Глава 16. Первый рабочий день в Лысой Горе
Смеркалось. Гогот и мычание становились тише: живность разгоняли по хлевам и курятникам. Люди все тоже попрятались и скорее всего в те же хлева, поскольку огни зажглись лишь в нескольких домах вдоль главной улицы: в домах школьных учителей. Только в сгустившихся вечерних тенях Василиса обратила внимание на то, что фонарей в деревне нет, и задумалась, как жители в зимнее время без освещения обходятся.
Никакая полиция, никакие бандиты так и не появились, а все звонки Василиса решила отложить на завтра – в школе у директора свиданий не будет, можно будет попросить телефон.
Солнце понемногу окрашивалось охрой и багрянцем, опускаясь все ниже к горизонту. Прихожая встретила ее блеском пустых ведер под банкеткой, как напоминанием, что большой металлический бак над раковиной в кухне придется заполнять собственноручно принесенной из колодца водичкой. Поставив не пригодившуюся на прогулке сумочку на кухонный стол, Василиса начала повторять изученные с бабкой Агафьей азы сельской жизни: взять ведро, подвесить его за крюк на колодезную цепь, опустить в воду и потом, с напряжением крутя деревянную ручку, наматывать на тяжелый вал эту цепь, вытаскивая ведро из колодца. Неумело перехватить ведро, выплеснув часть воды себе на грудь, оттащить в дом, встать на табуретку (порадовавшись, что еще часть воды разлилась по дороге, а не то не поднять бы было ведро вверх на вытянутых руках) и выплеснуть воду в бак.
Чтобы наполнить резервуар водой на половину и залить чайник, пришлось сделать десять ходок по полведра. Красное солнце окончательно спряталось за край земли, перестав заливать кухню алым светом. Убрав в сгустившейся темноте ведро на место, Василиса щелкнула выключателем.
Электрические лампочки в гостиной и кухне загорелись ярко, затрещали и погасли. После краткой вспышки света тьма в доме показалась непроглядной. Василиса пощелкала снова – безрезультатно. Ощупью пробралась в спальню, но искусственный свет и там включаться не пожелал. Проблемы с электрической проводкой в доме? Но холодильник работает, урчит!
– Что ж за день сегодня такой! – в сердцах воскликнула Василиса, ударившись в темноте об угол кровати. – Еды нет, света нет, электрический чайник в кромешной мгле в розетку включать просто опасно! Свечей с собой захватить я не догадалась!
Вслепую шаря вокруг себя руками, Василиса выбралась из дому и при свете луны дошла до машины. Вытащила из бардачка фонарик на батарейках, положенный там на всякий случай, из ящика под откидным подлокотником водительского сиденья извлекла пакет с оставшимися мятными сухарями, купленными еще на той неделе в Энске, да так и забытыми в машине. Кажется, на участке за домом росла яблоня, но искать в незнакомом саду в кромешной мгле под кронами деревьев гипотетические яблоки, тускло подсвечивая себе фонариком – гиблая затея, только фонарик разрядить, а без него совсем невесело станет.
Сидя на кухне у стола, освещенного фонариком, и глядя на тьму, окружающую ее со всех сторон, куда не дотягивались робкие лучи слабенького света, Василиса грызла сухари, запивала их холодной колодезной водой и ворчала:
– Очень жаль, что эти любители славянского фэнтези не сотворили посреди деревни молочные реки с кисельными берегами. Оч-ч-чень жаль! Надо бы намекнуть на недоработку национальных сказочных образов, а то при обозначенном в трудовом договоре размере зарплаты мне скоро не только молочные реки, мне скатерть-самобранка срочно потребуется! Может, есть у них действующая модель этого сказочного девайса, а? Меня бы устроила и облегченная версия, типа: «Мак-скатерть от Макдональдс» или «Консервы „сельский учитель“».
Увы, двое из ларца, одинаковых с лица, с пирогами из холодильника не выскочили, так что спать укладываться пришлось полуголодной. Смотря на бледный свет равнодушной луны, Василиса с тоской вспоминала родителей, горячо желала дяде Олегу и полиции найти преступников и наказать убийц отца, и размышляла о том, сможет ли долго прожить в деревенском доме без элементарных удобств и с чудаковатыми соседями.
