Глава 22

Арсен

Во вторник после второго урока мы с командой девочек отправляемся в сотый лицей, где собственно и будут проходить игры полуфинала. Удивительно, но мы все время соперничаем с лицеем. Пожалуй, именно в таком заведении, где мраморные полы и буфет как ресторан должны учиться Королева и Долматов.

Мы с ребятами весело проводим время в автобусе несмотря на то, что нам ехать пятнадцать минут до лицея. Ладно, признаюсь, я хотел умоститься рядом с Уткиной, но тренер так на меня зыркнул, что пришлось сесть с Грачевым, причем как можно дальше от девчонок.

А вот написать ей мне ничего не мешало. Даже любопытный взгляд Семы. Он уже в курсе нашего «свидания» с девчонками. После того как Батонов раз десять пихнул меня вчера на тренировке у него не могло не возникнуть вопросов. Впрочем, как и у остальных, включая тренера. Только вот тренеру и команде мы с самым честным видом заявили, что это чистая случайность, а вот Грачу рассказали. Он свой.

«Переживаешь, баскетболистка?»

«Есть такое. Боюсь подвести девчонок. Они все-таки на меня рассчитывают»

«Ты же запасная, поэтому скорее всего просидишь на скамейке»

«А если нет? Я же ничего не умею!»

Клянусь, истерика Нины чувствуется даже через экран телефона.

«Что-то ты умеешь. Этого хватит, чтобы посветиться на площадке, а девчонки сделают все остальное. Вы же тренировались. Да и я тебе показывал! И, конечно, не исключай удачу и случай. Больше оптимизма, утенок!»

— Не пойму, вы с ней встречаетесь, что ли? — спрашивает Грач, заглядывая в мой айфон.

Машинально его блокирую, и включаю дурочка.

— С кем?

— Ну да, рассказывай дальше. С Уткиной.

— Нет, мы не встречаемся. Мы…

Черт побери, а кто мы? Не всмысле вообще, а друг другу. Очевидно, она на меня запала. Ну ладно, и я на нее тоже. Сильно. Я оказываю ей знаки внимания, переживаю за нее, хочу видеть ее улыбку, слышать смех…

— Боже, видел бы ты свое лицо, — подкалывает меня Сёма, смеясь.

Стираю это мечтательное выражение со своей физиономии, окидывая грозным взглядом друга.

— Мы приятели, — наконец-то нахожу подходящее определение.

— Ага, приятели, значит? — хитро прищуривается Сема. — То есть, ты не будешь против, если я позову Уткину гулять?

Что? Еще чего!

— Только после того, как я позову Елисееву, — мстительно парирую.

Грачев больше не веселится. Затыкается и отворачивается к окну.

— Ладно, твоя взяла. Не буду лезть. Но, знаешь, Нина кажется классной девчонкой. Не упусти ее.

— Знаю, — кивнув головой, благодарно улыбаюсь другу, после чего возвращаюсь к переписке.

«Надеюсь, что так и будет. А ты переживаешь?»

«Не особо. Я долго играю. У нас слаженная команда, поэтому есть все шансы на победу»

Автобус останавливается, выглянув в окно, замечаю, что мы уже приехали. Начинается традиционный галдеж, который прерывается криком Быкова.

— Выходим по одному! Не толкаемся! У входа строимся и ведем себя цивилизованно! Вы сегодня представляете нашу школу! Не опозорьтесь, олухи!

Пока ребята выходят, быстро печатаю:

«Все получится. Удачи!»

Подумав, добавляю подмигивающий смайл с поцелуем.

Прежде чем я выхожу из автобуса, мне приходит ответ.

«И тебе удачи!»

К сожалению, без поцелуя. Что ж, нам определенно есть над чем работать.

Выйдя из автобуса, мы толпой направляемся к входу и строимся. Никто не смеет ослушаться Быкова. Этот мужик спустит с нас три шкуры, если мы оплошаем.

