Часть 3

На западе Раша степные просторы изредка перемежались лесными массивами. И как следовало из разговоров наших случайных попутчиков, потом снова начнутся леса, и даже невысокие горы будут встречаться. И чем дальше, тем ближе Мировой океан. Только в этой части света побережье пока во власти Тьмы и колдунов. До приграничной территории идти дня три-четыре.

Мы с Невель шли по широкому, хорошо утоптанному оживленному тракту и глазели по сторонам. Обеим было жутко интересно все, что мы видели и слышали в нашем большом путешествии. Чрезвычайных происшествий больше не случалось, и поэтому чувствовали мы себя относительно легко и беззаботно, предвкушая изменения в жизни в лучшую, замужнюю сторону.

По пути в Делавель я выжала из Рыжухи всю информацию: география, экономика, народы, традиции, законы и правила — все, что она знала. А ей давала уроки по самообороне. За пару недель стать хорошим воином нельзя, но хоть немного овладеть простыми приемами можно. И мы обе старались, учились. Она — воевать, я — основам этого мира.

Мимо нас на лошади проехал орк-степняк. Как и предполагала, местные скупердяи оказались точно такими же, как и у меня на родине. Приятно сознавать, что и в этом мире многое привычно. Позади орка, на крупе у лошади, я заметила домовушку, который, прикусив язык от усердия, вязал длинный шерстяной гольф и так забавно смотрелся, что невольно вызывал улыбку.

Выйдя из леса, мне пришлось спрятать свои крылья и в основном топать ножками. Невель предупредила, что, увидев первую за много веков фею, люди и нелюди замучают нас приглашениями на свадьбы, дабы «осчастливить» молодоженов. Как в воду глядела. Вторая встреча с людьми, в тот момент всем селом гулявшими на свадьбе, поспособствовала. Ох, и налакались же мы тогда наливки… «освящая» чужую семейную жизнь. Однако проснулась я наутро, «освещая» округу фингалом под глазом, благо кандидат в целители рядом спала. Вспомнила: намедни сцепилась с одной из подружек невесты. Фея называется. Кошмар! До сих пор стыдно.

А еще подруга заставила меня «одеться прилично». Согласуясь с ее мнением, мы купили в одной из деревень парочку хороших штанов, столько же симпатичных, свободного покроя, вышитых рубашек со стоячим воротничком, застегивающимся на деревянные пуговички, и даже расписную жилетку. Я сделала надрезы на спинках, чтобы в случае опасности крылья могли выскальзывать в щели. Пришлось несколько дней тренироваться, но зато результат порадовал Невель. И чего греха таить, мне самой новая одежда очень понравилась, помогла почувствовать, что я постепенно приобщаюсь к этому миру.

По мере приближения к цели нам все чаще встречались последствия разгула Темных на этих землях. Некоторые деревья, а иногда и целые участки леса выглядели как в страшном сне: искореженные, поникшие. Но растения упорно хотели жить. Жизнь — неискоренима. В таких местах мы останавливались на день, и я старательно вливала в них магию Света, удаляя остатки Тьмы, что не давали нормально развиваться растениям. А потом ловила крыльями лучи светила, накапливая в янтарите резерв.

Ветерок погнал по дороге пыль, которая забивалась у меня между пальцами ног. К грязным ногам тоже пришлось привыкать.

— Ничего себе стена… — потрясенно выдохнула Невель.

Обогнув небольшой участок, заросший деревьями, прямо посреди степи мы увидели город, по периметру обнесенный высокой каменной стеной. Дорога привела нас к широким кованым воротам.

— Ничего себе город… — не менее потрясенно вторила я. — Размерами похож на нашу столицу.

— Так Делавель — и есть столица. А Верея — одно из крупнейших людских королевств, — просветил нас едущий рядом на ослике старый орк Шаган в потертом сюртуке и штанах с вытянутыми коленками.

С Шаганом мы уже второй день вместе путешествовали. Случайно разговорились, и пожилой мужчина оказался столь интересным собеседником, что нам почти жалко стало с ним расставаться. Орк ехал в Делавель к старшей дочери на свадьбу внучки. И всю дорогу веселил нас байками из прошлого его семьи и клана. К нам дедок тоже неспроста привязался. Увидев мои мечи, решил, что в такой компании по дорогам путешествовать безопаснее, чем в одиночку, а наш провиант, который ему задарма доставался на привалах, позволил значительно экономить на затратах. Хоть мы и видели, что подарки родне он везет дорогущие, только прикрытые старым тряпьем. Скряга!

Стражники у ворот собирали пошлину в городскую казну. Мы с Невель тайком ухмылялись, глядя, как орк костерит людей за жадность и непомерные налоги. Но городская охрана к подобным фортелям скупердяев-орков, видимо, привыкла и стояла с каменными лицами. Обе эти расы, как я выяснила, часто селятся рядом, браки не заключают из-за внешних различий, но неплохо сотрудничают. Да и жизненный цикл у них схож, что тоже сближает орков с людьми. Хотя первые за глаза называют людей бледнолицыми, а вторые извечных соседей — зелеными, из-за серо-зеленого оттенка кожи.

Мы с подругой, заплатив за себя, торопливо удалились, чтобы закончить общение с жадным стариком. Но благодаря ему узнали, где расположена самая надежная и дешевая гостиница. И как добраться до Военной школы. Старый Шаган даже поведал нам о сроках приема новых курсантов, и выходило, что мы едва успеваем в новый набор.

Сначала мы шли узкими улочками бедняцких районов, как пояснила Невель, потом начались улицы с домами побогаче и даже из камня. А над городом высился шпиль королевского замка.

Время было к обеду, и мы решили сразу идти в школу, чтобы узнать условия поступления. Наконец мы добрались до небольшой площади со скульптурой павшего ниц колдуна, пронзенного мечами и копьями представителей всех рас Раша. Весьма красноречивый и внушительный знак объединения и солидарности стран и народов перед общей угрозой. Я даже засмотрелась на монумент, ведь многих, проживающих здесь, не видела воочию. Хотя и тех, кого встретила, вполне хватило, чтобы изменить мое мнение о жизни.

Нам встречались разные женщины: слабые и капризные, вызывавшие у меня абсолютное презрение, и наоборот, сильные, пусть не столько физически, сколько духом, но достойные уважения. Встречая каждую новую женщину, я невольно менялась сама. Начинала понимать, принимать для себя, что телесная слабость или привлекательная внешность — это не уродство, не аномалия, не причина для насмешек и отторжения обществом. С ними можно жить и не мучиться, и даже любить, и гордиться собой. Ведь важны еще и характер, и трудолюбие, а не только внешние данные. Мужчины, встречавшиеся мне, тоже помогли это понять. Помогли увидеть их силу или немужское, как я раньше считала, достоинство и готовность прийти на помощь слабому. Или наоборот, разбойную дурную силу, с которой те нападали и грабили обозы путников. Были и такие, кому внешнее уродство не помешало завести крепкую любящую семью. И те, которые использовали красоту ради выгоды или наоборот, совершенно не обращали на нее внимания, живя обычной жизнью.

Чрезвычайно много удивительного и познавательного принесло мне путешествие с Невель, дало пищу для размышлений, основания для переоценки ценностей и изменения намерений. Теперь любой мужчинка мне точно не подойдет.

К площади прилегала территория школы, окруженная кованым высоким забором — не перелезть, а просочиться сквозь прутья можно, только обернувшись змеей. А вот ворота сделали почему-то деревянные, с большой железной колотушкой на одной из створок.

Мы подошли поближе и увидели телегу с большой ванной, в которой… возлежал невероятно красивый, златовласый, полуобнаженный мужчина. Этот… мужчинка — по-другому худощавого напыщенного красавца не назовешь — до боли напомнил мне атурашских щеголей.

Косясь на мужчинку, мы застыли возле ворот, и Невель уже хотела прочитать прибитое к воротам объявление. Но не успела.

— Поступать собрались, красавицы? — поинтересовался блондин.

Мы обернулись к нему, а он в этот момент решил удобнее устроиться в своей ванне и… всплеснул рыбьим хвостом. Русал!

Отметив, что завладел нашим вниманием — мы даже рты открыли, уставившись на него, — приосанился и, дернув за поводья запряженного в телегу коня, чтобы не дергался, продолжил:

— Ну, и?

Мы молча кивнули.

— Боюсь разочаровать вас, но сегодня был последний день, и вы явно не успели.

— Да-а-а? — разочарованно выдохнули мы.

— Да-а-а! — передразнил он нас и оценивающим взглядом прошелся по нашим фигурам. — И вообще, на что вы надеялись, придя сюда?

— Ну-у-у…

— Ракушки гну! Даже двух слов связать не можете, а туда же, — распалялся красавчик.

— А-а-а…

— Вот-вот! О чем и говорю. А в эту школу кого попало не берут, между прочим! Здесь только лучших из лучших готовят границы Светлого мира защищать.

— А вы…

— А что я?! Я один из таких… которые лучшие. Самые лучшие! Можно сказать, все побережье подо мной… э-э-э, на мне. Целыми днями караулю, чтобы нечисть не пробралась.

— А сейчас…

— А сейчас меня сюда пригласили! Как главного специалиста! Консультации там разные, Юмик, подскажите это, Юмик, подскажите то…

Мы с Невель изумленно рассматривали говорливого «самого лучшего специалиста известнейшей военной школы». У меня в голову даже сомнения закрались: каким образом с такими кадрами Коалиция смогла далеко назад отодвинуть колдунов?! То ли он привирает, то ли…

Сторожка возле ворот открылась, из нее вышел человек солидного возраста, судя по форме и выправке — военный. Увидев телегу с ванной, караульный заорал:

— Ты еще здесь? Пшел вон отсюда! Не день, а дурдом! Сплошные идиоты да ненормальные прутся.

Юмик тут же потерял к нам интерес и завопил:

— Я буду жаловаться! Самому высокому начальству. Да я до Посейдона самого дойду. Я найду на вас управу!

— Ты мозги свои найди сначала! Курсант недоделанный! — угрожающе рявкнул стражник. — А пока пшел отсюда или помочь чем?

Юмик обиженно фыркнул и стеганул поводьями свою лошадку. По мостовой, покрытой булыжниками, телега громыхала особенно громко, а ванна, пошатываясь, иногда расплескивала воду. И золотая голова русала моталась туда-сюда.

Проводив взглядом сумасшедшего водоплавающего, мы с Невель все еще круглыми от удивления глазами посмотрели на стражника, а он зло — на нас.

— Ну и чего выставились? Ярмарка закончена, — рявкнул он.

Я передернула плечами: к такому презрительному отношению со стороны мужчин я не привыкла и привыкать была не намерена. Кроме того, караульные на службе не должны вести себя, как мужчинки-феиды на базаре. Отвечать положено по уставу.

— Мы пришли поступать в Военную школу! — глухо, но решительно, и тоном, предупреждая воздержаться от грубости, ответила я.

Стражник оценил рукоятки моих мечей, торчащих из заплечных ножен, и наши с Невель злые лица — еще бы, можно сказать, наш матримониальный план чуть не рухнул — и, криво ухмыльнувшись, пожав плечами, скомандовал:

— Ну что ж… девчата, вперед! Стучите в ворота, авось и откроются!

Мужчина отошел к сторожке и, облокотившись на дверь плечом, выразительно уставился на нас. Невель фыркнула и упругой походкой двинулась к воротам. Хвоста торчком не хватает, а так — прямо воинственный настрой у моей подружки.

Она схватилась за колотушку, но… приподнять ее не смогла, даже с места не сдвинула. И вторая, и третья попытки не увенчались успехом. Девушка с недоумением посмотрела на меня, потом — на усмехающегося стража.

— Вы, правда, думали, что в школу всем путь открыт? — с иронией спросил наглый караульный. — Или думаете, того напыщенного русала я просто так отсюда выгнал?

Я встала рядом с Рыжухой и хмуро уставилась на стража.

— Положим, того дурака вы не из-за этой колотушки прогнали… — поделилась я своими выводами.

Мужчина лишь пожал насмешливо плечами, улыбаясь и демонстрируя при этом кривоватые желтые зубы. А потом все же ответил:

— Дураков на Раше хватает, хотя… таких, как этот, еще поискать придется. А вы… вам нужно всего лишь постучать в ворота.

Я подошла, положила ладонь на дерево ворот и ощутила гудение защитной магии. Понятно! Всего лишь постучать?!

Отодвинув плечом подругу, ухватилась обеими ладонями за ручку колотушки и, напрягая мышцы, приподняла всего ничего и тут же бросила. Та издала один-единственный глухой, едва слышный звук. В ответ — молчание. Мы с Невель постояли, растерянно оглядывая ворота и даже караульного, но тот, нахально сложив руки на груди, с ухмылкой наблюдал за нами.

С третьей попытки мы, приседая от натуги и тяжести, объединенными усилиями все же подняли колотушку и даже смогли три раза ударить по воротам — громко и четко.

Мы вспотели от натуги, лицо Рыжухи покраснело и в сочетании с медными волосами выглядело еще более ярким. Уверена, я тоже выглядела подобным образом. Мы успели синхронно вытереть пот со лба и выпрямиться перед тем, как ворота распахнулись, пропуская нас на территорию школы. Я успела поймать удивленно-разочарованный взгляд стража. Вот ведь… хитрец, надеялся над нами поглумиться после, когда мы поняли бы бесплодность своих усилий. Ан нет, у нас получилось! И пусть это крошечная победа, но нас обеих воодушевила несказанно.

Бросив друг дружке сияющий триумфом взгляд, мы дружно шагнули в будущее.

В городе сквозь булыжники мостовых часто пробивалась трава, а здесь, за воротами, дорога, ведущая к главному двухэтажному корпусу, была посыпана желтым песком. За главным корпусом расположились длинные одноэтажные казармы, как в Академии на Атураше. Всюду, куда хватало взгляда, шел четко отлаженный учебный процесс. На хорошо знакомом изрытом поле курсанты проходили полосу препятствий. Дальше — стрельбище, где лучники стреляли по мишеням. И таких тренировочных полей, разбросанных по территории школы, было множество.

По дорожке в полусотне футов от нас шли, о чем-то беседуя, двое… демонов, уж слишком похожих на Манулу: смуглые, хвостатые, крылатые и рогатые. Заметив нас, они слегка притормозили и, присвистнув, выдали:

— О, оборотень с эльфой?! Нам как раз таких сладеньких и не хватало…

— Что? Ты кого эльфой обозвал, рогатый? — вскинулась я.

Невель локтем ткнула меня в бок, и я быстро захлопнула рот. Сначала нужно поступить, а потом я всем покажу разницу между феидой и ничтожным эльфом. А сейчас и правда не стоит устраивать глупые стычки.

Демонюки продолжили путь, напоследок окинув нас весьма любопытными взглядами. А я, вспомнив о реалиях этого мира, с досадой поняла, что они среагировали на нас как на хорошеньких, фигуристых самок Мы с Невель почти одного роста, обе стройные, даже внешне выглядим схоже из-за одинаковой одежды. Да еще рыжая и золотистая шевелюры дополнительно привлекают внимание. О чем мне тоже Невель рассказала по дороге.

Ворота за нами захлопнулись, заставив вздрогнуть от неожиданности и обернуться. А вот когда мы вновь развернулись, то снова вздрогнули. Перед нами предстал мужчина в такой же черной форме, как и на курсантах вокруг, состоящей из свободных штанов, заправленных в высокие ботинки, и полуоблегающей куртки-рубашки, зашнурованной под горло. Но самое потрясающее — это был эльф!

Я неосознанно презрительно скривилась, разглядывая высокую, на голову выше моей, атлетически сложенную фигуру. И все сильнее удивлялась: эльф и… воин. Разве можно встретить на Атураше эльфа-воина с таким убийственно ледяным взглядом небесно-голубых глаз. Нет, те всегда смотрели опасливо и хитро — проклятые воры и трусы. Разве может эльф быть выше феиды? Пусть я половинка, но ни разу в жизни не встречала представителя этой расы выше себя, а тут… На целую голову! И какую голову! С высоко поднятым подбородком, но не из гордыни и высокомерия, а держа ее привычно гордо — согласно уставу и строевой подготовке.

Эльф стоял, слегка расставив ноги, словно привык простаивать так на плацу часами, тренируя молодняк, и строго, покровительственно смотрел на нас, чуть поджав чувственные пухлые губы, как это обычно делали… наши преподаватели.

Я стерла с лица презрение и натянула бесстрастную маску. Краем глаза отметила, что подруга буквально поедает восхищенным взглядом, надо честно признаться, красивого эльфа, но… Кошмар, какой у нее дурной вкус на мужчин, оказывается.

Несмотря на ледяной холод в глазах эльфа, я уловила в них искреннее любопытство и удивление, пока он рассматривал нас. Затем преподаватель хрипловатым приятным голосом сообщил:

— Военная школа Коалиции приветствует вас, курсанты.

Мы с Невель удивились:

— Неужели прямо сразу курсанты?

— А как же отбор… экзамены?

Лишь появившиеся в уголках идеальных раскосых глаз эльфа тоненькие лучики-морщинки подсказали, что наш вопрос его позабавил.

— Вы прошли наш главный отбор — постучали! Поверьте, это удается не каждому и даже не каждому десятому претенденту. Ваш психологический, моральный и физический уровень соответствует нашим критериям отбора. Магическая защита отсеивает лишних и пропускает исключительно достойных в будущем называться лучшими воинами Раша.

— Да-а-а? — синхронно выдали мы и обернулись на ворота. Занятный тест на профпригодность.

Эльф не выдержал, едва заметно усмехнулся и ледяным тоном пояснил:

— Мы не тратим время на лишние и никому не нужные дополнительные отборы. Поверьте, не справитесь с тренировками здесь, отсев на практике пройдете очень быстро.

Невель громко испуганно сглотнула, а я вытянулась в струнку, словно передо мной собственной персоной появилась Регана Шмель.

— Вы прошли ворота как слаженная двойка, такой и зачисляетесь в нашу школу.

— Но я же целителем хотела… — выдохнула опешившая оборотница.

— Никто тебе не мешает… курсант. Целитель, прикрывающий спину воину, никогда не помешает, — жестко ответствовал эльф.

Потом объявил обеим:

— Итак, мое звание и имя — капран Ясневель. С этой минуты я ваш куратор и педагог по физической и строевой подготовке. Пройдите в службу снабжения и встаньте на довольствие. Там же вас экипируют согласно уставу школы и прочее! Выполняйте!

Стоило ему рявкнуть последнее, и мы, не сговариваясь, ринулись по тропинке к главному зданию. Не важно, где находится служба снабжения, главное — подальше от нового начальства. Но боги! Как же этот капран Ясневель похож на Регану. Если б та знала, ее бы точно свалила падучая.

Факт, что теперь я под началом эльфа, еще до конца не усвоился моим сознанием. Но тело действовало, по привычке подчиняясь уставу военной службы, вложенной в меня с юности. Рефлексы курсанта Академии помогли справиться с новыми потрясениями.

— Где у вас служба снабжения? — почти на бегу крикнула я проходившему мимо курсанту.

Тот, окинув нас быстрым любопытным взглядом, указал направление. Кивнув, мы понеслись дальше. Казалось, холодные глаза капрана Ясневеля следят за нами, подгоняют.

Мы зашли с торца главного здания в небольшое помещение, где сидели невысокий молодой щеголеватый гном в строгом коричневом сюртуке и наглаженных, со стрелочками, брюках и пожилой орк в здешней черной форме. Если и военный, то, скорее всего, бывший. Вот точно форму надел, чтобы не тратиться на собственную одежду. Орки такие скряги.

— Прибыли по приказу капрана Ясневеля для постановки на довольствие, — отрапортовала я, привычно вытягиваясь в струнку.

Невель сначала недоуменно уставилась на меня, но быстро исправилась и тоже попыталась встать, как положено курсанту. Хотя куда ей до меня, которую муштровали в Академии? Ей до «струнки» еще пару лет службы.

— Новенькие? — заинтересовался гном.

— Бабы! Одно расточительство! — буркнул орк.

Невель невежливо фыркнула и надменно-обиженно уставилась на пожилого снабженца. Наивная, нашла чем пронять служаку-орка. А я по привычке ровно ответила:

— Новенькие.

Гном подошел к деревянной стойке-перегородке, отделяющей посетителей от места, где сидят они с орком. Положил на нее толстенный том и, достав перо, уставился на нас:

— По очереди! Как зовут, из какого клана, рода и так далее, возраст, пол, раса и специфика магии. Я записываю, так что не частите.

Невель напряглась и посмотрела на меня. Затем выдвинулась вперед и начала отвечать:

— Невель Рыжуха. Оборотень. Клан лисиц. Тридцать два года. Женщина. Магия: целитель.

Орк, кряхтя и продолжая бухтеть, встал и ушел в соседнюю комнату. Совсем скоро он вернулся с целой кипой вещей, а именно: постельным бельем, двумя комплектами формы, обувью, плотными гольфами, странной котомкой на двух лямках, которая оказалась рюкзаком с походным набором для практических занятий.

Невель велели расписаться за полученное добро и отойти в сторону. За стопкой вещей в ее руках виднелась лишь рыжая макушка.

Гном уведомил:

— У вас комната на двоих. Номер двести тридцать три. Левые блоки.

Ого, как хорошо, всего-то двое, а не два десятка! И жить будем вместе, несмотря на разные направления обучения. Впрочем, нам еще предстоит узнать, как это будет происходить, если мы отныне двойка.

Рыжуха кивать не стала, видимо, опасалась уронить добро. А я определилась с ответами, которые сейчас буду вынуждена дать. Скрывать, что я феида, — бессмысленно. Драконы уже знают, значит, информация и сюда просочится. И главное, я правду сказала Невель — без крыльев мне никак. Ни магию накопить, ни полетать, а без последнего соскучилась. Да и невозможно скрыть часть себя, которая может проявиться рефлекторно. Обман приведет к гораздо более плачевным последствиям, чем даже не честное признание, а констатация факта.

Я подошла к стойке и, строго посмотрев на гнома, начала:

— Лютерция Пчелка. Феида. Род Пчелок Сорок лет. Женщина. Магия Света и земли.

Гном механически все записывал, но я заметила, как дрогнула его рука на слове феида.

— Фейка, что ли? — переспросил орк.

— Феида! — решительно настаивала я.

— Ну я и говорю — фейка! — упрямо гнул свое орк, потом хитро продолжил: — У меня тут внучка замуж собралась…

— Нет! — ужаснулась я.

— Что — нет? — удивился старикан.

— Все — нет! Наосвящалась уже… — буркнула я, неосознанно потрогав скулу.

Не болит, но пудовый кулак дочери кузнеца запомнился достаточно, чтобы отвратить от походов на свадьбы. Исключение только для своей сделаю!

Предприимчивый дедок-интендант понимающе хмыкнул, а гном немного нервно хохотнул. Молодой еще, на свадьбах не бывал, видимо, но, скорее всего, его моя раса так впечатлила. Все же про фей давно уже ничего не слышали, не то что видели.

Орк усмехнулся вновь, отчего по землисто-зеленому лицу разбежалась глубокая сеточка морщинок. В его потеплевших глазах я заметила одобрение. Он молчком повернулся и ушел за моей экипировкой.

От снабженцев мы с Невель вышли в приподнятом настроении. Свой блок и комнату нашли довольно быстро. Больше никто из курсантов вслед не свистел и не заигрывал, хоть наша парочка и пользовалась вниманием, но пока торопливым, мимоходным. Курсантам некогда на нас глазеть, а обслуживающему люду неинтересно, кого сюда еще принесло. Уж они-то точно много новеньких перевидали.

На двери с номером двести тридцать три был прикреплен пергамент, гласивший:

«Приложи руку к двери, она и откроется!

Назови свое имя, и будешь здесь хозяином!

Сразу назови всяк сюда без спросу входящих!

Домовой Ром».

Переглянувшись с подругой, по очереди приложили ладошки к двери и произнесли свои имена.

Войдя внутрь комнатушки, где царили аскетизм и образцовый порядок, лисичка запрыгала и захлопала в ладоши от восторга, а я с чуть снисходительной улыбкой бывалого курсанта усмехнулась.

— Чтобы мне здесь не пачкали! Я каждый день прихожу и сам все за вас, бездельниц, делать буду! — громко рыкнули за нашими спинами.