Мысль о том, что эти самые соседи могут представлять для нее опасность, в голову девушке уже не приходила. Думки об отсутствующих в селе детях казались теперь второстепенными и далеко не столь важными, как отсутствие продуктовых магазинов. Заснула Василиса с намерением завтра же договориться с Ягой Лешевной о покупке у нее яиц и молока.
Голодно бурчащий желудок разбудил Василису вернее горластых петухов и раньше будильника на телефоне.
Гостиную половину передней комнаты заливал яркий солнечный свет. Разноголосые звуки деревни, приглушенные стенами и окнами дома, вливались в уши.
– Боженьки, еще семи утра нет, а коров на пастбище гонят! – ужаснулась Василиса, выглянув в окно и заметив медленно бредущее стадо и Ягу Лешевну, выпускающую черно-рыжую буренку на дорогу. – Во сколько же встают доить их?! Вот теперь не удивлена я, что деревни вокруг все пустые стоят, особенно, если у доярок в колхозах была зарплата, как у сельских учителей.
Умывшись и одевшись, голодная как волк, Василиса схватила пакет с кошельком и понеслась к доброй соседке.
Перед крыльцом Яги Лешевны грузно переваливались с лапы на лапу странные птицы: вроде как гуси, но крупнее тех, что встретились Василисе на дороге в первый приезд в Лысую Гору. Этих причудливых птиц Василиса узнала бы и через сто лет – их изображение она видела на странном, меняющемся плакате в кабинете Яги Лешевны. Шеи у них были длинные-предлинные, как змеи, и взгляд исключительно хищный…
– Ши-шшшш-шш, – зашипели птицы на раннюю гостью. – Га-га-ши-шшшшш.
– Гашиша нет, – оторопело отозвалась Василиса и попятилась, но ее «взяли в кольцо».
Не иначе, как бабушка Агафья накаркала! Боевитые птицы оказались соседями Василисы по служебному жилью.
Птицы агрессивно наступали, тянулись клювами к Василисе, а испуганная горожанка, как могла, отбивалась пакетом, радуясь, что в кошельке много мелочи, превращающей пакет в тяжелый и звенящий снаряд. Глухой звон монет озадачивал птиц, они не решались подойти вплотную, но и спастись бегством не давали.
– Хм, извините, что отвлекаю вас от вашего занятия, но хотелось бы знать – а чем это, собственно, вы заняты? – раздалось за спиной Василисы.
«Мне уже доводилось слышать этот вопрос, Елисей Назарович повторяется. Почему у него голос такой низкий и скрипучий?»
Василиса обернулась.
За ней стоял высокий, сухопарый седой мужчина с черными, как уголь, глазами и тонкими, неестественно алыми губами, такими же яркими, как розы в его руках. Этот мужчина почтенных лет был одет в отличного покроя черный костюм и стального цвета серую рубашку с галстуком в тон, буквально кричавшие о многозначной стоимости всего наряда в целом. Исключительно благопристойный вид и букет в руках намекали, что мужчина явился к Василисиной соседке в гости.
Импозантный старец (стариком его назвать язык не поворачивался, таким ясным и твердым взглядом он смотрел, такой прямой была его осанка) с интересом поглядел, как Василиса бьет пакетом по красному клюву очередного наглого гуся-переростка. Ноздри длинного орлиного носа мужчины затрепетали, будто принюхиваясь к девушке, подвижное умное лицо выразило недоумение.
– Спасите! – взмолилась Василиса. – Они меня заклюют!
– Не заклюют, а защиплют, – менторским тоном назидательно поправил мужчина, не двинувшись с места.
Он видит существенную разницу в этих двух глаголах?!
– Вы – учитель, – сделала логический вывод Василиса. Что интересно: на франтоватого старца гуси не шипели и костюмчик на лоскутки порвать не пытались! – Вы умеете обращаться с птицами? Отгоните их, пожалуйста!
– Всегда рад помочь прекрасной даме, – по-рыцарски отозвался почтеннейший гость Яги Лешевны.
