Глава 40. Ловля на живца

Утром первого ноября Василисе показалось, что она сбросила с плеч тяжелый груз: впервые она спокойно проспала оставшуюся половину ночи, и покойные родители не тревожили ее в тяжких кошмарах. Почему именно сегодня? Этого Василиса не знала, но на сердце было удивительно легко, и тоска по директору была светлой тоской. Отступили тревога, повышенная подозрительность, вспыльчивость – Василиса впервые за последний месяц почувствовала себя самой собой, такой, как раньше. Что с ней творилось в течение октября? Как бы то ни было, хорошо, что все прекратилось!

––

– Полог поднимайте, герр директор, – районное начальство опять пожаловать к нам хочет! – прогремел скрипучий голос фантома Готфрида по школьным коридорам и кабинетам, достигнув и столовой, где отдыхали от трудов праведных Мара с Василисой.

– Елки-палки, а так прекрасно начинался день, – сморщилась Василиса. – Теперь до ужина будем про новые вектора в образовательных реформах слушать. Тебе хорошо – ты студентка ОМИИ ПАСК, а не учительница школы, сейчас компот допьешь – и сбежишь в питомник дракончикам хвосты крутить, а мне сидеть и пальцы загибать – сколько сверхважных мероприятий нам начальство запланировало на все оставшиеся каникулы и после них.

– Предлагаю сбежать вместе – и не в питомник, а на намеченный шопинг в Энск, – ответила Мара. – Руки в ноги – и к директору отпрашиваться, полдня мы уже отработали, можем со спокойной совестью исчезнуть до приезда районного начальства. Каникулы должны быть и у учителей, хотя бы в половинном размере!

Елисей Назарович усмехнулся в ответ на их появление с убедительной просьбой отпустить пораньше, созвонился с Дамианом – и через миг из мерцающего разлома в пространстве эффектно появилась знакомая дамочка.

– Спасибо за перенос, Елисей. Жаль, что отсутствие истинного вида лишает меня удовольствия самостоятельно телепортироваться куда пожелаешь. Человеческое тело страшно ограничено в возможностях, – сказала брюнетка, одергивая короткое красное платье и подкалывая выбившийся из прически локон.

– Знакомься еще раз, Василиса, – перед тобой известный адвокат Черноморского побережья, Лариса Васильевна Савельева. Я бы сказал – адвокат дьявола в самом прямом смысле слова.

– Все хотят жить, и не всем по законам природы полагается жить праведно, – ответила Лариса Васильевна. – Ангелам – ангельское, демонам – демонское. Девочки, вы готовы? Как добираться будем? Неужели на машине, как простые смертные? Ладно, чего не сделаешь по старой дружбе! Елисей, не скучай!

Захватив из дома сумочку с кошельком и неразменной картой, Василиса двинулась на шопинг.

Бродить по запорошенным первым снежком унылым улицам серого Энска в компании демона было просто уморительно. Веселые байки про жизнь преступников и адвокатов сыпались из Ларисы Васильевны как из рога изобилия, а выбирать с ней одежду… это было нечто! Адвокатесса-демон могла дать совет лучше любого кутюрье: что понравится мужчинам брутального типа, на что скорее поведутся мужчины вдумчивые и интеллигентные, а что привлечет одних прожигателей жизни и альфонсов.

– Девушка должна быть одета так, чтобы любому мужчине хотелось поскорее раздеть ее, – говорил демон в женском облике и тащил Мару с Василисой в отдел дамского белья. – Переодевайтесь и показывайтесь – я до Рождества совершенно безобиден для приличных дев!

Подруги смеялись до слез, скупали новые коллекции и понемногу заполняли багажник Василисиной машины. Попутно Василиса выясняла, кто такая будет Марья Моревна и часто ли ее директор по реке Смородине катает.

– Впервые слышу, чтобы Марью в лодке по реке катали, там паче – чтобы директор этим занимался, – недоуменно пожала плечами Мара. – Что это ты опять придумала?

– Я слышала их разговор и всплески, когда веслом по воде ударяли.

– А-а, так это не лодка с веслами была, это Марья Моревна по воде хвостом била – русалка она.

– Русалка?!