Мы подпрыгнули от неожиданности и обернулись. И чего греха таить, от страха у меня раскрылись крылья. Оказалось — к нам подкрался маленький домовенок, ростом нам по колено, в черной военной форме и ботиночках. Забавный, как и весь его народец: сморщенное личико с черненькими глазками-бусинками, курносым носиком и небольшой бороденкой, значит, молод еще этот мужичок с ноготок.

Мы с Невель привычно выдохнули:

— Так мы…

— …еще и не э-э-э…

— Знаю я ваши бабские замашки! Шмотки раскидаете, лифчики чуть ли не на потолке висят… Как мужики приходят, суетитесь, хватаете все… Итог: лампы разбитые, стекла в щели попадают, я потом убирай и кровью своей умывайся. А про краски ваши… морды рисовать, вообще молчу. Да проще форму после полосы препятствий отстирать, чем наволочку в отпечатках красоты вашей писаной. И шкафы после вас чинить приходится. Так забить барахлом, что двери отваливаются, только бабы умеют. А вы, безрукие, ленточками их привязываете, срамота-а-а…

Мы хмурились все сильнее, пока этот недоросль разорялся. Невель кулаки в боки уперла и, надвигаясь на ворчуна, заявила:

— Морды не красим! Барахла не имеем! Мужиков тоже! Так что брысь отсюда. Молод еще — указывать приличным девушкам, как себя вести! Бороду отрасти сначала! — в конце своей речи оборотень уже рычала на бедолагу.

И хотя с каждым ее словом мужичок становился все благостнее, но когда Невель закрывала перед его носом дверь, решил оставить последнее слово за собой:

— И пыльцой со своих крыльев не трусите, здесь вам не улица! А то ишь, фейка, размахалась… крылами.

Мы переглянулись и неожиданно расхохотались. Похожий прием был оказан нам подобным домовушкой в одном из деревенских трактиров, которым заправляли орки. Помимо скуповатых хозяев, там жила хамоватая, всюду сующая нос, ворчливая семейка домовых.

Я заняла правую кровать, а Невель — левую. Постель, явно рассчитанная на крупных мужчин, радовала глаз белизной белья, пухлой подушкой и шириной. Раскрытые окна пропускали теплый весенний ветерок, шевеливший белые плотные шторки, и мне захотелось, чтобы на подоконнике стоял кувшинчик с цветами. Надо подумать об этом!

Еще в комнате был закуток за ширмой, где стояли на стуле тазик и кувшин с водой для умывания; а еще новшество этого мира — унитаз с канализацией, из которой все равно фонило, так что крышечку-то мы прикрывать не забудем; и высокая бадья с лесенкой на небольшом постаменте, установленная так, чтобы воду через краник можно было из этой деревянной емкости в унитаз сливать. Удобно! Воду из общей бочки в конце коридора таскать нудно, конечно, но хоть обратно не вычерпывать.

До вечернего построения новобранцев, где должны объявить об окончании …цатого набора, как нам рассказал гном-интендант, у нас еще было немного времени, за которое нужно успеть помыться и переодеться в форму. А мне еще и спинку одежды приспособить под крылья.

Натаскали воды, и пока я делала надрезы и аккуратно обшивала края, Невель помылась. Следом и сама смыла дорожную пыль и тщательно промыла шевелюру, которая уже доросла до лопаток. Здесь шлемов, как я поняла из слов Невель, не носят, хотя она тоже может ошибаться. Поэтому волосы лисичка попросила меня не стричь, мотивируя тем, что мужчинам Раша нравится, когда женщины носят длинные волосы. А уж такие ярко-золотые, как у меня, тем более станут дополнительным преимуществом для привлечения мужского внимания. Именно этот довод стал решающим.

Облачившись в новенькую, хрустящую форму — второй комплект и остальную одежду развесили в шкафу, — мы придирчиво осмотрели себя. Эх-хе-хе! На Атураше нас бы засмеяли все курсантки без исключения. Эти черные курточки со шнуровкой и стоячим воротничком лишь на эльфах да на демонах смотрятся, внушая уважение и придавая солидности, а на нас с Невель подчеркнули сильно выпирающие бюсты, тонкие талии и округлые бедра. А брюки… о-о-о… эти штаны, заправленные в высокие ботинки, просто приглашали всех желающих оценить наши упругие выдающиеся ягодицы.

И пока лисичка крутилась, со всех сторон осматривая себя в зеркале, я тяжело вздыхала, недовольная своим видом. В кожаном корсете, шортах и юбке было привычнее. И выглядела я приличнее, чем в этом… Жаль, но в чужую академию со своим уставом не лезут. Одно утешение — крылья в усовершенствованной форме легко вырываются на свободу. Наши восторги и разочарования прервал первый сигнал гонга, оповестивший, что нужно спешить на построение. Мы рванули на так называемую площадь Клятв.

Народу на месте построения собралось уже прилично. Люди — маги и просто хорошие воины — стояли обособленной группой. Гномы мрачно взирали на остальных, видимо, из-за своего маленького роста, доставлявшего дискомфорт на фоне общей довольно высокой компании. С десяток орков обступили пару, которая дралась на мечах, но те, скорее, разминались. Самыми многочисленными оказались демоны. Сложив крылья, они флегматично рассматривали остальных и возили кисточками хвостов по песку туда-сюда, поднимая пыль.

Мы поравнялись с рогато-крылато-хвостатыми, и я увидела четырех демониц, похожих на Манулу. Смуглые, черноокие, крупные и, судя по наглым взглядам, задиристые. Отметив среди курсантов демониц, впервые за последние дни ощутила себя в привычной компании. С мужчинами-воинами я уже смирилась, но присутствие бойцов-женщин порадовало. Комфортно как-то стало… Ровно до того момента, как одна из них сделала шаг назад и качнулась от нашего легкого столкновения. Повернувшись и быстро оценив меня, она спросила с пренебрежением:

— Эльфа, совсем страх потеряла? Или научить манерам?

— Ты кого эльфой назвала? — в ответ рыкнула я.

Демоница смачно плюнула мне под ноги. Я бы тоже так хотела, да только у меня и в Академии никогда не получалось, что тоже было предметом веселья феид. Но репутация дороже всего, сейчас спустишь подобную наглость, потом на голову сядут. Старательно плюнула, рассчитывая попасть ей под ноги. Увы, я не ела с утра, слюна предательски повисла на губе. Пришлось позорно отплевываться…

Ржали как кони все демоны, даже орки разминаться перестали… Подружка демоницы, шлепнув ту по плечу, делано хохотнула:

— Ринис, ты что примерную девочку задеваешь. Видишь, эльфеныш еще даже плеваться не научился.

— Да я… — вызверилась я, но Невель толкнула меня плечом, предупреждая о чем-то.

И тут за спиной раздался ленивый, спокойный женский голос:

— Проблемы, эла? Эта чернота пытается тебя достать?

Знаю-знаю, что эльфы так к незамужним женщинам своей расы обращаются. А к замужним — эль. Меня приняли за эльфу?! А вот демонов многие за глаза зовут черными за смуглость, черноглазость и огромные темные крылья.

Как обычно готовая набить морду за то, что эльфой обозвали, обернулась и увидела у себя за спиной целую толпу ушастых. У меня рот непроизвольно приоткрылся — сильные, красивые, стройные мужчины-эльфы стоят небольшой стеночкой. А впереди них три менее внушительного вида очаровательные девицы: моего роста, голубоглазые, с бледной кожей и серебристыми, заплетенными в длинные косы волосами, которые на фоне черной военной формы еще больше выделяются, отливая серебром.

— Илия, это не эльфа! — шепнула обратившейся ко мне красавице ее спутница.

— Даже если и полукровка! Не стоит задирать девушек нашего народа! — заявила воинственно настроенная Илия. — Отойди, эла, в сторонку, сейчас мы сами разберемся.

— С чего бы это я с дороги эльфы уходить должна? — оторопела я.

Хамка Ринис обидно заржала, а ушастые недоуменно уставились на меня. Невель рядом икнула и выдохнула едва слышно:

— Уй, е-е-е… я сваливаю.

— А что за проблемы? — прищурилась Илия. — Или ты на самом деле не эльфа?

Подружка Ринис из-за широкой спины демоницы выплюнула:

— Смотрите-ка! Ушастые совсем ум растеряли. Как кролики плодятся, уже не могут определить, где свои, а где чужие.

— Ты, рот захлопни! А то сама прикрою! — рявкнула я.

Демоница злобно усмехнулась, плюнув в меня. Я ловко увернулась, и плевок попал прямо в грудь Илии.

В этот момент прозвучал гонг, но на него никто не отреагировал — началась свалка. Эльфы против демонов. А между ними я.

Ринис решила заняться лично мной, и мы, обнажив мечи, закружили вокруг друг друга. Несмотря на то что демоница была выше и крупнее меня, я привыкла драться с такими соперницами. А вот ей с юркой и вертлявой феидой приходилось туго. От наших мечей только искры летели. Мы старались не убить друг дружку, но и спуску не давали.

— Отставить! — раздался зычный и в то же время странно глухой, словно потусторонний голос.

Потасовка прекратилась мгновенно, словно всех ледяной водой окатили. Курсанты в разных позах застыли, глядя на высокого широкоплечего мужчину с длинными белыми волосами до пояса. Я по наитию, наверное, — уж слишком жуткая сильная аура окружала его — определила, что это дракон. Белый дракон!

Драчуны вставали с земли и даже помогали встать тем, на ком некоторые только что сидели, тыкая лицом в песок. Или руку заламывали для пущего устрашения. Зато сейчас все самоутверждавшиеся вдруг стали такими дружелюбными, такими сочувствующими. Быстренько отряхнулись и замерли, невинными мышками глядя на белого дракона, который сверлил всех изучающим взглядом. Подошел капран Ясневель, затем к группе преподавателей присоединился огромный мрачный демон с деформированным крылом — летает наверняка плохо. Затем я увидела гнома из службы снабжения.

Глухой голос Белого отчетливо и грозно прозвучал в образовавшейся гробовой тишине:

— Кто зачинщик?

Плотная толпа молча расступилась, в один миг снова разбившись по своим группам, и открыла доступ преподавательским укоризненным взглядам на одинокую меня. Опустив мечи, я исподлобья смотрела на них. Да уж, сплоховала! В первый же день!

Я ощутила плечо Невель рядом — подруга вернулась и приготовилась принять наказание вместе со мной. А приятно, демоны побери!

Дракон быстро осмотрел нашу двойку, бросил короткий непонятный взгляд на Ясневеля, снова вернул внимание мне и ровно произнес, не выделяя тональностью слов:

— Я ректор Школы Делавеля — тер Лейв. Курсант, я хочу услышать причину нарушения дисциплины!

Быстро облизнув губы, нервничая, но стараясь не показывать этого, отрапортовала:

— Курсант Лютерция Пчелка! Не могу знать, тер Лейв. Как мне показалось, мы просто знакомились. Проверяли умения друг друга. В будущем всегда пригодится знать, кто на что способен. Так сказать…

Дракон перевел вопрошающий взгляд на Невель, и она, не раздумывая, звонко от страха выкрикнула:

— Курсант Невель Рыжуха! Не могу знать, тер Лейв. Мы просто… здоровались.

Следующий безмолвный взгляд и — понеслось…

— Курсант Илия из рода Медуница, подтверждаю, это просто соревнования. Прошу прощения за рассеянность. Не услышали гонг.

— Курсант Ринис из клана Ярости, подтверждаю, мы знакомились.

— Курсант…

И так раз десять прозвучало, пока дракон, едва заметно усмехнувшись, прервал перечисление имен:

— Построиться!

Пара сотен курсантов суетливо начала построение. Увы, наша двойка снова, уже привычно мне, оказалась в самом конце, последней. Затерли, гады!

— Сегодня мы закончили очередной набор! — негромко, но весомо и торжественно объявил тер Лейв. — Всех вас пропустили ворота школы, значит, вы достойны пройти здесь обучение и стать лучшими спецами в военном деле. Мы сделаем из вас первоклассных разведчиков, для которых не будет тайн, недоступных мест или неприступных бастионов. Мы сделаем из вас опытных командиров. За вами будут идти целые отряды и армии, поэтому вы обязаны научиться всему, что спасет сотни жизней, за которые вы будете отвечать. Мы сделаем из вас живой щит, сквозь который не сможет пройти Тьма! Помните об этом, когда захочется сказать: не умею, не хочу, не буду, устал! Помните о том, что вы — последняя преграда на пути колдунов к вашим землям, народам, родным и любимым!

— На защиту Света! — дружно гаркнули курсанты.

Только мы с Невель вздрогнули от неожиданности. Но запомнили клич курсантов Военной школы Делавеля.

А ректор продолжил, показав на знакомого эльфа:

— Представляю вам вашего куратора и преподавателя по физической подготовке капрана Ясневеля. Он ведет занятия у всех потоков, целительского в том числе. Это обязательный курс! У целителей и воинов различная подготовка, но некоторые спецкурсы вы будете проходить вместе. — Затем, указав рукой на демона, представил: — Это ваш преподаватель боевых искусств и стратегии ведения боя — капран Лавр. Курс подготовки подрывной и разведывательной деятельности у вас будет вести капран Лисан. С ним вы познакомитесь позже. Он же ведет для целителей ОМЧС — организацию медицины в чрезвычайных ситуациях. Для непонятливых — как выжить в тылу врага и сохранить жизнь раненым или гражданскому населению: маскировка, эвакуация, организация лазарета в полевых условиях…

Пока слушала Лейва, меня не покидало ощущение, что за мной непрерывно следят. Посмотрела на гнома-интенданта, но тот делал пометки на пергаменте. Дракон в этот момент глядел в другую сторону. Демона Лавра заинтересовал кто-то в толпе курсантов. А вот, добравшись до эльфа Ясневеля, словно обожглась о холод в его голубых глазах. Он рассматривал конкретно меня, слегка прищурившись и словно соображая, что же за насекомое ему под ноги попалось: раздавить или пусть живет. Затем его ледяной взгляд неохотно оторвался от моей персоны и неторопливо прошелся по остальным, останавливаясь на каждом. Заметила, что его внимание вызывает дискомфорт не только у меня. Поэтому позволила себе немного расслабиться — показалось, что вроде не одна я интересовала куратора.

Из раздумий меня вырвал приказ ректора:

— А теперь каждый из вас выйдет по очереди ко мне и принесет клятву Коалиции и нашей школе защищать Свет до последнего вздоха! И не важно, будете ли вы служить в рядах объединенных сил или охранять ваш род, клан, семью. Свет — превыше всего!

— На защиту Света! — снова гаркнули курсанты и мы с Невель тоже.

Когда, наконец, давать клятву вышла Невель, я уже наизусть могла повторить слова, причем на незнакомом мне языке. Как шепнула Рыжуха — на драконьем. Красный круг светила коснулся горизонта; голод терзал не хуже разозленных ос из разоренного улья; хотелось пить и присесть. А я все слушала монотонные клятвы курсантов, которые повторяли слова за белым драконом. Ректора, похоже, это действо не утомило. Он был собран и спокоен.

И вот очередь дошла до меня, самой последней — и в этом мире ничего не изменилось! Хоть разок бы первой побыть, хоть где-нибудь!

Твердой походкой я вышла из строя и подошла к ректору, но не успела открыть рот, как он по-прежнему ровным голосом произнес:

— Я знаю и чувствую расу каждого присутствующего здесь курсанта. А тебя первую — нет! Ты сказала, что феида! Клятву давать тоже должна как феида!

Вглядываясь в ничего не выражающие голубые глаза дракона, сглотнула от волнения. Его белоснежные длинные волосы трепал ветер, а лучи закатного солнца отражались от них красным цветом, словно кровью обливая… Мне стало не по себе, и я тихо спросила:

— Это как?

— Выпусти крылья, скажи, кто ты и кем являешься по сути, а потом повторяй за мной слова клятвы!

В требовании чувствовался подвох, но, судя по ставшему настойчивым взгляду ректора, выбора мне не дали. А ведь только что размечталась побывать в чем-то первой. Пожалуйста — получите и распишитесь. Первая, в ком он сразу не распознал суть.

Я выпустила и раскрыла крылья, сразу поймав последние солнечные лучики, заряжаясь на ночь. И услышала шумный удивленно-восхищенный вздох окружающих. Знаю, что мои крылья, золотящиеся на закате, сейчас прекрасны, но в данный момент это меня отнюдь не радовало.

Потом громко и ясно произнесла, отметив в драконьих глазах мимолетное удовлетворение, словно от хорошо проделанной работы:

— Я — феида, я — Свет, я — лютый враг Тьмы и никогда не буду на ее стороне. Я, Лютерция Пчелка, клянусь… — дальше я повторяла слова за ректором.

В какой-то момент я отвлеклась от монотонно произносимых слов и вновь краем глаза заметила движение в одном из окон главного здания напротив площади. Повторяя слова, внимательно посмотрела в окно на втором этаже, где развевались белые занавески, словно знак капитуляции. Легкая ткань иногда заискивающе льнула к телу мужчины, стоящего в темном проеме. Причем к телу того самого черного дракона — командира звена, что спасали нас в человеческой деревушке. Отсюда я не видела его глаз, но чувствовала на себе пронизывающий взгляд, изучающий, будто ощупывающий, пробирающий до дрожи в коленках.

Не знаю, слышал ли он оттуда слова произносимой клятвы, но стоило моему сознанию уловить некоторый диссонанс в сказанном, вычленить лишние слова, он заметил это. Отметил, что я насторожилась и хочу отвернуться от него и… Снова это невероятное тягучее движение: черный дракон пошевелился, уперся ладонями о подоконник и словно весь подался ко мне, перетек темной патокой, притягивая взгляд, возвращая внимание, вынуждая продолжать смотреть и говорить… говорить… говорить слова клятвы.

Ректор умолк, черный дракон в оконном проеме, как мне показалось, усмехнулся и словно тень растворился в сумерках комнаты, едва заметный отсюда. А я со странным облегчением выдохнула, избавившись от загадочного наваждения под названием «Черный дракон». А затем, вернув себе возможность думать, резко спросила у ректора:

— Тер Лейв, разрешите обратиться, — короткий кивок, — что значат последние два предложения? Другие их не произносили!

Белый дракон чуть склонил голову набок, рассматривая меня, уже не скрывая любопытства, и равнодушно пояснил:

— Это дополнение к традиционной клятве защищать Свет.

— О чем? — раздражаясь, но еще спокойно переспросила я.

— Говорить драконам правду! Фея… — тихо, так, чтобы слышала лишь я, произнес ректор.

Гады!

Я едва сдерживалась, стоя перед преподавателями и курсантами, чтобы позорно не сбежать. Сейчас все трое: демон, эльф и дракон смотрели на меня как на подопытный объект, пугая не на шутку. Неужели я и впрямь думала, что драконы оставят меня в покое? Что пропустят факт появления феи на Раше? Что развлекутся за наш с Невель счет и забудут? Глупая, непуганая по жизни, да еще и наивная — все, как говорила моя незабвенная мамочка, бригадный генерал Клевер Пчелка.

— Все на ужин! Подъем на заре! Кто проспит — десять лишних кругов! — взревел демон, до этого молчавший как статуя.

Вздрогнула — ничего себе. Точно, расслабилась я в этом мире! Наши преподы в учебке и похлеще умели.

Я тоже собралась резво выполнить команду, и вообще — подальше от этих жутких, непонятных, непривычных мне мужчин, но где там.

— А вас, курсант Пчелка, я попрошу остаться! — с издевательской иронией произнес Ясневель. — Нам с вами предстоит разговор в кабинете у ректора.

— Есть.

Тяжело вздохнула, уже догадываясь, о чем пойдет речь, и с тоской провожая остальных… на ужин. Ну неужели нельзя сначала отпустить поесть, а потом говорить?! Я, глядишь, храбрость успею наесть… или хотя бы подумать, как вести себя с такими мужчинами, которых никто и никогда даже во сне не назовет мужчинками.

— И подружку вашу позовите… — добавил ректор, разворачиваясь и направляясь к главному корпусу.

— Есть.

Невель звать не пришлось, она юркнула ко мне, сочувствующе сжала мою руку и пожала плечиками, мол, куда деваться? Назвался груздем, полезай в кузов.

В корпус нас, кажется, конвоировали. Мы шли за ректором, а капраны рассредоточились вокруг нас. Видимо, черный дракон уже доложил о том, что мы умудрились сбежать от него.

Опять подумав о нем, я затрепетала от непонятного страха. Я ничего и никогда не боялась так, как встречи с ним.

Двухэтажный главный корпус из серого шлифованного камня давил на сознание, как на Атураше. Там административное здание Военной академии тоже было серым, безликим, угнетающим. И к ректору меня вызывали частенько — за драки. Маме потом докладывали, какая у нее младшенькая чересчур вспыльчивая. А как было не вспылить, если издевались, подшучивали зло. Не ответишь — слабачка! Ответишь — нарушитель дисциплины.

Просторный холл встретил тишиной и легким сумраком. Где-то в аудитории слышался оживленный говор. А в полутемных коридорах, которыми мы следовали, раздавалось лишь гулкое эхо наших шагов, добавляя неприятных ощущений. Чтобы ничего не задеть крыльями, пришлось их втянуть. Тепло светила, полученное на построении, разлилось по спине и прибавило уверенности. Свет меня всегда согревает, снимает внутреннее напряжение, разгоняет обиды, как утренний туман, и дарит надежду на чудо.

Мы с Невель плечом к плечу шли за капраном Ясневелем, а тот, в свою очередь, не отставал от ректора. Пару раз открывались двери, но выглянувшие люди и нелюди, увидев тера Лейва, возглавляющего процессию, мигом отступали обратно. Как я их понимаю… Я бы тоже скрылась, но разве это выход. Всю жизнь провести в бегах — не этого я хотела и не о том мечтала. Вот и шла послушно за начальством, прикидывая, о чем могут спросить и что говорить. Как выйти из сложившейся ситуации… живой и стать полноправным жителем Раша! Чтобы не пришлось больше прятать крылья и свою суть! Еще и эта клятва… дополненная покоя не дает.

Свернув за угол, мы оказались в следующем холле и поднялись на второй этаж по широкой лестнице с коваными перилами. На первом этаже, как я уже поняла, располагались большие аудитории, где проводятся занятия с курсантами. На втором, судя по большему количеству дверей с табличками, находится администрация школы. Скорее всего, лаборатории целителей тоже здесь — чувствовался знакомый специфический запах трав и настоев, напомнивший о лесе. Даже легче стало.

Наконец мы подошли к почти ничем не выделяющейся среди других двери с табличкой «Ректор» на эльфийском и по очереди прошли в кабинет. Я остановилась посередине и начала осматриваться, оценивая, изучая и… привыкая. Вдруг и здесь стану частым посетителем… если для меня сегодняшний визит закончится положительно.

Напротив центрального окна внушительных размеров квадратного помещения стоит большой прямоугольный стол, заваленный пергаментами и свитками. Подобный и в кабинете ректора атурашской Академии имелся. У правой стены еще один стол, круглый, вокруг которого расставлены стулья. Слева у стены кожаный черный диван с продавленным потертым сиденьем. Совсем старенький — часто используют, а то и ночуют. Скучно и казенно, в общем-то…

Неожиданно мое внимание привлекли какие-то тексты, написанные черной краской прямо на стене над диваном. Буквы — с вензелями и завитушками. Кто-то постарался, чтобы они не только украшали кабинет, но и напомнили «всяк сюда входящему», что в этом заведении учат воинов защищать целый мир от Тьмы.

Просмотрев надписи, сделанные на разных языках, я разобралась, что это слова клятвы, которую мы сейчас давали на площади. На эльфийском, как я вынуждена была скрепя сердце признать, текст тоже присутствовал. Быстро пробежав его глазами, внутренне возликовала. Слова клятвы писались и защищались магией во времена, когда фей на Раше уже не было. Нашу суть не взяли в расчет, что мне на руку! Я не могу нарушить клятву, данную Школе и Коалиции, ведь я сама — частичка Света. Каждая моя клеточка наполнена им, поет ему хвалебные песни, любит и не в силах жить без него.

