Глава 8
– Арен умный мужчина, он рассказывает мне важные вещи, но я не понимаю, зачем нужна вам. У меня нет сильного дара, за мной не стоит армия.
Мы брели по лесу, кутаясь в теплые плащи. Путь освещали только звезды и парочка ледяных шариков, из которых лился тусклый свет, чем-то напоминающий лунный, – Аннабет надоело постоянно ойкать и спотыкаться. Хоть Катарина и освободилась поздно, мы все равно решили погулять. Я вообще после разговора с Кростом хотела сделать все и сразу, потому что день помолвки принцессы неумолимо приближался, а после нас ждала неизвестность.
– Штормхолду нужна принцесса. Это лишь на словах красиво – я имею в виду народного короля, дракона и все такое. Но я, Крост и Бастиан будем заняты Акорионом. Кто-то должен позаботиться о людях. Мы понятия не имеем, как управлять королевством.
Ладно, возможно, Крост имеет. И Бастиан, он все же вырос среди аристократов… но я совершенно точно не умею ровным счетом ничего, на мне даже корона держаться не захотела.
– А ты все знаешь и умеешь. Нужно будет вернуть людям магию, помочь тем, кому нужна помощь, разобраться со стражей.
Я не стала говорить о том, что из дворца, где Катарина выросла, придется выносить трупы и, возможно, темных тварей.
– Ты справишься с этим лучше нас. А Уотерторн тебя защитит.
– В обмен на корону.
– Кто из нас без греха? Зато ты сможешь восстановить школы. И… не знаю, придумать что-то вдохновляющее, что отвлечет всех от последнего года.
– Например? – хмыкнула Аннабет.
– Не знаю, – задумалась я, – крылогонки? Точно! Чемпионат по крылогонкам. И чтобы Школа Бури тоже участвовала! Так сказать, интегрировалась в число прочих школ! Пожалуйста! Катарина! Я хочу хотя бы раз поучаствовать в крылогонках, я мечтаю о них с первого курса! Пожалуйста, сделай чемпионат! Если ты не согласишься, я повисну на твоей ноге, и Арену придется жениться на нас обеих.
– Ладно, – рассмеялась принцесса, – я сделаю тебе чемпионат. И если ты под каким-нибудь предлогом от него откажешься, то запрещу крылогонки в Штормхолде навсегда!
И вдруг мы вышли к озеру. Я словно налетела на невидимую стену, настолько неожиданной оказалась встреча с прошлым. Далеко не первая, но почему-то волнительная. Крошечное озерцо в лесу, ничем не примечательное, кроме кристально чистой воды. На идеальной поверхности мерцали крошечные огоньки – водные светлячки жили здесь столько, сколько я себя помнила.
– Делл? – Аннабет пристально за мной наблюдала. – Это место что-то значит?
– Нет. Просто люблю его. Красивое.
Как бы так сбежать на пару минут от девчонок? Я уже увидела здоровенное дерево у кромки пляжа и едва не подпрыгивала от нетерпения. Идиотка. Ну что там может быть, прошло столько лет?
Аннабет села на камни, с улыбкой уставившись в небо. Катарина замешкалась, пытаясь залезть к ней, но упущенные годы тренировок не наверстать за пару месяцев, так что получалось у нее немного неуклюже и медленно. И я все же направилась в другую сторону, делая вид, будто просто прогуливаюсь.
Ничего особенного. Озеро как озеро.
– А почему здесь так тепло? – раздалось совсем рядом.
Я вздрогнула и обернулась. Катарина оставила попытки влезть следом за Аннабет на камни и решила присоединиться ко мне. Уйти от прямого вопроса второй раз я не смогла, хотя предпочла бы не рассказывать об эпизодах прошлого никому.
– Давно, очень давно, когда я, Крост и Акорион жили здесь, это озеро было местом, куда брат никогда не ходил. Не знаю почему, но знаю, что здесь он никогда не бывал. А я приходила, если хотела побыть одна или подумать.
А еще когда Крост женился на Тааре, уже после того, как лед между ними стал таять, они оставляли друг другу записки в потайном ящичке, вырезанном прямо в дереве и замаскированном корой. Многие украшения из коллекции Таары несли не такой уж негатив. Наверное, и мой сон о кулоне, спрятанном внутри дерева, имел здешние корни.
Я провела рукой по шероховатой холодной коре, испытывая странные и противоречивые чувства. Часть меня считала, что воспоминания о записках в потайном ящике – не мои, как будто просмотренный фильм о чужой жизни. А другая часть уже нащупывала бугорок, открывающий тайник. На что я надеялась?
