Глава 22. Перемены

Утро, казалось, наступило уже через минуту. Я проснулась от того, что солнце шаловливо щекотало мой нос.– Апчхиииии! – открыла глаза и увидела рядом с диванчиком, на котором вчера свернулась клубочком, красиво сервированный столик на колесиках.Чашечка с кофе, мой любимый апельсиновый сок, тарелочка с пирогом – кажется, сливовым, и лежащей на ее краешке маленькой ложечкой. А рядом небольшая ваза с букетом полевых цветов.Какое приятное пробуждение! Я потянулась, разминая затекшее тело, широко улыбнулась и взяла в руки чашку.– Доброе утро, – Кассиан подошел ко мне.– Вот такое утро действительно доброе, – сделала глоток сладкого кофе, а потом принялась за пирог.– Сахара не много? – спросил муж, сев на край диванчика.– Ты о ситуации или о кофе? – лукаво улыбнулась.– Только о кофе. Ты пьешь с двумя ложечками сахара, правильно?– Запомнил?– Я не такой пропащий, как тебе кажется, – он тепло улыбнулся.– Спасибо за завтрак, – вернулась к поеданию пирога. – Или ты уже где-то опять накосячил?– Нет, еще не успел, – усмехнулся.– А где все? – я вернула пустую тарелку на столик.– Готовятся к отъезду.– Я тут! – в комнату ворвалось маленькое торнадо, которое, как выяснилось, подслушивало под дверью. – Он меня к тебе не пускал! – пожаловалась Адель, ткнув пальчиком в отца и запрыгнув между нами на диван. – Заставил на цыпочках ходить!– Злой папа, – я погладила ее по голове, но в глубине души забота мужа была очень приятна. – А как Анри?– Приходит в себя после того, как его вчера, э-э, – Кассиан покосился на дочь, – коньяк нокаутировал. Я помог снять основные симптомы нокаута, но ему пока не особо хорошо. Надо часик полежать.Мы все трое повернули головы к двери, услышав стук.– Это еще одна твоя бывшая? – спросила я, глянув на мужа.– Или твой бывший, – парировал он, встав.Но оказалось, что не угадал никто – когда муж открыл дверь, на пороге стоял наш камердинер с напомаженным коком на голове.– Доброе утро! – он так улыбнулся, что сразу стало ясно – плохие вести принес.– Доброе ли, Леопольд? – пробормотал Кас.– Да, спорное утверждение, – согласился камердинер и отступил на шаг, чтобы мы увидели два чемодана и объемную сумку. – Вот, велено вам передать – госпожой Ирэн.– И что это значит? – маг нахмурился.– Полагаю, ответы вы найдете в письме, – Леопольд протянул ему конверт.Муж вскрыл его, пробежал глазами по строчкам и помрачнел еще сильнее.– Что там? – спросила я.– Ирэн уехала в путешествие, – ответил Кассиан, усмехнувшись. – С герцогом. Оставила дочь со мной.– Мама уехала? – повторила Адель, притихнув. – Даже не попрощалась?– Она скоро вернется, – я обняла кроху. – Не переживай!– А мне куда теперь? – она глянула на меня, потом на отца. – Ты меня отошлешь в интернат? – пухлые губки задрожали.Он промолчал, хмурясь. Вот ведь отец года, чтоб его!– Нет, конечно, – вмешалась я, очень сильно желая дать магу подзатыльник. – Малышка, ты поедешь с нами, будешь жить с папой. Ну, и со мной.– Правда? – егоза несмело улыбнулась.– Конечно, – я ответила ей тем же. – У нас там очень много животных. Ты любишь их?– Да! – девочка просияла. – Лошадок очень люблю и собачек! Кошечки от меня почему-то очень шустро удирают, – она нахмурилась, а я подавила смешок, представив, как хвостатые пускаются наутек.– Кошки в поместье тоже есть, но имеются и другие, – я понизила голос, – и даже магические зверюшки есть!– А это как?– Скоро узнаешь!Захваченная перспективами крошка убежала. Кассиан присел на корточки перед диваном и просяще заглянул в мое лицо.