Я невольно усмехнулась: исходя из клятвы, Коалиция должна защищать и оберегать меня. Тер Лейв перестарался, заставив меня перед принесением клятвы сообщить, кто я и кем являюсь по сути. Перепуталось все. Получилось, я дала клятву защищать себя и Свет, хранимый мною и так. И по мере сил и возможностей сотрудничать в этом нелегком деле со Школой и Коалицией всех рас Раша. Если б можно было, я бы расхохоталась. Хотя те два добавления к клятве напрягают. Говорить всю правду драконам мне, может, и не захочется. Даже уверена, что не захочется. С другой стороны, можно же и промолчать! Я постараюсь! Правда-то у каждого своя.

Заметив резкое движение Невель, я оторвалась от изучения «настенных росписей» и повернулась к присутствующим. Тер Лейв уже занял место за своим столом, а за его спиной, сложив руки на мощной груди, возник черный дракон. Я невольно вздрогнула. Они контрастировали как Свет и Тьма, да только я уже выяснила, что оба пойдут на все, защищая первое и уничтожая второе.

Эльф Ясневель и демон Лавр расселись за круглым столом.

— Может, присядете… дамы, — необычный приказ ректора сопровождался коротким жестом.

Я старалась не смотреть в глаза черному дракону, поэтому уставилась в ледяные голубые — белого.

— Никак нет, тер Лейв, — отказалась я, вытягиваясь в струнку.

Невель, по наитию следуя за мной, тоже вытянулась. Но я чувствовала, как она мелко дрожит. Боится!

Ректор приподнял серебристую бровь — надо полагать, удивился — и предупредил насмешливым тоном:

— Разговор будет долгим!

— Разрешите вопрос, тер Лейв? — обратилась я.

Белый едва заметно кивнул. Краешки губ Черного дернулись в насмешливой улыбке. Я быстро отвела взгляд, чтобы даже случайно не посмотреть чуть вверх и увидеть, отразилась ли в его глазах улыбка или мне показалось. Этот дракон приводит меня в странное смятение, заставляет бояться неизвестно чего. Страшно просто заглянуть ему в глаза и наконец увидеть, какого они цвета.

— Мы здесь в качестве курсантов Военной школы или подозреваемых? И если второе, то в чем именно? И на каком основании?..

Лейв приподнял ладонь со стола, жестом приказав замолчать. Затем ровно произнес:

— Не глупи, девочка! Тебе сорок лет, а нам каждому уже по триста, так что не тебе с нами в игры играть!

По-прежнему стоя навытяжку, я смотрела на ректора в ожидании ответа.

— Вы обе зачислены курсантами. — Уже легче. — Но ваша военная жизнь начнется с завтрашнего утра, так что сейчас оставим субординацию. Нам необходимо поговорить, ты сама понимаешь.

Конечно, я понимаю, сейчас начнут выворачивать наизнанку, уже проходила.

— С завтрашнего дня, тер Лейв? — уточнила я на всякий случай. — Значит, сейчас мы на равных?

Ректор даже полноценно кивнул, немало удивив. Как я заметила, лишних телодвижений он не делает.

— Тогда, мальчики, тем более хочу возмутиться произволом с вашей стороны! — ехидно заметила я.

Невель едва слышно испуганно охнула. Внешне я расслабилась, зато внутренне сейчас напоминала кремень. Знала, что хамлю завтрашнему начальству, но меня с детства приучили на грубость отвечать грубостью, иначе некоторые сочтут вежливость за слабость.

— Заиграться не боишься? — раздался уже знакомый тягучий ленивый голос, опять пробравший до мурашек.

Я непроизвольно сглотнула, едва удержавшись, чтобы не обхватить себя руками от холода. Здесь четверо не менее опасных мужчин, но почему же тогда я боюсь именно этого?!

— Я не играю! — мой голос звучал тихо, но твердо. — Хотите ответного уважения, относитесь так же к нам.

Капран Ясневель поднялся и подошел к столу ректора, слегка опершись о его край, произнес:

— Разумно! Стейнар, — эльф посмотрел на черного дракона, — рассказал о вашем знакомстве на востоке. Вас… девушки, есть за что уважать. Сотни распыленной нежити… Поэтому я рад стать вашим куратором. Вероятно, мы не с того начали разговор, но думаю, вы поймете наше любопытство, Лютерция.

Всеми фибрами души я чувствовала изучающие, ожидающие взгляды мужчин, направленные именно на меня.

— Я не совсем понимаю, чего вы хотите от меня?

— Откуда ты? Давно появилась в нашем мире? — все так же ровно спросил ректор.

Невель напряглась. Еще бы, это же она разболтала обо мне Сафиру. Я легонько пожала ее руку, успокаивая.

— Недели три! Я попала в блужд… — А вот соврать не удалось. Язык словно онемел и распух.

Через мгновение все прошло. Зато мужчины напряглись и впились в меня подозрительными взглядами. А я… очутилась в черных омутах глаз дракона Стейнара в обрамлении густых пушистых ресниц. Контраст грубых, резких черт лица и глубоких, ярких, завораживающих глаз, пугающих пылающим в них черным огнем, потряс. Я встряхнулась и резко отвернулась, чтобы не подпасть под драконье влияние — принуждение.

— Говори правду! — ледяным тоном потребовал тер Лейв.

— Прошла порталом три недели назад, — выдохнула я.

— С какой целью?

На этот раз я смутилась, даже щеки запылали. Но раз придется отвечать, решила схитрить. Не врать, а сказать часть правды.

— Мы, феиды, ушли из этого мира на Атураш, когда нас почти уничтожили колдуны… — вдох-выдох, дальше подбирать слова будет сложнее, — …ушли через портал, который теперь находится на Темных землях. Нечаянно я узнала, что на «чистых» территориях тоже есть один портал. Он иногда открывается и связывает наш новый мир со старым.

— С какой целью ты пришла к нам? — повторил Ясневель.

Отметила, что все присутствующие неформально заинтересовались моим рассказом. Даже демон Лавр встал и подошел ближе. Теперь они дружно «давили» на нас с Невель внушительными фигурами, а кое-кто и чарами, похоже, пытался…

— Мой народ был на грани исчезновения, и тогда женщины взяли на себя бремя власти, защищая свои семьи. Спустя тысячелетия мы изменились. И называемся теперь феидами. Женщины стали воинами, а мужчины ведут домашнее хозяйство и растят детей. А я… Я не вписалась в это мироустройство. Уклад жизни на Атураше отличается от рашского. Поэтому, узнав о возможности уйти, — ушла! — глухо ответила я.

— И чем же ты не вписалась? — мрачно поинтересовался Лавр.

Ой, как же хочется промолчать! Но лучше отвечать на такие вопросы, чем на более сложные и важные.

— Маленькая, слабая… и смазливая! — буркнула я, чувствуя, как щеки горят все сильнее.

Общий мужской удивленный выдох — и следующим спросил Ясневель:

— А другие женщины, значит, крупные, сильные и… не смазливые? А мужчины ваши…

— Дай угадаю, хорошенькие стройняшки? — громко хохотнул Лавр, закончив за эльфа.

Я нахмурилась и зло посмотрела на насмешников. Атураш — мой мир, и насмехаться над ним не позволю!

— Угадали! — снова позволила себе иронию. — И эльфы, кстати, очень похожи на наших мужчинок. Такие же хрупкие, слабые, к тому же трусливые и подлые. А демонов у нас вообще нет. Зато есть орки!

Ясневель не обиделся, посмотрел задумчиво и выдал:

— А я все гадал, откуда в тебе презрение ко мне… ко всем нам.

Я кивнула, извиняясь:

— Различие во взглядах иногда играет злые шутки.

Взгляд эльфа оттаял, он неожиданно усмехнулся и продолжил допрос:

— Ты, несомненно, имеешь военную выправку. Служила?

— Не успела! — сказала я честно, потом вывернулась. — Поступила в Военную академию и училась… — мысленно произнесла, что училась долго, а вслух добавила, сколько осталось, — …немного.

Сообщать, что окончила учебу в Академии, не решилась. Вдруг отсюда попрут сразу, что, конечно, трагедией не станет, но здесь привычно, да и Невель бросать не хочется. И нарушать наши общие планы тоже. А так одели-обули, поселили, кормить будут… наверное, — вполне можно дальше осваиваться в этом мире.

— Где находится портал, через который ты прошла? — привычным безэмоциональным голосом спросил ректор.

Сложив пальцы домиком на столе, он откинулся на спинку кресла и пристально следил за моим лицом. А Стейнар статуей застыл, сложив руки на груди.

— Зачем он вам? — заволновалась я. Потом мысленно дала себе пинок и честно ответила: — Данная информация для вас бессмысленна. Портал закрыт. И более того, через него нельзя пройти… просто так.

— Уточни! — велел тер Лейв.

Я хмуро смотрела в его голубые глаза, точно зная, что драконы заставят ответить, и судорожно подбирала ответ.

— В отличие от блуждающих, тот портал пропускает в одну сторону…

— Что еще? — снова тягучий голос заставляет что-то екнуть у меня в груди.

— Меняет судьбу!

— В каком смысле? — не понял демон.

— В прямом!

— И какая же судьба уготована тебе здесь? — спросил ректор.

Я пожала плечами и вновь почувствовала, как от стыда, а может, от смущения загорелись щеки. Краем глаза отметила, что Невель тоже покраснела и опустила голову. Чтобы мужчины сами не придумали за нас чего-нибудь, ответила папиными словами:

— Ну уж точно не глобальной спасительницы или разрушительницы! Мне уготована судьба обычной женщины Раша.

И слова так легко дались, что все поняли: я сказала правду и от чистого сердца.

— С этим ясно, меня интересует другое, — вновь заговорил Стейнар. — Ты сказала, что на Атураше есть Темные земли?

Я молча кивнула, не глядя на него.

— Значит, в новый мир вслед за вами проникла старая зараза? Колдуны и там наследили?

— Да! — тяжело вздохнула и кивнула. — Слишком много смертей, реки крови и большая жертва Темным богам. Тот, первый, портал так и не схлопнулся за нами. И по сей день отсюда к нам проникает нечисть. Однако самих колдунов мы уже давно не видели. О них только предания остались.

Драконы задумчиво переглянулись, и Стейнар признал:

— Все правильно! Их силы слабеют, порталы глубоко на Темных землях, жертвы минимальны, а значит, и пропускная способность портала тоже. На нежить еще хватает, а на полноценного энергоемкого колдуна — нет.

Переварив его слова, я потрясенно выдохнула:

— Но тогда через пару сотен лет портал на Атураш совсем закроется? И мой мир очистится от скверны?

Мужчины уставились на меня. Ответил тер Лейв:

— Выходит, так!

Демон Лавр мрачно добавил:

— Да, но тогда вся нечисть, что оттягивал на себя ее мир, останется в нашем! И работы нам прибавится!

— Мы можем взаимодействовать с ними… — задумчиво предложил Ясневель.

— Я же сказала, что пройти на Атураш вы практически не сможете! — устало напомнила я.

— Как много фей ушло на Атураш? — поинтересовался тер Лейв.

— Мало! Но за прошедшие века численность феид увеличилась.

— Еще бы, учитывая вашу любвеобильность, о которой даже легенды сложили! — беззлобно поддел эльф.

— А кого-то сегодня на площади Клятв кроликами обозвали… — намекнула я, раз эти интриганы подслушивали и следили за нами здесь с самого начала.

Ясневель скрипнул зубами, но промолчал. Невель больно ткнула меня локтем в бок.

— Язык без костей у тебя, Пчелка! — заметил тер Лейв.

— Как ко мне, так и я… — неуверенно буркнула я.

Лавр обошел меня и сел на диван, добавив до комплекта:

— Видно, сильно тебя там обидели.

Я вскинулась, чтобы ответить, но, поймав мудрый понимающий взгляд демона, прикусила язык. Потом и вовсе уставилась в пол, чувствуя себя невоспитанной хамкой.

Ректор снова спросил:

— Эльфы и орки, о которых ты говорила, там изначально жили? Или с вами пришли?

— Они точно до нас были. Но в легендах и тех, и других говорится, что раньше их предки жили в другом мире, а затем попали на Атураш. Так что, думаю, все мы под одними богами ходим.

Все четверо медленно согласно покачали головами.

— Лютерция, как нам переговорить с вашими? — неожиданно спросил Стейнар.

— Не знаю! — И тут же начал опухать и неметь язык.

— Говори правду! — жестко приказал тер Лейв.

Пока я молчала, вмешался капран Ясневель:

— Ты дала клятву! Если нарушишь…

— Эту что ли? Которая на стене красуется? — насмешливо спросила я.

— Ты обязана служить Свету, интересам школы и Коалиции! — раздраженно напомнил куратор.

— Я дала клятву служить Свету. Суть феиды — Свет! Так что ни в коей мере не нарушаю клятвы. Честно отвечаю на все вопросы, значит, блюду интересы школы и Коалиции, — невинно посмотрела на эльфа.

— Давно говорил, что текст клятвы уж больно расплывчатый! — мрачно усмехнулся капран Лавр.

Тер Лейв чуть приподнял голову и посмотрел на черного дракона, словно они мысленно общаются. Хотя я доподлинно знаю, что подобное без артефакта сделать нельзя, но мало ли.

Через мгновение Черный и Белый уставились на меня. Стейнар перевел взгляд на Невель и тягуче медленно с явным подтекстом заговорил:

— Кстати, мы побывали в твоих краях, Невель Рыжуха. Балка — хороший городок. И семью твою видели, когда выясняли, живут ли по соседству с вами феи. Бабушка твоя хворает, но дочь вроде бы неплохо за ней ухаживает. Племянниц и племянников у тебя много…

Ясно, драконы через подругу решили на несговорчивую феиду воздействовать. Невель не выдержала и всхлипнула, тоже поняв, куда черный дракон гнет. Пожала ей руку и глухо пообещала:

— Я подумаю как, но не раньше чем через год. Раньше портал не откроется. — Да я собой гордиться скоро буду! Не такое уж трепло, оказывается.

— Ты знаешь, когда он откроется? — впился в меня взглядом ректор.

— Примерно, но нужно рассчитать точное время, — смогла я уйти от конкретного ответа.

— Хорошо, можете идти, а то скоро ужин закончится! — внезапно отпустил нас тер Лейв.

Опешив на мгновение, мы щелкнули каблуками, как настоящие курсанты, и суетливо рванули на выход.

* * *

Пока мы с подругой спешно шли к выходу из главного корпуса, помалкивали, словно боялись спугнуть удачу. Не дай темные, придется вернуться обратно. Отойдя на пару шагов от неприветливого здания, оборотень принюхалась, определяясь с направлением, в котором нужно искать столовую. Я не выдержала первой и осторожно спросила:

— Еще не пожалела, что со мной связалась?

Невель бросила на меня укоризненный взгляд и покачала головой:

— Как я могу пожалеть о встрече с тобой? Лютик, ты мне жизнь уже не раз спасала! Да у меня и подруг-то до тебя толком не было. С девочками в Балке как-то не заладилось. Сначала родители погибли… дед, у меня на руках бабушка не в себе. Потом мои сверстницы замуж повыходили, а я все за Трошей бегала, надеялась, а он… ну сама знаешь.

Я неуверенно улыбнулась подруге. Поймав ответную улыбку, взяла ее под локоть и прижала к себе.

Но лисичка, ткнув меня свободной рукой в бок и бросив короткий предупреждающий взгляд, заметила:

— А ведь капран Лавр прав! Ты слишком остро реагируешь на замечания. Пусть они часто бывают незаслуженными или намеренно задевающими тебя или нас обеих, но иногда можно пропустить чужую колкость, а ты тут же лезешь в драку. Буквально нарываешься на неприятности. Тебя много обижали раньше?

Я стушевалась. Есть такой недостаток за мной, потому виновато призналась:

— Знаешь, в детстве и юности усердно доказывала налево и направо, что не слабачка, так и привыкла всегда кидаться в драку. Видела одобрение в глазах мамы, когда выходила победителем, вот и стала вбивать всем свою правоту кулаками, чтобы оставить за собой последнее слово. Увы, мама поняла свою ошибку в воспитании, когда на первом курсе меня чуть из Академии не поперли за систематическое нарушение дисциплины. Но было уже поздно. Репутация сложилась, и другие любители таким же образом доказывать правоту и становиться победителями, только уже за мой счет, продолжали провоцировать, приходилось давать решительный отпор.

— Понятно… — сочувствующе выдохнула Невель.

— Да ладно, пусть мне приходилось быть битой чаще, чем хотелось, но иногда удавалось быть сверху! — поделилась я с горькой насмешкой над собой.

— Но ведь теперь все изменилось?! — спросила Невель, останавливаясь и заглядывая мне в глаза. — И ты теперь другая! И мир другой! Но мне иногда кажется, что ты по-прежнему ощущаешь и ведешь себя как обиженный ребенок. Меня тоже жизнь не слишком радовала, но не кидаться же на всех. Не готова я постоянно кусаться за неверно сказанное слово.

— Я не… — хотела я привычно защититься.

— Что — ты? — раздраженно остановила подруга. — Да ты даже на этом допросе дерзила всем, провоцировала на грубость. Наши мужчины к такому не привыкли, а уж драконы и подавно. Они и за меньшее убить могут.

— Но они же…

— …хранят равновесие нашего мира! А ты… ты — загадка для них, фея, исчезнувшая, а потом ниоткуда свалившаяся на голову.

— Да все я понимаю, Невель. Но и ты пойми, я не котомка, которую можно по желанию вывернуть наизнанку и посмотреть, что там внутри.

— Лютик, надо всего-то быть хитрее и мудрее. Грубой силой многие вопросы не решить, особенно если противостоишь мужчинам. Нормальная женщина всегда найдет способ обхитрить их, а не лезть в драку.

— Где-то я уже это слышала, — усмехнулась я невольно. — А, вспомнила, так всегда говорил мой папа. Правда, в моем мире нормальный мужчина всегда пытается обхитрить женщину, чтобы не сталкиваться с ней лбами…

Невель заразительно расхохоталась, игриво толкнула меня в бок и предложила:

— Считай, тебе повезло, если воспитывал папа. Вот и живи, как он учил, и забудь повадки атурашских воительниц.

Так, посмеиваясь, мы решительно направились ужинать. Хотя через несколько шагов Рыжуха передернулась и неожиданно призналась:

— Жуткие они… я струхнула так, что до сих пор поджилки трясутся. А уж когда ты дерзить начала, а они семье угрожать… Думала — все, в обморок свалюсь. Как у тебя смелости-то хватило огрызаться?

Я пожала плечами:

— Когда мне страшно, всегда обратная реакция начинается, на рожон лезу.

Невель покачала головой и шепотом добавила:

— Дракон… жуткий… меня от одного его взгляда до печенки пробрало. И ощущения какие-то странные рядом с ним…

— Так ты тоже это ощутила? — Я даже споткнулась. — Думаешь, он к нам драконьи чары обольщения применил?

Невель притормозила снова и недоуменно переспросила, округлив глаза:

— Магию обольщения? Кто?

Почувствовав подвох, я неуверенно пролепетала:

— Ну этот… Стейнар…

— Да нет, я про ректора. Когда он смотрит убийственным взглядом, мне от страха в туалет хочется. А при чем здесь черный дракон?..

Невель прищурила хитро блеснувшие синим огнем глаза и захихикала, мерзопакостненько так. Но, увидев, что я нахмурилась, поспешила угомониться:

— Ого, значит, на тебя магия обольщения этого Стейнара подействовала? Занятно…

— Тьфу на тебя! — вскинулась я. — Просто я рядом с ним себя неуютно чувствовала. И это еще мягко говоря. Да и не может мне такой понравиться. Он же — недобаба.

Невель раздраженно фыркнула:

— Сама ты недобаба, а он нормальный мужик.

— И это ты говоришь после угроз твоей же семье?

Оборотница снова фыркнула. Ну да, конечно, сейчас драконов рядом нет, можно позволить себе подобное.

— Он намекнул, а мы с тобой, две дуры, клюнули на наживку. Чтобы разговорить меня, Сафиру понадобилось прикинуться заинтересованным ухажером. А вот чтобы ты язык развязала, они воспользовались твоими недостатками и слабыми местами: вспыльчивостью, обидчивостью, прямолинейностью и бесхитростностью. Ты ж простая как тяпка огородная! Нас развели как младенцев. Так дедушка говорил.

— Да я… да мы… да они…

— Ага! — иронично хмыкнула Невель, пока я пыталась подобрать слова, чтобы опровергнуть сказанное.

На подходе к столовой я тихонько призналась:

— Понимаешь, феиды — воинственные, сильные и сейчас весьма многочисленные. Но мы не такие, как вы, это я уже поняла. Мы большей частью прямолинейны, так проще жить. Мы не строим за спиной козней и не прячем камень за пазухой. Если есть что сказать, вываливаем на собеседника все и сразу. Но зато и конфликты решаем быстро, частенько кулаками, не устраивая многолетнюю кровную вражду, как мы с тобой в некоторых деревнях видели. Для нас обман — огромная трата жизненной энергии. Мы же Свет. Нечестность, предательство, даже изворотливость, а не просто житейская хитринка — это все темные пятна на наших солнечных крыльях, и чтобы их стереть, нужно много, много энергии. А без Света умираем. Когда приходится врать, я слабею и могу заболеть. Мы даже воюем в открытую, а засады врагам устраиваем на своих землях, чтобы уж точно знать, что правы во всем! И защищаем свое!

Невель удивленно слушала, раскрыв рот. Потом тяжело вздохнула:

— О-хо-хо, тяжело тебе в нашем мире придется. У нас не соврешь — долго не проживешь.

Грустно усмехнувшись, я пообещала:

— Приноровлюсь. Изменить свою суть не смогу, но лезть на рожон перестану… Попытаюсь. В конце концов, я сюда мужа найти пришла. Так что придется смирить гонор.

Мы с подругой улыбнулись друг другу заговорщицки и решительно зашли в столовую.

Ой-ей-ей…

Привычное по учебке огромное помещение с узкими столами и лавками, расставленными ровными рядами, встретило нас с Невель сотнями пар любопытных разноцветных глаз и тишиной… Мы оробели от пристального внимания и немного неуверенно, глухо стуча новыми ботинками по деревянному полу, направились к раздаче — большому проему на противоположной стене, в котором маячила пара домовушек.

Поразило количество народа, который поужинал и ждал нас, а именно меня — фею из легенд. Кого здесь только не было! Мне кажется, присутствовали представители всех рас со всех курсов школы: молодняк, отличавшийся откровенным жадным любопытством, и курсанты постарше, сохранявшие нейтральные выражения лиц. И все синхронно повернулись к дверям, потому что караулили входящих, не желая пропустить ярмарочное представление — явление феиды.

Слух о фее, без сомнения, разнесся по школе мгновенно. Да уж, тер Лейва я недооценила! Решила, что меня заставили показать крылья для усиления клятвы, а выходит, он решил все вопросы разом. Рассекретил перед всеми феиду, а заодно дезориентировал, заставил нервничать и судорожно гадать, что будет дальше. А попутно дал курсантам целый вечер до начала занятий, чтобы прийти в себя и вернуть учебный настрой. Он прав — мне с ними не тягаться.

Домовушки-поварята без всякого пиетета, за что спасибо им отдельное, зыркнули на нас глазками-бусинками, и один из них распорядился:

— Сбоку пергамент висит… зачарованный, прикладывайте руки по очереди и перечисляйте ваш обычный рацион. Чего нельзя — тоже!

После перечисления «чего нельзя» мне тишина стала просто ненормальная, оглушительная, как если бы кто-нибудь у нас в Академии мяса попросил. Надо думать, вегетарианцев здесь не водится.

Домовушки хмыкнули — и на раздачу ухнула большая миска ароматной овсяной каши с лесными ягодами и маслицем сверху. Следом еще одна тарелка с ломтем хлеба, по которому вкусно растекался мед. И кружка с компотом! У меня в животе громко заурчало от голода и обалденных ароматов. Живем! Невель порадовали большим куском жареного мяса с вареной картошкой, порезанной кусочками, наваристым густым супом и таким же компотом. По лицу подруги, расставлявшей тарелки на подносе и уже поедавшей все взглядом, расползалась благостная улыбка.

Мы повернулись и снова замешкались, выискивая глазами, куда бы пристроиться. Через пару рядов сидели две знакомые группы демонов и эльфов, занявших столы, разделенные проходом. За ними, к счастью, нашлись свободные места, туда мы и направились.

— Фея, как там тебя зовут, садись с подругой к нам, — предложила недавняя знакомая, демоница Ринис. Встала и слегка заступила проход.