Уж точно не на то, что в тайнике окажется шоколадка.
– Ого. Она антикварная, или Бастиану стоит начать волноваться?
– Это ничего не значит. Просто он знал, что однажды я сюда добреду.
– И положил тебе шоколадку. Ты никогда не думала, что Крост тебя все еще любит?
– Думала.
– И?
Я тяжело вздохнула. Рассказывать о том, что душа Деллин хоть и принадлежала давным-давно Тааре, все же не совсем она, не хотелось, ведь пришлось бы рассказать и о ребенке, который оказался обречен. Катарина вряд ли разобралась бы во всех хитросплетениях планов Смерти. Я и сама не до конца понимала, зачем она так с нами.
– Я не могу. Я – не она, и не хочу ее жизнь. Впрочем, я даже не уверена, что я Деллин. Но Деллин любит Кеймана как отца. И я не хочу снова рвать на клочки собственную душу.
– Но шоколадка – это приятно.
– Безусловно. Хочешь?
Мы по-братски делили небольшую плитку так, чтобы не ломать орешки, когда услышали странный шорох, затем короткий вскрик, а затем плеск. А когда обернулись, Аннабет на камнях уже не было, а прежде идеальная поверхность озера пошла рябью.
– Аннабет! – крикнула я, срываясь с места.
Как она умудрилась упасть? Мы были трезвые!
На раздумья времени не было. Аннабет не показывалась, и я сбросила пальто и стащила ботинки.
– Что ты собираешься сделать? – стремительно бледнея, спросила Катарина. – Ты хорошо плаваешь?
– Нет. Но я хотя бы не могу утонуть. А вот Кейман меня точно убьет, если узнает, что я утопила однокурсницу.
– Подожди!
За время в школе Катарина научилась владеть собой и собственной магией. А может, Уотерторн вдруг открыл в себе преподавательский талант и за несколько недель совершил педагогическое чудо.
Катарина растерла в пальцах горстку крупиц, развела руки в стороны – и вода взбунтовалась, пошла волнами, нехотя поддаваясь магии воздуха. Там, куда упала Аннабет, открывалась воронка до самого дна.
Боги, только бы Акорион не сбрасывал туда трупы. Вот будет неловко.
От напряжения у принцессы покраснело лицо, а на лбу выступили капельки пота. Но вот наконец показалось дно с лежащей на нем Аннабет, и я рванула к ней. Стремительно, четко, подчиняя всю силу одной цели: вытащить ее на берег прежде, чем на нас обрушатся тонны воды. Хотя в голове при взгляде на Аннабет вертелась лишь непередаваемая игра слов, которую, будь я героиней книги, на бумаге описали бы примерно как «# &%@#$ &^@#!!!».
Какой же она стала тяжелой! Я волокла Аннабет к берегу, и по песку волочился ее хвост. С матовыми золотистыми чешуйками, прикольными плавниками и, кажется, кирпичами в каком-то, мать его, потайном карманчике.
В ту же секунду, как мы оказались на пляже, Катарина отпустила магию – и со страшным грохотом вода обрушилась на дно озера. Нас накрыло брызгами, одежда и волосы мгновенно промокли до нитки. Лишь Аннабет осталась безмятежно спать. Магия сирены придавала ее облику какую-то сказочную красоту. Она, будучи ничем не примечательной русоволосой девчонкой в жизни, вдруг превратилась в неземное создание, словно светящееся изнутри.
– Деллин, у нее хвост, – прошептала обессиленная Катарина.
– Да. Знаю.
– Что делать? Думаешь, он исчезнет?
– Не знаю. Как-то же он появился.
Я хлопала Аннабет по щекам, растирала ей руки, но она так и не проснулась, а я поняла, что замерзаю и дрожу.
– Останься с ней, я схожу за Кростом.
– Делл, – окликнула меня Катарина, – захвати для нее одежду.
Одежда Аннабет испарилась вместе с ее ногами, и всю дорогу до замка я думала: а что, если это навсегда? Логика подсказывала, что сирены давно научились выглядеть как люди и жить с нами, но иррациональная паника уже представляла, как Аннабет навечно остается русалкой, живет в озере, а я приезжаю пару раз в год, чтобы ее повидать и сделать вид, будто не понимаю, как ей тут одиноко.
Кеймана в кабинете не оказалось. В спальне тоже, постель была заправлена и выглядела нетронутой. Стиснув зубы, я отправилась к Яспере, но, к собственному удивлению, и ее комната оказалась пустой.
– Нашли время гулять! – возмутилась я.