– Да, а что? Дарья Моревна тоже русалка. Не знала?

– Даже не догадывалась, – пробормотала Василиса и спросила небрежно: – Елисей Назарович когда свадьбу со своей русалкой играть планирует?

Мара и Дамиан дружно обернулись на Василису, смотря так, будто у нее вдруг, как у дракона из математической сказки, три головы выросли.

– С чего это им свадьбу планировать? – с круглыми от удивления глазами спросила Мара, а Дамиан шагнул к Василисе и… медленно предвкушающее широко улыбнулся, так что мелкая дрожь страха прошла по спине Василисы.

– Так если они любят друг друга, – продолжила свою мысль Василиса, будто проваливаясь в черные демонские очи, казалось – читающие все тайны ее души.

– Василиса, господь с тобой, какой смысл влюбляться в директора школы?! Лучше уж на Дамиана глаз положить! – хихикнула Мара. – Ты как скажешь порой – будто впрямь совершенно посторонняя чужачка! Надо бы тебе книжек путных почитать, чтобы впросак не попадать со своими немыслимыми предположениями – то убийц она среди коллег ищет, то ангела в неблаговидных намерениях подозревает, то директора женить собирается! Ой, смотрите – новые футболки с прикольными надписями привезли!

– Категорически запрещаю покупать это безвкусие, – запротестовал демон, но настойчивость Мары пересилила.

«Не женат и не планирует жениться! – пело сердце Василисы, пока она безучастно рассматривала разноцветные футболки, вытаскиваемые Марой из общего ряда. – Не влюблен и возлюбленной не имеет! «Душа моя» – это было образное выражение и не более того! Ура! Полностью свободен! И пусть, что по неведомой причине он не может жениться – штамп в паспорте не суть важен!»

– Василиса, возьмите мою визиточку – авось, пригодится, – прожурчал нежный голос над ухом. Лариса Васильевна, адвокат и демон в одном лице, протянула ей сверкающий золотыми буквами прямоугольничек.

– С чего бы она пригодилась? – неприятно удивилась Василиса и попятилась.

– Возьмите, возьмите! Знаете, светлые души, благородство – все это хорошо, но не в них счастье.

Женщина-демон чуть ли не насильно впихнула свою визитку и Василиса спрятала ее в сумочку, чтобы закрывшаяся в примерочной Мара не увидела эту передачу.

К вопросу директорской семейной жизни Василиса вернуться не рискнула – уж больно плотоядно начал посматривать на нее демон, а поинтересовалась самой Марой: каково это – быть дочкой Кощея Бессмертного и насколько Кощей действительно бессмертный? И как его угораздило школьным учителем стать?!

Все оказалось просто: у рода Кощеев Бессмертных его представители умирают, когда им надоест жить. Поэтому в Средние века жили недолго. Чем они тогда занимались? Войнами, насилием, инквизицией не гнушались, разжигали розни между народами – одним словом: кровь, грязь и ничего святого. Потом самые дальновидные в науку подались, но чистая наука – тоже радость невеликая, таких увлеченных уникумов, как Алексей Семенович, готовых изучать новое только ради изучения нового, немного. А в школе – не только наука, но и общение, ощущение нужности и правильности своего дела, горящие глаза детей, вера, что твой благой вклад отразится в будущем.

– Ты понимаешь? – спрашивала Мара.

На улице сверкал на солнце снег, смеялись дети, кидаясь снежками, а милый сердцу Елисей был абсолютно свободен от близких отношений…

– Отлично понимаю! – хохотала Василиса, упиваясь и солнечным днем, и бурлящим в ней восторгом от ощущения полноты жизни и той самой правильности своего бытия.

– Я вижу, тебе стало легче. Отпустило? – спросила Мара.

– Что именно? – не поняла Василиса.

– Ты жаловалась на кошмары, но не говорила, что именно снится.

– Мне постоянно снились родители, звавшие меня и о чем-то просившие.

– Это морок потусторонние силы наводили, Замостье шалило. Несколько раз в год сила потустороннего мира возрастает, они исподтишка влияют на защитников, будя их подсознательные страхи, старые чувства вины и самые потайные желания. Под Рождество хуже будет, – предупредила Мара.