Тут же вскочила эльфа Илия и заявила:

— Феи и эльфы всегда жили вместе и кровь проливали тоже. Так что присаживайтесь с нами!

Я чуть не подавилась обильно скапливающейся во рту слюной. Если бы она знала реалии моей родины, думаю, мне последней предложила бы сесть рядом.

Положение спасла хитрая лиса Невель. Недолго думая, скользнула между воинственными дамочками и поставила поднос на свободное место за следующим столом, объявив:

— Мы за мир во всем мире и за Коалицию! А вы?

Я мысленно усмехнулась и поспешила последовать ее примеру. Ринис и Илия, смерив друг друга злыми взглядами, развернулись в нашу сторону. Зал сразу словно отмер: все зашептались, засуетились и начали прислушиваться к нашему разговору. Пока мы ели, так и шушукались, но стоило нам с Невель сыто выдохнуть, поставив на стол пустые кружки, начался гвалт.

— Ты действительно фея? — спросила Ринис.

— Да! Но мы зовем себя феидами.

Утомили. Тяжелый сегодня день.

— Предупреждая ваши вопросы, сообщаю: она — всамделишная фея. Но из другого мира. Нечаянно попала в блуждающий портал и очутилась здесь, — громко и четко наврала Невель, спасая меня от разговоров. — И еще, забыла добавить. Там, где она жила, все то же самое, только некоторых рас нет, а остальные пришли из нашего мира… туда. И так же воюют с Темными, так что ничего нового она вам не расскажет. Можете спокойно выдохнуть и расслабиться.

Общий удивленно-разочарованный гул совпал с моим облегченным «фу-у-ух». Подруга избавила мои крылышки от появления темного пятна и равно — негатива в душе. Разом сняла большинство вопросов любопытствующих.

— Это правда? — спросила Илия, прищурившись.

— Угу.

— Как вас зовут? — вмешалась одна из демониц.

— Меня — Лютерция Пчелка! А подругу — Невель Рыжуха!

— Занятно! Оборотень-лиса и фея… — протянул здоровый мрачный демон позади моей собеседницы.

— Чем тебе оборотни не угодили? — рыкнул через ряд от нас крупный клыкастый курсант с полосатой шевелюрой, сверкнув трансформированными кошачьими глазами.

Подруга обернулась и послала своему собрату поощрительную улыбку. Ах, да, разумеется, началась охота на мужа.

Демон между тем начал заводиться:

— А тем, что вы всегда лезете вперед всех!

— А я думал, что это демоны — выскочки… — лениво процедил красивый блондин-эльф рядом с Илией.

Под грохот отодвигаемых лавок я выкрикнула, напоминая:

— А мы за Коалицию и за мир во всем мире!

Все окружающие мужчины посмотрели на меня с загадочными, снисходительно-опекающими улыбками, добив окончательно. Только и осталось — сидеть с вытянутым лицом, осознавая, что меня абсолютно не воспринимают как воина, как силу. Да что там, я для них почти как… мужчинка!

— А ты можешь крылья раскрыть? — басовито попросил коренастый гном.

Чувствуя себя товаром на лотке, но понимая, что лучше через это пройти, чтобы все быстрее привыкли и отстали, продемонстрировала крылья…

— Ой… — вскрикнула я, увидев, что одна из эльфиек зачем-то скоблит ногтем краешек моего крыла. — Ты чего?

— А ей в жизни любви не хватает. Вот и решила приманить фейкиной пыльцой, — гыгыкнул тот самый мрачный демон.

— Зря ржешь, — спокойно осадила его стройная, гибкая, хлесткая как плеть девушка-магичка из людей. И тоном заправской знахарки поведала: — Во всех старинных рецептах приворотных зелий пыльца с крыльев фей использовалась. И волосы тоже и…

Мы с Невель дружно зарычали на говорливую ведьму. Та усмехнулась, махнула ручкой и начала протискиваться к выходу. Моя персона быстро утратила к себе интерес. Наконец-то удовлетворив любопытство, старшие курсы постепенно, но довольно быстро начали рассасываться. Еще бы молодняк вспомнил, что вставать завтра с первыми петухами. Я больше чем уверена: от здешних преподов поблажек не будет. С первых же дней непременно заставят выкладываться по полной. Поэтому спрятала крылья, попрощалась с демонами и эльфами из компании Ринис и Илии и вместе с Невель тоже направилась к выходу. Останавливать нас никто не стал.

* * *

Не проспали мы только по одной причине: на рассвете через распахнутое окно ко мне пробрался солнечный лучик и разбудил, неуверенно скользнув по лицу. Быстро умывшись и одевшись, мы рванули на первую в учебном году тренировку. В дверях нашего блока столкнулись с Ринис, затем втроем догнали Илию с подругой-эльфийкой.

Все новички стекались к площади Клятв, где, широко расставив ноги, неподвижно стоял капран Ясневель и смотрел в утреннее серое небо, пока курсанты быстро становились в строй.

Закричали первые петухи, и суровый эльф отмер. Перевел глаза с небес на нас, грешных, обвел холодным взглядом еще неполные шеренги и, четко выделяя каждое слово, объявил:

— Курсанты, запомните: каждое утро в это время вы должны быть здесь. Опоздал — десять дополнительных кругов. Проспал — наряд вне очереди. Кухня и общественные работы научат вас ложиться и просыпаться вовремя…

Невель едва слышно удивилась:

— А что страшного в кухне? Или в общественных работах?

Я хмыкнула и шепотом пояснила:

— Когда ты все клозеты вычистишь, тогда поймешь! А кухня… песком кастрюли да чаны драить, печи от копоти и нагара отскребать, картошку на всю акад… школу чистить — это не шуточки. Лучше уж десять кругов пробежать…

Мы стояли самыми крайними во второй шеренге, но ледяной строгий взгляд капрана Ясневеля отыскал нас и там. Я замолчала и преданно уставилась ему в глаза, всем своим видом показывая горячее желание внимать каждому слову командира. Ни одной эмоции не отразилось на его лице, но глаза неожиданно потеплели.

— Каждое утро после построения — десять кругов вокруг школы. Затем на поле для тренировок выполняете комплекс упражнений. Дальше — полоса препятствий и снова десять кругов…

— Ого! — не сдержался кто-то в первом ряду.

И тут же удостоился сурового взора капрана, который через мгновение продолжил:

— Затем завтрак, далее целители идут к своему куратору в главный корпус. А вечером присоединяются к нам на тренировке.

— Капран Ясневель, разрешите обратиться? — звонко спросила незнакомая девушка-магичка из людей.

— Да! — коротко ответил он.

— А боевикам что днем делать?

Преподаватель смерил девицу хмурым взглядом за глупейший вопрос и язвительно ответил:

— Конкретно вам, курсант Морана, тренировать выдержку и терпение. А всех остальных в ближайший месяц будут разделять на группы согласно умениям и выявленным способностям. Перетасовывать группы будем постоянно, опять же, по мере выявления лучших качеств. А пока подтянем вашу физическую и боевую подготовку. Всем понятно?

— Так точно! — гаркнули мы.

— Бегом!

Сначала строем, потом вытягиваясь в цепочку, мы побежали.

— Какого темного тут ямы не зарыли? — взбешенно заорал кто-то впереди.

Вскоре раздалась приглушенная ругань на нерадивых хозяйственников. Наконец и мы с Невель подбежали к первой яме. Я ухмыльнулась, увидев «дерьмо». Края ровные, уже поросшие травой и даже затоптанные, а грязь внутри свежая, словно специально наваленная. Значит, яма здесь давно и к хозяйственному недосмотру никакого отношения не имеет. Когда же ямы начали попадаться через неравные, но наверняка спланированные промежутки, стало понятно их назначение. Чтобы молодняк не смог приноровиться и расслабиться. Серьезная подготовка началась сразу, с пробежки.

Мы с Невель пару раз перепрыгивали через ямы, в которые попались зазевавшиеся заспанные бегуны, не смотревшие под ноги. На поле для тренировки слишком многие прибыли грязными и злыми, а вот мы с Невель стояли рядом с Ринис и Илией и чистенькими сочувствующе встречали неудачников.

Светило уже приподнялось над горизонтом, и я с удовольствием выпустила крылья, заряжаясь энергией. На пару минут все перестали хмуриться и уставились на них, привлеченные поблескивающей золотисто-зеленой расцветкой.

— Ну что ж, я рад: половина из вас смотрит под ноги. Если бы те, кто не смотрит, шли по пересеченной местности Темных территорий, то уже были бы мертвыми… в лучшем случае.

— А в худшем? — тихо спросила Морана у того самого полосатого кота-оборотня.

— А в худшем, курсант Морана, попали бы в ловушку колдуна и тогда о смерти могли бы лишь мечтать! — мрачно припечатал Ясневель.

И я с ним была полностью согласна. Колдуны питаются жизненной силой. Саму душу высасывают, забирая право на перерождение, на встречу с богами и предками в Высших чертогах. А тело… тело долго блуждает по Темным землям неприкаянным, вечно голодным зомби.

Ясневель тем временем добавил:

— На занятиях по истории вам расскажут о вторжении колдунов на Раш и о том, что за ним последовало. Надеюсь, вы будете предельно внимательны. Слишком многое из прошлого может спасти наше будущее и вашу жизнь, в частности!

Все молча внимали куратору под громкие синхронные крики и звуки ударов курсантов со старших курсов, тренирующихся на соседних полях.

На большой, поросшей густой травкой площадке капран сообщил:

— Здесь будут проходить занятия по физической подготовке, направленные на правильное формирование вашего тела, получение необходимых навыков для дальнейшей учебы. А сейчас…

Я заволновалась. До сих пор мы бегали и ходили по желтому «пустому» песку, а здесь «живая» трава.

— Капран Ясневель, разрешите обратиться? — крикнула я, вынужденно перебивая.

Эльф смерил меня злым взглядом:

— Обращайтесь, курсант Пчелка!

Рядом захихикали и захмыкали. Что в моей фамилии такого смешного — не понимаю.

— Можно мне поле подготовить? — попросила я.

Серебристые брови эльфа взлетели вверх, он уже открыл рот, чтобы отказать, но неожиданно передумал:

— Только быстро!

Две сотни первокурсников заинтересованно уставились на меня. А я подбежала к куче корзин и палок, взяла одну из них и начала обычную для любого курсанта Военной академии Атураша очистку учебной территории. Постукивая палкой по земле, с помощью магии предупреждала насекомых, что необходимо покинуть опасную зону. С минуту летала над площадкой и выгоняла меньших братьев. Ни один курсант не задал вопроса, что и зачем я делаю, потому что собравшиеся с вечера на лугу насекомые принялись убираться прочь. Ползающих я отправила вон магически. Быстро организовала защитный отпугивающий контур и с облегчением вздохнула.

Закончив, я уже хотела вернуться в строй, но увидела удивленных сослуживцев. Да и Ясневель смотрел на меня загадочным взглядом, чуть склонив голову к плечу, словно не мог поверить в реальность происходящего.

— Я закончила, капран Ясневель! Разрешите стать в строй?

Куратор молча кивнул.

— Что с фейки возьмешь… — процедил вчерашний всем недовольный демон.

Смерив его строгим взглядом и заставив нахмуриться, я вернулась на место.

— Курсант Пчелка, вы теперь все поля и тренировочные полигоны так… очищать намерены? — ровным голосом поинтересовался капран.

— Так точно, капран Ясневель. Достаточно одной обработки, а в дальнейшем установлю защитный контур и буду обновлять раз в неделю…

— Понятно! — оборвал он. — Курсанты, каждый возьмите по корзине и палке и рассредоточьтесь на поле вокруг меня.

Все дружно кинулись к куче инвентаря, сваленной под навесом на краю полигона. Я схватила две плетенные из прутьев корзины, а Невель — палки. Как более юрким и менее уставшим после оказавшейся тяжелой для многих пробежки, нам достались места в центре. Мы замерли, довольные маленьким преимуществом перед остальными курсантами, и сияли как начищенные до блеска чайники. И снова получили загадочный оценивающий взгляд Ясневеля.

Далее куратор подошел к оставшимся корзинам, подхватил одну из них и поставил перед собой. Легко вскочил на край, сказав:

— Урок первый — на ловкость и координацию!

Не глядя себе под ноги, он смотрел по очереди на каждого курсанта и… чуть расставив руки, двигался кругом по краю корзины. Мы видели, что она пустая и легкая — сами же убедились на личном примере. Корзины-то плетеные и у всех одинаковые. И как он ее не перевернул, осталось загадкой.

— Вижу, вам понравилось представление?! — заметил эльф. — Тогда попробуйте проделать то же самое.

Я к этому делу подошла осторожно, а вот Невель попыталась нахрапом. Запрыгнула на край, несколько мгновений отчаянно махала руками и затем рухнула на траву, едва успев сгруппироваться, а сверху ее накрыло корзиной. Вокруг отряхивались другие неудачники. Выпустив крылья и взлетев, я начала прохаживаться по краю корзины, торжествующе улыбаясь. Оказалось, что не одна такая сообразительная. Демоница Ринис, выпустив темные кожистые крылья, медленно помахивая ими, вышагивала по бортику корзины и ухмылялась, глядя на встающую с травы Илию.

Не успела я полностью насладиться преимуществом крыльев, бурая петля древесного корня вырвалась из-под земли и спеленала меня моими же крыльями. А без поддержки, как и многие до этого, я ухнула вниз. Не имея возможности помочь себе руками, хорошенько так приложилась лицом о землю. Пока отплевывалась, увидела Ринис, валяющуюся рядом в такой же беспомощной позе. И еще нескольких крылатых умников-демонов.

Куратор смерил нас насмешливым укоризненным взглядом, освободил от корней и приказал:

— А теперь рысью бегите во-он… — показал на дальнюю стену возле забора, — …к той куче камней и по одному таскаете в свои корзины. Наполните до краев.

Мы выполнили приказ. Причем я бежала, ругаясь шепотом и утирая кровь из-под носа. Сделав много-много ходок, мы заполнили корзины как было приказано. Хотя нашлись и те, что схитрили и лишний раз за камушками бегать не захотели.

— Ну а теперь попробуйте снова пройти по краю! — скомандовал Ясневель, сам при этом двигаясь по краю пустой корзины.

Естественно, сделать это с камнями было проще простого. А куратор меж тем продолжил:

— Каждый день мы будем убирать по одному камню, чтобы научиться балансировать, а соответственно — терпению, координации и ловкости. И некоторым придется учиться гораздо быстрее, изживая лень.

Большинство мерзко захихикали над менее удачливыми, но Ясневель жестко рыкнул:

— Всем, кто сейчас смеялся, вечером дополнительно десять кругов. И запомните, те, над кем вы сейчас смеетесь, могут оказаться с вами вдвоем в Темных землях на грани жизни и смерти. И подумайте, станут ли они прикрывать вашу спину или вытаскивать на себе с поля боя…

Ухмылки растаяли; курсанты вытянулись в струнку.

И наши занятия продолжились дальше. На этом этапе мне приходилось не сложно. Без напряга проделывая все упражнения, я еще и тихонько помогала советами Невель. Двое курсантов-людей рядом с нами довольно быстро смекнули, что умею и знаю я гораздо больше них, и молча повторяли за мной, внимательно прислушиваясь к советам.

Дальше куратор погнал нас на полосу препятствий. Там мне напрягаться почти не пришлось, потому что все элементы были привычны и знакомы, как в учебке на Атураше, где мы проходили полосу каждый день. Тело помнило многолетние тренировки. Я даже крылья не выпускала — балансируя, легко бежала по узкому бревну, перекинутому над ямой, карабкалась по стенам, сложенным из камней и деревьев, прыгала, ползала, подныривала, уворачивалась от летающих мешков, бревен — проделывала все это четко и быстро, почти не запыхавшись.

В конце полосы меня встретили капран Ясневель и капран Лавр.

— Курсант Пчелка?! — обратился первый.

— Так точно!

— Вы успешно справились с задачей! — все так же ровно, но с подтекстом похвалил он.

— Рада стараться, капран Ясневель! — звонко отчеканила я, вытягиваясь в струнку.

Капран Лавр глухим голосом поинтересовался:

— Я полагаю, курсант, что полоса вам хорошо знакома. У вас все так же? Там!

— Так точно, капран Лавр! — глядя ему в глаза, отчеканила я.

— И много вы еще умеете? — снова задал он вопрос.

Я замешкалась, соображая, как лучше ответить, но меня «спас» Ясневель:

— Не молодняк — это точно, а степень подготовки узнаем по ходу дела. Думаю, отличия в обучении у нас и у них имеются. Любопытно будет выяснить — насколько. И у нас есть для этого отличная возможность.

Я смутилась от признания куратором моих достижений, а он между тем добавил — больше для коллеги, но глядя при этом на меня:

— А пока могу дать краткую характеристику: импульсивна, безынициативна, лидерскими качествами не обладает, но хороший исполнитель.

Я открыла было рот, чтобы достойно ответить зарвавшемуся эльфу, но тут же захлопнула. Убедилась же, что новые преподаватели просто так ничего не говорят и не делают — проверяют, провоцируют, изучают! Каждый раз. Осу вам за пазуху, а не проверка реакций феиды на очередную подначку!

— Разрешите идти? — едва заметно ухмыльнулась я и вытянулась в струнку.

Вопреки моим подспудным ожиданиям, эльф и демон улыбнулись глазами и отпустили. Я рванула выяснять, где застряла Невель. Она к этому моменту — грязная и замученная, с синяком на скуле — вылезала из предпоследней ямы полосы. Добрела до меня и рухнула на землю.

— Лучше убей… — хрипло простонала она, беспомощно распластавшись в позе звезды. — Боги, где вы были, когда я решила сюда податься? За что так наказали, вложив мне в голову глупую затею?

Я засмеялась:

— Невель, не переживай! Тяжело лишь в первые недели, потом втянешься.

Подруга застонала от отчаянья.

— Курсанты, стройся! — зычно крикнул наш капран.

Бедолаги, последними прошедшие полосу препятствий, еле передвигая ноги, становились в строй. Мы с Рыжухой тоже встали, причем, я доволокла ее чуть ли не на себе.

Ясневель прошелся вдоль шеренги, смерил курсантов равнодушным взглядом, от чего, как мне показалось, многим за свою слабость стыдно стало, и отдал приказ:

— Пять минут на приведение себя в порядок, затем — обед! Ровно в час всем прибыть в пятую аудиторию. Опоздание — наряд вне очереди! Свободны!

Дружная, большей частью грязная толпа, забыв об усталости, кинулась переодеваться и умываться.

Пообедав, мы с подругой среди прочих расселись в означенной аудитории за узкими длинными столами, где уже лежали толстые тетради, перья и чернила. После сигнала гонга в помещение вошла сухонькая старенькая гнома в строгом костюме с длинной юбкой. Глухо простучав вдоль рядов каблуками ботинок с квадратными растоптанными носами, она расположилась за кафедрой. Окинула нас неожиданно тяжелым проницательным взглядом выцветших голубых глаз и представилась:

— Капран Тересия Мар. Я буду вести у вас сразу несколько курсов. На военной истории мы узнаем, как появились колдуны, где, что было тогда и даже что происходит сейчас. Пройдемся по нашим трагическим ошибкам и запомним их навсегда. Мне важно, чтобы вы умели применять полученные знания в дальнейшей практической деятельности. Все понятно?

— Так точно, капран Тересия Мар.

— Лучше — капран Тересия! Раз все ясно, следующий курс, что я буду вести у вас, касается вопроса организации и ведения боя. Его техническое и магическое обеспечение как с нашей стороны, так и со стороны Темных. Как в нынешнее время, так и в ретроспективе…

Рядом взметнулась рука, и один из эльфов спросил:

— Курсант Айэф! Разрешите вопрос?

— Задавайте! — коротко согласилась гнома.

— Вы воевали?

Капран Тересия мрачно усмехнулась и сухо ответила:

— Да! Третий отряд двести сорок второго объединенного полка… сто сорок лет назад.

Общий удивленный вздох подсказал, что все знают, о чем речь, кроме меня. Невель дернула меня ближе к себе и шепнула едва слышно:

— Третий отряд три дня сдерживал натиск Темных в ложбине в Южных горах. Когда подошло подкрепление, в живых остались двое из двухсот. Но колдунов они не пропустили. Фактически спасли Верею от повторного захвата.

Я уже по-другому смотрела на эту женщину — несомненно героическую. Гномы живут не дольше трехсот, а ей явно около того. А тогда — середина жизни и смерть вокруг… Двое из двухсот! Ужасно!

— Еще вопросы есть? — спросила капран.

Все молчали, она продолжила:

— Параллельными курсами у нас пойдут занятия по тактике, где вы, курсанты, изучите порядок действий солдата в бою; организационно-штатную структуру подразделений от целого полка до небольшого диверсионного или разведотряда; магические и технические характеристики образцов войскового вооружения; команды и сигналы для управления личным составом в бою и порядок действий по ним. Я теоретически научу вас, как вести наблюдение за противником, местностью и сигналами командира в бою; как передвигаться на поле боя различными способами, используя местность для защиты от магии противника. На деле полученные знания закрепит капран Лисан. Все курсы будут тесно взаимосвязаны. С этим все понятно?

— Так точно! — гаркнули мы.

— Ну и последний, но не менее важный курс, который я у вас буду вести: военная топография. Мы изучим все: от определения своего местоположения на местности относительно сторон горизонта до способов и средств получения информации о местности в интересах боевой деятельности войск. Закреплением полученных знаний также займется капран Лисан. На его занятиях вы приобретете практические навыки. Мы будем с вами с первого учебного дня и до последнего. И я надеюсь, что, окончив мой двухлетний курс, вы не совершите ошибок наших предшественников. Узнаете, как профессионально бороться с главным проявлением Тьмы — колдунами.

Курсанты молча внимали ей, а гнома продолжила, обведя всех взглядом умных проницательных глаз:

— А сейчас начнем. Откройте тетради и быстро записывайте самое важное.

* * *

— У меня голова кругом от всего услышанного. Как вообще запомнить сразу столько? — пожаловалась Невель, стоило нам покинуть аудиторию.

Я же усмехнулась и заметила:

— Это не сложно, я тебе потом на пальцах объясню, ты еще удивишься, насколько все элементарно. Особенно команды жестами — у нас девчонки с детства их знают. Все поголовно в войнушку играют…

— То вы, а то мы…

— А что вы? Тебе гораздо меньше запоминать, чем мне! Я же видела: историю вторжения вы знаете назубок, как детскую сказку, всего-то уточняли неизвестные моменты, а мне пришлось вникать с самого начала, несмотря на твои рассказы. Запоминать географические названия, завоеванные страны, потом освобожденные…

— Короче, мы в одинаковом положении. Ты не знаешь одного, я — другого! — уныло заключила подруга.

— Прорвемся! — подбодрила я ее.

— У нас есть цель, так что придется! — усмехнулась Невель, а потом, махнув рукой, добавила: — Ладно, я на занятия по целительству, а ты…

— …на стратегию и боевые искусства. Уверена, меня сейчас с распростертыми кулаками ждет капран Лавр.

— Мне он показался самым безопасным, — осторожно заметила Рыжуха.

— Проверим! — заключила я.

Мы попрощались и расстались.

По дороге на поле встретила Ринис из клана Ярости и Илию Медуницу. Обе шли в одном направлении, но сразу заметно — не вместе! Поравнявшись, кивнула обеим. На тренировку мы пришли втроем, что не осталось незамеченным.

Демон ждал на краю площадки и встречал всех оценивающим взглядом.

— Стройся! — гаркнул он.

Мы построились и приготовились внимать Лавру.

— Итак! Сегодня начнем с насущного — контактного боя. В первую очередь хочу сказать, что этот вид столкновения наименее приемлемый. Колдуны не гопота из трактира и не грабители с большой дороги. Они запросто высосут из вас душу! Поэтому, если возможно, личной встречи с ними нужно избегать любыми путями. Мое умозаключение: боец может вступить в рукопашный бой с Темным: в случае потери мозгов и оружия; если останется голым; забредет в глубь Темных территорий; будет находиться более чем в пяти минутах бега до ближайшего дерева; и, наконец, будучи смертельно раненным не сумеет зарыться куда-нибудь поглубже. Ясно?

— Так точно! — гаркнули мы.