Оставалось не так много вариантов. Ленард, Уотерторн и…
– Делл! – вариант номер три вывернул из-за угла, обнаружил меня возле спальни Кроста и прищурился. – Что ты здесь делаешь?
– Если скажу, что гуляю, ты не поверишь, да?
Никогда не видела, чтобы Бастиан так скептически поднимал одну бровь!
– Аннабет грохнулась в воду и отрастила там хвост. Сейчас она без сознания на пляже с Катариной, а я ищу хоть кого-то, кто скажет, как вернуть ее назад. Кроста нет, Ясперы тоже, на очереди Ленард и Уотерторн.
Бастиан открыл рот. Наверное, чтобы шокировать его неприятностями, надо было очень постараться.
– Хвост? У Фейн хвост?
– Да. Как у сирены.
– Ты когда-нибудь видела у сирен хвосты?! Они столетиями живут среди людей! Большинство даже не умеют превращаться!
– Это место усиливает магию, в том числе темную. Здесь накоплена огромная энергия! И в озере особенно.
– Это почему?
– Ну-у-у… – Я покраснела. – Так. Дела давние. Бастиан, что нам делать? Она без сознания! Я боюсь за Аннабет, в прошлый раз она чуть не погибла.
И Уотерторн четко выразился на тему дальнейшей помощи.
– Ленард ничем тебе не поможет, он в больничном крыле, я чутка перестарался на спарринге, так что он наглотался обезболивающих и спит. Крост и Ванджерия ушли в Штормхолд на разведку. Идем, отнесем ее к Уотерторну. Он же король воды. Пусть разбирается со своим головастиком сам.
Я машинально кивнула и вприпрыжку побежала следом за Бастианом. Потом смысл его слов все же дошел до мозга.
– Погоди-ка. Почему тебе сказали, что Кейман и Яспера ушли на разведку, а мне нет?! И зачем они туда ушли?!
Бастиан усмехнулся.
– Потому что я преподаватель. А ты студентка.
– Я тоже хочу быть преподавателем, – совершенно по-детски надулась.
– И чему ты будешь их учить? Как чистить и засаливать подружкин хвост?
– Нет, как выгнать парня спать в коридоре на коврике!
Бастиан только фыркнул и крепко взял меня за руку. Паника чуть отступила, его уверенность слегка погасила истерику. Ведь если он не нервничает, Аннабет не грозит опасность?
– А ее обязательно нести к Уотерторну? Он ненавидит ее. И меня. Не согласится помочь.
– Он самый сильный маг воды. Я думаю, помочь сможет и Крост, он вернется к утру, вот только то, что она без сознания – плохой знак. Нужно убедиться, что угрозы жизни нет, а потом будет отлеживаться… хм, Шторм, а она ничего.
Бастиан есть Бастиан, тот факт, что он вдруг однажды проснулся магистром, не сделал его ответственным и тактичным человеком. Поэтому он беззастенчиво осмотрел Аннабет с головы до… кхм, хвоста, перевел взгляд на меня, фыркнул и чмокнул в макушку. Я меж тем краснела от стыда: в панике совсем забыла захватить хотя бы рубашку.
– Но ты красивее.
– Издеваешься?
– Немного. Ты ревнуешь меня к рыбе.
– Дай ей куртку, она простудится. И она не рыба, а сирена.
– Нет, я серьезно, к ней даже некуда приставать!
Я закатила глаза, но Бастиан все же снял куртку и отдал Катарине. Мы кое-как закутали Аннабет, а потом он без особых усилий поднял ее на руки. Хвост смешно свисал почти до земли, и дорожка капель стелилась всю дорогу до школы.
– Забавно, она даже рыбой не пахнет.
– Ты, кажется, в восторге от ночного приключения.
– Шутишь? Да если бы ты не позвала меня на это посмотреть, я бы с тобой развелся!
– Ты сначала на ней женись, – припечатала Катарина, и Бастиан даже поперхнулся.
Наверное, мы препирались из-за нервов. Я так точно, потому что чем ближе оказывалась к комнате Уотерторна, тем сильнее хотела оказаться где-то очень далеко, пусть даже в компании Кроста и Ясперы. То, что они отлучаются в Штормхолд, стало неприятным открытием. Хотя я и понимала, почему туда не берут меня, все же злилась. Мог бы и сказать, я уже не ребенок, от которого надо прятать тайны прошлого.
Катарина уверенно постучалась, а я облизала пересохшие губы. Знала, что сейчас увижу: хмурый взгляд, резкие черты лица, а еще немой укор. Арен Уотерторн служил живым напоминанием о том, что я еще причиню всем вокруг немало боли.