Расспросить ее подробнее Василиса не успела: демон вклинился между ними, подхватил под руки и сказал:

– Улыбаемся, девочки, нас собираются похитить! Елисей правильно все рассчитал: нечего пугать преступников зверскими физруками, а то они подойти не решатся, а я вся такая милая и беспомощная, ах!

То, что любимый директор собрался ловить бандитов «на живца», то, что этим «живцом» является она сама, то, что нападать будут вот прямо сейчас – все эти соображения промелькнули вихрем в голове Василисы. Потом в лицо ударила резко пахнущая струя – и сознание покинуло свою хозяйку.

– Ты зачем трех баб приволок, если нам одну было велено к рукам прибрать? – услышала Василиса. Голова была словно набита ватой и звуки доходили приглушенные, отзываясь болью в висках.

– Две другие шум бы подняли, а убивать всех подряд я не нанимался.

– То есть родину продавать – нанимался, а убивать ради тех же денег – нет, – насмешливо присвистнул первый голос и от высокого звука в виски Василисы будто впились иглы. С трудом ей удалось разлепить веки, но виден был только пол – поднять голову не было сил.

– Родина – понятие условное, меня от слова «патриотизм» со школьной скамьи тошнит. Я имею такое же право обворовывать страну, как и все прочие, но убийцей быть не готов.

– Ладно, без тебя справимся, чистоплюй ты наш. Красивые бабенки. – Мимо Василисы прошли чьи-то ноги в высоких форменных ботинках.

– И красивые и ласковые, – раздался мелодичный голосок демона, игриво сказавшего: – Зачем сразу убивать, добрый молодец, я тебе еще пригожусь, а?

– Ого, какая шустрая, мигом просекла с какой стороны у бутерброда масло! Быстро в себя пришла, красавица, – загоготал первый голос. – Начальство явится – скажет, что с тобой, такой ласковой, делать. Мы люди военные, подневольные.

– Неужто военные? А я грешным делом подумала, что простые бандюганы, – притворно ахнул демон.

– Помолчи, – злобно оборвал его первый голос, – ты здесь в качестве лишнего балласта, выкину – никто не хватится.

Наступила тишина, нарушаемая лишь нервными шагами мужчины в высоких ботинках. Заработала рация: искаженный помехами голос спросил, на месте ли груз, первый голос ответил утвердительно. Кажется, шпионская эпопея подходила к концу, Василиса только горячо надеялась, что все они переживут финал. С трудом заставив себя поднять голову, она осмотрелась и увидела сырой подвал с множеством труб вдоль стен и под потолком, в центре которого стоял стол и три колченогих табурета. Тусклый свет проникал в узкие окошки в верхней части стены напротив Василисы, позволяя разглядеть слева от нее Мару и демона, парня в военной форме, сидящего на одном табурете и второго мужика, ходящего кругами по небольшому помещению подвала. Ни ее, ни подруг связать не удосужились, видимо полагая, что против двух плечистых тренированных бойцов три девицы ничего предпринять не смогут. Хм, будь ее подруги простыми человеческими девушками, Василиса бы с этим предположением согласилась…

– Не дрейфь, – подмигнула ей Мара, – все хорошо будет.

Оба похитителя скептически хмыкнули, но дочь Кощея Бессмертного и демон в женском теле выглядели совершенно спокойными и словно ожидали чего-то. Василиса потрясла головой, стараясь изгнать из нее пелену дурмана, и тоже стала ждать. Она решительно не понимала, для чего ее схватили – списка у нее нет, да и не имеет он отношения к шпионским делишкам, а что еще от нее может быть нужно?! Отец никогда не посвящал ее в свои рабочие дела, не произносил при ней никаких имен, даже не намекал на нюансы расследуемых им дел. Только когда он приходил домой донельзя довольный и требовал стопку коньяка к ужину, Василиса и ее мать понимали, что очередное дело завершилось удачно, «умный папа своевременно ситуацию проанализировал, вмешался, некто А изолировал и канал утечки перекрыл».

Спустя какое-то время за дверью в подвал зазвучали шаги, металлическая дверь с дребезжанием и визгом отворилась и вперед шагнул… Олег Борисович Званцовский.