Сами же, слушая капрана, все с большим удивлением таращились на него. Лично для меня его наставление шло вразрез с тем, чему меня учили раньше. На Атураше слишком давно не встречали колдунов. Может, поэтому нам в Академии преподавали действовать по-другому: устраивать засады и заговоренными стальными мечами шинковать в капусту всех. И колдунов в том числе.

А демон между тем продолжил:

— Профессиональный воин никогда не останется без оружия до тех пор, пока рядом найдется хоть что угодно. В дело пойдет и острая палка, которую можно применять как дубинку, и булыжник, засунутый в носок, которым можно бить как кистенем, и многое другое. В конце концов, за время своего существования наши расы изумительно научились находить способы уничтожения себе подобных. А колдуны мало чем от нас отличаются.

— А если это все же случилось? — спросил гном из первого ряда.

— Курсант… — переспросил капран.

— Курсант Шебота! — быстро ответил гном.

— Наряд вне очереди за нарушение дисциплины.

— Есть!

— Сначала «разрешите обратиться», если разрешили — спрашивайте! Всем понятно?

— Так точно! — синхронно гаркнули мы.

— Отвечаю! Если столкновение все же произошло, сейчас разберем, как себя вести в различных ситуациях. Разбейтесь по парам и начнем.

Неожиданно в пару мне навязалась Ринис, опередив Илию. Лавр выбрал для себя знакомого полосатого оборотня.

— Не напрягайте тело и… — начал демонстрировать стойку Лавр, но его прервали.

— Разрешите…

— Не разрешаю! Не болтайте в драке и не открывайте рот — разобьют челюсть. Пальцы, если болтаются, также ломаются на раз. Так что правильно сжимайте кулак. Поставленный точечный удар костяшкой пальца бывает действеннее, чем «пушечное бомбардирование» кулаком, — демонстрируя на себе, говорил капран. Затем спросил, разглядывая всех нас, прищурившись: — Что главное в схватке с колдуном? Разрешаю ответить!

— Убить? — почти хором предположили мы.

— Не подпустить к себе на расстояние вытянутой руки. Вот что самое важное! Если вы магически выдохлись, если вы вообще не владеете магией и не имеете крыльев, чтобы улететь от него подальше и уже оттуда забросать камнями, убить или вырубить магией, тогда любым способом держите его на дистанции. Эти твари бывают мужского и женского пола, и с особями разного пола вопрос решается по-разному. Учитывайте физиологические особенности. Мужику бейте в пах, бабе — хлестко по груди! А еще лучше, пробивайте гортань, и пока колдун глотает собственную кровь, добивайте. И боги вас упаси душить их! Потому что тогда вы однозначно труп! Точнее — бездушный зомби!

Капран Лавр еще некоторое время рассказывал о различных нюансах безоружного боя с Темными. Демонстрировал удары и заставлял отрабатывать их друг на друге. Мы с демоницей неплохо сработались. Затем Лавр перешел к приемам боя на ножах.

— Курсант Пчелка! Курсант Мурлыка! Выйти из строя!

— Есть! — гаркнула я, услышав свою фамилию, и строевым шагом подошла к командиру.

Рядом замер полосатый оборотень. Сразу понятно, что это он — Мурлыка! Но смеяться расхотелось. Ужтбольно выражение лица у него хмурое — такой не потерпит даже малейшей насмешки.

Лавр кинул нам по паре кинжалов и приказал:

— Занять позицию! К бою!

Курсанты мужского пола смотрели на меня с недоумением, даже с неожиданным сочувствием. Они явно ожидали полного провала фейки. Неужели даже на мгновение не усомнились в силе оборотня и его превосходстве надо мной?

Зато Мурлыка удивил: поспешные выводы, исходя лишь из моей женственной внешности, делать не стал. Лавр, кстати, наблюдал за нами спокойно и с любопытством.

Привычно схватив кинжалы, я повела плечами, методично расслабив мышцу за мышцей, и так же спокойно следила за соперником. Ложный выпад оборотня — мой блок. Дальше он провел серию ударов на проверку моих способностей и уровня владения холодным оружием. Мурлыка, несомненно, хорош, да только и я не лыком шита. Мы кружили вокруг друг друга, проводя серии выпадов и ударов. Резко наскакивали и словно волна отступали назад. Да только у котяры-переростка мама — точно не бригадный генерал и по выходным вместо семейных посиделок не устраивала дружеских мордобитий. Проведя обманку, я поднырнула оборотню под локоть и со всей силы двинула рукояткой кинжала под мышку. Здоровый мужик мявкнул, как кот, которому на хвост наступили, и инстинктивно накренился набок, выходя из глухой защиты. За что и получил локтем в подбородок. Жестко, я знаю, но по-другому нельзя. Лучше один раз показать, что не слабак, чем потом в каждой драке это доказывать. Проходила уже, больше не хочу.

Оборотень рухнул на землю, повернулся на бок и замотал головой, возвращая ясность мыслям и зрению. Я же больше не сделала ни единого движения, замерла, выйдя из боевой позиции, и перевела взгляд на капрана Лавра. А курсанты молчали и потрясенно смотрели на меня. На их лицах читалось: «Вот тебе и фея слабая».

— Кое-где отшлифовать нужно, но ножи — это явно твое, — сделал заключение препод по боевым искусствам. И неожиданно распорядился: — Будешь помогать мне сегодня на занятии. Сейчас разбиваем на пары и смотрим уровень остальных.

Первый урок у демона Лавра прошел в проверках и весьма познавательно. На примере чужих ошибок он объяснял, как нужно или нельзя действовать в реальном бою. Даже меня заинтересовал неимоверно, что уж говорить о других. Больше полутора сотен первокурсников, затаив дыхание, внимали каждому слову капрана Лавра. Ловили взглядом любое его движение, выпад, стойку. И я среди них! Сверх того отметила, что демон чуть ли не боготворит холодное оружие, обожает хороший бой и любит своих учеников. Ему интересно то, чем он занимается, и отдается делу со всей душой.

— Разрешите обратиться, капран Лавр? — спросила я, когда остальные уже отправились на следующий урок.

— Разрешаю, курсант Пчелка!

— Можно вопрос?

— Давай.

— Меня смущает один момент. Все занятия в основном практические. Первые уроки — и сразу с насущного… боевого. А как же строевая подготовка, выправка, изучение устава школы, да и многое другое, что должно, по-моему, давать полноценное учебное заведение? Я…

— Я понял, — неожиданно улыбнулся Лавр. — Лютерция, мы не готовим строевиков! Это не наша задача. Думаю, ты заметила, что здесь большинство не новички, воевали. Им лишь не хватает знаний и опыта. Взять, например, молодняк этого набора — большинство нелюдей прошли достойную подготовку в своих кланах и родах. А люди — в Магической Академии Рювиля и Данлиша. Есть и наученные жизнью. Из нашей школы выходят спецы, готовые в любой момент вступить в бой или принять на себя командование. Те, кто в одиночку или в составе небольшой боевой единицы отправится к Темным с целью устраивать диверсии, смертельные ловушки, засады и кордоны. Мы — щит Света! И это не пустые слова. Мы — заноза в заднице колдунов! За два года обучения из вас сделают лучших. Сначала разделят на отряды, выявят лидеров, исполнителей или спецов-одиночек. Изучим ваши способности, чтобы максимально развить. А красиво ходить строем, тянуть струнку и щелкать каблуками в Королевской Гвардии обучают в гарнизонных частях. Стражей для охраны правопорядка, к примеру. Но не у нас!

— Понятно! — кивнула я. — Разрешите идти?

Капран Лавр качнул головой с едва заметной доброй улыбкой.

— Разрешаю!

Выпустив крылья, я полетела на следующее занятие. До нашего позднего ужина еще два часа вкалывать. Курс «немолодого» бойца меня сегодня изрядно утомил, а ведь по окончании занятий — о, ужас! — еще предстоит десять кругов пробежки.

Мой путь лежал на специальный полигон — участок, заросший кустами, высокой травой, с кочками, впадинами и всякими разными другими элементами рельефа. В общем, почти естественная среда для разведчика. Недаром здесь будут проходить занятия, предусмотренные курсами разведки и диверсионной деятельности, ОМЧС, топографии, еще множества мелких подкурсов под руководством капрана Лисана, как предупредила капран Тересия Мар. Вот наконец-то мы его и увидим — этого загадочного Лисана.

Сокурсники, завидев меня, начали ухмыляться, предвкушая развлечение. Пожав плечами — ну не понимают они жизненных ценностей феид, — нашла палку и приступила к облету и очистке территории. Справилась быстро и успела вовремя: запыхавшись, прибежали наши целители и быстро встали в строй.

— Ну и как? — поинтересовалась я у подруги впечатлениями о первом занятии по целительству.

— Невероятно, захватывающе интересно! — выдохнула она. — У нас сразу два педагога: эльфа Марисель и известная целительница Мария из людей. Нам сообщили, что при школе организован лазарет для городского люда, и мы там практиковаться будем. Представляешь, мой дар оценили как средний и очень похвалили за уме…

Невель неожиданно замолчала, замерев и, кажется, забыв дышать, уставилась в сторону главного корпуса. Я чуть повернулась и посмотрела, что же настолько привлекло ее внимание, что даже взгляд синих глаз остекленел.

В нашу сторону бежал здоровенный черно-бурый лис. Красиво бежал, по-звериному мощно перебирая крупными лапами, помахивая длинным черным хвостом с белым кончиком. Остановился, сел рядом с курсантами, подняв черную лобастую голову, окруженную серебристым «воротником», сверкнул умными глазами — и неожиданно обернулся мужчиной: стройным, жилистым, среднего роста брюнетом, словно снегом припорошенным. В привычной черной школьной форме. Только вот лицо оборотня от линии волос до подбородка, наискосок через переносицу, пересекал жутковатый шрам. Раньше его, вероятно, можно было бы назвать красавчиком, если бы не это «украшение», уродующее лицо. Тем не менее аура силы чуточку скрашивала общее негативное впечатление от его вида.

Так думала я, зато Невель громко сглотнула, буквально поедая взглядом лиса-оборотня.

— Ты чего? — шепотом спросила я.

— Он великолепен… — едва слышно, восхищенно прошептала подруга. Прижала кулачки к груди и, не отрываясь, смотрела на… свою мечту, пожалуй.

Я невольно прошлась взглядом по лицам других особей женского пола из нашего отряда. И с облегчением отметила: проблемы со вкусом были исключительно у моей лисички. Остальные либо равнодушно, либо с профессиональным интересом разглядывали, похоже, капрана Лисана.

— Курсанты, стано-вись! — скомандовал лис-оборотень. Убедившись в полном внимании, представился. — Капран Лисан Хитрован. Обращаться можно — капран Лисан! Веду у вас всю практическую часть тех курсов, что начитывает капран Тересия Мар. И отдельно — разведывательно-диверсионный курс для воинов, не для целителей. Всем понятно?

— Так точно! — гаркнули мы.

— Замечательно! Начнем! Вам уже рассказали…

Дальше я слушала и одновременно наблюдала за оборотнем, на которого запала моя подруга. За проведенное на Раше время я начала оценивать здешних представителей мужского пола не как мужчинок, а как равных себе. Отделяя внешность и умение вести дом от остальных качеств, присущих именно мужской половине Раша. Приспособилась видеть и уважать качества, которые на Атураше меня скорее бы оттолкнули от кандидата в мужья, принимать их за достоинство, а не аномалию. Ведь они воспринимают меня по-другому, так почему я должна делать иначе. Сама же решила, что моя судьба здесь, значит, надо соответствовать этому миру. Легко сказать, а на деле все время приходится себя контролировать.

Сразу видно: капран Лисан — сильный и волевой мужчина с хмурым колючим взглядом светлых — скорее всего, серых — глаз, который выдает к тому же жесткую, бескомпромиссную натуру. Рыженькая веселая Невель и черный мрачный Лисан — более несовместимую пару сложно представить, но, возможно, я слишком пристрастна и в местных мужчинах плохо разбираюсь. Пока. И вообще в мужчинах: личного опыта-то никакого!

Я отвела от него взгляд, скользнула по другим полям и курсантам, занимающимся там, прошлась по жилым блокам. Не поворачивая головы, флегматично покосилась на главный корпус и… затаила дыхание. В тени здания заметила мощную темную фигуру — черного дракона Стейнара. Даже отсюда чувствовала его внимательный взгляд. Неожиданно с неба к нему спикировал еще один дракон, приземлился и обернулся Сеффратом. Оба перекинулись парой слов, жаль — не слышно, лишь видно, как шевелятся чувственные губы, а темные глаза, не отрываясь, следят за мной.

Видимо, разговор пошел обо мне, потому что Сеффрат обернулся и тоже уставился. Мой личный кошмар одернул кожаную жилетку драконьей формы, снова зацепив мое внимание странно тягучими, словно ленивыми движениями. Затем оба обернулись драконами, взлетели и скрылись в облаках. А меня впервые в жизни посетила мысль, что небо для меня, оказывается, тоже может быть опасным.

— Ставлю задачу! Делимся на две группы. Первая — максимально незаметно движется к противоположному краю поля, вторая — стреляет по всему, что выше фута.

Приказ капрана Лисана вернул меня с небес на землю и заставил выбросить из головы мысли о драконах.

Строй легко разделился пополам: два ряда шагнули в одну сторону, другие два — в противоположную. Увы, нашу группу отправили ползать между кочек и кустов в траве первой. Когда мы цепочкой рысцой пробегали мимо капрана, Невель словно бы нечаянно легонько задела его плечиком и бросила короткий обжигающий взгляд. Явно заигрывая, обращая на себя внимание!

Никто лисичкин «маневр» не заметил, кроме самого объекта повышенного внимания и меня, бежавшей позади. Подстрекаемая непереносимым любопытством, я не выдержала и обернулась на Хитрована, чтобы выяснить, какое впечатление моя подружка на него произвела. Оборотень лишь глаза прищурил и изучающим взглядом прошелся по Рыжухе. Не понравилось мне это равнодушное внимание, ой, не понравилось… Так наши голодные до интима пограничницы мужчинок осматривали, примерялись: подойдет ли ночь скоротать.

Да только подружка моя этого уже не видела.

Мы усердно работали локтями и коленками, ползая в траве и кустах, перекатываясь на открытом пространстве, прячась от летящих поверху учебных стрел с тупыми деревянными шишечками-наконечниками вместо острия. Кожу такая не пробьет, но ударит — мало не покажется. Первой стрелу получила Невель, второй — курсант Морана, а потом и я. Надо заметить, «вжикало» вокруг изрядно, мужчинам доставалось тоже, но самое обидное, что чаще всех почему-то доставалось нам троим. Видно, фея стала объектом повышенного внимания, а находящимся рядом рикошетило за компанию.

Неожиданно мой нос уперся в огромные ботинки, затем от голоса капрана Лисана едва не заложило уши:

— Курсант, вам когда-нибудь в жизни приходилось ползать? Хотя бы в младенчестве?

— Так точно! — глухо, почти шепотом ответила я.

— Тогда какого темного ты зад отклячила? Да еще во время стрельбы? Он тебе надоел? Или ты решила украсить его стрелой? Чтобы привлечь к нему больше внимания?! — рявкнули надо мной.

А я потеряла дар речи. Боги, неужели Регана Шмель будет преследовать меня всюду, вселяясь во всех преподавателей? Ведь Лисан сейчас говорит совсем как она! Один в один! Или их всех веками по шаблону учили вызывать чувство вины и стыда у курсантов?!

— Э-э-э, я нечаянно, — чувствуя, как краснею, выдохнула я, обращаясь к ботинкам, словно они живые.

— Неча-а-аянно, — передразнил Хитрован. — В школу тебя взяли нечаянно, курсант!

— Разрешите… — попыталась вступиться за меня Невель, но ее оборвали на полуслове.

— Не разрешаю! А вы, курсант?! — Это уже Рыжухе «комплименты» начались. — Задом специально крутите, чтобы все оценили ваши достоинства? Не все стрелы собрали сегодня? — Затем повернулся к молодому магу и ядовито процедил: — А у вас, я смотрю, коленно-локтевое положение самое привычное?! Ползком совсем никак?

Кто-то громко заржал в соседних кустах.

— Курсант, назовите себя! — рыкнул разгневанный лис.

— Курсант Мучник! — раздалось из кустов от того, кто прятался и ползал гораздо лучше, чем мы.

— Два наряда вне очереди! — выдал Хитрован невидимому насмешнику. И пояснил, за что: — В засаде тоже ржать будете? — Затем громко скомандовал всем: — Курсанты, меняетесь!

Мы повскакивали с травы и ринулись мимо преподавателя на край поля к лукам и стрелам. В нашей группе нашлись и такие, кто стрелять из луков не умел. И хотя капран Лисан прошелся по всем родственникам таковых, тем не менее, весьма четко и очень эффективно натаскивал неумех пользоваться этим удобным и простым оружием.

К концу тренировки капран основательно вымотал всех. Каждый из нас, не раз взмокший и получивший по заслугам, понял: курсы, что ведет Хитрован, легко никому не дадутся. Но и чему-либо не научиться у него — нереально. Я уверена: сумеем, и еще как! Даже меня ползать научит. Регана Шмель рядом с Хитрованом, что надоедливая мушка в сравнении с осой.

Когда нас отпустили на вечернюю пробежку, мы сочли это избавлением от мук, а ведь еще утром считали иначе. И только усталая и грязная Невель покидала полигон с тоской в глазах.

Ужинали все молча, думаю, как и я — не чувствуя вкуса. Расслабилась я, раз тоже чувствую изрядную усталость. И честно признаться, в Академии нас так не гоняли.

* * *

Это для других ночь тиха и безмятежна, а феиды могут слышать шепот насекомых, если прислушаются. Или как сейчас, когда пара кузнечиков застрекотала, взывая ко мне, чтобы разбудить и предупредить о возможной опасности. Открыв глаза, я увидела, как в открытое окно залез мужик и затем помог взобраться на подоконник женщине.

Я бесшумно достала из-под подушки кинжалы и недвижно лежала под одеялом в ожидании дальнейших действий. Парочка слишком шумно — даже для старших курсов, а уж для опытного вояки и подавно — подкралась ко мне и замерла. Первым отмер мужчина, раздраженно прошептавший спутнице:

— Ну и что дальше?

— В каком смысле? Что дальше? — последовал удивленный женский шепот.

Я негромко спросила:

— Мне тоже любопытно, что дальше?

Оба ночных гостя вздрогнули, а я, призвав светлячков, попросила осветить им лица. Молодые люди, маги! Исходя из их жизненного цикла, лет двадцати, наверное.

— А что это вы тут делаете? — хрипло со сна спросила Невель.

— О, Темный! — тихо выругался парень.

Зато девушка, увидев, что неспящих уже двое, неожиданно заявила:

— Мы знаем, что ты фея!

— Надо же, всю жизнь мечтала в этом еще и ночью убедиться! — съехидничала я.

У нас был очень, очень тяжелый день, только заснули в теплой, почти мягкой постели, завтра вставать раньше петухов, а нас разбудили.

Невель думала так же. С ее кровати раздалось рычание, а затем и сама лиса, мягко спрыгнув на пол, угрожающе стелясь, начала наступление на непрошеных гостей.

— Ты же фея!

— Ну и что? — в отчаянии спросила я, зевая.

— Мы любим друг друга, но семьи против нашего брака. Мы специально сбежали в эту школу, чтобы нас не смогли достать, пока…

— А я тут при чем? — раздражалась я все сильнее.

— Ты же фея… благослови нас, и тогда нашей любви будет сопутствовать удача.

— Ты шутишь, наверное?! — поразилась я ее наивности.

— Риса, я же говорил тебе, что она не согласится, — увещевал возлюбленную молодой человек. — Пошли отсюда!

— Да что тебе стоит-то? Ты же фея! Это, вообще, твоя обязанность! — упрямо заявила девушка.

— С каких пор благословение влюбленных превратилось в обязанность феиды? — наконец встала я с кровати.

Моя белая длинная ночная рубаха зашевелилась на ветру, и со стороны, наверное, я сейчас больше походила на призрака. Злого!

— Про вас столько легенд ходит, — уже не так уверенно продолжала настаивать девушка. — А у нас любовь… несчастная.

— Счастье и любовь только от вас зависят! — рыкнула снизу лиса.

Парень тяжело вздохнул, а вот девушка оказалась более упрямой:

— Согласна, но благословение феи лишним не будет. Мы же не дураки, чтобы от такого козыря отказываться…

— Вам его никто не предлагает! — снова рыкнула оборотень.

— Шли бы вы отсюда… — предложила я по-хорошему.

Парень, заметив, как поникли плечи его любимой, встрепенулся. Приобнял ее и, с укором глядя на меня, неожиданно резким, обвиняющим тоном заявил:

— Тебе что — жалко? Переломишься от столь тяжкого труда? В легендах говорится, что благословение феи — это Свет. Любовь всегда найдет путь к нему. Не погаснет и будет гореть вечно. Ты пришла сюда, чтобы защищать Свет, вот и поделись им… — его лицо немного скривилось, когда он произнес: — …с нуждающимися.

Видимо, нуждающимся ему быть не приходилось и впредь не хотелось. Рыжуха села, обвив красивым пушистым хвостом свои лапки, и заинтересованно наблюдала за парочкой. Я же, зевнув, плюнула на все и решила, что лучше сделать как просят и скорее лечь спать, чем полночи спорить.

— Ну ладно! — Увидев вспыхнувшие от счастья глаза влюбленных, поспешила предупредить: — Только я это второй раз в жизни делаю. Так что как умею!

— Ничего! — вдохновенно выпалила девица. — Даже хорошо! Нашей любви больше Света и удачи достанется!

Лисичка фыркнула от такой откровенной наглости, а я лишь улыбнулась. Мне почему-то понравилась эта девушка, что так упорно добивается своей цели.

Я выпустила крылья, приняла боевую форму, от чего вся засветилась внутренним светом. А потом, приложив палец к янтариту на лбу, активировала резерв солнечной энергии.

— Да будет благословлен вечной любовью ваш союз, — торжественно вещала я, — и одарена детьми и внуками крепкая счастливая семья.

Это еще на первой свадьбе в одной из деревень меня староста научил, «как благословения раздавать-то надо».

Закончив говорить, отвела палец и направила паре струйку солнечного света. И сама удивилась, когда лучик рассеялся маленькими искорками, а те начали подобно звездочкам осыпаться на влюбленных. Светлячки, почуяв тепло и свет, ринулись в эту гущу и замельтешили, добавляя еще больше фееричности моему действу.

Мы с Невель, дружно открыв рты, наблюдали за происходящим. Такого раньше не было. А парень с девушкой благоговейно ловили свои счастливые звездочки в ладоши и с восторженными улыбками смотрели, как те медленно гаснут.

— Спасибо! — выдохнул парень, благодарно посмотрев на меня.

Он прижимал любимую к себе и неосознанно поглаживал ее по затылку, зарываясь пальцами в волосы.

И именно в этот прекрасный торжественный момент распахнулась дверь, и на пороге комнаты мы увидели домовенка Рому.

— А говорили — мужиков не водите! — с радостной укоризной взвыл он. — Попомните мои слова, лифчики ваши по утрам искать не буду, а то ишь… водють тут всяких!

— Глаза протри, Ромушка, — снисходительно-ласково ответила Невель и продолжила в наставительной манере самого «управдома»: — Наша фея влюбленных благословляла на долгую счастливую жизнь. А в такой семье и вашему брату привольно да хорошо живется, а ты… лифчики… Никакого понятия!

Домовенок стушевался, зыркнул по сторонам и накинулся уже на гостей:

— Ну чего встали-то? Все? Благословились? Валите по комнатам, а то приличным девицам спать не даете, а им, служивым, вставать-то ни свет ни заря!

Мы с Рыжухой захохотали, а парочка, дернувшаяся было покинуть комнату прежним маршрутом, пролегавшим через окно, была остановлена грозным окриком подбоченившегося Ромы:

— Куда!

Выразительно указал им на дверь, в которую они смущенно и торопливо юркнули. Далее мы слушали, как Рома в коридоре распекал их за изгвазданные подоконники, затоптанную под окном клумбу, штору, заляпанную грязными лапами, и еще многое, я думаю, припомнил, пока выпроваживал. А мы с подругой, довольно переглянувшись, улеглись спать. Как же, такое дело хорошее сделали. Осчастливили!

* * *

— Боги, когда это мучение закончится? — ныла Невель рядом.

