Глава 19. Мир и дочь

– Ты вернулась, Эля! – радостный Кассиан бросился мне навстречу, когда вошла в именные покои семейства Грандов.– А ты думал, я на лавочке в саду спать буду? – пробурчала, не разделяя его счастья. – Могу, конечно, к Аларику уйти, у него тоже свои комнаты во дворце, – я хмыкнула, а потом скривилась, поняв, что этими словами просто хотела причинить боль магу, который обидел меня.– Не надо! – муж торопливо перекрыл мне выход – почему сегодня все на моем пути встают? – Выслушай, пожалуйста!– Что ты можешь сказать? – усмехнулась с горечью. – Как планируешь оправдываться? Как вообще можно оправдать то, что ты не сказал жене о ребенке, который у тебя имеется?– Знаю, никак, – он покаянно кивнул.– Ну, так и о чем тогда разговаривать? – устало пожала плечами и села на кушетку. – Ты поступил, как свинья, не в обиду Апчхпуку будет сказано.– Согласен, мне нет оправдания, Эля, – прошептал муж.– Я знала, что ты далеко не подарок, а оказалось… – вздохнула, мазнув по бледному мужу равнодушным взглядом. – Оказалось, что ты вообще не заслуживаешь уважения.– Я боялся тебе сказать, Эля, – тихо ответил Кассиан, тоже приземлив попу на уголок кушетки. – Вначале, когда говорил, что уже ходил под венец, едва не признался, что брак был по залету. Но ты так посмотрела, словно, – он прикрыл глаза, – вот как сейчас посмотрела. Будто я распоследнее ничтожество.– Ты думаешь, что можешь поступать, как хочешь, но все вокруг будут тобой восхищаться? – усмехнулась. – Кассиан, ты легковесная пустышка – вот мой вывод после нескольких недель общения с тобой. Ты любишь веселиться, гулять, шляться по бабам, наряжаться и отпускать шуточки. И все! Я думала, за этим еще что-то есть. Или хоть что-то еще есть. Но там пус-то-та! Ты как финтифлюшка на твоих же костюмах – блестишь ярко, выглядишь дорого, а по факту никакого толку.Маг молчал.– Ты не умеешь ни заботиться о близких, ни быть надежным, ни совершать поступки, вызывающие уважение, ни любить не умеешь. При этом сам на любовь претендуешь, – я взглянула на него, потупившего глаза, – на каком основании, позволь узнать? Подбиваешь ко мне клинья, соблазняешь – для чего? Чтобы год ждать не так скучно было? Я игрушка тебе, что ли?– Эля, это не так! – запротестовал муж, посмотрев в мое лицо.– А как? Зачем тебе тогда этот брак, объясни. Молчишь? Вот именно. Я тебя удивлю, Кассиан, но у меня чувства есть. Я не кукла бессловесная. Может, тебе это удивительно, но не только у тебя была нелегкая жизнь, моя тоже состоит из одних потерь.– Знаю, Эля.– Плохо знаешь, видимо. Я и подумать не могу, чтобы играть жизнями других. Потому что знаю, как это больно. Ведь сама страдала. Ты тоже страдал, и всеми этими шуточками-прибауточками прикрываешь ранимую душу, я же вижу. Но это не мешает тебе поступать с людьми по-свински.– О чем ты?– Ты влез в мою комнату ночью, наплевав на то, что репутация девицы может быть разрушена твоим поступком. Этого мало?– Я не хотел этого.– Ты не «не хотел». Ты наплевал на это. Потом зачем-то согласился на брак. Какого рожна, спрашивается? А теперь, зная, что через год мы разведемся, пытаешься стать настоящим мужем. Ты сам-то хоть понимаешь, что и зачем творишь?– Понимаю, – маг встал. – Эля, ты во многом права. Обидно и больно это слышать, но признаю, я таков. Легковесная финтифлюшка – это и есть я. Вернее, был. Потому что хочу стать другим.– Похвальное стремление. Давай тогда спокойно доживем до развода и разойдемся в разные стороны. Ты будешь старательно становиться другим, а я буду жить своей жизнью.– Я не хочу без тебя, – тихо прозвучало в ответ.– Кассиан, это мне решать.– Знаю, что не нужен тебе такой. Но если я стану другим, у меня будет шанс? – он поймал мой взгляд.