– Дядя Олег! – радостно вскричала Василиса. – Это вы меня так от «федералов» спасаете, да? Я же говорила вам, что никакая контрразведка меня не прячет, я тихо-мирно живу в деревне, в школе работаю.

Дядя Олег подошел к сидящей на полу дочери друга и посмотрел на нее холодным мертвенным взглядом:

– Время сказок закончилось, Василиса.

– И уже давно, – поддакнул вошедший следом пожилой мужчина с желчным одутловатым лицом. – Не советую повторять малоубедительные россказни, а то мы можем сильно расстроиться и огорчить вас. И ваших подруг тоже.

Не веря собственным глазам и ушам, Василиса потрясенно взирала на давнего друга своего отца, которого знала с младенческих лет, который водил ее в зоопарк вместе со своими сыновьями, угощал мороженым, катал на плечах и сажал к себе на колени! Что происходит?!

– Дядя Олег, если вы волнуетесь по поводу того списка…

– Уже не волнуюсь. – Званцовский подтянул один табурет и сел, возвышаясь над Василисой. – Список неактуален: если мы через двое суток не передадим нашим партнерам чертежи и всю документацию, то этот список будет списком мертвецов с которых взять уже нечего. Василиса, где ключ и каков номер ячейки?

– Я не понимаю… какой ключ? Какая ячейка?!

– Не думай, что сможешь провести нас, как твой папаша, – прошипел пожилой мужчина, пришедший со Званцовским. – Он ловко смог убедить нас в том, что на все готов ради того, чтобы получить деньги на лечение своей жены, а сам обвел нас вокруг пальца! Забрал и деньги и бумаги, еще и компроматом разжился, сволочь! Думал, мы его к ногтю прижать не сможем, не подозревал, что его лучший друг на нашей стороне работает.

И тут Василиса вспомнила слова Елисея:

«Дом бабки Агафьи не видит тот, кто едет мимо с преступными намерениями»…

Почему она сразу не сообразила, что это была прямая подсказка?! Кто еще, кроме бандитов, не видел дом и поворот? А не видел его дядя Олег, когда ее до школы провожал!

– Вы меня тогда не провожать поехали, а хотели дождаться удобного момента на безлюдной дороге у заброшенных сел, – сказала вслух Василиса. – Не поверили, что список пропал без моего ведома, а дома несподручно было с пристрастием меня допрашивать – при тете Свете и сыновьях-то.

– Ты всегда была умной девочкой, надеюсь, и сейчас поведешь себя разумно, – ответил Званцовский.

Так это правда – убийцей был дядя Олег! Лучший друг отца! Не может быть! Василиса закрыла лицо руками и застонала. Как же так – столько лет дружили семьями, ходили друг к другу в гости, помогали чем могли в трудных ситуациях и вдруг, в один миг – предать и убить… ради чего?! Денег? Привольной жизни за границами России?

Званцовский был немногословен: ученые, работавшие на военно-оборонном предприятии, заподозрили, что их разработки кто-то тайно копирует и передает иностранным агентам, а вести расследование поручили отделу Горенко. Алексей со всей ответственностью подошел к своей работе, прихватил одну из мелких сошек этой развернутой преступной группировки и сам подкинул предложение об откупе: мол, мне – деньги, а я глух, нем и слеп. Учитывая его семейную трагедию, предатели поверили в его искренность: любовь Алексея Горенко к жене была всем известна и подтверждалась его близким «другом». Так отец Василисы якобы стал двойным агентом, сам вызвался похитить из лаборатории все необходимые бумаги и получил залог: тридцать миллионов рублей, малая часть которых оказалась на карточке Василисы.