Перепрыгнув через очередную яму, мы побежали дальше. Сегодня первокурсники совершали утреннюю пробежку с меньшим энтузиазмом, чем вчера, но зато и крики попавших в ямы растяп раздавались гораздо реже.

— Через два года! — любезно «успокоила» я.

Подруга застонала, но темп бега не снизила. Последние круги она исхитрилась сделать в ипостаси лисички, а на построение буквально приползла. И пока капран Ясневель изображал вселенскую скорбь, разглядывая тающие звезды в ожидании крика петухов, Рыжуха распласталась на земле и, прикрыв лапками мордочку, стенала по поводу незавидной судьбы сиротинушки.

Ринис с Илией, поглядывая на это представление, тихонько посмеивались. Сегодня эти две, на первый взгляд, непримиримые соперницы вполне мирно перебрасывались короткими фразами и держались рядом с нами. Несомненно, вчерашний день их сблизил: неспроста преподы часто ставили их в пару.

С первым криком петухов курсанты быстро выстроились ровными рядами. Затем мы снова балансировали на краю корзины, делали упражнения на растяжку, потом проходили полосу препятствий. По окончании силовых упражнений нас милостиво отпустили на завтрак, предупредив, что далее предстоят занятия у Тересии Мар. И снова возвращаемся к безжалостному эльфу. Не зря завтрак сделали после основного курса Ясневеля, иначе пища бы ни за что не задержалась в наших желудках.

К столовой стекались все курсанты и преподаватели, выделявшиеся в толпе маленькими золотистыми нашивкам на плечах. Старшекурсники значительно отличались от нас несуетным поведением, быстрой размеренной походкой и выражением лица — серьезным, деловым. Даже интересно стало: в какой момент из молодняка, к которому сейчас относимся и мы с Невель, курсанты превращаются в этих матерых волков, что, уверенно ступая и не обращая внимания на других, идут подкрепиться.

В столовой, вопреки впечатлениям о старших на свежем воздухе, я опять оказалась объектом повышенного внимания тех, кто не провел со мной вчерашний день в «полях». Совсем как в учебке, где курсанты тоже расслаблялись. Когда подошла наша очередь на раздаче, начались очередные неприятности. Увидев меня, домовушки-поварята расплылись в улыбке, демонстрируя острые зубки, а на поднос выставили огромную тарелку каши с щедрой порцией масла, два ломтя хлеба и деревянный бочоночек с медом.

— Э-э-э… — удивилась я такой щедрости.

Мы переглянулись с Невель, и в этот момент домовушки с восторгом произнесли:

— Прекрасной фее надо подкрепиться после бурно проведенной ночи!

Курсанты, стоящие позади нас, естественно, услышали, раздались смешки, а домовушки продолжили, не дав мне и рта открыть:

— Та, что несет Свет, дарит влюбленным надежду на счастье, достойна самой вкусной каши. Кушай, золотко, кушай! Наверняка все силушки отдала, благословляя страждущих.

— Ого…

— А я тебе говорила про приворотные зелья…

— Значит, все же стоящая фейка-то…

По обеденному залу понесся шепоток.

— Рома, зараза! Разболтал все-таки… — недовольно и с досадой выдохнула Невель, предвидя вырисовывающиеся в самом ближайшем будущем проблемы.

— Пчелка, а ты всех благословляешь? — раздался громкий вопрос из-за ближайшего стола, где разместилась группа демонов. Один из рогатых, полуобернувшись, хитро смотрел на меня, предвкушая развлечение.

Чтобы не загнали в ловушку, я прорычала с явной угрозой:

— О да-а! Всех! Причем разом! Сейчас вот благословлю, и будете вы дружно всех любить до скончания времен! — Заметив, как сползают кривые ухмылки со смуглых лиц насмешников, добавила, уже сама ухмыляясь и обводя зал широким жестом: — Представь себе одну, такую большую, крепкую, любящую семью… где все друг друга любят, зависят друг от друга. Может, и ревнуют… семья-то большая, мало ли…

Народ резко отшатнулся от меня. Мы с Невель оказались в гордом одиночестве. Обернулись к раздаче, незаметно подмигнули опешившим домовятам — настраивать против тех, кто тебя кормит, себе дороже, — забрали подносы с едой и пошли искать место.

Рядом с нами уселись Ринис и Илия.

— Лихо ты их уделала! — хохотнула демоница.

Эльфа поморщилась от сленга сокурсницы, но нам улыбнулась одобряюще. А затем, пожав изящными плечами, произнесла:

— Пусть грубо, но лучше сразу поставить всех на место. Иначе тебя на приворотные зелья разберут. Кошмар! Если они о любви думают, зачем в военную школу пришли, не понимаю.

— Может, потому что здесь самые сильные и лучшие самцы? — осторожно спросила Невель.

— Искать мужа в этой школе — глупость! — заявила Илия. — Сюда идут с определенной целью — воевать! Учиться! Достичь чего-то большего, чем сковывающие, связывающие крылья свободы отношения.

— Да? — уныло спросили мы с подругой одновременно.

— А почему — нет? — вскинулась Ринис. — По-моему, ты не права! Среди демонов принято искать не только пару, но и партнера по жизни. Мы вместе воюем, вместе живем и любим, вместе растим детей. Всегда прикрываем спину любимым и если умираем, то тоже вместе!

— Вам проще, — снова пожала плечами эльфа, — вы знаете свою судьбу благодаря оракулам, а для нас это неприемлемо. Предопределение — это ужасно! Я хочу сама решать свою судьбу и выбирать пару тоже!

— Ваша самостоятельность — это чушь! Все за нас решено богами, а вы лишь зря тратите время! — заявила Ринис.

— Да, но в отличие от вас, мне какой-то старый неизвестный оракул не говорит, кого любить и с кем детей заводить! — язвительно парировала эльфа.

— Ага, за вас это делает дух леса! Или это не ваши одиночки толпой каждый год в чащи эльфийских лесных угодий прут, чтобы вас там соединили в пары?!

— Это совершенно другое! — вскинулась Илия. — Духи помогают эльфам открыть душу, чтобы с ее помощью увидеть своего избранного. Ведь в миру его легко пропустить, когда глаза застят соблазны и Тьма!

— А мы…

— Иногда знать судьбу — это шанс изменить ее, — тихо встряла я в разгорающийся спор, прервав Ринис.

— Так произошло с тобой? — с любопытством посмотрела на меня эльфийка.

Мысленно ругая себя за длинный язык, я скупо улыбнулась, намекнув, что рот полный, и продолжила завтракать.

— Девушки, подскажите несведущей провинциалке, — быстро перевела на себя внимание сотрапезников Невель, — сколько здесь на самом деле учатся? Нам сказали, что всего два года, но тогда откуда здесь третий и четвертые курсы? Они занимаются целительством в соседних аудиториях с нами…

— Каждые полгода происходит ротация курсантов. И соответственно — разделение на курсы. Первые полугодичники — это первый курс. Второй — вторые, третий — это третьи, ну и четвертый — соответственно. Капран Ясневель же говорил, что тасовать будут. Через три месяца у нас будет первая стажировка в Темных землях, так что выкладывайтесь здесь по полной, чтобы выжить там! — пояснила Ринис.

— Ничего себе… — удивились мы с Невель.

— Стажировка намного быстрее способствует усвоению полученных знаний и навыков, — флегматично, словно совсем не переживала, заявила Илия.

— Да, но всего через три месяца к колдунам?! — усомнилась я в полученных сведениях.

— Группы формируют смешанные: к молодняку наседками приставляют старших, — в своей простецкой манере заявила демоница из клана Ярости.

— Нас пока не пустят в глубь опасных территорий. Будут практические тренировки по уничтожению нежити, не более, — добавила Илия.

Я заметила, что обеим девушкам нравится поучать нас с Невель. Они явно испытывали тайное удовольствие, опекая фею, так мне показалось.

За разговорами завтрак пролетел быстро, и мы вновь дружно направились на занятия.

* * *

— В то время расы нашего мира жили обособленно, многие враждовали… — рассказывала капран, лекции которой мне полюбились еще и потому, что на них можно было перевести дух между занятиями эльфа, оборотня и демона. — … некоторые и сейчас в состоянии латентной войны. А тогда местечковые, межгосударственные и особенно межрасовые войны процветали. Колдуны изменили все! Заставили содрогнуться весь мир до основания, дав нам понять главные истины: Свет превыше раздоров, распрей, расовых различий и территориальных разногласий. Да, мы долго к этому шли. Многое было бездарно потеряно. Море крови пролито на радость черным богам колдунов. К тому времени, как наши правители опомнились, были стерты с лица земли целые страны и уничтожены расы. Феи, например. Погибла большая часть эльфов, орки сильно пострадали, люди… Но договор об объединении открыл новый этап развития Раша…

Негромкий, горчащий сожалением и грустью голос Тересии Мар гулко разносился по аудитории, заставляя слушателей гореть ненавистью к колдунам и жаждать их истребления.

А старая гнома, устало присев на стул, продолжила:

— На данный момент граница между нами пролегает через обширные территории. Центр боевых действий — на окраине этого людского королевства. Фланги — орочьи степи, горные массивы демонов и топи вампиров на севере…

— А в школе ни одного вампира нет? — шепотом спросила я у Невель, не выдержав от любопытства. — Как они хоть выглядят?

Подруга положила перо в чернильницу, подула на лист с записями и тихонько ответила:

— Есть, просто ты не обратила внимания. Они на людей очень похожи, только с клыками, брюнеты с черными глазами. И кожа у них до того белая, что синевой отливает.

— Тогда почему их так мало? Вампиров этих? — удивилась я, оказывается, своей невнимательности.

— На Раше всего три культа темных богов, — громко вмешалась в наш шепот капран Мар. — Один из них уже почти забытый. Второй — бог войны, которого давно таковым не считают. Ведь по сути он и защитник, и охотник. А вот вампы поклоняются единственному полностью темному богу, проводят кровавые ритуалы. Их магия — некромантия. После пришествия колдунов и Тьмы вампиры стали изгоями, хоть и поддерживают нейтралитет и даже иногда помогают нам в боевых действиях.

Я подняла руку и после разрешающего жеста представилась:

— Курсант Пчелка. Разрешите вопрос, капран Тересия?

— Разрешаю, курсант!

— Тогда как они служат здесь? В школе?

— Они не против нас, курсант Пчелка! Я понимаю ваше недоумение… в связи с личными жизненными обстоятельствами. Большинство их кланов держат нейтралитет. Возможно, вы не поймете сейчас, но кровососы — миролюбивая раса, как бы это странно ни звучало. И часто их представители приходят к нам не в качестве воинов — таких крайне мало, — а как целители.

— Темные? — изумилась я, забыв о субординации.

— Да, курсант! — напомнила капран, но не наказала за нарушение дисциплины. — Темные тоже не всегда служат Тьме! И это вам, курсанты, надо хорошенько усвоить! Вам придется научиться отличать добро и зло, и просто тьму от истинной Тьмы. Иначе нарушится равновесие Раша. Вам понятно?

— Так точно, капран Мар! — гаркнули мы.

— Тогда на сегодня урок окончен.

Курсанты шумно встали и направились на занятие капрана Лисана. И Невель, как я отметила, туда в нетерпении чуть ли не бежала. Она все изощреннее обхаживала оборотня, несмотря на то, что тот буквально издевался над нами на каждой тренировке. И хотя черно-бурый лис не жаловал всех курсантов женского пола, мне казалось, что нас с Невель он выделяет особо, когда последними словами поносит за нерадивость, неуклюжесть, плохую ориентацию в пространстве.

Удивительно: ну как можно влюбиться в этого грубияна, что с маниакальной настойчивостью заставляет добиваться идеала во всем. Боги, да я уже ползаю так, что сливаюсь с землей, чему за несколько лет в Академии не смогли научить. А вот капран Лисан сумел всего за пару месяцев. Правда, в первые дни Невель пришлось очень постараться и использовать целительский дар, а мне — силу Света, потому что синяки покрывали каждый сантиметр наших поп.

Капран Лисан встретил нас, как обычно, хмурым неприветливым взором, но нам не привыкать, а вот если б он, наоборот, хоть раз улыбнулся, думаю, ввел бы в ступор. Невель, проходя мимо него — на мой взгляд, слишком близко, — продуманным и тщательно отрепетированным накануне вечером движением отбросила косу назад. Результат был непредвиденным: курсант Рыжуха дальше даже дернуться не смогла. Хитрован, перехватив волосы, быстро намотал на руку и почти прижал ее к себе. Уже достаточно изучив подругу, я видела, что ей не больно.

Невель замерла и, держась руками за кулак своего кумира, часто дышала, скорее наслаждаясь его нечаянной тесной близостью. Ненормальная!

— Курсанты! Вот вам типичный пример, как длинные волосы могут сыграть на руку вашим врагам.

Лисан медленно вытащил длинный острый кинжал и нарочито демонстративно поднес его к толстой красивой рыжей косе девушки. Зная, насколько Невель ценит и любит свои волосы, я ужаснулась. Но хитрая оборотница, осознав происходящее, стремительно обернулась. Теперь капран держал за шкирку рыжую лисичку и с едва заметной усмешкой разглядывал ее тельце с поджатым пушистым хвостом.

— М-да-а-а, курсант Рыжуха! Такого я от вас не ожидал! — протянул наглый жестокий Лисан. А затем строго добавил: — После вечерней пробежки прибыть сюда для отработки наряда вне очереди!

— Капран Лисан! Разрешите… — попыталась я напроситься в помощники к подруге.

— Не разрешаю! Каждый сам должен отвечать за свои поступки! — жестко оборвал меня капран Лисан и всем приказал: — Отряд! На две группы разделиться!

Курсанты рванули выполнять приказ, а капран как-то уж слишком медленно опустил лису на землю, и когда она, мгновенно обернувшись, задержалась около него, рыкнул:

— Выполнять!

Удивительное дело: дальше Невель по полигону словно летала. Ее не задела ни одна стрела, пока она юркой змеей шуршала между кустов, и на другую сторону поля добралась первой. И вся светилась, стоило капрану взглянуть в ее сторону.

Даже занятие сегодня окончилось странно быстро. Целители ушли в главный корпус, а воины — к капрану Лавру.

Если на тренировке у лиса мне сегодня каким-то чудом ни одной стрелы не досталось, то демон отыгрался.

— Двигайся! Быстрее, Пчелка, быстрее! Блок! Убери крылья, иначе я тебя без них оставлю…

— Они сами… — задыхаясь, доложила я Лавру, вернее, пожаловалась.

— Сами-и-и… — передразнил он и внезапно посетовал: — Я третий месяц уже бьюсь с твоим нытьем «они все сами», «оно все само», «я нечаянно»… Взрослая уже, а ведешь себя как ребенок.

Услышав заявление препода, я пропустила удар, упала на колено и лишь чудом смогла увернуться от его меча. Но демон меня все же задел: кровь обильно побежала по плечу, рукав быстро промок.

Лавр же укоризненно продолжил распекать меня:

— Вот о чем я и говорю! Ты прекрасно стреляешь из лука, хороший маг, уже почти разведчика из тебя сделали… Изумительно владеешь холодным оружием — мечами, кинжалами, стилетами, — но стоит тебе на что-то отвлечься, становишься безрукой, глухой, слепой и медлительной, словно гусеница. А где концентрация? Внимание? Терпение, в конце концов? Нет, на лучшего воина ты не тянешь. А на лидера — тем более. Не обижайся!

Зажимая плечо, я шепотом буркнула:

— Не очень-то и хотелось… в лидеры!

Боги, если бы три месяца назад, когда по прибытии на Раш я наивно мечтала стать лучшим воином, мне бы сказали, что сейчас все это буду выслушивать, никогда бы сюда не пошла. Надо было стукнуться о дерево разок-другой, чтобы думала головой. Лучший воин — Лютерция Пчелка? Бред! Как на Атураше, так и здесь! Ничего не изменилось! Одно успокаивает, что мечтаю я не о войне и славе. Судьба у меня другая.

— Идите, курсант, к целителям, а то последняя фея Раша кровью истечет! — проворчал демон и повернулся ко мне спиной.

Тяжело вздохнув, поднялась с колен и направилась выполнять приказ. За последние месяцы каждый из нас по причине суровой учебной программы не раз побывал в местном лазарете. Слабаки не выдерживают. С десяток курсантов за последний месяц отчислили, точнее, перевели в местные службы охраны порядка или отряды ополчения.

Назад я возвращалась, не торопясь, распустив крылья, наслаждалась солнышком, горячим теплом и радостью, что оно дарит любой фее. Заодно все следы глубокого сильного пореза исчезли: Свет исцелил окончательно, возвратив хорошее самочувствие и настроение. Бодро свернув за угол здания, я налетела на незнакомца. Качнулась, рефлекторно перехватила падающего парня, да так и замерла, нависая над ним и прижимая к себе. Легкий, стройный и невысокий — держать его почти на весу для меня не составляло труда. Заодно рассмотрела подробно: жгучий брюнет с черными глазами, очень бледной, почти белоснежной кожей, прямым носом с тонкими трепещущими крыльями, ярко-красными губами и небольшими остренькими клыками. И одет в форму школы, черный цвет которой подчеркивает белизну кожи и яркие темные глаза. Красивый молодой мужчинка. На Атураше подобный тип пользовался бы бешеной популярностью.

Я осторожно поставила его ровно, поправила на нем форму, а поймав недоуменно-удивленный и одновременно смущенный взгляд, взяла его странно ледяную руку и, подарив мягкую улыбку, представилась:

— Привет! Меня зовут Лютерция, а тебя?

— Адзе, — тихо ответил он и немного хрипловато извинился: — Простите мою неуклюжесть. Задумался и вот…

— Ничего страшного, Адзе, — мурлыкнула я, перебирая его тонкие изящные пальцы, — с кем не бывает.

Внутри меня затопило радостное тепло. Вот он — мой мужчинка. Нашла, наконец, свою судьбу!

— Можно тогда мне забрать свою конечность? — посмотрел он на меня просительно.

— Э-э-э, конечно, — я чуть стушевалась, но решила не терять времени даром и с улыбкой заметила, ожидая опровержения: — Я понимаю: неприятно и неловко, когда тебя всякие незнакомые дамочки хватают.

Он высвободил пальцы из моего захвата, почему-то потряс рукой и… огорошил ответом:

— Нет-нет, что вы. Просто вы такая обжигающая… светлая…

Не совсем поняв, о чем речь, я пожала плечами и уже хотела предложить вместе посмотреть на закат, но в этот момент он поторопился:

— Простите, Лютерция, но мне надо бежать. Пациенты ждут. И преподаватели.

Адзе посмотрел на меня с очаровательной смущенной улыбкой, затем, опустив голову, обогнул и быстро пошел в главный корпус. Занятно, судьба послала мне мужчинку-целителя. Но это тоже хорошо, воину целитель — друг, партнер и спаситель.

Когда мы вновь встретились с подругой на занятии капрана Ясневеля, уже обе, наверное, выглядели странно. А иначе — почему на нас озадаченно посматривали Ринис и Илия, да и мужчины тоже.

— Скажи, — шепнула я подруге, готовясь проходить полосу препятствий, — ты не встречала среди целителей такого стройного брюнета с потрясающими черными глазами?

— Стройного? Брюнета… с черными глазами? Потрясающими? — переспросила она задумчиво.

— Ну да! Немного бледноват, конечно, но, видимо, потому что большую часть времени в помещении проводит. Разве у вас ни одного брюнета нет?

Невель уставилась на меня и выдохнула удивленно:

— Есть! Даже несколько, но чтобы с потрясающими глазами… Обычные они все…

— Адзе сказал, что он целитель… — разочарованно протянула я.

Выходит, мы с ним не скоро еще увидимся, если неизвестно, где его искать.

— Адзе? — заинтересовалась Невель. — А ты его как мужчину или как мужчинку оценила?

— Нет, только не мужчина! Он нормальный, приличный мужчинка. Мне в самый раз! — твердо заявила я.

Невель хихикнула и покачала головой. В этот момент пришла наша очередь бежать полосу препятствий, и подруга лишь успела сказать:

— Поздравляю, Лютик! Ты встретила вампира, которыми только утром интересовалась. И, думаю, вряд ли он сможет стать твоим мужчинкой.

— Ой, Невель, у каждого свои недостатки. Так что некоторую темность я ему могу и простить.

— Да не в этом… — договорить Рыжуха не успела, сбитая мешком с песком.

Я проводила взглядом ее полет и приземление в яму с грязью и побежала дальше. Помогать на полосе не разрешается, каждый обязан пройти сам.

К ужину мне пришлось приводить себя в порядок быстрее, потому что подруга сегодня собиралась тщательнее обычного. В столовую Невель не плелась, а едва не летела — так спешила на отработку к капрану Лисану, прямо как на свидание. Мало того, перед этим она, обвинив в излишней медлительности, буквально вытащила меня из бочки с водой, не дав насладиться заслуженным отдыхом. Оборотень даже волосы, красноватые в закатном свете, расчесывала с особенным усердием, до искр, и завязала в хвост. Потом раза три нервно и суетливо одернула форму, приглаживая на бедрах, на груди, на талии. Из-за нее я сама начала нервничать, не пойми почему.

В столовой кивнули знакомым, получили еду и подсели к Ринис с Илией, которые за ужином привычно пикировались.

Неожиданно за спиной раздались грохот, ругательства и гневное заявление:

— Тьме не место рядом со светлыми!

Я обернулась, как и многие, терзаемая любопытством, и замерла. Через три стола от нашего эльф с презрением и ненавистью смотрел на Адзе, пытавшегося собрать с пола тарелки. Верно, ушастый не дал присесть рядом с ним вампиру и попросту столкнул поднос. Они контрастно смотрелись рядом: эльф с длинными серебристыми волосами, несмотря на черную форму, казалось, лучившийся светом, и брюнет-вампир в мрачной одежде с белоснежно-бледным лицом. От Адзе не исходила Тьма, но сейчас я разглядела сероватую мглу, витающую вокруг него.

— Я Темный, но я не Тьма! — тихо, но упрямо заявил вампир, ни на кого не глядя.

Эльф встал и с угрожающим видом откинул косу. Но ждать, что он предпримет дальше, я не стала — рыкнула:

— Замри!

Замер не только светлый нахал, все ближайшие соседи тоже. Я встала, подошла к нему и процедила с угрозой:

— Еще раз тронешь его — пожалеешь!

— Фейка защищает Темного? — изумился эльф.

— Я — Лютерция Пчелка! И защищаю друга! А ты ошибаешься, Адзе — не Тьма! Если бы захотел, смог бы разглядеть это, эльф, — строго отчитала я.

— Ты мне угрожаешь… Пчелка? — насмешливо произнес ушастый.

— Лютерция, не надо! Я сам… — дернул меня за рукав вампир.

— Ади, солнышко, иди за наш стол, я сейчас разберусь и подойду, — ровно сказала я, сурово вперившись в эльфа.

— Я… — хотел что-то сказать вампир.

Тут вмешалась Невель, спасибо ей:

— Лучше не лезь, Лютик сама разберется. Пойдем заново еду возьмем.

— Мне снится кошмар? — опешил эльф.

— Я стану твоим персональным кошмаром, если ты еще раз рискнешь подойти к моему другу или выкинуть нечто подобное! — пригрозила я.

Эльф выпрямился и теперь взирал на меня сверху вниз, пытаясь подавить размерами, авторитетом, и вкрадчиво, но с угрозой спросил:

— Ну и что ты сделаешь? Если я не оставлю в покое твоего вампирчика?

Я злорадно усмехнулась, приподняла лицо, чтобы смотреть противнику прямо в глаза, и заявила:

— Благословлю!

— А давай! — не менее злорадно усмехнулся эльф.

Вот не ожидала, что он легко согласится! В двух других случаях мои соперники ретировались, не желая связываться с загадочной феей, творившей неведомую магию. А тут… И взгляд у этого парня странный: боль, страдание, злость, ненависть — все клубится в глубине красивых голубых глаз. Такие чувства душу разрушают, а он благословения феи желает…

Но раз угрожала, значит, нужно выполнять. Выпускать крылья для пущей важности не стала — ситуация не способствовала. Поправила обруч на голове, активировала янтарит, а затем, направив палец на мужчину, вложила в луч Света огромное желание, чтобы он обрел любовь. И каково же было мое удивление, когда, как и в прошлый раз с молодой парой магов, вокруг нас с эльфом все вспыхнуло, заискрилось мириадами звездочек-искр. Они окутали мужскую фигуру, облепили, как мокрая одежда, затем тоненькими ниточками разбежались по столовой. Словно искали кого-то. Начался переполох: курсанты шарахались от искр в разные стороны, падали лавки, скрипели ножки отодвигаемых столов. И только одна девушка — совсем юная эльфийка — сидела, не шелохнувшись, и, как я невольно отметила, не отрываясь, смотрела на виновника происшествия.