– Прости, пожалуйста, Эля, и представить не мог, что Ирэн такое выкинет! Она одержима идеей выйти замуж за проклятого герцога!– Знаешь, вообще-то между фиктивной женой и родной дочерью ты должен выбирать дочь, – прозрачно намекнула я. – Тебя ее чувства должны волновать в первую очередь, а не мои.– Отец из меня так себе, – признался он. – Понятия не имею, как растить дитя.– Научишься, – я погладила его по щеке. – Главное, люби ее. А остальное уж как получится.– Ты правда не против?– Я люблю детей, Кас. И Адель прекрасная девочка.– Мы об одном и том же монстрике говорим, уверена? – он шутя изогнул бровь.– Уверена, что ты станешь хорошим папой, – заверила его я и, подумав, добавила, – под моим присмотром!***Обратно мы ехали уже на двух каретах. Не пожелав ничего слушать, я втолковала Анри, что он едет с нами и точка! А его любительница чужих морковок пусть готовится к разводу. Если думает, что найдет мужа лучше, чем мой отчим, то ее ждет глубокое разочарование!В транспорт Анри мы усадили мою свекобру и Лорину, которая была мрачнее тучи – похоже, Аларик, памятуя о моих угрозах, не стал забирать ее щедро предлагаемую невинность. Сами же мы погрузились в нашу с Кассом.Карету трясло на ухабах, но было весело. Анри с Адель играли в ладушки и распевали песни – стараясь громкостью компенсировать полнейшее отсутствие музыкального слуха.В конце концов малышка выдохлась и, как часто бывает у деток, тут же уснула – у отца на руках. Я тоже задремала, положив голову на плечо отчима. Проснулась, когда через открытое окно стал залетать не только травяной аромат, но еще и запах костров.– Что? – спросил Анри, когда я заворочалась. – Поспи, Элечка, ехать еще долго будем.– Табор рядом, да? – я посмотрела на поле, кивающее в такт ветру пышными цветами. – Давайте заедем к ним.– Решила погадать на любовь? – отчим печально вздохнул – шутка не получилась.– Цыганки обманут – и за деньги, и за так, – Кассиан насторожился.– Я тоже хочу! – поддержала нас Адель, распахнув глазки. – Пусть мне принца или герцога нагадают!– Нет уж, хватит нам с тобой мамы с ее герцогом, – маг пересадил дочь на скамью. – Мне нужен нормальный зять.– Это какой? – заинтересовалась девочка.– Расскажу, когда вырастешь, – папа предпочел увильнуть от серьезного разговора.– Говорят, девочки выбирают мужей, которые похожи на их отцов, – намекнула я, постучав по стенке, чтобы возничий остановился.– Да? – Кас озадаченно изогнул бровь и надолго задумался.Он молчал, даже когда мы вышли из кареты и пошли по полю к россыпи шатров, которые виднелись невдалеке. Ничего, пусть, ему полезно будет поразмышлять на такую щекотливую тему. Пора остепеняться, понять, что ты не финтифлюх, порхающий от женщины к женщине, а взрослый мужчина, отец, у которого подрастает дочь. Это огромная ответственность – за все ее будущее, включая семейное счастье. У плохого папы редко вырастает счастливая в браке женщина.Чем ближе мы подходили к табору, тем острее я чувствовала, как меня туда тянет. Ржание лошадей, пасущихся рядом, крики маленьких голопопиков, бегающих друг за другом, заливистый девичий смех, лай собак, почуявших чужаков, гортанные мужские выкрики – все это сливалось в один монотонный шум. В него вплеталась гарь костров, запах похлебки, булькающей в огромном котле, терпкие нотки пота и аромат полевых трав.