Стоит отдать ему честь: Арен стоически сдержался и промолчал. Молча окинул нас взглядом, задержался на печально свисающем хвосте Аннабет и так же молча закрыл дверь, только в конце бросив мрачное «Катитесь в хаос!».
Катарина постучала снова.
– Арен, она без сознания! Нам нужна помощь!
Ему было явно плевать. Клянусь, я даже ожидала – услышать из-за двери богатырский храп!
– Арен, Кроста нет в замке! Она упала в озеро! Арен Уотерторн, она – ребенок! Твой ребенок, который, возможно, не достоин отца, но уж точно не заслуживает смерти! Назови цену за помощь ей, я принцесса, в конце концов!
– Цену? – тяжело вздохнула я. – Что мы ему можем дать? Мы уже пообещали ему корону.
Но дверь все же открылась. Уотерторн застыл на пороге и сложил руки на груди, а решимость Катарины куда-то улетучилась. Рядом с ним она частенько забывала все королевские замашки.
– Ты не можешь мне отказать, я твоя невеста!
– Вообще-то это ты не можешь мне отказать, потому что моя невеста. И речь там идет кое о чем другом, никак не о домашнем аквариуме.
– Помоги ей, – сказал Бастиан.
– Где же «пожалуйста», ди Файр? Или твоя подружка, может, что-нибудь предложит?
Я вздрогнула, испугавшись, что сейчас Бастиан бросит Аннабет прямо на пол, и устроит спарринг еще и с Уотерторном, а еще пришлось сдерживать взбунтовавшуюся магию. И, хотя я не видела ничего плохого в том, чтобы дернуть зарвавшегося лорда током, пришлось стиснуть зубы и молчать.
К счастью, Уотерторн удовлетворился произведенным эффектом и пропустил нас в комнату.
– Неси ее в ванную.
Ну да, конечно у водного короля личная ванная, кто бы сомневался. Небольшая, но достаточно вместительная, чтобы влезли мы все. Уотерторн бросил в ванну несколько крупиц воды, провел над ней рукой – и вода наполнила ее почти до краев. А затем Арен забрал у Бастиана Аннабет и… бросил ее прямо в воду, да еще и придержал макушку, чтобы не всплыла.
– Ты что делаешь?! – возмутилась я. – Ты ее утопишь!
– Вы идиоты, – бросил в ответ он. – Сирену нельзя утопить. Вы достали ее из воды и надеялись, что она придет в себя? Запомните, неучи: сначала сирена принимает человеческий облик, потом – выходит из воды. Продышится, восстановит резерв и очухается, а потом будет учиться снова ходить на своих двоих. Всем все ясно? А теперь будьте добры, свалите из моей комнаты. И, Катарина…
Он смерил принцессу тяжелым взглядом.
– Потом сочтемся.
Я бы на ее месте ударила его молнией. Но Катарина лишь равнодушно пожала плечами, и мы все вместе покинули комнату. Отправили принцессу спать, а сами побрели к себе. Уставшие и слегка мокрые.
– Не нравится мне идея оставлять Аннабет у него, – сказала я. – Мы могли бы перенести ее в общую ванную.
– Он обучит ее. Превращениям нужно учиться, – ответил Бастиан. – Я проверил лично.
– Это больно?
– Поначалу. Думаю, Аннабет из-за этого и потеряла сознание, а потом вы вытащили ее на берег и лишили подпитки стихии.
– Она сможет стать собой?
– Да, если захочет.
– А зачем Крост и Яспера отправились в Штормхолд?
– За крупицами и парочкой штормграмов с накопителем. Они хотят установить связь с теми, кто еще держится.
– Почему не сказали мне?
– Потому что ты сладко спала в моих объятиях, и я запретил тебя беспокоить. Ты плохо спишь. Тебе нужно отдыхать.
Был бы драконом – лизнула бы прямо в морду! А потом двинула по ней же, потому что ползуче-летучий гад бессовестно врал.
– Я ценю то, что ты охраняешь мой сон, но давай правду.
– Принцессы. Крост им не доверяет и считает, что не стоит при тебе говорить о каких-то принципиальных вещах. Тех, которые могут подвергнуть чужие жизни опасности.
Я высвободила свою руку из его и опустилась прямо на пол у стены, устало потерев глаза. Дневной сон совсем не помог, Бастиан был прав. Меня уже не мучили кошмары, но мучили мысли и воспоминания, а от них сложно было отгородиться зельем или растертой крупицей.