– Ты всерьез такой эгоист? – я закатила глаза. – В голову не приходило подумать, что мне надо, например? Ты хочешь. Тебе надо. Ты не пуп земли. Подумай лучше о дочери. Ей нужен папа.– И он у нее есть, – Кассиан нервно дернул головой. – Эля, я не монстр, после развода содержу дочку, вижусь с ней, у нас хорошие отношения. Я не сказал тебе о ней, это было гнусно и малодушно, признаю. Прошу у тебя прощения за это. Пожалуйста, прости! Я испугался, что ты отторгнешь меня, ведь ты…– Что я? В чем моя вина?– Не вина, Эля. Я просто не знаю, как сказать. Понимаешь, ты другая. Я таких не встречал. И все время чувствую, понимаю, что я – та самая бесполезная финтифлюшка, особенно на твоем фоне. Мне впервые в жизни хочется стать другим, расти, чтобы стать достойным тебя. Чтобы ты уважала, одобряла. Понимаешь?Его взгляд был таким пронзительно-умоляющим, что я не выдержала. Ежкин бобрик, еще полчаса назад напинать его хотела, поганца, фаерболами по саду погонять, чтобы задница бесстыжая дымилась! А сейчас… Я слишком хорошо чувствую его боль. Привыкла к нему, гаденышу. Размякла, романтику какую-то сама себе напридумывала. Молодец, ведьма, теперь разгребай!– Прости, пожалуйста, – прошептал Кассиан, почти беззвучно.– Хорошо, прощаю, – выдохнула, и явственно почувствовала, как с плеч упал груз.Правильно говорил папа: тот, кто обижается, таскает на плечах тяжеленный камень. Простила и мне стало гораздо легче, словно и впрямь какую-то огромную каменюку на дно ущелья выбросила.– Правда?.. – муж ошеломленно уставился в мое лицо.– Правда. Но соврешь снова, не прощу, учти. Моя дурость не безгранична. Как и наивность.– Эля! – он подхватил меня и закружил по комнате.– Поставь ведьму на место! – прикрикнула строго, чувствуя, как губы расползаются в улыбку. – Ох, кто это там? Да отпусти уже!Встав на ноги, я подошла к окну, распахнула его и посмотрела на малышку Аделаиду, сидевшую под ним. Голубые огромные глазюки уставились на меня в ответ.***– Юная леди, что вы здесь делаете? – осведомилась я.– Пришла знакомиться с мачехой! – заявило дите и широко улыбнулось.Ежкин бобрик, а ведь и правда, меня угораздило мачехой стать, вот ведь не было печали!Постреленок тем временем воспользовалась тем, что новая жена папы зависла, и вскарабкалась на подоконник.– Осторожнее, упадешь ведь, – я подхватила эту букарашечку и поставила на ноги – уже в комнате. – Ух, тяжеленькая!– Ага, – она закивала, – я хорошо кушкаю!– Во всем остальном ничего хорошего, да? – Кассиан взял дочку на руки и чмокнул в щеку.– Чего это? – она завозилась, устраиваясь поудобнее.– А у кого десятая нянька за месяц? Да и та, уверен, уже тоже сбежала от тебя!– Она тринадцатая, – уточнила девочка. – И пока что я от нее сбежала! Это легкотня, она ж толстая и ужасно медленная. Надеюсь, новая будет лучше бегать, так интереснее!– И учиться кто не хочет, а, шилопопень маленький? И ругается так, что мамины гости убегают?– Врут! – махнула рукой Аделаида. – Это все эти, как их, наветы врагов, папа! Один раз был, я все, как есть, сказала этому герцогу, который к маме все ходит. Что он … и … . И идти ему надо в…!– Хотел бы посмотреть на лицо твоей мамы в тот момент, – прыснул Кассиан.– Мама была красная, как редиска, пока не порежут, – Аделаида хихикнула. – Она меня выпороть хотела, но не поймала.– Это ты маленькая редисочка зловредная! – умиленный проказами своего детеныша маг расхохотался.– Я – юная магисса Гранд! И не вертись, дай мне твое лицо, поцелую! – она обхватила ладошками щеки мага и чмокнула сначала в одну, потом в другую. – Воть!– Подхалимка, – он вздохнул, но расцвел довольной улыбкой. – Вертит мной, как хочет.– А то! – дочурка довольно захихикала.