Благообразный, убеленный сединами мужчина вдруг оскалился, продемонстрировав белейшие зубки а-ля реклама Oral-B с чересчур длинными верхними клыками, и зашипел на гусей так, что любой змей удавился бы от зависти.
Гуси шарахнулись. Истошно гогоча, они бросились врассыпную и забились кто куда: под кусты, под ступеньки крыльца, под перевернутые корыта у хлевов. Спустя миг в зоне видимости не осталось ни одного красноносого.
– Никогда бы не подумала, что гусей со двора шипением прогонять надо! – диву далась Василиса. – Бабка Агафья такого не советовала. Запомню на будущее и дома порепетирую. Я всю жизнь в городе прожила, как с животиной обращаться понятия не имею. А по вам сразу видно, что долго в деревне жили – вон как лихо с этими наглецами управились.
Старец закашлялся.
Из-за приоткрытой двери избы послышался голос Яги Лешевны, недовольно выговаривающей своему гостю:
– Почто моих гусей-лебедей пужаешь, Ворон?
– Понимаешь, странная девица у тебя во дворе стоит: бедная родственница подселилась?
На порог избы вышла Яга Лешевна. При виде Василисы она всплеснула руками, и быстро затараторила:
– Ой, девонька, так это на тебя мои пернатые гогот подняли, а я-то грешным делом подумала, что опять кот Всемилы поохотиться решил на моем подворье. Что поднялась в такую рань? Школа с девяти часов работает. Ты, Ворон, знакомься с моей соседкой новой, это Василиса Алексеевна, наш второй учитель математики, районо прислало.
«Почему все так настойчиво подчеркивают тот факт, что меня прислало сюда управление образования? Я не только директору, но и всем другим учителям поперёк горла встала?» – заволновалась Василиса, а седовласый умелец приструнивать гусей сказал ей:
– Ворон Владович, учитель истории, будем знакомы.
Историк с необычным именем «Ворон» (поляк или белорус?) вручил зардевшейся Яге Лешевне розы и был вместе с Василисой препровожден в дом. Вкуснейшие ароматы с кухни вызвали яростное бурчание Василисиного желудка и ее немедленно усадили за стол, заставив его всеми мыслимыми деревенскими закусками: гречкой со шкварками, парным молоком, вареными яйцами, горячим домашним хлебом, расстегаями с рыбой, пирожками с мясом и картошкой, ватрушками и свежим творогом. От робкого вопроса Василисы можно ли купить молока и яиц обиженно отмахнулись и впихнули ей в руки корзину, битком набитую провизией.
– Ишь, чего удумала – покупать она молоко будет! Кто ж его покупает-то? Нешто на твою долю молока в деревне не хватит? – ворчала Яга и подкладывала разносолов в Василисину тарелку.
– Мне неудобно на вашей шее сидеть, я так не могу – на все готовое к вам приходить, – отнекивалась Василиса. – Просто магазинов тут нет, а я не купила продуктов в Энске. В город съезжу – всего закуплю, а потом в школьной столовой завтракать и обедать буду. В школе же есть столовая?
– Столовая-то есть, – задумчиво протянула Яга и перекинулась с Вороном Владовичем быстрым понимающим взглядом.
Перехватившая этот взгляд Василиса в очередной раз задумалась было, что эти милые старички могут хранить не самые невинные тайны: столовая-то есть, а вот детей в ней может-таки не оказаться… Но думалось об этом неохотно: ее приютили, накормили досыта, Яга Лешевна вся лучилась добротой, а Ворон Владович так влюблено на Ягу засматривался, так нахваливал пироги и так красочно описывал свое путешествие в Швейцарию, что подозревать их в чем бы то ни было казалось кощунством. Мало ли, что не так со школьной столовой, – может, они боятся, что она Твердолобому будет жаловаться на недостаточно разнообразное меню!
– Самого лучшего шоколада привез, целую коробку, и дома забыл, поторопился, – сокрушался Ворон Владович. – Я его в школу принесу, он горький с миндалем, как ты любишь, Яга. Василиса Алексеевна, приходите в кабинет биологии, будем вместе швейцарский шоколад дегустировать.