Нина стоит рядом с Петровой с таким видом, точно ее ведут на казнь. Она бледна, а в глазах отражается испуг. Перехватываю ее взгляд, весело подмигиваю и игриво шевелю бровями, на что девушка качает головой, но все же улыбается и, кажется, немного расслабляется. Хотел бы я предложить ей массаж, но сами понимаете куда меня пошлют с таким предложением…

Рядом со мной кто-то презрительно фыркает. Повернувшись, вижу мрачного Батонова.

— Какие-то проблемы? — грубым голосом спрашиваю, выгибая бровь в вопросе.

— Пошел ты, Герасимов, — с отвращением выплевывает Антон.

— И тебе того же, Батонов! — салютую ему, криво ухмыляясь.

— Разговорчики! — рявкает Быков, подходя к нам. — Сейчас мы все идем в раздевалки, где вы переодеваетесь в форму. Разминка тридцать минут. Игра против «Пантер» начинается в одиннадцать! Никто далеко не отходит! Помните, школа несет за вас ответственность!

В раздевалке шумно и душно. Парни взбудоражены предстоящей игрой. Да и я, честно говоря, тоже. Мне действительно нравится баскетбол. Нравится адреналин, что бежит по венам, когда играю, рев толпы, вызов и вкус победы. Нигде больше я не чувствую себя таким живым, как на баскетбольной площадке.

На разминке Нина выглядит потерянной и дезориентированной — это все-таки не ее стихия. Однако, должен заметить, форма ей чертовски идет! Серьезно, в моей голове всплывает тысяча неприличных картинок, когда она проводит рукой по шее.

Трясу головой, выкидывая эти мысли.

Для игры мне необходима ясная голова.

Когда игра «Импульса» против «Пантер» начинается, мы с парнями громко поддерживаем наших девчонок. Тренер выглядит взволнованным и суровым. Кажется, он настроен на победу несмотря на то, что не признает женский баскетбол. Вероятно, проиграть женщине, которая, к слову, является тренером «Пантер», для него немыслимо. Борис Юрьевич, должно быть, себе последние волосины выдерет, если девчонки продуют.

К счастью, все случается ровно так, как я и предсказывал. Нина отсиживается на скамейке запасных, а девчонки выигрывают этот матч со счетом восемьдесят семь очков. Быков от самодовольства практически светится, девчонки громко радуются победе и выходу в финал, а к Уткиной возвращается румянец.

— Ну что, парни, готовы порвать этих снобов? — громко спрашивает наш капитан, когда остается буквально пару минут до начала матча.

— Да! — кричим в один голос.

— Тогда давайте покажем этим принцессам, где раки зимуют!

В прошлом году мы против «Кобр» играли в финале, но в этом году только одни из нас выйдут в финал. И, надеюсь, это будет «Молния», черт побери!

Некоторых ребят из команды противника я знаю лично. Пересекался у Дара на тусовках. Мажоры, что сказать. Эти парни после проигрыша сядут в свои дорогущие тачки и поедут зализывать раны в свои особняки, где для них уже будет подготовлена ванна, массаж и черт знает что еще. И нет, это не мои выдумки. Мне Долматов рассказывал. Это то, как богатые детки проводят свое время.

Когда раздается звонок, означающий начало игры, мы быстро перехватываем инициативу. Батонов ведет мяч, передает его Грачу, тот Долматову, который забивает. Что ж, начало положено!

Игра напряженная, я забил три мяча в корзину, два из которых трехочковые. Мы ведем половину игры, но затем «Кобры» выравнивают счет. Наступает перерыв. Бегу к девчонкам, которые держат воду. Хватаю и жадно пью, затем отдаю бутылку и откидываю мокрые волосы со лба, как вдруг замираю.

Что за…

Проклятье, что он тут забыл?

Отец сидит на трибуне для зрителей. И он не один, а со своей пассией.

Серьезно?! Он привел с собой эту стерву?!

Сжимаю руки в кулаки, чувствуя, как меня переполняет ярость. Лучше бы он вообще не приходил!

На мое плечо опускается рука, словно сквозь сон слышу голос Долматова:

— Арс, ты в порядке?

Заторможенно киваю головой, не отводя глаз от отца и его подстилки. Дар прослеживает мой взгляд, и все понимает.