– Делл, – Бастиан опустился рядом, – ну хватит. Ты не можешь участвовать в каждой вылазке и каждом деле. Ты должна учиться и готовиться к битве за Флеймгорд. Правда, круто звучит? Это мы с Бергеном придумали.
– Звучит пугающе, если честно.
– Прекрати всех контролировать и доверься людям, которые тебя окружают. Мы неплохие ребята.
– Даже Крост? – Я прищурилась, с удовольствием наблюдая за внутренней борьбой Бастиана.
– Не проси о невозможном. Он сволочь. Давай я лучше скажу, что тебя люблю, мы пойдем в спальню и поспим оставшиеся…
Он взглянул на часы и тоскливо протяжно вздохнул.
– Четыре часа. Идет?
– Идет, – слабо улыбнулась я.
Но все же подумала, что стоит навестить Аннабет и, едва Бастиан рано утром отправился летать, тенью проскользнула к комнате Уотерторна, осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Постель так и осталась неразобранной: сегодня у всего преподавательского состава выдалась бессонная ночь. Может, Уотерторн уже ушел? Отправился на пробежку или плавал в реке, каждый король развлекается как может.
Решив, что ничего плохого в том, чтобы навестить подругу, нет, я на цыпочках прокралась к ванной и осторожно сунула туда голову. На самом деле я была уверена, что Аннабет там уже нет. Что она или вернулась к первоначальному облику и ушла к себе, или переехала в лазарет. Но открывшаяся картина так потрясла, что я несколько минут удивленно пялилась на Уотерторна, отключившегося прямо на полу. Прислонившись спиной к ванне, он крепко спал, а в прозрачной воде виднелись очертания девушки с золотым русалочьим хвостом.
К счастью, мне хватило ума так же бесшумно, как и вошла, покинуть комнату.
* * *
– Приве-е-ет! Я принесла тебе кофе и свежайшую корзинку с карамелью!
Аннабет тут же вынырнула и протянула ко мне мокрые руки.
– Ура! Я думала, ты обо мне забыла.
– Не. Засиделась на артефакторике.
– Как твой меч?
Аннабет нетерпеливо ерзала, разбрызгивая воду, которая тут же испарялась, пока я пододвигала к ней небольшой столик, чтобы можно было перекусить. Я честно старалась не коситься на ее хвост, но он был такой классный!
– Неплохо. Выглядит круто, правда, работает ли – не знаю, Кейман что-то не соглашается испытывать и предлагает экспериментировать на себе.
– Магистр Крост заходил ко мне.
– И что сказал?
– Ну… – Аннабет издала тяжкий вздох. – Предложил переехать в озеро, но я испугалась и отказалась. Тогда пообещал, что, если я не смогу превратиться в человека, то построит для меня… э-э-э… аквариум, в общем.
– Ты сможешь.
– Я уже неделю такая! Делл, а если этот хвост навсегда?
– Не говори глупостей.
– Но твои крылья не снимались и не исчезали, как по волшебству!
– Да, а Бастиан не живет в вольере и не ест из гигантской миски. Ты все же ближе к нему, чем ко мне. По типу… в общем, ты поняла. Ешь пироженку и пей кофе. Вечером принесу ягод.
– Как я хочу отсюда уйти! Делл, клянусь, я больше не могу! Что я ему сделала?
– Достает? Давай скажем Кросту, он велел обучить тебя, а не довести до нервного срыва.
– Не достает. Просто… я ведь чувствую, что раздражаю его. Глупостью, неспособностью обратиться, присутствием. Сижу тут, как идиотка, кому расскажешь – засмеют! Живу в ванной! И сплю под водой!
– Может, все-таки озеро?
– Там страшно! И темно!
Да, дела у Аннабет были не очень. Жизнь в апартаментах Уотерторна мало походила на будни водной принцессы. Магия не подчинялась, хвост чувствовал себя лучше всех, а я таскала подружке-русалке кофе и сладости, чтобы она совсем не пала духом.
– У тебя получится. Чтобы приручить магию, мне понадобилось почти три года.
– Я пропущу праздник.
«И битву», – подумала я. Отчасти в том, что Аннабет стала сиреной в полном смысле этого слова, были и положительные моменты. Ей придется ждать нас здесь и не подвергать жизнь опасности. Только вот на случай, если мы все погибнем, ей действительно лучше переехать в озеро. Там хоть еда какая-никакая есть.
Кстати о еде. От вкусняшек и кофе Аннабет, конечно, не отказывалась, но сырую рыбку резко зауважала.
– Ты уже выбрала платье? – спросила она.