– Мы зайдем за тобой, как в школу соберемся, – предложила Василисе Яга Лешевна, и девушка согласилась.
Похоже, Игнату с Лысогорской учительницей ничего не светит – у той уже есть рьяный поклонник. Такой, что кого угодно одним шипением до смерти запугает.
Спустя час Василиса шагала вслед за идущей под ручку парочкой в сторону холма. Ворон Владович еще у порога галантно предложил Василисе взять ее под вторую руку, но девушка отказалась, заметив, что дорога слишком узка для троих пешеходов сразу. Теперь она шла, смотря по сторонам, замечая, как в сторону школы спешат некоторые ее новые коллеги, а люди в национальных костюмах метут дворы и дают корма птицам и скотине. До Василисы доносился голос Яги Лешевны, пеняющей Ворону Владовичу на то, что он не хочет отдохнуть как следует, хоть давно пора себе полноценный отпуск взять, и приговаривала:
– Вот поговорю с директором – он тебя принудительно на заслуженный отдых отправит! Ты ж посмотри на себя – совсем отощал, щеки ввалились, глаза потускнели! По конференциям и симпозиумам он ездит! Ты когда нормально отдохнуть планируешь?!
– Пока не планирую, – бурчал Ворон Владович. – Мне книгу дописать надо и тебя без присмотра оставлять опасно – набегут тут сразу молодые да ранние…
– Тьфу на тебя, охальник! В отпуск тебе надо, Ворон, в отпуск!
Учитель истории отнекивался и старательно сворачивал беседу к рассказу о симпозиуме в Швейцарии, с которого он только что вернулся. Говорил о своем докладе, посвященном верованиям западных славян, и о тонкостях в различиях образов Перуна и Перкунаса.
Отвлеклась Василиса от интереснейшего рассказа только поднявшись на холм: вдалеке справа показался деревянный мост через Смородину, соединяющий два зеленых живописных берега реки.
Никаких следов пожара на той стороне не было.
«Все травой за одну ночь заросло? А кусты тоже за несколько часов выросли?!» – поразилась Василиса и обернулась с вопросом, когда был пожар, к Яге Лешевне.
Знакомых учителей рядом не было. Впрочем, незнакомых учителей не было тоже. Длинная стена школы сверкала стеклами окон на утреннем солнце, на дорожке в обе стороны ни души не видать было.
Терзаемая мрачным предчувствием, что и дверей в школу она снова не увидит, Василиса побежала вокруг здания к кованым воротам.
Ворота были закрыты на висячий замок. Яга Лешевна с историком сквозь прутья внутрь пролезли?! И остальные, виденные по пути учителя, – тоже?!
Сквозь ограду отчетливо просматривался внутренний двор и противоположная стена школы. БЕЗ ДВЕРЕЙ!
«С галлюцинациями у меня опять не тихо, – ужаснулась Василиса. – Земля горелая один день мерещится, другой – нет. Директор временами странным кажется. Двери в школу снова пропали. Пролезть сквозь прутья и ощупать стену?»
Задумчивая Василиса не услышала шороха шагов, только голос:
– Вы забыли мое первое напутствие молодому специалисту: «Как попасть в школу»? Повторю. Вначале нужно пройти в ворота…
Василиса вскинула взгляд – рядом с распахнутыми воротами стоял Елисей Назарович и недовольно смотрел на нее. Двери в школу были на прежнем месте и также гостеприимно открыты.
Сглотнув, Василиса медленно, бочком протиснулась мимо директора и побежала в школу.
– Ты где задержалась? Чай уже вскипел, – встретила ее в коридоре второго этажа Яга Лешевна. – До начала рабочего дня еще четверть часа, пошли с швейцарского шоколада пробу снимать.