– Это тебе для бегства средства оставлены были, если что наперекосяк пойдет, – пояснил Званцовский. – Алексей думал, что тебе придется где-то отсидеться, пока всех нас не схватят, – боялся, что тебя заложницей сделают и верно боялся. Не рассчитывал только, что его самого на тот свет раньше отправят: он на пароходе просил меня за тобой присмотреть, пока контрразведка не сработает, не думал, что я в курсе его дел и не ожидал что я так «резко» на его просьбу отреагирую. А после смерти Горенко дело застопорилось – наши службы не захотели оповещать весь мир о том, что у военных похитили их последние разработки, справедливо предполагая, что Интерпол не столько поможет, сколько сам к рукам бумаги прибрать постарается. В общем, все стали работать скрытно и подпольно, а ты, Василиса, оказалась главным призом в гонке, и мы ухватили этот приз раньше соперников. У тебя два варианта. Первый: ты немедленно отдаешь нам ключ от банковской ячейки и мы горячо надеемся, что номер на ключике Алексей не стер или что тебе известен этот самый номер. В этом случае тебя и твоих подруг подержат в этом подвальчике пару дней, пока все заинтересованные лица не покинут пределы горячо любимой Родины. Вы остаётесь живы. Второй: ключа у тебя нет, ты упорствуешь в том, что ничего не знаешь. Тогда мы сразу хороним твоих спутниц, а тебя – тихую и послушную после серии уколов, полностью зомбирующих сознание человека, – вывозим в Германию и предъявляем сотрудникам банка как наследницу Горенко. Ты покорно забираешь все содержимое ячейки и передаешь нам. В отличие от подруг ты останешься жива, но твои мозги после такой убойной «промывки» химическими препаратами превратятся в манную кашу, а тихую идиотку в аспирантуру не возьмут – доживешь свой век в доме для душевнобольных. Времени на раздумья тебе – две минуты.

Василиса безумным взглядом обвела первого парня на табуретке, который нахмурился и неслышно шевельнул губами, произнеся: «Не дури!», второго, доставшего оружие и щелкнувшего курком, зло прищурившегося незнакомого пожилого мужчину и каменное лицо Званцовского. Посмотрела на Мару, а та кивнула и сказала спокойно:

– Зови, уже можно.

Что можно?! Кого звать?! Где защитники, на которых рассчитывал Елисей, превращая их в приманку?! Василису колотила нервная дрожь: потрясение, что убийцей отца оказался его закадычный друг, что на подруг наставлено оружие, что они тут совершенно беспомощны, – мешало четко мыслить.

– Люди, люди, что с вас взять, – томно вздохнула Лариса Васильевна, плавно поднимаясь на ноги. – Чувства всегда отключают ваш разум, это так неудобно.

– Сядь! – рявкнул парень с оружием, наведя ствол в лоб адвокатессы.

– Стреляй, – мило улыбнулась та и ринулась на вооруженного преступника.

Раздался выстрел.

В один миг с Ларисы Васильевны слетела женская личина и демон радостно загоготал, сверкая алыми глазами и распуская вокруг призрачные темные крылья тумана, заслонившие Василису с Марой ото всех собравшихся в подвале мужчин. Раздались множественные выстрелы, но ни одна пуля не пролетела сквозь завесу, а демону все было нипочем. Мужские голоса все хором кричали, и громче всех был вопль Званцовского:

– Что это?!!

– Небольшой бонус от моего папочки: при угрозе жизни ко мне возвращается истинный облик, – довольно пояснил демон.

– Да зови уже, Василиса, хватит Дамиану развлекаться! Меня не услышат – я не учитель! – раздраженно прикрикнула Мара.

Василиса по-прежнему не понимала, кого она должна звать, и автоматически произнесла имя единственного человека, которому с недавних пор абсолютно доверяла и на чью помощь уповала:

– Елисей!

В ответ раздался грохот грома. Земля содрогнулась. Демон, недовольно шипя, отлетел к стенке, четверых преступников скрутило на полу – невидимые путы не давали им шевельнуться и сдавливали горло, заставляя хрипеть и задыхаться. Дверь сорвалась с петель, в подвал хлынули люди в форме и черных масках с автоматами наперевес, а рядом с Василисой возник Елисей.

– Как ты? – склонилось над ней прекрасное лицо.

– Плохо, – ответила за Василису Мара. – Она же человек и не может сразу расщепить в своем организме ту гадость, что они в лицо прыснули. Да и потрясений многовато на ее долю выпало – почему вы не предупредили ее, что друг отца виновен в его смерти?!