– Я пойду в том, что сделала Алайя. Так и не удалось в нем потанцевать, да и ей было бы приятно. И еще хочу показать ее наброски Рианнон. Уговорить ее запланировать коллекцию.
– Ты хороший друг. Если я умру, ты сделаешь что-нибудь, чтобы меня хоть кто-то вспоминал?
В ванной было тепло, но я все равно поежилась от будничного тона.
– Не говори глупостей.
– Вспомни Эйгена. Или Алайю. Бывает всякое.
– Хорошо. Я повешу твой портрет в королевской галерее среди членов семьи его величества.
– Катарина будет против.
– Ой, я так повешу, что никто не отдерет.
Послышались шаги, и в ванную вошел Арен. Как всегда, смерил меня ледяным взглядом и кивнул на дверь.
– Вон отсюда. Посиделки закончились.
Очень захотелось огрызнуться, но как именно – не придумала. Поэтому решила брать авторитетом:
– Если ты будешь ее обижать…
– То что? – хмыкнул Арен. – Пожалуешься мамочке?
– Ты точно не хочешь, чтобы я это сделала.
– Я хочу, чтобы ты убралась, потому что у меня всего час, чтобы заставить твою бездарную подружку уйти отсюда на своих двоих.
– Опаздываешь на массаж?
– Может, поженитесь? – услышали мы раздраженный голос Аннабет.
Обернулись и с абсолютно одинаковыми выражениями на лицах пронаблюдали, как она, надувшись и сложив руки на груди, уходит под воду.
Куда бы эмигрировать, когда Арен станет королем? На Землю? Во Фригхейм, к Брине? В Бавигор, к истокам? На Силбрис, к морю? Да, пожалуй, меня устроит маленький домик у моря. Буду смотреть на воду, нежиться на песочке и писать мемуары. Мемуары «восемнадцать плюс».
Мне бы тоже пойти потренироваться, но в замке было так холодно, что единственным желанием, которое не вызывало приступа отвращения, было посидеть у камина с кружкой чая и что-нибудь почитать. На самом деле я чувствовала себя слегка не у дел. Посещала занятия, но по большей части скучала. Темная магия в моей крови была иного толка, не требовала крупиц и в большинстве своем магистры понятия не имели, что со мной делать.
Только на артефактике я была занята делом. А еще на огневой подготовке у Бастиана проигрывала ему раз за разом и, кажется, находилась в шаге от того, чтобы принять судьбоносное решение и остаться старой девой. Ненавижу проигрывать!
Пожалуй, в этот список можно было добавить и крылогонки. Мы под руководством тренера частенько летали над замком, отрабатывая маневры, но зачем, никто не понимал. Легкомысленное обещание Катарины устроить чемпионат никто не воспринимал всерьез. О нормальной жизни мы боялись мечтать.
Да и вообще в школе наступило затишье. И, как человек, который иногда все же не проваливал прорицания, я чувствовала грядущие неприятности.
Было даже немного одиноко. Бастиан, похоже, оценив перспективы быть народным любимцем, с удвоенной силой взялся гонять адептов огня и не выглядел таким страдающим, как в самом начале. Что-то подсказывало, что все это было частью большого плана по превращению ди Файра в человека. И невольно закрадывались мысли, что насчет меня тоже есть какой-то план.
Катарина вовсю готовилась к помолвке. Рианнон переделывала для нее одно из платьев, шить не было времени и возможности. Один из музыкальных залов готовили к празднику. От идеи праздновать на воздухе быстро отказались, там становилось все холоднее и холоднее. Народ радовала зимняя атмосфера, потому что помолвка совпадала еще и с зимним праздником, но я только сильнее нервничала. Будто холод за окном – дыхание брата, грозившее превратить нас всех в мертвые ледяные изваяния.
А еще мне нечего было дарить близким. Такая ситуация была у всех, кроме разве что Кроста. Он выходил в Штормхолд и при желании мог что-нибудь добыть. Ну а мы сошлись на том, что раз уж все в одинаковом положении, поздравим друг друга улетной вечеринкой.
Вот только если Аннабет на ней не будет, я лучше снова сбегу с Бастианом в лес, едва поздравлю Катарину.
Но я все же решила приготовить пряники. Больше для того, чтобы занять чем-то руки и голову, ну и чтобы с гордостью рассказывать Бастиану, какая хозяюшка на букву «Х» ему досталась.
В кухне рыдал дух.
Он вообще умел очень жалобно скулить, как маленькая зверушка, походя одновременно и на щенка, и на котенка, и на ребенка. Издавал универсальные жалобные звуки, так сказать. Дух мерз, ему не нравились снег за окном и холод в коридорах. Вот и сейчас, когда я вошла в кухню, он жался к остывающей после завтрака печке и жалобно плакал.