– К Лале пришли? – спросила молодая цыганка, подбоченясь. – Вот там она, – указала на белый в синюю полоску шатер в стороне от других. – Топай туда, девонька, а этого красавчика нам оставь, – усмехнулась, скользнув взглядом по Кассиану, – развлечем.– Я с тобой пойду, – буркнул маг, сжав мою руку.– Испугался молодых девиц? – съехидничала я, шагая в указанном направлении. – Что с тобой?– За тебя боюсь, бессовестная, – нахмурился супруг. – А то порчу наведут или еще чего, мало ли.– Я ведьма, не забыл?– Ты моя ведьма! – отрезал он и отодвинул в сторону край полотна у шатра. – Идем уже.Похоже, кто-то и правда решил измениться, надо же! Я хмыкнула и вошла внутрь. Там было темно, пахло дымом и еще чем-то сладковато-пряным, будто кто-то кинул на раскаленную сковородку смесь специй. А нет, вот в чем дело – я увидела сидевшую прямо на полу, около низенького столика, бабку с трубкой во рту.– Сидай, – она указала на горку тряпья напротив. – В ногах правды нет. Хотя ее нигде нет.Оптимистичное начало! Я села, попытавшись угнездиться. Чертовски неудобно, если честно признаться. Но мы в гостях, так что не будем привередничать.Кассиан потоптался и просто замер рядом, возвышаясь, будто скала. Ну, с таким охранником ничего не страшно. Если что, уморит бабку шуточками. Или начнет ее укутывать своим обаянием, и кто-нибудь непременно из этого шатра сбежит. Или маг от цыганки, которая решит воспользоваться молодым крепким мужским телом, или бабулька от Каса, если перепугается за свою цыганскую честь – у них ведь, говорят, с этим строго.– Чего пришла-то? – гадалка глянула в мое лицо из-под кустистых бровей. – Драконицы шныряют, феи заглядывают, даже эльфийки ночью приходят, когда никто не видит. А ведьме что тут делать?– Ты мне скажи, – я усмехнулась. – Сама позвала.Слова сорвались с языка без контроля разума, и стоило большого труда не ахнуть, ведь я осознала – именно ее зов меня звал, манил сюда, не давал усидеть в карете.– Твоя сила растет, девочка, – цыганка одобрительно хмыкнула. – Значит, все хорошо идет.– Вы о чем? – я недоуменно нахмурилась.– Тьма вокруг тебя ходит, кольцами своими опутывает, – не ответив, продолжила вещать гадалка. – Доверчивая ты. Снам верь, ворон бойся.Откуда она об этом знает?! Я замерла, хлопая глазами. Слышала, что бывает – цыганки говорят вещи, о которых никто не в курсе, но чтобы так?– Дай отпор злу, девонька, распоясалось оно совсем. Старый мрак решил вернуться и все фиолетовой дымкой покрыть, чтобы как встарь было, – продолжила она. – Я ведь помню, как раньше смертушка свободно по земле разгуливала, в окна заглядывала, новых жертв себе выискивая, куражилась безнаказанно.По коже колючей проволокой пробежал озноб.– Не дай ей вернуться, девочка, или все сгинем – ни за что, и косточек не останется в могилку схоронить! – в глазах гадалки протаяла тоска, а следом и страх. – Оголодали они сильно, осерчали, мести накопили столько, что уж из глаз слезами злыми льется она, в мир наш рвется!– Вы чушь несете! – встрял Кассиан. – Хватит ее пугать! – он потянул меня за локоть. – Эля, мы уходим!– А ты, по чужим постелям поскакунчик, не на того злишься! – взгляд цыганки вонзился в него. – У самого рыльце в пушку, думал, подфартило, авось и вывезет? Пристроился, чтобы в ус не дуть? А судьба свое возьмет, будешь как уж крутиться на сковородке! Сердце склеивать по кусочкам будешь! Жизнь сокровище тебе подарила, но сумеешь ли в руках удержать, а, блондинчик? Упустишь – слезами кровавыми умоешься!– Хватит! – теперь уже я не выдержала, увидев, что Кассиан застыл, как изваяние.