– Я полагал, что это очевидно, раз он не смог за ней в Лысую Гору проехать, – ответил Елисей и подхватил на руки тело Василисы. Директорских рук при этом девушка не ощутила, она будто покоилась на теплом упругом облаке. – Мы сами начали расследование, отталкиваясь именно от этого факта, и я объяснил Василисе, как работает наша защита. Остальное – простейшая и короткая логическая цепочка.

– Простейшая! На Василису слишком много всего навалилось в последнее время. Трудно логически мыслить, когда Замостье кошмарами мучает, чувства наизнанку выворачивает и недоверие к своим коллегам разжигает, к вам и вашим словам – в первую очередь, – проворчала Мара. – Надеюсь, она не сбежит от нас, а я не останусь опять без подруги. Василисушка, не сбегай, ладно?

Личико Мары с выражением горячей мольбы заслонило на миг лицо Елисея и Василиса слабо улыбнулась, прошептав:

– Не сбегу. А это все ваши люди?

– Нет, это обычный спецназ, – ответил директор. – Не волнуйся, ничего «лишнего» они не увидят и не услышат, они работают по официальной версии: вы – беззащитные заложницы, они – вовремя прибежавшие на выручку спасители. Дело о военно-промышленном шпионаже завершено, все виновные выявлены, а окончательно оно будет закрыто после того, как ты отдашь официальным представителям документы из банковской ячейки, арендованной твоим отцом. Кстати, тот миллион, что ты потратила на свою машину, выписан тебе в качестве премии за помощь в расследовании, можешь не ломать голову, как вернуть его обратно. А сейчас я должен передать тебя медикам для осмотра.

Директор понес ее к выходу из подвала, Маре и адвокатессе уже помогали другие мужчины, задержанных увели. Свет яркого солнца ослепил глаза, Василиса заморгала. Со стороны районной больницы неслась машина скорой помощи, воя сиреной на весь Энск. За оцеплением, кругом стоящим вокруг заброшенного здания, откуда вынесли Василису, столпилась куча любопытствующего народа.

Полюбовавшись спокойным идеально-красивым лицом своего любимого директора, Василиса тихо спросила:

– Почему вы просто не убили их? Преступников?

– А должен был? – изогнулась смоляная бровь.

– Нет. Но все же – почему?

– Милосердие свойственно не только людям, Василиса. Они не уйдут от правосудия, у нас есть свои связи во всех государственных структурах. Мерзавцы и предатели свое получат, тебе теперь нечего опасаться в мире людей. Ты можешь уволиться из моей школы и жить, как прежде.

Василиса напряглась:

– Вы меня прогоняете? Так прямо и скажите!

– Прямо и скажу: я бы предпочел видеть тебя среди своих сотрудников. В кои-то веки Твердолобов прислал мне толкового специалиста, – с улыбкой заметил Елисей, – а я не увольняю очень полезных людей.

– Даже если они тревожат ваш покой своей неуместной любовью к вам? – грустно спросила Василиса, не отошедшая еще от шока и действия неизвестного препарата. Она всего лишь полезна!

Потрясение, отразившееся на лице Елисея, лучше всяких слов сказало, что о ее чувствах он не знал, чтобы ни надумала она раньше под действием пилюль Игнатова знакомца.

– Ты болтаешь несуразицу на нервной почве, – сказал Елисей, качая головой.

– Я люблю вас и тогда, когда абсолютно спокойна, – печально призналась Василиса. – Разве вы не эмпат?

– Я вынужденно реагирую только на негативные чувства: горе, душевную боль, разочарование, скорбь – на те чувства, что могут свидетельствовать об угрозе жизни и рассудку, – ответил Елисей, сумрачно взглянул на Василису и замолчал.

Сирена смолкла – медицинские работники прибыли на место. Елисей подошел к машине скорой помощи, остановившейся у оцепления. Люди в белых халатах уже втолкнули внутрь каталку с Марой, на свободную быстро уложили Василису, забрав ее из рук директора. Ларисы Васильевны нигде видно не было – знать, бонус от папочки позволил демону своевременно и незаметно исчезнуть с места событий.

– Я же говорила, что все хорошо будет! – весело напомнила Мара, попробовала сесть на каталке, но бородатый врач в белом халате решительно пресек эту попытку.

Опять врубилась сирена, и скорая помощь повезла в больницу двух новых пациенток.