Если скажу, что сердце не зашлось в жалостливой судороге, то совру. Я села на корточки возле зверька и вздохнула.
– Мерзнешь? И никто не греет, да?
Он стыдливо спрятал мордочку в лапах.
– Крост тебя не простил? И не пускает к людям, да? Ну что ты мерзнешь? Иди под куртку.
Дух молнией метнулся ко мне, проворно юркнул под кожаную куртку и затих, удобно устроив морду у меня возле шеи. Даром что призрачная тварюшка, на ощупь как настоящая. И дрожала, согреваясь в руках хозяйки.
– Только не делай так больше. Нам и так непросто. Давай сварим глинтвейн? Согреемся и протянем Бастиану кружку мира.
Готовить со зверушкой под одеждой было непросто, но, к счастью, рецепт глинтвейна не требовал концентрации. Я прогрела мед со специями, порезала в котелок пару апельсинов и вылила заныканную бутылку вина, которая перепала совершенно случайно, при невыясненных Кейманом обстоятельствах.
От жара печи в кухне стало тепло, дух вылез наружу и принялся активно мне помогать. Все же он был душой замка и, хоть впал в немилость, еще оставался властелином комфорта и всех моих любимых вкусностей. Пару раз я пропустила, как зверек сунул нос в котелок и заценил глинтвейн на вкус, а потом, отвлекшись на тесто для пряников, услышала грохот и звон бутылок.
– Эй, ты что там делаешь?
Пыхтя, еле шевелясь и царапая лапами по столешнице, дух в зубах тащил пузатую бутылку с ликером, который щедро лил в кофе Бастиан. Выдохшись на половине пути, зверек просто подтолкнул ее ко мне носом.
– Что? Хочешь со мной выпить? Сейчас будет глинтвейн.
Дух обернулся на мирно прогревающийся котелок.
– Добавить туда ликер?
Активно закивал. Я закусила губу в сомнениях. А не слишком ли получится крепко? Но от ликера исходил пряный и сладкий апельсиновый запах, он напоминал почему-то Брину, хотя должен был ассоциироваться с ее братом.
– Может, ты и прав. Нам надо согреться.
Две небольшие рюмочки – и у глинтвейна стал богаче вкус, а мы с духом окончательно согрелись. Так я и сидела почти в одиночестве на кухне: делала пряники, потягивала глинтвейн из кружки и изредка чесала призрачного зверька за ухом. Тот совал морду мне в кружку, довольно облизывался, и все было хорошо.
А потом я поняла, что напилась. Сначала по косвенным уликам: дух отрубился прямо на столе, дочиста вылизав миску со сладким тестом. Котелок с глинтвейном опустел наполовину, а меня при попытке встать изрядно штормило.
– Упс, – хихикнула я. – Неловко.
– Что неловко?
Кейман появился как будто из воздуха, но озоном не пахло и грома не было слышно. Значит, пришел, а я и не заметила. Стоял и смотрел на двух идиотов, напившихся от скуки и холода.
– Деллин, ты что, пьяная?
– Н-нет. Я… теплая.
– Понятно. Накануне помолвки принцессы. Ты хочешь завтра победить в конкурсе на самое зверское выражение лица? Так там уже Арен в фаворитах, его не переплюнуть.
– Я сварила глинтвейн.
– Да, я почувствовал запах и зашел выпросить чашечку. Но теперь как-то побаиваюсь, – усмехнулся он. – Идем, я провожу тебя в комнату. Может, успеешь проспаться.
Ужин еще не начался, а занятия уже закончились, так что из общих гостиных доносился гвалт. Мы поднялись по запасной лестнице, и в паре мест я опасно пошатнулась. Вот бы к магии богини шла неуязвимость перед алкоголем.
– Странно, что он затих, – вдруг вырвалось у меня. – Ничего не предпринимает. Не присылает.
– Соскучилась?
– Нельзя недооценивать Акориона. Каждый раз, когда он исчезает из кадра, то лишь затем, чтобы появиться еще более эффектно, чем раньше.
– Мы готовы, Деллин. Ждать его новых шагов нет смысла. Я был в Штормхолде, мы запустили в штормграмы призыв сражаться. К границе с Бавигором подходят темные. Дальше тянуть нет резона, мы либо отвоюем Флеймгорд обратно утром после зимнего праздника, либо признаем, что твой брат победил.