Сияющая звездочка любовной магии коснулась золотых волос на макушке этой девицы, а потом, словно по невидимой команде, вся стайка искр ринулась к ней, не разрывая контакта с эльфом.

Между девушкой и парнем образовался тоненький сияющий мостик, который утолщался, укорачивался по мере сближения парочки, с каждым мгновением сокращавшей разделяющее их расстояние. Все, затаив дыхание, следили, как они, наконец, встали вплотную, глядя друг другу в глаза.

— Вы истинно любите, только поэтому благословение феи сработало, — наверняка глупо улыбаясь, просветила их я.

Влюбленные, казалось, не слышали никого, но парень удивленно тоскливо выдохнул:

— Амелиль, неужели правда любишь?

— Ярмарка, а не военная школа! А все бабы виноваты! Фейка… тоже мне… — сплюнул на пол тот вечно всем недовольный демон, швырнул ложку на стол и направился вон.

— Люблю! Весень, я тебя с первого взгляда полюбила, тогда еще, много лет назад…

Я изумилась: как можно молчать о любви несколько лет? А поделиться своими чувствами? Тем временем парочка уже вовсю ими делилась.

— Я тоже с первого! Но тебя обещали другому, а ты даже взглядом не дала понять…

— Ты такой неприступный был, красивый. И род твой старше, а я… страдала молча…

Через какое-то время благословленные эльфы ошалелыми глазами посмотрели на меня, на остальных любопытствующих, а потом неожиданно расцвели сумасшедшими счастливыми улыбками и, взявшись за руки, рванули из столовой.

А я наконец-то смогла вернуться за стол составить компанию своему мужчинке.

— Неблагодарные! — хмуро заметила Ринис.

— Им не до этого сейчас, — заступилась Илия.

В ее голосе прозвучали тоска и зависть: ярая защитница свободы выбора и прав личности, оказывается, тоже мечтает о любви.

— Красиво было! — коротко и снова тихо похвалил Адзе.

Покраснев от смущения, я поправила воротничок на его форме и снова заметила, как он вздрогнул от моего прикосновения к бледной коже.

— Сама не ожидала, что так выйдет, — призналась я, потом заботливо добавила: — Ты кушай, кушай, а то испортили тебе, небось, настроение и аппетит. А вам, целителям, столько энергии отдавать приходится. Вон Невель, все время лопает за троих, а все худая… И вообще, если кто приставать будет, ты мне сразу говори! Я всех приструню!

— Да? — удивился вампир.

— Уж поверь! — почему-то с иронией ответила за меня Невель.

Адзе быстро ел, а я с умилением за ним наблюдала. Такой красивеньки-и-ий! Мне лишь озадаченные взгляды демоницы и эльфийки не понравились. Разве я не могу увлечься парнем?

Стоило ему доесть, Рыжуха поспешила с вопросами:

— Адзе, а подруга жизни у тебя есть?

Брюнет ответил неохотно:

— Нет, клан еще не нашел мне пару.

— А ты сам выбрать разве не можешь? — удивилась я.

— Если встречу, то могу, но здесь, в школе, людей и вампиров мало. Поэтому мне привозят периодически на выбор кровь кандидаток.

— Людей? — опешила я. — Кровь? А зачем?

— Потому что они пьют кровь своих партнерш после образования связи. И она должна быть идеальной по вкусу и запаху, — равнодушно пояснила Ринис.

Ее эти подробности не смущали и не путали. Она таким тоном о погоде говорит обычно.

— А людей, потому что лишь с ними они совместимы. А ты не знала? — просветила Илия и с легким презрением, присущим вечно молодым, продолжила: — Да и живут вампы как люди — лишь миг!

— Мгновение тоже бывает значимым и может запечатлеться на века! — с вызовом заявил Адзе.

Одно расстройство: сто лет — предел моему семейному счастью? Но, посмотрев на черноокого очаровашку, решила — почему бы и нет?! Может, хоть целоваться научусь…

Вспомнив, как атурашские женщины за мужчинками ухаживали, я решилась попробовать сама. Пересела чуть ближе к вампирчику, отчего он снова вздрогнул — стеснительный какой! — и, подставив ладонь под щеку, начала «есть» его взглядом. Объект моего внимания занервничал и начал крутить ложку.

— Почему вас кровососами называют, если вы обычную пищу едите? — спросила я очень мягким, проникновенным голосом.

Адзе стрельнул на меня по-прежнему удивленным взглядом, но я отметила, что не совсем из-за наивного интереса к жизни вампиров. Видимо, его тон смущает, а может, вообще женское внимание. Ничего, мое солнышко скоро привыкнет.

— Кровь нам нужна раз в неделю либо после ранений для регенерации, — пояснил он.

— А моя кровь подойдет… если что? — спросила я вкрадчиво, осторожно положила ладошку на мужскую коленку и легонько сжала.

Так и хотелось завопить: «и-и-и-ух-ху» от собственной смелости, проявленной в моем новом занятии. Наконец-то я ухаживаю за своим мужчинкой!

Адзе подавился, закашлялся, а после того как я участливо постучала ему между лопаток, неожиданно улыбнувшись, хриплым голосом ответил:

— Нет, Лютерция, в тебе слишком много Света. Мы в основном предпочитаем кровь себе подобных, людей, ну, в крайнем случае — животных.

Я уже не постукивала, а поглаживала его неширокие плечи, ощущая, что он не худенький, а скорее жилистый.

— Лютик, мне на отработку, так что сама в комнату возвращайся, — вставая, предупредила Невель и быстро пошла по проходу.

Неожиданно встрепенулись Ринис и Илия:

— Мы тоже… спать, устали!

Они суетливо и как-то слишком поспешно тоже рванули к выходу. И укуси меня оса, но показалось, что девушки еле сдерживались от смеха. Во всяком случае, плечи у них не от усталости дрожали. Странные…

— Э-э-э… я… — тоже встал Адзе.

— Я провожу! — бескомпромиссно заявила, решив не отступать.

Заглянула в черные глаза вампира, такие яркие, глубокие, изучающие… напоминающие черные омуты одного жутковатого дракона. Тьфу ты, вот лезет зачем-то в голову всякая гадость!

Мы вышли из столовой и молча дошли до одного из блоков. На прощание целоваться лезть я не стала, чтобы не давить на парня. Вдруг от свалившегося на него счастья в моем лице не выспится. Будет представлять… обнаженной. Опять-таки, девочки в учебке все время жаловались на эротические сны с участием своих любовников. А вот мне ни разу никто не снился. Возможно, сегодня я тоже волшебный сон увижу, который не дает спать другим, а утром, светясь от счастья, расскажу подруге.

Улыбнувшись Адзе на прощание, я, воодушевленная успехом, пошла к себе, любуясь ярко светившимися звездами в сгущающихся сумерках. Ощущая кожей приятное дуновение летнего ветерка, принесшего запах ночных цветов. Мотылек, шумно порхая крылышками, поравнялся со мной и пожаловался на соседа короеда, разрушившего его уютное гнездышко; на пыльцу, что нынче не так сладка, как вчера; что самки до сих пор куклятся, а двуногие топчут все самое красивое. Вполуха слушая расстроенную бабочку, я полной грудью вдыхала ароматный ночной воздух, наслаждаясь жизнью и улыбаясь звездам.

В комнате прикрыла один ставень, а то белые занавески слишком колыхались на ветру. Разделась и подошла причесаться к небольшому зеркалу рядом с бочкой. Волосы отросли до лопаток, — и мне теперь приходится собирать их в тугой пучок на макушке. Медленно подняла руки, вытащила заколки и со странным любопытством смотрела, как золотистые пряди густой волной рассыпались по плечам, подчеркнув овал лица и округлый подбородок, на который я больше не смотрела как на собственного врага за то, что выдает мою природную мягкость. Провела пальцем по носу, сморщилась и потерла веснушки, обвела чуть великоватый рот с чувственными пухлыми губами. Они скоро познакомятся с мужскими — твердыми и жесткими, а может, мягкими и нежными. Пока не знаю, но уже хочу попробовать. Наконец, мой взгляд скрестился в отражении с желто-зеленым, горящим азартом, предвкушением и томительным ожиданием. Вся моя суть просто кричала, что я стою на пороге чего-то нового, ранее неизведанного и, хочется думать, — прекрасного.

Уже более прагматично осмотрела полную высокую грудь, талию и бедра. Раньше бы точно скривилась, а теперь глядела уже снисходительно, можно даже сказать, довольно…

Ночью мне приснился сон, но совсем не тот, которого ждала…

…темный проем алькова, обрамленный белыми занавесями, которые едва заметно шевелятся, привлекая мое внимание. За ними чудится мужской силуэт. Сердце замерло, затем рвануло вскачь — сейчас я увижу Адзе. Делаю робкие шаги навстречу своему счастью, неуверенно отодвигаю шторку в предвкушении, а там… драконистый кошмар Стейнар в кожаной форме. Он надвигается на меня, подавляя массой, харизмой и чем-то непонятным, задевающим что-то внутри меня — темное, глубинное. Мужчина медленно развязывает шнуровку и завораживающим жестом через голову стягивает жилетку. Я жду… но так и не увидела его обнаженным. Он словно растворился в темноте. Но ленивый, тягучий как патока голос раздается в ушах, зовет, зовет, требует чего-то. Я иду на зов. Иду… иду… Захожу в пещеру, но там снова Стейнар, почему-то одетый. А за ним высится огромная гора яиц. Большущих, белых… Я та-ак испугалась, побежала прочь, а эти белые глыбы покатились за мной, грозя завалить, раздавить…

— Папа… — заорала я и проснулась.

Нервно осмотрелась: ни яиц, ни драконов нет и Невель почему-то тоже. Чтобы окончательно прийти в себя, умылась, напилась водички, успокаивая пересохшее от крика горло. Подошла к окну и посмотрела наружу. Никого. До рассвета совсем немного осталось. Где ее носит? Случилось что? Хоть вылетай искать. И уже хотела поспрашивать ночных насекомых перед поисками, но тут в комнату тенью скользнула «пропажа». Я уставилась на нее и невольно улыбнулась, почувствовав, что все ночные страхи испаряются при виде светящейся счастьем и радостью подруги.

— Ну, как прошла отработка? — не выдержала я.

Невель несколько мгновений помолчала, закружилась по комнате, обняла меня, затем отлепилась и завалилась на кровать, раскинув руки. Полежала немного, безмятежно улыбаясь, и, чуть не плача от захлестывающих чувств, поведала:

— Лютик, ты не представляешь, как чудесно любить! Как это прекрасно — заниматься любовью с тем, кого боготворишь.

Я присела к ней на краешек кровати и прошептала:

— Неужели физическая любовь настолько приятна? Необходима? Так желанна и…

— Да! — восторженно выдохнула влюбленная девушка. — Оказывается — да! Я сегодня убедилась, что правильно делала, что берегла себя для одного-единственного! Ради которого пойду и в огонь, и в воду, и за грань. Это невероятное ощущение, когда он проникает в тебя, двигается, в тот момент мы словно сливались душами, глядя глаза в глаза друг другу. Глаза не могут лгать! Он любит меня! И это настолько усиливает все чувства, что… Лютик, звезды меркнут, когда наступает… Лисан меня сегодня несколько раз возносил на небеса…

Невель, захлебываясь от переполнявших ее эмоций, обняла подушку и блестящими глазами смотрела на меня. Синими-синими, как самое чистое небо!

— Ты так сильно его любишь? — хрипловато от волнения спросила я.

— Даже больше, чем кто-то может представить!

Я погладила счастливицу по руке, улыбнулась, чувствуя себя сопричастной к чему-то необыкновенному. Ведь со мной впервые в жизни поделились этим! Ночью, в спальне, по-простому, по-женски с подругой мужиков обсуждали. Эх, вот оно счастье!

— Ладно, давай поспим хоть пару часов, а то заработаем от капрана утром, если сонными мухами будем.

Невель разделась и юркнула под одеяло. Я тоже. Заснула, по-прежнему улыбаясь…

* * *

Следующие две недели выдались непростыми, суетными и… странными. Первую — я преследовала постоянно ускользавшего от меня Адзе, а на следующей начала почти ощутимо меняться Невель. Именно подруга вынудила меня ненадолго забыть о вампире и начать пристально следить за ней.

Общительная и веселая Рыжуха стала молчаливой и словно ушла в себя, потухла. Она по-прежнему уходила по ночам к Лисану и возвращалась с лихорадочно горящими от счастья глазами, но с наступлением дня замыкалась, превращаясь в подобие зомби. Оборотница бегала, прыгала, разговаривала, ела, но замкнулась в своем мире. Мне кажется, любовь приносила ей больше страданий, нежели радости. Почему?

Попытки достучаться до нее, разговорить оказывались тщетными. Она печально улыбалась и говорила, что все хорошо. Меня такое положение дел угнетало морально, я чувствовала, что теряю подругу, и боялась.

На занятиях у капрана Лисана с каждым разом становилось невыносимее. Он требовал от нас все больше, чаще придираясь даже к маленьким помаркам, возмущая меня до глубины души. Я, конечно, не возражала, а Невель тоскливо смотрела на строгого лиса преданными влюбленными глазами и безропотно выполняла его приказы. Занимаясь таким образом, мы, чего доброго, станем лучшими курсантами школы! Но разве можно постоянно жить в усиленном темпе в режиме недосыпания и эмоционального напряжения. Я переживала, что подруга вот-вот сломается!

За три месяца мы многому здесь научились и узнали. Должна признать, что даже я открыла для себя массу неизвестного и полезного в военном деле, не говоря уже о Раше в целом. И главное — подтянула дисциплины, что раньше не давались. Увидела бы меня сейчас Регана Шмель…

Мы с легкостью профессионала Ясневеля ходили, балансируя, по краю пустых корзин. Каждый курсант четко, почти без напряга, проходил полосу препятствий для первокурсников; ползал, стрелял, дрался, эвакуировал раненых как положено; находил и устраивал простые ловушки. Несомненно, еще многое предстоит узнать, и уже через неделю нам отправляться на первую стажировку в Темные земли.

В перерыве между тренировками я решила метнуться в главный корпус и пригласить, наконец, Адзе на свидание. А то нехорошо получается: он ждет, надеюсь, а я своими проблемами занимаюсь. Так счастье и упустить можно! Разогналась во весь дух, но, заворачивая за угол здания, влетела в кого-то огромного. Меня мгновенно перехватили за талию и прижали к чьему-то жесткому телу. Потирая пострадавший лоб — торс у этого неожиданного препятствия почти каменный оказался, — я посмотрела вверх, чтобы поблагодарить, успев сообразить, что отлетела бы не на один десяток футов… И замерла от страха, при этом забыв закрыть рот.

— Маленькая красивая фея… — прозвучал ленивый тягучий голос. — Торопишься куда-то?

Я таращилась на Стейнара, задрав голову, спиной ощущая его обжигающе горячие руки. Сама же, упираясь ему в грудь ладонями, чувствовала твердую дубленую кожу драконьей военной формы и выпирающие элементы для крепления оружия. Запах дракона оказался приятным — терпким, особенным.

Мы продолжали стоять в обнимку и глядя друг другу в глаза. Я даже видела свое отражение в этих черных омутах с поволокой… И тут вспомнились те самые, большие белые, грозившие задавить меня, яйца из ночного кошмара. Я испуганно вздрогнула, что не укрылось от дракона.

— Почему на всех ты смотришь с вызовом, а на меня — со страхом? — задавая вопрос, Стейнар чуть склонил набок коротко стриженную, почти лысую голову.

— И ты решил, что я тебя боюсь, дракон? — вскинулась я.

Не командир, не преподаватель, родственникам Рыжухи угрожал, наглеет. С какой стати с ним любезничать?!

Я вывернулась из его захвата и чуть не столкнулась со Сеффратом, который, оказывается, стоял рядом и насмешливо наблюдал за нами.

— Любопытно! — заявил он с иронией, потом обратился к Стейнару: — Может, попробуешь применить чары обольщения?

Я угрожающе зарычала, выпустила крылья и под хохот Сеффрата рванула прочь. Но все же услышала ответ своего личного кошмара:

— Чушь не неси! Делать мне больше нечего, когда на границе проблем с нежитью выше крыши, а ты…

Дальше уже не расслышала, но в мыслях была с ним согласна: летите, чернокрылые воины, летите, делом займитесь и мне не мешайте. Заходить в здание не стала, а перелетая от окна к окну, искала свое вампирское солнышко.

Подловить Адзе получилось ближе к ужину. Неожиданно для него я вывернула из-за угла, оперлась локтем о стену и игриво улыбнулась, а другой рукой теребила выбившийся из пучка локон. Парень настороженно и немного испуганно смотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу.

— Привет, мой хороший! Смотрю, весь в делах и учебе… — проворковала я.

— Ну…

— Да знаю, знаю, видела тебя вчера и сегодня в лаборатории. Ты там опыты ставил какие-то…

— А… да, мазь делал, повышающую регенерацию у не обладающих магией рас и… Как ты в окно-то… мы же на втором этаже… — затем, видимо, вспомнив про крылья, замолчал сконфуженно.

— Ты на курс старше нас? — спросила я.

— На два, сейчас на третьем!

Получается, у меня не много времени на охмурение осталось. Я отлепилась от стены, подошла вплотную и, заглянув в черные глаза, стряхнула несуществующие пылинки с его куртки. Роста мы с Адзе одинакового, вот и стояли, рассматривая друг друга.

Осмелев, поправила темную шевелюру хорошенького целителя, заправила за ухо блестящую прядку. Парень вздрогнул от моего прикосновения, но по-прежнему молчал. Раз не сопротивляется, значит, согласен на мои ухаживания. Подцепив его за локоть, уверенно потянула за собой. Недалеко отсюда, возле забора, я лавочку видела среди кустов. Пообщаемся. Несколько минуток на личную жизнь выкроить можно. В конце концов, я сюда именно за этим пришла.

— Мы куда? — заволновался мой мужчинка, начиная притормаживать.

— Здесь рядом! Не волнуйся!

Я решила сейчас точно узнать, как целоваться с мужчиной. Вот только уволоку свою добычу подальше в кустики и — ка-ак поцелую…

Под любопытными взглядами проходивших мимо курсантов мы добрались до вожделенной лавочки. Чуть надавив на плечо кавалеру, заставила присесть. Не зная, с чего начать чувственное наступление, разволновалась, и крылья невольно раскрылись за спиной. Адзе восхищенно охнул, но как только они поймали и отразили солнечный свет, отшатнулся, закрываясь рукой.

— Ой, прости меня, пожалуйста, — испуганно вскрикнула я, пряча крылья.

У вампира на щеках остались две красные полоски, как от ожога.

— Ничего страшного, заживет! — успокоил будущий целитель, вскинув руки, а потом неожиданно добавил: — Я же говорю, в тебе слишком много Света!

Мой любовный пыл приутих. Присев рядом с парнем, расстроенно и от того абсолютно честно выпалила:

— Я не хотела! Думала, устрою маленькое свидание… целоваться будем…

Адзе поперхнулся воздухом — наверное, вдохнул неудачно. Постучала его по спине, но он быстро встал и отошел на пару шагов в сторону. Прокашлявшись, бедняжка вытер слезы и признал:

— Глупо вышло! Я неловко себя чувствую сейчас.

— Почему? — насторожилась я. — Ты еще не готов перейти к более тесным отношениям? Так я не буду давить, подожду.

Вампирчик замотал головой, зарылся пальцами в волосы, словно захотел их выдрать. Неужели я настолько плоха?

— Ты не понимаешь, Лютик! — мое имя для друзей и родных в его устах согрело душу и немного успокоило. — Я — Темный, ты — Свет! Мы физически несовместимы. Любое твое касание мне неприятно, болезненно!

— Я настолько плоха? — В первый момент не совсем поняла, что он хотел сказать, вот и выдала пришедшую в голову мысль.

Боль и разочарование, прозвучавшие в моем голосе, заставили его поторопиться с ответом:

— Нет! Ты хорошая, красивая, даже очень! Посмотри вокруг, да тебя половина мужиков нашей школы хочет! А ты выбрала самого неподходящего! Еще раз повторяю: мы несовместимы как любовники. Ты меня просто убьешь… сожжешь своим Светом.

Столь высокое мнение обо мне развеяло плохое настроение и заставило расправить плечи, несмотря на грустную новость. Жаль, конечно, но я не испытывала каких-либо острых негативных чувств по этому поводу. Ну нет, так нет.

— Ты тоже ничего! — улыбнулась я.

— Мы можем остаться просто друзьями? — осторожно спросил он.

— Конечно! Всегда рада друзьям! — еще шире улыбнулась я.

Адзе присел рядом и, наклонив голову, поинтересовался:

— Почему я? Почему именно меня ты выбрала… хм-м… для поцелуев?

Я смутилась, повозила носком ботинка по песку и тихо ответила:

— Ну, ты такой красивый, умный с виду, гламурный. — Увидев непонимание на его бледном хмуром лице, добавила: — Очень похожий на мужчинок из моего прежнего мира. Они тоже слабые, беззащитные… Невольно хочется защитить от всех и…

— Мужчинка? Слабый? — визгливо завопил Адзе, вскакивая с лавки. — Знаешь, что? Да я… Я… Все!

Вампир сплюнул наземь, причем не в пример лучше меня, развернулся и удалился прочь. Надо полагать, быть моим другом он перехотел. А ведь все так замечательно начиналось. Да что я обидного сказала-то?!

По дороге на тренировку до меня, наконец, дошло: оскорбила парня. Ни за что. Ведь мы не на Атураше. Здесь назвать мужчину слабаком — смертельно унизить. А я… Э-эх! Надо будет извиниться.

На следующей день, снова поймав Адзе, мне пришлось долго пояснять разницу в менталитете, потом превозносить его достоинства, затем сорваться и наорать, указав на мужскую бесчувственность и непонимание женщин. Как ни странно, мои истеричные вопли достигли цели: мы быстренько помирились. Более того, он пообещал научить меня правильно плеваться.

Однако следующая неделя не способствовала тесному дружескому общению. Стажировка на носу! Теперь мы встречались в столовой, и даже Ринис с Илией приняли вампира в нашу компанию.

А еще меня все сильнее беспокоило поведение Невель. Она по-прежнему улыбалась… в нужных местах во время разговора. Шутила иногда, активно тренировалась. Но в ее глазах поселились растерянность, неуверенность и страх. Мы никак не могли поговорить по душам. Влюбленная возвращалась под утро, забиралась под одеяло и отмалчивалась на мои попытки хоть что-нибудь выяснить. Но один раз удалось.

— Он, правда, тебя любит? — я упрямо смотрела подруге в глаза.

— Разве можно тогда так полно… любить мое тело, дарить все звезды? Если не любить саму суть этого тела? Ведь это просто невозможно разделить!

— Тогда почему ты изменилась?

— Я стала женщиной — это естественно.

— Невель, первую неделю ты была счастлива, а теперь я вижу в твоих глазах страх. Неуверенность! Ты боишься его?

— Нет, — тяжело вздохнула Рыжуха, отворачиваясь к стене. — Я боюсь обстоятельств. Он слишком сильный оборотень, а я слабая. И до ужаса боюсь его потерять по разным причинам. Стараюсь стать первой во всем, соответствовать ему, ты же видишь, как я выкладываюсь… А еще Лисан пока молчит насчет связи. И чем дольше это будет длиться, тем меньше у меня шансов, что он вообще предложит ее провести.

— Невель, он же не последний оборотень на Раше и…

— Лютик, ты не знаешь нашу природу. Там, в Балке, все было проще. Первый самец в городке — самый видный, сильный, бравый. Многие на него западали. Так что мне легко было уйти, чтобы забыть. А здесь… с Лисаном… — Лисичка помолчала и тихо призналась, озадачив меня: — Он мой, понимаешь? Я создана для него! Моя звериная половина уже начала привязку к нему. Все решилось в тот момент, когда я увидела его впервые.

