Глава тридцать восьмая
— Я все знаю, — с вызовом сказала я, и это был мой испуг, конечно. — И хочу за свое молчание платы.
Ложь во спасение. Только вот в чье? В мое, очевидно, но госпожа Коул смотрела на меня непонимающе. Или тоже делала вид. Все лгут.
Я подняла книгу выше, чтобы госпожа Коул решила, что надо сыграть в игру, которую я ей навязываю. У нее не было выбора — у меня тоже.
— Что это? — спросила она с любопытством. — Отобрала у студенток?
Книга походила на девчачий дневник или альбом с похабными картинками. Были ли такие в Дессийских Перевалах или за хранение подобного можно получить плетей, я не знала.
Новая выдумка вырвалась прежде, чем я успела ее осознать.
— Увидела у крестьянина и выкупила. Как раз годы жизни Новоявленной Вероники, мне стало так интересно…
— Расспроси старуху Джонсон, — махнула госпожа Коул рукой, сохраняя невозмутимость. Неудивительно, что никто не мог заподозрить ее. Ни малейшего страха. — Она расскажет тебе те еще небылицы.
Госпожа Джонсон. Вот к чему моя ложь.
— Хотите, возьмите ее себе, — предложила я. — Там есть и про Юджина.
В коридоре не было никого, кроме нас, и вряд ли бы кто появился.
— Лучше продолжить разговор у меня. Вы ведь не хотите, чтобы все узнали об этом? Мое молчание стоит дорого, но у вас деньги есть.
Госпожа Коул сдержала улыбку, и мне показалось, что я ошибаюсь. Она говорила мне словно — да, деньги есть, но я не пойму, к чему ты клонишь. И я, не выпуская книгу из рук, кивнула в сторону своей комнаты.
Я шла и слушала шаги госпожи Коул. Я знала, она может ударить сзади. Так же она ударила Арчи, он был стар, но крепок, и он очнулся, он встал и дошел до комнаты, успел даже остановить кровь. Потом он умер. От яда, как все остальные.
Против воли я начала спешить и убеждала себя, что она не станет нападать в коридоре. В любой момент может выглянуть кто угодно. Госпожа Коул умнее, намного умнее, она сейчас просчитывает все варианты. Она уже знает, что сегодня прикончит меня.
Возле двери я остановилась.
— Прошу вас.
Госпожа Коул кивнула, и снова у меня закралось сомнение, на этот раз более сильное. Она убийца? Но я зашла за ней следом, внимательно наблюдая, куда она будет смотреть. На чайник и чашку, и запаха нет, как если бы я пила чай. Она уже все поняла — как я поняла. Хорошо.
Госпожа Коул села на кровать Нэн, будто специально подальше от меня. С моей комнатой никто не соседничал, крохотная подсобка и с другой стороны — вентиляционная шахта прачечной.
Я села к себе на кровать. Госпожа Коул молчала, я не знала, добрый это знак или нет. Первый ход мой, но было ли это моим преимуществом?
— Почему Арчи? — задала я вопрос. — Он безобидный старик. Вам его было не жаль?
Госпожа Коул неопределенно пожала плечами. Что это значило? «Я не понимаю тебя?» «Я жду, пока ты раскроешь все карты?»
— Он прекрасно видел во тьме… Я не могла понять, почему он то в страхе кричит, что ему угрожает что-то, то заявляет, что все выдумал. Он действительно видел вас.
Криспин. Почему он?
— Вы прогнали лошадей, чтобы никто не отправился за подмогой. — Я не сводила с госпожи Коул взгляд. — Вы с лошадьми с детства и знали наших лошадей хорошо… Умели управляться с ними, могли заставить их убежать. Ленивая лошадь и трусливый жеребчик вас подвели. Или кто-то вам помешал? Нэн Крэйг?
Я не получила никакого ответа.
— Наверное, вы хотели разогнать лошадей еще тогда, когда отравили беднягу Криспина. Он не дал бы вам причинить им зло. Арчи вас видел? Он шантажировал вас, правда? Поэтому он так стремился укрыться в Школе и был рад, что вы остались за ее стенами.
Госпожа Коул ничего не говорила в свою защиту. Была невиновна или я попадала в цель.
— Я видела вас в одну ночь. Я приняла вас за эмпуса. Я испугалась, решив, что мои дни сочтены.
Губы госпожи Коул дрогнули. Я прочитала — «так и есть, девочка». Так и есть.