Стало еще хуже. Теперь я совершенно не понимала, от чего кружится голова: от глинтвейна или от страха. Одно дело хорохориться и обещать показать братику кузькину мать, другое – реально ставить на карту все. Выйти из уютного убежища, приставить меч к горлу Акориона и потребовать убираться.
– Я доделал твой меч. После помолвки мы соберемся у меня, чтобы обсудить действия, а затем сразу же идем в Штормхолд.
– Вот черт! – Я добавила к фразе парочку крепких словечек.
– Я, конечно, не ждал, что ты напьешься.
Мы остановились возле комнаты Бастиана.
– Мне страшно, – вдруг вырвалось у меня.
Получилось жалобнее, чем у духа.
– Знаю. Но ты нужна там.
– Мне страшно не за себя.
Кейман понимающе улыбнулся, и мне подумалось, что он ведь жил среди смертных очень долго. Как он их отпускал? Они старели и умирали, а он оставался молодым и здоровым. Или просто ни к кому не привязывался? До встречи с Ясперой.
– Значит, – я облизала пересохшие губы, – вот так все закончится? Мы нападем и, если повезет, убьем Акориона? Отвоюем Штормхолд и… все? Что будет дальше?
– Жизнь, Деллин. Та, которую ты так хотела. Со смертными, без моей опеки, без постоянно висящей над тобой угрозы. Без чувства вины за тех, кого он убил. Ты, кажется, боишься не столько битв и потерь, сколько этой самой жизни, да?
– Я боюсь неизвестности, – прошептала я.
Кейман поднял руку и вытер дорожку слез, которые я даже не заметила.
– Не плачь. Все будет хорошо. Иди и поспи. Это на тебя так алкоголь действует. В трезвом состоянии ты готова громить всех, лихо хохоча. А пьяная – ну прямо лиричная барышня. И еще если нас застукает твой дракон, то загрызет меня.
– Хочешь пряников?
– Хочу.
– Возьми на кухне. Только не пей глинтвейн, я переборщила с ликером.
– Оно и видно, – донеслось мне в спину из-за закрывающейся двери.
А во сне я летала.
Ныряла в грозовые тучи, заигрывала с ветром, слушала раскаты грома и уворачивалась от молний. Дождь хлестко бил по коже, а за спиной перепончатые крылья мощными движениями поднимали меня все выше и выше.
Силбрис прекрасен в грозу. Но еще более прекрасно – чувство свободы. Ощущение, что крылья – снова часть меня, что я сильна и быстра. Мне не нужны крупицы, чтобы летать, а спину не портят уродливые шрамы.
Я – это я. Деллин Шторм или Таара – плевать. Просто я, а имя – это всего лишь несколько букв на бумаге.
– Я думал, ты не придешь.
Акорион лежит на песке, не обращая внимания на ледяную воду, набегающую на берег и уже намочившую его штаны.
– Я тоже думала, что не приду.
– Это наша последняя встреча здесь, да?
– Да, полагаю. Я больше не хочу отдавать сны тебе.
– Я бы хотел, чтобы все было иначе. Я люблю тебя, Таара.
Молчу. Смотрю на темную воду с шапкой белесой пены и чувствую в горле болезненный ком.
– Я бы отдал все, чтобы стать настоящим. Перестать быть частичкой твоей души, обрести собственную. Это несправедливо. Я не просил о своем рождении!
– Несправедливо, – соглашаюсь я.
– Мне хотелось быть частью вашего мира. Хотелось, чтобы ты любила меня, а он гордился. И не хотелось быть приложением к Кросту. Бессловесным его учеником. Смотреть на вас, душу и смерть, и понятия не иметь, для чего в этом мире моя сила. Для чего существую я.
– Уже поздно делиться бедами.
– Я не хочу умирать. Смерть – не конец для всех живых существ этого мира, кроме меня. Но ты ведь уже вынесла мне приговор, так?
– Возможно.
– Прости меня, Таара. Я люблю тебя. И если…
Он проводит рукой по моим волосам, щеке, губам. Как будто пытается запомнить. Знакомое и теплое ощущение.
Остров сотрясается от очередного раската грома. Ветвистая кроваво-красная молния прорезает тучи, бьет прямо в воду. Мои крылья за спиной охватывает пламя. Оно освещает пляж и придает лицу брата зловещие черты. Из демонических крылья становятся огненными. Они согревают спину.
Акорион больше не может меня касаться. Разочарованно он опускает руку, снова отворачиваясь к морю.
– И если ты будешь со мной до конца, буду любить в тысячу раз сильнее.
Я все еще могу летать. Но что-то неумолимо тянет на землю.