В лаборантской кабинета биологии было, как и прежде, тепло, уютно и покойно. Нежнейший шоколад таял на языке, чай благоухал мятой и чабрецом, умиротворяюще попыхивал самовар, а Ворон Владович зачитывал отрывки из своей книги, посвященной мифам и верованиям западных славян. Его книгу можно было бы назвать научной работой – настолько подробно описывались в ней всевозможные божества и мифические существа – если бы не та серьезность, с которой Ворон Владович проводил исследование вопроса, какие из сказаний соответствуют реально имевшим место событиям. Нет, Василиса была согласна с тем, что любые мифы имеют некую историческую основу, но всерьез рассуждать о родственных связях и отношениях между сказочными персонажами – это немного перебор для научно-исследовательской монографии.
В дверь постучали. Вошел тот самый мужчина, у которого Василиса вчера просила мобильный телефон – учитель географии, Род Ваалович. Он держал в руках стопку печатных листов.
Ворон Владович поспешно отставил свою чашку и спросил с надеждой:
– Прочитали?
– Да. И пометки на полях сделал. Вот тут вы говорите о…
Спустя несколько минут Василисе стало стыдно за то, что она, имея славянские корни, так мало знает о культуре своих предков. Род Ваалович так уверено вещал о богах Древней Руси и мифических персонажах в верованиях древних русичей, словно лично был знаком с каждым. И говорил он не только о них. Диапазон его знаний поражал воображение: немецкие, западнославянские, скандинавские, угро-финские легенды, притчи, эпосы, баллады и сказания; пантеоны божеств высшей и низшей сферы; различное именование одних и тех же существ в разных культурах и прочая и прочая… Опять-таки, речь свою он строил так, словно все эти бессмертные персонажи мифов реально существовали раньше и где-то обитают по сей день, «получив дозволение сложить с себя полномочия», как высказался один раз Ворон Владович.
– Да-да, спасибо, я поправлю, – бормотал историк, внимательно слушая учителя географии и быстро черкая в своем блокноте. – Вы позволите указать на вас, как на источник информации?
– Если без этого совсем никак, – недовольным тоном произнес Род Ваалович и Ворон Владович виновато развел руками. – Хорошо, можете ссылаться на меня.
Поговорив еще немного, географ собрался уходить. По углам зашипели: «Двери!». Род Ваалович неприязненно скривился, щелкнул пальцами, и шипение резко оборвалось.
– Всего доброго, – попрощался Род Ваалович и ушел.
Нормально ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Совершенно ошарашенная Василиса, не знающая, что и думать, поблагодарила Ягу Лешевну за гостеприимство и отправилась в директорский кабинет – опять просить мобильный телефон.
– Василиса Алексеевна, телефон специальной сотовой связи выделен мне для особых случаев, – внушительно объяснял директор краснеющей смущенной Василисе. – Обычной мобильной сети в округе нет. Если вам жизненно необходима телефонная связь, интернет и прочие достижения современности, то вам не следует жить в отдаленной деревне, где нет ничего подобного. Компьютерный класс есть только в школе, но тоже используется исключительно по служебной надобности.
«Ах, вот оно что – специальная сотовая связь! Настолько специальная, что и аналитики ФСБ звонок отследить не могут», – думала Василиса и старалась смириться с тем, что придется отказаться от привычки звонить кому угодно и в любой момент.
– В последний раз, – пообещала она и получила в руки вожделенный телефон.
– Не долго, – буркнул директор и покинул кабинет.
Позвонила Василиса Игнату – это сейчас был один из немногих людей, которые искренне переживали за нее, и единственный, который знал обо всех ее проблемах.
– Василиса? – сонным голосом ответил Игнат на ее «алло». – Василиса! С тобой все в порядке?!
Оказалось, вчера в Верный Путь действительно приезжала полиция, вызванная Василисой. Ничего подозрительного (ни гильз, ни металлических обломков, ни осколков автомобильной краски) на дороге не нашла. Машину Василисы не нашла тоже, а сигнал ее мобильного телефона исчез. Игната и Агафью опрашивали как возможных свидетелей происшествия, но те прибыли домой позже, чем мимо проезжала Василиса, и ничего существенного сообщить полиции не смогли, кроме того, что девушка, на которую зарегистрирован телефонный номер звонивший в службу 112, действительно в природе существует и сама пользуется этим номером. Они пообещали уведомить правоохранительные органы, если Василиса объявится. Уголовного дела пока не завели по причине отсутствия веских причин подозревать, что реально совершено преступление.