В глазах супруга сначала разлилась растерянность, потом стыд и страх, а под конец их наполнил жгучий ужас.– Хватит, так хватит, Лала уже все сказала, – вполне миролюбиво ответила гадалка и, присосавшись к трубке, выпустила в нас облако едкого дыма.Закашлявшись, мы выскочили на улицу, провожаемые ее смехом.– Чем она нас обкурила? – Кассиан вытер слезы. – И чего несла такое, ничего не понял!Торопливость в его словах показалась мне фальшивой. Но потом так заломило виски, что стало не до того. Все-таки, похоже, идея навестить цыганку была бредовой. Ладно, забыли, проскакали, живем дальше. Пора ехать домой!***Я почувствовала себя дома, когда увидела вдалеке развевающееся на ветру полотно. Нэнни опять стащила занавеску! Стоило мне расхохотаться в голос, глядя на шествующую среди деревьев жирафу, как к окну тут же прилипла мордашка любопытничающей Адель.– А что там, что там? – зачастила она, наш маленький шилопопень.– Сейчас, потерпи немного, – я дождалась, когда вечная невеста вышла из-за деревьев. – Вот, знакомься, это Нэнни!– Жирафа!!! – потрясенно выдохнул ребенок. – Живая!– Попал твой зверинец, – усмехнулся муж, под шумок придвинувшись ко мне и чмокнув в шею, заставив ошеломленных марашек пуститься вскачь по запылавшей коже.– Ничего подобного! – тут же возмутилась юная магисса. – Я буду помогать и дружить со всеми буду! Элечка, а мне разрешат с ними играть? Совсем чуть-чуть? – умоляющие глазенки уставились на меня.– Посмотрим, – я уклонилась от ответа, бессовестно больше думая о том, как горячая грудь мага прижимается к моей спине, а его рука обвивает талию.Почему-то вовсе не хочется отстраняться, несмотря на жару. Наоборот, хочется, чтобы благоверный оборзел окончательно и, прижав к себе, подарил страстный поцелуй – как тогда, в библиотеке, когда назвал меня хитропоплей.– Давайте прогуляемся? – предложил Анри, когда карета свернула на дубовую аллею, ведущую к дому. – Давненько тут не был.– Отличная идея! – с энтузиазмом отозвалась я.Уже всю пятую точку отсидела, сил никаких нет больше трястись по кочкам. Куда приятнее прогуляться под теплым солнышком, разбавленным прохладным ветерком – да еще по собственной земле, это же двойное удовольствие!Вслед за нашей остановилась и вторая карета, но мать и сестра Каса к нам присоединяться не захотели.Свекобра буркнула, что у нее и так уже от дороги разболелась голова, а мрачная Лорина вообще не удостоила нас ответом, будто мы, как минимум, виноваты в крахе ее надежд относительно чешуйчатого красавчика. Ну и пусть, нам и без них хорошо!Мы полюбовались на вековые дубы, стволы которых и втроем не обхватить, и направились к амбарам, прямиком через поле, заросшее васильками, ромашками и конским щавелем.Адель носилась за бабочками, Анри начал улыбаться, глядя на убегающие вдаль холмы, как и Кас, сжавший мою ладошку. В душе воцарился покой, от которого и следа не осталось в летней королевской резиденции. Вот бы еще Катту, мою подругу-фею повидать, так и вовсе было бы замечательно!Я очень соскучилась по ней. Писем пока не приходило, и это настораживало, ведь она была любительницей писать длинные послания. В детстве мы упражнялись в эпистолярном мастерстве, обмениваясь «простынями», исписанными мелким почерком, которые отправляли друг другу едва ли не каждый день.Я вздохнула, но мысли о Катте тут же померкли, ведь перед глазами возникло кое-что интересное.– Кто не закрыл амбар? – я ускорила шаг, увидев темнеющий впереди дверной проем.