— Ты сможешь играть? — обеспокоенно интересуется.

— Конечно, — безразлично пожимаю плечами, мол, ничего страшного не произошло и меня вообще не колышет ни отец, ни его любовница.

— Уверен?

— Да, черт возьми! — раздраженно рявкаю, отводя глаза от этой парочки. — Я в порядке. Полном.

— Хорошо, ты нам нужен, — кивает одобрительно Долматов. — Пошли, сейчас начнется игра.

Третья четверть начинается с нашего трехочкового, и мы снова ведем счет. Я лажаю два раза, потому что не могу полностью сконцентрироваться на игре. Чувствую спиной взгляд отца, отчего бешусь. В порыве злости отталкиваю одного из игроков. Звенит свисток и судья кричит:

— Герасимов, фол!

Дерьмо! Только этого не хватало!

Облокачиваюсь руками на колени, тяжело дыша. Мне нужно собраться и взять себя в руки! На меня рассчитывает команда. Мы один механизм. Как шестеренки. Если один ломается, то остальные тоже перестают работать. Нет, я не позволю себе сломаться.

Выпрямившись, втягиваю в легкие побольше воздуха, успокаиваю дыхание и расправляю плечи.

В одном отец был прав — жизнь продолжается, я уже взрослый и должен поступать как взрослый. Несмотря на то, что выходка отца это полное ребячество и плевок в душу. Я лучше, чем он.

Игра продолжается. У меня получается выбросить из головы все ненужное и сосредоточиться на матче, что собственно и позволяет нам одержать победу. Табло показывает счет девяносто шесть очков против восьмидесяти пяти. Нет, я ни в коем случае не присваиваю себе все лавры победы, однако я один из ведущих игроков. Мой вклад в эту победу немалый, как бы нескромно это не звучало.

Мы с парнями и тренером громко радуемся выходу в финал. Пожалуй, я впервые вижу Быкова таким счастливым. Обычно этот мужик всегда не в духе.

— Отличная работа, ленивые задницы! — в его своеобразной манере звучит похвала.

Мы с парнями даем друг другу «пять», принимая и раздавая поздравления. Конечно, не обходится и без замечаний. Тренер не оставил без внимания мои косяки, и цитирую его слова: «Твое счастье, Герасимов, что вы обставили этих неудачников!»

Радость от победы проходит в ту же секунду, когда я вспоминаю об отце. Я надеюсь, что он уже ушел, но, оглядевшись, замечаю его на трибуне.

Разве ему не нужно идти по своим важным делам? Или сегодня у него «день хорошего отца»?

Разумеется, я хочу незаметно улизнуть в раздевалку, чтобы избежать нашего столкновения, но Герасимов старший не был бы собой, если бы буквально не перекрыл своей внушительной фигурой мне дорогу.

— С победой, сын!

— Спасибо, — цежу сквозь зубы, и уже хочу его обойти, как он делает шаг в сторону, снова вставая у меня на пути. — Что-нибудь еще?

— Хочу тебя с кое-кем познакомить, — совершенно невозмутимым голосом произносит.

О, нет. Он же не может говорить серьезно! Он что, спустил свои мозги в унитаз?!

— У меня нет времени, — жестко отрезаю, но отец пропускает мои слова мимо ушей.

Подзывает рукой стоящую чуть поодаль девушку и, дождавшись когда она подойдет, представляет:

— Думаю, пора вас познакомить. Эльвира — это Арсен, Арсен…

— Достаточно, — прерываю его. — У меня нет никакого желания знакомиться с твоей…

— Сын, выбирай выражения.

— Выбирать выражения? — приблизившись к нему вплотную, шиплю ему в прямо в лицо. — Да ты совсем спятил? Это кризис среднего возраста или что за хрень происходит? Ты говорил, что я должен поступать как взрослый, а сам? Что это за цирк? Ты не мог всерьез ожидать, что я захочу познакомиться с твоей любовницей! Это неуважение к матери, ко мне и ко всему что было! Ты можешь строить свою жизнь с кем угодно, но не ожидай, что я буду рад знакомиться с твоими пассиями.