— А потом вы крикнули ночью. В ту самую ночь, когда я отправила к вам Арчи, не зная, что посылаю его на смерть. Вы уже заплатили ему за молчание? Он пошел, не подозревая подвоха. Я думаю, он ограничился единственной платой, много ли требовалось старику? И когда он шел назад, вы ударили его по голове. Вы знали, что кто-то из преподавателей услышит ваш крик и встревожится, но не пойдет никуда сам.
Я замолчала. Слова вырывались раньше, чем я успевала подумать, словно все это было картинкой со стороны. Как просто все. Даже следы.
— Ваши туфли, — и почти с ужасом я увидела, что госпожа Коул вздрогнула. Незаметно, и опустила голову вниз. — Вы оставили следы возле тела госпожи Лидделл.
Я посчитала, что это след сапога госпожи Джонсон. Взяла готовый, очевидный ответ, мне могло это стоить жизни, впрочем, она и сейчас висела на волоске.
— Вы рассказали мне про эмпуса. Думаю, книга давно сгорела в вашей печи, и вы сделали так напрасно. Потому что эмпус — самоубийца, он не убивает, а предсказывает смерть.
Как долго я могла продолжать монолог? Оскорбительный, если предположить, что госпожа Коул ни к чему не причастна. А если причастна — она ждет, что еще я скажу?
— Госпожа Рэндалл, — я облизала пересохшие губы, и госпожа Коул спокойно заметила:
— Выпей чай.
Я пропустила ее слова мимо ушей. Я должна была умереть намного раньше.
— Госпожа Рэндалл, — повторила я. — Она случайно упала. В какой момент она догадалась бы обо всем? Вы с ней бы не справились. Стала бы она пить ваши отвары? Сомневаюсь. Вам повезло. А госпоже Лидделл? Вы решили, что она подходит под жертву эмпуса. Сначала ее миновала беда, так же, как вас в вашей инсценировке. Как она вышла? На ржание лошадей? Или вы ее к себе пригласили?
Кора Лидделл была рада перемыть чьи-то кости. А еще она дочь врача и могла заподозрить, что в смерти Арчи есть какой-то изъян. В убийстве Арчи был какой-то изъян… Госпожа Коул молчала, и не имело смысла ждать откровения.
— Школьная травница, ваша предшественница, была плохим человеком. — Я усмехнулась: насколько плохим? — Не упускала возможности попугать работниц, и те, всполошенные, передавали хозяйке байки про василиска. Про упыря, который приходит из леса. Но ни разу она не сказала ничего про эмпуса. Странно, да? Несчастная хозяйка заколотила бы окна в детской, чтобы малышка не увидела свою смерть. Надолго бы всему хутору, всей деревне хватило страшилок, а ей как будто заткнули рот…
— У тебя нет жара, Стефани?
От голоса госпожи Коул я вздрогнула и поднесла руку ко лбу. Нет, со мной все было в полном порядке.
— Вас удивило, что я не выпила чай?
Я многое могла бы еще рассказать, если вспомнила бы все детали, разговоры, поступки и их последствия. Но я сидела на своей кровати, сжимая книгу одной рукой, не понимая, что в ней такого. Она нужна госпоже Джонсон со всеми вырванными страницами. И, вероятно, она нужна госпоже Коул — так думала госпожа Джонсон. Но госпожа Коул не смотрела на книгу, а значит, я открыла еще не все.
Что я забыла?
— Лайза Кин, — отчетливо произнесла я, и госпожа Коул медленно выпрямилась. С этого надо было начать. Но Лайза — ребенок. Девочка, которой всего четырнадцать лет.
«Как четырнадцать исполнилось, она и передала земли монастырю...»
Кин.
Я стиснула книгу. Я видела, искала — и видела, но не поняла это тогда.
— Кто такая Патриция Кин? — спросила я. — Она умерла спустя восемь лет после того, как повесили Юджина.
«Насколько я знаю, впрочем, кто знает это сейчас достоверно, какие-то земли и средства были розданы кому-то еще…»
— Вы тетка Лайзы. Но наследство здесь передают женщинам, только если нет наследников мужского пола, как это было в случае Новоявленной Вероники. Как в случае Лайзы. Кто же умер, госпожа Коул, или находится при смерти? Кто-то, чьему предку Новоявленная Вероника передала земли. А она отдала их Патриции Кин. Матери Юджина. Новоявленная не считала, что мать грешна своим сыном.
— Ты умная девочка.
Меня пронзил животный страх. Короткая, сухая фраза, но я услышала больше — «поэтому ты умрешь».
— Как ты выжила, Стефани? Когда я поила тебя риндизским чаем. Неужели сообразила, что надо прочистить желудок?