– Я сразу в Лысую Гору к тебе поехал, но на развороте том чертовом вырубило меня – заснул прямо в машине за рулем, вот только от твоего звонка проснулся, – закончил рассказ Игнат. – Ох, неладное что-то творится тут… Василиса, в тебя действительно стреляли?!
– Да. Три раза по машине попали и еще много пуль мимо просвистело. Нет, меня не задели.
– Значит, на машине вмятины или пробоины быть должны. Гони автомобиль ко мне – в полицию Энска поедем.
И тут Василису кинуло в холодный пот: она вспомнила, как вчера осматривала машину и радовалась, что с ней все в порядке! НИКАКИХ следов пуль на машине не было! Но это же невозможно – были попадания, весь автомобиль содрогался, не могло не быть следов! Как же она сразу не задумалась над этим?!
– Чего молчишь? – настороженно спросил Игнат.
Василиса шевельнула помертвевшими губами, рассказывая обо всем.
– Галлюцинации? – хмуро спросил Игнат. – И начались ДО того, как ты въехала в лес… Плохо… Что на педсовете пила-ела?
– Ничего, – уныло выдохнула Василиса. – Ни крошки в Энске не съела, некогда было. Получается, лес тоже ни при чем, это у меня самой с головой не порядок.
– С лесом все не просто – на меня же он действует так же, как на тебя. И машина всегда глохнет.
– Да ясно, что какие-то глушилки там стоят – все электронику обрубают и мобильную связь перекрывают полностью. Точно военные тут рядом секретно окопались, мне только что директор сообщил, что у него спецсвязь тут для экстренных случаев. Проблема в другом – тебе только в лесу всякая ерунда мерещится, а меня постоянно галлюцинации преследуют. Стоит признать, что у меня параноидная шизофрения: я вижу и слышу то, чего нет, – убито заключила Василиса. – Внезапная смерть родителей повлияла на меня сильнее, чем я думала, и нервная горячка, с которой я долго в больнице пролежала, бесследно не прошла. Врач в больнице меня спрашивал, не бывало ли в моей семье шизофреников. Я тогда рассердилась, а следовало бы серьезнее отнестись к его вопросу! Я ведь ничегошеньки не знаю о родне со стороны отца!
– Не спеши с выводами…
– Брось, Игнат, все уже ясно. Полицию успокой, скажи, что со мной все в порядке, померещилось просто, хруст сухих веток под колесами за выстрелы приняла. Ничего, я со всем справлюсь. К счастью, я еще способна анализировать то, что вижу, и отличать возможное от невозможного. Жить можно и с шизофренией, если не обращать внимания на очевидные глюки.
– Хм-м. Будешь пытаться взять болезнь под контроль, как Джон Нэш? Помнишь, был такой лауреат Нобелевской премии по экономике, который болел параноидной шизофренией?
– Помню. Фильм «Игры разума» смотрела. К тому же Джон Нэш был еще и выдающимся математиком, мне грех ничего о нем не знать.
– Василиса, мы с Агафьей тут, рядышком…
– Да, Игнат, спасибо. Ты езжай домой, со мной все в порядке, правда. Буду учиться жить в реальности, расширенной бредовыми видениями. Пока, Игнат, мне ненадолго телефон для связи выдали, теперь звонить буду редко, только если в Энск поеду, но постараюсь приезжать на выходных.
– Я буду навещать тебя, – заверил мужчина. – А на выходных – обязательно к нам!
– Договорились.
Василиса была признательна, что о лечении в психиатрической больнице Игнат не заговорил. И требовать, чтобы она начала жить исключительно под их чутким приглядом, тоже не стал.
«Армен Вартанович меня предупреждал при выписке из больницы: никаких переживаний или симптомы психического расстройства, сильнейшие галлюцинации и спутанность сознания могут вернуться ко мне в десятикратном размере. Вот они и вернулись. В десятикратном. Полагаю, пить успокоительные уже поздно, надо приучаться жить в «расширенной» реальности», – удрученно подумала Василиса.