— Но как же быть?.. А если…

Оборотень рыкнула, не дав договорить, затем глухо припечатала:

— Просто верить и ждать! Я верю, что моя любовь не слепая, моя сущность выбрала самого достойного!

Ее слова весь следующий день звучали у меня в ушах. И особенно громко на занятиях у капрана Лисана. Где я нечаянно заметила, как он прикасался к Невель — мягко, с нежностью, хоть в этот момент орал как заполошный. И часто дотрагивался, видимо, нуждаясь в телесном контакте. Надеюсь, у них все сложится! Просто мужик попался недоверчивый, одиночка.

Но любовь высасывала из Невель все жизненные соки. Ее нежная персиковая кожа приобрела сероватый оттенок. Под поблекшими глазами залегли темные круги. Словно каждое свидание с любимым забирало частичку ее жизни. Я видела, как она страдает, но помочь не могла.

Этой ночью мне не спалось. Звезды заглядывали в окно, разгоняя темноту. Кузнечики нещадно стрекотали, обсуждая всех соседей. Я чутко дремала и раннее возвращение Невель не пропустила. Думала, что она как обычно придет под утро, но ошиблась. Дверь в комнату едва слышно отворилась, подруга, выглядевшая белее простыни, словно зомби подошла к кровати. Сначала неловко села, потом завалилась на бок как деревянная игрушка. Я испуганно подскочила и кинулась к ней. Разула, подняла ее ноги на кровать и, ласково погладив по ледяной мертвенно-бледной щеке, спросила:

— Рыжик, что с тобой? Милая, что случилось? Не пугай меня, расскажи, пожалуйста.

Она безмолвно лежала на спине, пустыми глазами уставившись в потолок.

— Сестренка, ну ты чего? Невель, Невель, не молчи, — отчаянно зашептала я, тормоша ее.

Наконец подруга сфокусировала взгляд и прохрипела:

— Я пришла как всегда, а у него другая… демоница какая-то. Спросила, за что так со мной, — несчастная замолчала, потом пугающе ровным бесцветным голосом добавила: — Я там умирала душой, а Лисан сказал, что поиграли — и хватит. Что я слишком молода, чтобы кого-то любить по-настоящему, тем более — чужих детей. Сказал больше не приходить…

— Невель, послушай, мы все выясним, исправим. Все будет хорошо…

— Нет, Лютик, хорошо уже не будет! Он выставил меня из своей постели, а в свою жизнь даже на порог не пустил. Моя жизнь без него ничего не стоит теперь.

— Не глупи, а? Мы найдем тебе другого…

— Да, конечно, не переживай, — пустым безжизненным голосом согласилась Невель и закрыла глаза.

Если бы она плакала, кричала, хоть как-то проявляла эмоции, я бы поверила. Но пустая оболочка вместо моей яркой, веселой, жизнелюбивой подруги испугала до темных. Я продолжала сидеть рядом, гладила ее по рыжим волосам, накрыла одеялом, подоткнула со всех сторон, как часто в детстве делал папа. Потом не выдержала и, быстро одевшись, вышла.

Не знаю — зачем, но взяла с собой короткие мечи. Словно в бой шла, сжимая их рукояти, во мне клокотал гнев. А перед глазами стояли потухшие, беспросветно пустые, синие глаза подруги. Тот, кто украл их Свет, должен заплатить!

Не выдержала и сорвалась на бег, настолько меня переполняли эмоции, застя разум. Я выскочила из-за деревьев на подступах к преподавательскому одноэтажному блоку, расположенному в стороне от курсантского жилья, с отдельными входами в каждую комнату, и будто наткнулась на невидимое препятствие.

Возле одной из дверей увидела Лисана, к которому прижимается и откровенно шарит по его телу руками демоница. О чем они говорят — не слышно, но общение у них — ясно как день — не служебное, поскольку курсант пытается рукой забраться в ширинку капрана.

Оборотень перехватил кисть этой мерзавки, что-то сказал, покачав головой, и отстранил от себя. Демоница игриво пожала плечами, криво ухмыльнувшись. Грациозно и откровенно демонстрируя свою филейную часть, наклонилась, подняла с порога заплечные ножны с оружием и, нахально хмыкнув, сунула в руки Лисану. Затем, махнув рукой, танцующей походкой пошла прочь, виляя задом. А оборотень провожал ее задумчивым взглядом.

Прощание любовников длилось недолго, но для меня было достаточно, чтобы возненавидеть предателя. Собственными глазами убедилась, что Невель сказала горькую правду. Я еще ни разу ни к кому не испытывала ненависти — сильные негативные чувства плохо сказываются на состоянии феид. Но сейчас слетели все запреты, стерлись все грани, сознание заполонила чистая ярость, злость на подлеца, фактически убийцу.

Я медленно двинулась к нему, испепеляя взглядом. Ступая под шепот ветра, теребившего мои крылья, шорох песка под толстыми подошвами ботинок, собственное, сиплое от ярости дыхание, — все сейчас воспринималось особенно остро. Лисан обернулся ко мне, я окинула его презрительным оценивающим взглядом. Мужик всего на полфута выше меня — это плюс. Стройный и жилистый — уже минус, боевые приемы придется корректировать, ведь мы в разных весовых категориях. Капран в привычной военной форме, чуть склонив набок черную, словно снегом припорошенную голову, странно, по-звериному, меня рассматривал. И слегка морщился, отчего длинный шрам, пересекающий его лицо, еще сильнее кривил черты.

Остановившись напротив него, я злобно прошипела:

— Что, наигрался, подонок? Как ты мог так с ней поступить? Ты хоть представляешь, что с ней сделал?

— Вы о ком сейчас, курсант? — ровным тоном произнес капран Лисан и с угрозой добавил: — Или сама заигралась? Забыла, где находишься, к кому обращаешься?

— А мне плевать, кто ты здесь такой! По сути, ты — жалкий гулящий подонок! Собрал нектар с одного цветка, растоптал походя, потом легко перелетел к другому.

— Занятный разговор среди ночи, не находишь? Ты случайно меня не ревнуешь, детка? — со злой иронией процедил он, облокотившись о столб, поддерживающий навес, и зажимая ножны под мышкой.

— Тебя? Такого урода?

— О, с тобой все ясно: внешность — самое главное, так? — презрительно фыркнул оборотень.

— Я не о внешности, у тебя внутри глухая пустота… Ты — никто!

Он оттолкнулся от столба и, мрачно глядя на меня, неожиданно равнодушно спросил:

— Тебя это настолько заедает, что спать не дает? Меня не беспокоит ни моя внешность, ни внутреннее содержание. А твое обращение к командиру весьма раздражает. Завтра получишь десять нарядов вне очереди! Свободна, курсант Пчелка!

— Тебе мало одной — решил по рукам пойти? — продолжила я, пропустив приказ мимо ушей.

— Моя личная жизнь не твоего ума дело, фейка! С кем хочу, с тем и сплю! — бесстрастно заявил мужчина. Развернулся ко мне спиной и шагнул к двери.

Я не выдержала и, издав боевой клич, кинулась на него. Лисан отпрыгнул в сторону, стремительно выхватил сабли из ножен и успел блокировать мой удар.

— Твой боевой клич похож на кошачий вой, фея! — ехидно заметил оборотень.

Сабли скользнули по мечам, расходясь и высекая искры. Лисан ушел в сторону. Теперь мы кружили: я — выискивая момент, чтобы напасть, он — чтобы успеть отразить атаку.

— Почему ты ее бросил? Чем тебе Невель не угодила?

— Не твое дело!

За его равнодушным ответом последовала моя яростная атака. Искры летели во все стороны, сталь буквально захлебывалась радостным пением. Мои клинки вспомнили, что такое настоящий бой.

— Мое дело! Ты не видел, какая она вернулась. Словно зомби. Не ты укладывал в кровать сломанную игрушку, которой нерадивый хозяин наигрался и выбросил за ненадобностью. Не ты смотрел в мертвые глаза.

Я нападала с каждым новым обвинением. И мне было все равно, что он отражал выпады, а не пытался атаковать сам.

— Неужели!

— Не ты слышал от единственной подруги, что ей больше незачем жить!

Благодаря тонкому обонянию, я уловила запах крови — смогла-таки порезать его. Ярость внутри взревела!

— Она преувеличивает! — не слишком уверенно ответил Лисан. — И быстро найдет стимул жить дальше. — Он начал злиться.

Удар за ударом — блокировать ему больше не удавалось, бой разгорался.

— Она искала единственного, кто полюбит такую, какая есть. Встретила тебя и сошла с ума от любви. Отдала невинность, сердце и душу.

— Утешится с кем-нибудь и за…

Я оборвала его на полуслове:

— Один уже отверг ее, выбрав более сильную самку. Тогда Невель просто покинула клан, чтобы обрести уверенность. А ты… Ты уничтожил ее. Растоптал любовь, ведь она поверила тебе безоглядно. Ты убил ее.

— Не разводи трагедию…

— Невель никогда больше не сможет поверить мужчине. У нее не будет семьи, детей. У нее больше нет будущего, потому что ты его уничтожил, поиграл и бросил…

Наконец-то мои слова вызвали у непробиваемого мужчины взрыв эмоций. Наш поединок перешел на иной уровень. Мы кружили и наскакивали друг на друга столь стремительно, что даже мне, профессиональному воину-феиде, стало сложно следить за его движениями. Но ярость и ненависть помогали держать удар. Да на везение уповала, этому оборотню я не чета.

— Семья? Дети? Я вчера хотел предложить ей начать связь, хотел семью, заботиться о ней, любить. Но я ошибся! Она не любит детей, они ей не нужны! А у меня…

— Да кто тебе эту чушь сказал? — возмутилась я. — Она обожает детей!

— Я спросил, смогла бы она принять моих детей от других женщин, она отказалась.

— Ты что — ненормальный? Даже я, не оборотень, и то перегрызла бы горло и своему мужчинке, и его любовнице, а ты хотел, чтобы Невель тебе измены прощала? Да еще нагулянных на стороне чужих детей любила? Может, ты еще их мамочек предложил бы полюбить?

Мы рычали друг на друга, звеня сверкающими клинками.

— Каких… нагулянных?.. Измены?.. Ты не поняла! У меня уже есть один щенок… его мать погибла через два месяца после родов… я это имел в виду…

Сейчас Лисан вяло защищался, да и я замедлилась после его признаний. Бой неожиданно прекратился, мы тяжело дышали, каждый задумавшись о своем. И судя по широко распахнутым, удивленным глазам оборотня, мы думали об одном и том же. Когда до меня дошла суть проблемы, заключавшейся в элементарном недопонимании, глупейшей и в то же время с тяжелыми последствиями, стало еще хуже. Пелена неистового гнева снова затмила здравый смысл.

— Рыжуха — невинная, молодая, тридцать лет в одном клане прожила. Полжизни с чужими детьми провозилась да с больной бабушкой. Ей простительно не понимать, но ты… ты — болван! Искалечить жизнь моей подруге, даже не объяснив, не поговорив, не уточнив, да ты…

Я с воем по новой ринулась на оборотня, но в этот момент меня перехватили за талию, сминая крылья, и приподняли над землей. Как же обидно: я брыкалась и пыталась освободиться из жесткой хватки, а Лисан стоял и равнодушно, бесстрастно смотрел на меня, не выразив раскаяния, скорее всего так и не поняв, что натворил. Вытянув руки по швам и сжимая сабли в руках, просто стоял и молчал.

От беспомощности я взвыла.

— Тише, тише, девочка! Давай-ка успокаиваться, — ворчливо, в своей любимой манере растягивать слова, произнес у меня над ухом Стейнар. Его голос я даже в таком состоянии, как сейчас, узнаю. Затем он Лисану высказал: — Ты совсем очумел, баб из школы пользовать? Тебе борделей Делавеля не хватает?

Услышав про бордели, уже зная назначение этого заведения, я взбесилась. Баб пользуют, значит? Бордели? Да еще в связи с незаслуженно униженной Невель?..

Со всей силы двинула назад головой, тут же ощутив боль в затылке. Зато болезненный драконий рык стал мне лечебным бальзамом. Стейнар ослабил хватку, и я сразу попыталась двинуть каблуком ему по колену, но, увы, мужик попался умный и ученый: мою ногу зафиксировал коленями. Зато он не жил на Атураше! У него нет мамы-генерала! И не учился в Академии, где все курсанты и преподы — женщины! А воюющая сторона — мужчины! В первую очередь каждую феиду-воина учат главному: гораздо приятнее услышать звон мужских бубенчиков, чем попусту растрачивать на противника силы!

Я собралась и резко наклонилась вниз, упираясь в землю руками и уходя в перекат. При этом умудрилась заехать зажатой ногой по мужскому достоинству дракона, затем кувыркнуться через голову и, расправив крылья, пойти на взлет.

Стейнар глухо зарычал от боли, однако успел стремительно ухватить меня за ногу и злобно прошипел:

— Ну ты… фея недобитая!

Не дожидаясь, пока он перехватит меня поудобнее и обездвижит, двинула ему второй ногой и, вырвавшись, кинулась спасаться. Увы, уже через мгновение вслед за мной рванул обозлившийся черный дракон.

Я петляла словно заяц между постройками, надеясь оторваться от этого ночного кошмара. Иначе Стейнар, который гораздо лучше знает территорию, скоро загонит меня в ловушку. Взмыв в небо повыше, рванула прочь от школы. Пролетая над забором, попала в защитный магический контур. Ощутила дрожь во всем теле, но меня пропустили. С такой скоростью я летала лишь однажды, в детстве, когда набор маминых кинжалов в колодце утопила, играя.

Мы пронеслись над узкой полосой леса. Когда дракон нагнал и уже непосредственно надо мной махал крыльями, я спикировала вниз, к реке. Дальше летела над водой, в которой отражалась темная тень дракона на фоне огромной круглой луны. Паника накрыла с головой. Метнувшись в сторону, я понеслась над полем, буквально усеянным благоухающими ночными цветами. И почти поверила, что оторвалась, когда преследователь сбил меня, и мы оба покатились по траве. Я инстинктивно убрала крылья, чтобы не сломать, а Стейнар сменил ипостась, чтобы не раздавить меня, видимо. Мы замерли: я — на спине, он — на мне. И свирепо уставились друг на друга. Боясь задохнуться под тяжестью огромного мужчины, изо всех сил уперлась в его грудь руками и замерла, ожидая худшего.

Мужчина грозно рычал, а я, неожиданно для самой себя, заскулила от страха. И вдруг все изменилось. Стейнар резко подался ко мне лицом — вот точно укусит, зверюка. А он… впился жесткими губами в мои, завладел моим ртом и начал хозяйничать, подавлять. В первый момент я замерла, потом начала брыкаться, но поцелуй все длился и длился… Я перестала сопротивляться и увлеклась своим первым в жизни поцелуем, оказавшимся с привкусом злости и перчинкой охоты.

Не успела понять — понравилось мне или нет целоваться с драконом, он прервал поцелуй и немного отстранился. Его глаза ярко блестели в лунном свете, влажные губы тут же привлекли мое внимание. Стейнар зловеще ухмыльнулся и вновь потянулся к моим губам, а у меня в этот момент снова в голове вспыхнуло видение надвигающихся огромных белых яиц… Это конкретно по ним я выдала приличной порцией Света, правда, почему-то в сторону от меня шарахнулся дракон, шипя и громко ругаясь.

Ой-ой-ой, теперь мне точно прилетит обратно по полной!

Я резво вскочила и, взмыв в небо, во все лопатки устремилась в сторону школы. Может, хоть там кто спасет бедную феечку от драконьего гнева.

Защитный контур нехотя пропустил меня обратно на территорию школы. Затем я, к счастью, более никем не преследуемая, тенью спланировала к нашему блоку, а затем тихонько залезла в открытое окно. Невель лежала с закрытыми глазами, на спине, вытянув руки вдоль тела, словно неживая. Я прислушалась к ее дыханию, убрала рыжий завиток с бледного лба, погладила по голове. Слава богам, все нормально! Уснула моя лисичка. Тяжело вздохнула и уже хотела сама лечь, но плачевный вид девушки насторожил. Она даже во сне не расслабилась, а походила на холодную мраморную статую. Взвесив все «за» и «против», я решилась: активировала накопитель и, послав богам крик о помощи в любви для единственной подруги, направила палец на нее, выпуская лучик света.

В комнате словно все звезды ночного неба собрались и, медленно кружась по спирали, опускались на грудь Невель, разбегаясь по ней блестящими струйками. Теперь передо мной лежала мерцающая «золотая» девушка — настолько плотно свет окутал ее тело. В следующий миг искорки вспорхнули, ринулись было к окну, но там замерли, потом замельтешили, закружили на месте, словно сомневаясь, затем все до единой вернулись, вновь растеклись по Рыжухе и будто впитались в нее.

Я разочарованно вздохнула: единственный раз, когда я истово хотела положительного результата, собственная магия подвела. Но хоть одно радует, теперь она, надеюсь, будет защищать Невель.

Поспать этой сумасшедшей ночью вышло всего пару часов — не больше.

Утром мы привычно проснулись на рассвете. Открыв глаза, в первый момент я подумала о том, что сегодня меня в лучшем случае с позором выкинут из школы за драку с капраном и потасовку со Стейнаром. О худшем не успела подумать — переживания отошли на задний план из-за подруги, продолжавшей неподвижно сидеть на кровати, свесив ноги и опустив голову Я боялась сделать лишнее движение, чтобы не досаждать ей. Наконец она встала, молча умылась, затем на мгновение приникла ко мне всем телом и начала одеваться.

— Ты уверена, что нам стоит идти на занятия? — осторожно спросила я.

Подняв на меня по-прежнему тусклые глаза, Невель пожала плечами и вымученно улыбнулась:

— Вчерашним вечером я поняла одну важную вещь: семейная жизнь не для меня. Похоже, война — мой удел.

— Послушай, Невель, я… — хотела рассказать ей о ночном поединке с Лисаном и его заблуждении, но она, вскинув руку, тихо попросила:

— Давай пока помолчим.

— Но…

— Пожалуйста, Лютик, — отчаянно воскликнула она.

Я покорно кивнула и, обняв ее, заверила:

— Ты не одна! Я всегда с тобой! Мы можем уйти отсюда в любой момент!

— Я не слабая! И всем это докажу! — всхлипнула лисичка.

— Никто так не думает! И он не думает, Рыжик! Просто вы не поняли друг друга! — прошептала я, сама чуть не плача.

— Мне теперь все равно, что он думает! Я не смогу простить… другую!

Что говорить — согласна с ней полностью.

Мы смыли слезы и быстро выскочили на пробежку. Сейчас состояние подруги не пугало меня, как ночью, но ее надломленность и совершенно невиданное ранее безразличие ко всему рвали душу.

Новую Рыжуху оценили и Ринис с Илией, и даже Адзе молчал за завтраком, видно, тоже ощущал себя неуютно. Словно чувствовал вину за весь мужской род.

На занятие капрана Лисана я шла со страхом за обеих. На учебном полигоне он сразу выделил нас из толпы курсантов и впился глазами в Невель. Однако, не заметив привычного обожания, нахмурился. Рыжуха стала в строй и тупо смотрела в никуда. Даже меня снова напугал ее отсутствующий равнодушный взгляд.

Сегодня на тренировке после необычно короткой вводной части капран перешел к отработке практических навыков. В принципе, это можно было бы объяснить тем, что через три дня начнется наша двухнедельная стажировка вне школы, а практика важнее. Но поведение преподавателя выдало его истинные мотивы: он хотел коснуться Невель! Чуть ли не напролом пролез через группу курсантов, подошел к нам и попытался взять ее за руку. Лиса мастерски ускользнула: не зря сам учил нас три месяца как заведенный. Затем она подняла глаза, и я увидела ее взгляд: мертвый, пустой, бездушный — страшный, даже Лисан вздрогнул.

Он еще несколько раз пытался дотронуться до нее, но я, Ринис и Илия всячески ему мешали. Хотя Рыжуха ни разу не упоминала о своих отношениях с капраном, но думаю, кому надо, поняли. А мы втроем откровенно выказывали ему презрение. Мне кажется, демонице с эльфой тоже будет все равно, если нас накажут за неподобающее поведение.

Трудный выдался день, особенно для моей несчастной подружки. После ужина мы плелись, едва передвигая ноги. Невель — вымотанная эмоционально, а я, ко всему прочему, еще и ожиданием выволочки за драку. Кроме того, постоянно неосознанно посматривала на небо — нет ли поблизости черного дракона. Все-таки, слава богам, он не мой преподаватель, а то травма его бубенчиков с последующими «догонялками» не прошли бы для меня даром! Честно говоря, я была уверена, что дракон еще припомнит, как «фея недобитая» ему врезала, но надеялась на снисхождение, что местные мужики, как правило, проявляют к бабам, считая их априори слабее.

— Добрый вечер! — раздался из сумерек рядом с нашим блоком глухой голос.

Из тени вышел Лисан Хитрован и, поедая взглядом Рыжуху, подошел к нам почти вплотную.

— Чего надо? — с угрозой прошипела я, увидев, как напряглась и сжалась Невель.

— Поговорить хочу! — рыкнул он, не сводя с нее глаз. И за неуставное обращение наряд не вкатил.

— Тут глухих нет, давай, говори быстрее и проваливай! — дерзко, но абсолютно не переживая на сей счет, выплюнула я.

Почему-то вчерашний поединок словно уравнял нас, фактически убрал разницу капран — курсант. Лишил его моего уважения!

Оборотень угрожающе зарычал в ответ, но быстро опомнился и присмирел.

— Невель, произошла ужасная ошибка! Я очень раскаиваюсь и прошу прощения.

— Зачем? — равнодушно спросила она.

— В каком смысле — зачем? — опешил мужчина. — Чтобы помириться и снова быть вместе…

— Солнце на небе светит днем. А луна — ночью! С ними все понятно, они неизменны. И кто бы о чем ни говорил, когда я вижу солнце, знаю — снова наступил день, а за ним всегда придет ночь, — спокойно произнесла Невель.

— Я не понимаю, к чему это ты сейчас? — осторожно, словно ступая по маг-ловушкам Темных, спросил Лисан.

— Еще вчера утром, если бы ты сказал, что ночь — это день, а день — это ночь, я бы поверила безоговорочно! А сейчас — нет!

— Послушай, я могу все объяснить и… — торопливо заговорил отвергнутый любовник, но Невель его перебила.

— Любовь либо есть, либо нет, но ее всегда можно увидеть или хотя бы почувствовать. И в нее надо так же безоговорочно верить. Ты же не поверил ни на миг!

Рыжуха отвернулась от Хитрована и пошла к двери, не оборачиваясь, но я отлично видела, насколько тяжело дается ей каждый шаг.

— Я люблю тебя, Невель! — глухо, отчаянно рыкнул Лисан, чем до глубины души удивил меня.

Подруга замерла на мгновение на полушаге, а затем неожиданно вспыхнула золотистым светом, и ручеек искорок моей любовной магии, отделившись от нее, неуверенно потянулся к мужчине, но Рыжик тряхнула головой, и звездочки нехотя вновь исчезли.

Затем она сухим надтреснутым голосом припечатала:

— Как и ту демоницу, что вчера была в твоей постели!

Лисан сжал кулаки так, что даже в темноте я увидела, насколько кожа побелела от напряжения:

— Я думал, ты отказалась от моего сына, даже не увидев его. Я разозлился, потому что чувствовал себя слабаком, ведь ты правила моими мыслями и желаниями. Думал, что смогу отказаться от этой слабости, и попытался… с другой…

Невель приподняла плечи, ссутулилась, словно пыталась укрыться от злой правды, и быстрее зашагала, а вслед прозвучало отчаянное:

— Но я не смог! Слышишь, я так и не смог с ней, потому что мне нужна только ты! Прости… если сможешь… — Последнее он произнес, когда дверь захлопнулась за Невель.

А меня распирала злоба, вылившаяся в ехидный вопрос:

— Вот интересно: все мужики в этом мире такие дураки? А то какой смысл был миры-то менять?!

Впервые в жизни у меня получилось удачно и смачно сплюнуть наземь. Развернулась и пошла спать. Закрывая дверь, я услышала из темноты шепот Лисана:

— Береги ее, Лютерция, очень прошу!

Я же фыркнула:

— Да уж получше некоторых!