Прежде чем развернуться и уйти, я замечаю вину на лице отца, но уже поздно для его объяснений. Я слишком зол и разочарован.

Стремглав мчусь к выходу из зала. Мне душно в одном помещении с ним. Большая дверь с грохотом за мной захлопывается, пройдя по коридору и завернув в темный уголок, прислоняюсь лбом к стене, рвано глотая воздух.

Дерьмо собачье!

От собственного бессилия бью кулаком в стену, но даже это не помогает избавиться от ноющего чувства в груди.

— Арсен… — робкое и знакомое прикосновение к спине.

Только ее здесь не хватало.

— Уйди, — через силу выдавливаю из себя.

— Нет.

Нет? Она уверена в этом?

Резко поворачиваюсь к Нине лицом и надвигаюсь на нее.

— Тебе лучше уйти…

— Никуда я не пойду, — звучит ее решительный голос.

Глупая девчонка! Вечно ей нужно со мной спорить!

Что ж, она сама напросилась!

Нина

Мы с девчонками болтаем об игре, когда я замечаю Арсена, который идет в раздевалку. Я уже хочу подойти и поздравить его с победой, как Герасимова перехватывает его отец.

Они о чем-то разговаривают, а затем к ним подходит высокая темноволосая девушка. Даже отсюда я вижу, как глаза Герасимова сверкают от ярости. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять что они ссорятся. В какой-то момент Арсен подается слишком близко к отцу, что-то ему шипя в лицо. Развернувшись, Герасимов стремительно выходит из спортзала.

Должно быть, я не в себе раз следую за ним. И все же почему-то не могу заставить себя остановиться. Знаю, я должна быть с ним.

Выйдя, оглядываюсь по сторонам, но парня нигде не замечаю. Вздохнув, уже хочу вернуться обратно, как сбоку раздается глухой удар. Иду на звук, и вижу в темном углу Герасимова.

— Арсен…

Несмело протянув руку, дотрагиваюсь до его спины, чувствуя как от моего прикосновения он буквально каменеет.

— Уйди.

Нет, он не прогонит меня.

— Нет.

Арсен так резко поворачивается, что я едва сдерживаю испуганный крик. Его лицо перекошено от злости, а руки крепко сжаты в кулаки.

— Тебе лучше уйти, — звучит его стальной голос.

Меня официально можно считать сумасшедшей, потому что вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума и убраться, я уверенно произношу:

— Никуда я не пойду.

Арсен угрожающе надвигается на меня, а я отступаю до тех пор, пока спиной не прижимаюсь к стене. Рука Герасимова упирается над моей головой.

— Что ты…

— Почему тебе всегда нужно быть такой? — срывающимся голосом шепчет. — Почему я не могу перестать думать о тебе?

— Арсен, я просто хотела тебя поддержать…

— О, не сомневайся, ты поддержишь, — зло хохотнув, он внезапно подается вперед, обхватывает мой подбородок пальцами и припадает к губам.

Он целует меня жадно, отчаянно, а я дрожу от скользящих губ по моим. Пылко ему отвечаю, отчего Арсен стонет мне прямо в рот. Притягивает за талию ближе к себе и наклоняет голову, углубляя поцелуй. Он отстраняется всего лишь на секунду, чтобы глотнуть воздуха, а затем снова настойчиво прижимается к моим губам. Зарывается пальцами в волосы, тянет за них, словно ему меня мало, словно хочет испить до дна, уничтожить и воскресить. В этом безумии нет ни капли ласки и нежности, лишь злость, которую он срывает на мне. К сожалению, я понимаю это только после того, как Арсен отступает от меня.

Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга. Я на него с обидой, он на меня с виной.

— Я… — Арсен сглатывает и, шумно вздохнув, рявкает: — Черт!

А дальше?

Дальше он просто уходит. Оставляет меня одну, после первого моего поцелуя.

Дотрагиваюсь до губ, что до сих пор покалывают.

И почему мне так больно? Разве я не должна быть рада тому, что парень на которого я запала меня поцеловал?

Я хотела этого поцелуя, но не хотела чтобы он был отравлен злобой и ненавистью.