Госпожа Джонсон сообщила ей, что меня в Школе нет. Еще одна из причин. Как много причин, как много всему объяснений. И все они верные. Я кивнула:
— Вы правы, я очень умна.
Я замолчала, госпожа Коул ждала. Раз я умна — я должна предложить сделку.
— Как много осталось тому, кто владеет этими землями?
— Не знаю, — проворчала госпожа Коул. — Но знаю, кому их можно продать. Они плодородны, там есть лес.
— Почему вы не дождались, пока Лайза станет наследницей? — удивилась я. — Вы ее тетка, кроме вас, у нее никого больше нет. — Стоило бы спросить, как она смогла хладнокровно убить ребенка. Возможно, Лайза даже не знала об этом наследстве. Возможно, она отказалась бы от него.
— Я и так слишком долго ждала.
Госпожа Коул поднялась, и если бы не наш разговор, я не почувствовала угрозы. Я и сейчас не чувствовала ее, просто уставшая женщина послушала занимательную историю, но теперь ей пора в постель, за окном непроглядная ночь, вставать рано, много дел.
— Что же ты хочешь, Стефани? За свой интересный рассказ?
У меня вдруг забилась мысль, что я ее просто поймала. Напугала, или она почему-то решила, что я лишь озвучила ей это все. У меня не было ни единого доказательства. Госпожа Джонсон умолчала, что причиной смертей был яд, она не могла доказать это.
Жандармерия не обнаружила яд, когда осматривала тело маленькой бедной Лайзы.
Госпожа Коул не нападала. Что значило — хочет узнать, кто отправил меня. Вариантов немного: Лэнгли. И с ним ей не справиться.
Ни одной улики нет у меня, но кто знает, что есть у Лэнгли.
— Я хочу все, — объявила я. Бросила все кости на стол, будь что будет. — Все земли, которые вы получите. Если я заговорю, вам их все равно не увидеть. Вы продадите мне их… по самой низкой цене. Как видите, я предлагаю вам соглашение.
— Очень дерзко с твоей стороны, — возразила госпожа Коул. — Жадность портит людей.
— Безусловно, вы правы, — и у меня вышла даже ирония. Ложь — не все, чему я за эти дни научилась.
Госпожа Коул подошла ближе ко мне. Она была намного крупнее, но я моложе и несомненно проворнее.
— Сначала я предположила, что тебя кто-то ко мне подослал, — заметила она, — но кого же ты могла обмануть, м-м? Ты попросила не деньги, а земли. Обо всем знаешь лишь ты одна.
Я была проворнее, но трусливее. Я могла только отодвинуться от нее.
— Ты так бегала за всеми с этим эмпусом, кто знает, на что ты там насмотрелась, — усмехнулась госпожа Коул. — Решат, что ты не стерпела ночные кошмары. Бывает и не такое.
Я лихорадочно пыталась сообразить. Что она может? Ударить меня ножом? Но это не выдашь за самоубийство. Задушить? Тем более. Окно? Второй этаж.
— Ты ведь не Арчи. Тот удовольствовался малым. Но болтал очень много. А эта дрянь Крэйг умудрилась удрать. Впрочем, если бы не она, я и плюнула на лошадей бы, возможно. Еще пара дней — и дороги размоет совсем. До округа — по низинам, и сейчас не проехать. Я надеялась, и ты не вернешься.
Резкий удар опрокинул меня на спину. Я ударилась плечом и вскрикнула, но не от страха, от боли, на мгновение я потеряла чувствительность. Но уже в следующую секунду, когда госпожа Коул схватила меня за ворот, я ответила. Я не выпустила книгу из рук, и теперь со всей силы — сколько у меня было тех сил — ударила госпожу Коул ей по лицу.
Она была сильнее. Выносливее. И хотела бороться. Она не проронила ни звука, снова тряхнула меня — книгу я уронила, — швырнула на кровать и опять выбила из легких весь воздух, метнулась к тумбочке. Я смогла только полузадушенно кашлянуть и скатилась с кровати — это был мой единственный шанс.
И застыла, потому что увидела ноги. Не ноги госпожи Коул в туфлях, — другие.
— Слава Сущим, — раздался глухой голос госпожи Джонсон. — Если бы эта корова посидела на мне еще пару минут, я отправилась бы в Чертоги. Стефани, детка, помоги мне отсюда выбраться. А вы, юноша, в следующий раз под кровать полезете сами, и не оправдывайтесь, что паршивка Нэн забила весь шкаф своими вещами и поэтому там для меня нет места.
Госпожу Коул я не слышала, только выпал из ее руки и со звоном разбился чайник.
А потом у ворот Школы Лекарниц пару раз прозвонил колокол.