой вскрик не остался незамеченным. Магистр Аберардус, пританцовывая, обернулся в мою сторону и уставился на куст, за которым я пряталась. Ой, кажется, плохо пряталась. Раз я его вижу, то и он меня тоже…

Он тут же прервал свой ритуальный танец и быстрым шагом направился ко мне. Бежать было бесполезно, он меня точно догнал бы. Да и ноги словно приросли к земле. Мне оставалось только с ужасом наблюдать, как огромная фигура некроманта приближается, а широкие плечи заслоняют солнце и небо.

Ну вот, попалась. Но не убьет же он меня здесь! Кто угодно может зайти в эту часть кладбища в поисках более или менее покладистой псолевеи.

– Опять вы, сирра Брентор! Снова следите за мной? Что за глупая идея!

– Я? Нет, я вовсе не… – залепетала я, но он даже не стал слушать.

– Если вы сейчас снова начнете рассказывать о своей любви к некромантии, то уже к вечеру будете отчислены! – он схватил меня за плечи и легонько встряхнул. Так что зубы лязгнули.

А в следующее мгновение послышалось хлопанье крыльев. О нет, только не это! Я уже понимала, что за этим последует. И не ошиблась.

Карла спикировала с дерева и с громким «Кар-р!» вцепилась когтями в лицо магистра Аберардуса, а крыльями изо всех сил хлестала его по щекам.

– Карла, нет! Прекрати! – в отчаянии воскликнула я.

С тех пор, как в моем шкафу поселился призрак, Карла совсем пропала. Она больше не сидела на ветке и даже не прилетала за угощением – последний кусочек пирога так и сох на подоконнике. Я даже попыталась выяснить у полупрозрачного квартиранта, не поссорились ли они, но он только фыркнул в ответ: «С чего бы нам ссориться. И вообще, она не обязана постоянно торчать рядом с тобой, у нее могут быть свои дела».

В любой другой момент я бы была ужасно рада увидеть свою ворону, но сейчас это было так некстати!

– Перестань, пожалуйста.

Она послушалась. Разумеется, она послушалась – отлетела в сторону и уселась на ветке.

– Что это такое было? – глаза магистра Аберардуса сверкали неприкрытой яростью.

– Мой фамильяр… Она еще молодая и невоспитанная, простите.

Ворона обиженно каркнула и скрылась между деревьями. Опять пропала. Однако теперь у меня были проблемы и посерьезнее.

– Сейчас же. Говори. Что тебе от меня надо! – Никогда не видела преподавателя некромантии в таком гневе. Я настолько растерялась и испугалась, что не смогла придумать ни единого разумного оправдания. И от ужаса происходящего просто выпалила чистую правду:

– Это все из-за Ингаретты, на которую поставили темную метку. Она… – Я уже хотела сказать «писала в дневнике», но вовремя спохватилась. – Она рассказывала, что застала вас за странным ритуалом. В кабинете. Было много свечей, бутыль с каким-то зельем, скатерть, а еще лепестки… Да, кругом были лепестки.

Я смотрела на него с ужасом. Ну вот уж, худшее что можно было сейчас сделать – это сказать правду. Ведь если он и есть тот самый злодей, то теперь он знает, что я в курсе всего. А может быть, и Ингаретта поплатилась за то, что увидела лишнее. Боги, что же теперь делать?

Впрочем, вряд ли я смогла бы что-то сделать. На меня напало оцепенение, от ужаса я даже пальцем не могла пошевелить, только стояла и смотрела прямо в жутковатое лицо преподавателя.

А оно сразу переменилось. Перестало быть строгим и гневным, а стало (нет, я не могла в это поверить!) смущенным. Да-да, на лице магистра Аберардуса выступил слабый румянец. Это было так необычно, словно он покраснел до кончиков ушей.

И тут до меня дошло.

Свечи, лепестки и бутылка… Боги, конечно, это не была бутылка с каким-то зельем. Это была бутылка вина! А что скатерть с какими-то странными знаками, так это скатерть преподавателя некромантии. Наверняка у него другой просто не было…

– Ой! – только и смогла проговорить я и стала оглядываться по сторонам, как бы это поскорее сбежать.

Ситуация получилась крайне неловкая. Но вместо того чтобы нестись оттуда сломя голову, я задала еще один вопрос:

– А зачем прямо сейчас вы исполняли какой-то ритуальный танец? И он тоже очень странный, я такого не знаю.

Я надеялась, что мой голос звучит достаточно уверенно. К тому же я говорила чистую правду: я действительно не знала такого ритуального танца, пусть и просто потому, что не знала вообще никакого.

– Какой еще, к умертвиям, танец? – зарычал магистр Аберардус. Кажется, мне удалось хорошенечко вывести его из себя. – Я замерз, глупое создание, просто замерз! И где твои ветки? Не хочешь же ты сказать, что проигнорировала мое задание?

– Нет, – быстро ответила я. – Я их уже собрала, и они… в укромном месте. – Ох! Только бы Орлен уже победил злобное дерево и добыл необходимое! – Сейчас принесу, – Я развернулась и со всех ног бросилась бежать.