– Приветики! – оттуда походкой вразвалочку вышел наш хомяк – похоже, он еще сильнее раздобрел со дня нашей последней встречи. – А чего это вы тут делаете?– Это мы у тебя должны спрашивать! – я уперла руки в боки. – Ты там семечки искал?– Просто проверил, – Хохотундель отвел взгляд. – Вдруг, думаю, лежат. Так я их перепрячу, понадежнее чтобы было!– Сам-то себе веришь, проныра белопузая?– Ага, я вообще, это, доверчивый!– Хома, ты хитропопый, но ни разу не доверчивый! И что это у тебя за щеками? – я с подозрением уставилась на его раздутую физиономию.– Где? – он отступил на шаг и попытался втянуть щеки – без особого успеха, впрочем.– Тут! – я ткнула в пальцем в один из битком набитых защечных мешочков.– А, это! Ну, – глазки погрызунчика забегали. – Это… это флюс, вот! Проклятый зубик, так разболелся, кошмарень какой-то!– А со второй стороны что?– Так тоже флюс! Он же такой зловредный, ой-ей-ей! Стоило с одной стороны надуться, как тут же и со второй то же самое выскочило! Представляешь, Элечка?– Покажи, – я присела на корточки.– Не могу! – помотал головой хитрец. – Это глубоко личное!– Личное, как же! – фыркнула я. – Признавайся – орехов наворовал?– Просто угостился, – пробормотал Хохотундель. – Чуть-чуть совсем.– Ага, так, что голову едва поднять можешь.– Так я еще и женушке с детками захватил немного. Какой же папашка домой без вкуснях заявляется? Их ведь десять у меня. Или двенадцать? – пошевелил ушками, припоминая. – Короче, много пострелят. Не принесу вкусного – меня самого сожрут! К тому же, знал же, что ты не будешь против, Элечка, ты же добрая!– Подхалим, – я прошла в амбар и тут же простонала, увидев, что все яблоки, опять же по чуть-чуть, погрызаны с бочков, – Хохотушечка, зачем?! Ну съел бы пару – килограммов. Но все-то зачем надкусывать?!– Я, это, увлекся малость, – признался он. – Но зато теперь точно могу посоветовать, какие вкусные, а какие так, не очень. Ценная информация, правда?– Которая уже не имеет значения, – я вздохнула.Ясно, в ближайшее время будем питаться одной шарлоткой! А зимой придется скушать много, очень много яблочного варенья и джема!– Так, хома, – я посмотрела на присмиревшего хулигана, – в наказание назначающую тебя лучшим другом вот этой юной леди! – указала на Адель. – Присматривай, развлекай, расскажи, что тут как устроено. Ясно?– Это не слишком жестоко? – пробормотал Хохотундель, косясь на дите, которое от счастья, похоже, перестало дышать.– Нисколечки! – я покачала головой. – Самое то!– Точно-точно? – уточнил наш оптимист-рецедивист, надеясь, видимо, на снисхождение суда.– Точнее только в аптеке.– Жизнь – боль, – констатировал Хохотундель.– Мы протестуем, мы протестуем, да-да-да-да-да! – к нам подскочили морские свинки. – Мы против угнетения хомяков, они наши ближайшие родственники!– Ай, как нехорошо получилось, – сдержав улыбку, повинилась я. – Может, часть тех надкусанных яблок, – указала на амбар, – загладят нанесенный ущерб? А заодно и ослабят родственные чувства, как думаете?– Можно попробовать! – свинки переглянулись и дружной ордой сыпанули в амбар.Через пару минут фруктов стало значительно меньше, а желающих протестовать и вовсе не наблюдалось. И да, мне немного стыдно за эту своеобразную взятку, но только чуть-чуть!– Продажные свиньи! – крикнул им вслед Хохотундель.– Жизнь – боль, сам говорил, – напомнила я. – И еще вот Пима узнает про твои разбойничьи набеги на наши запасы, обидится, возьмет веник и достанется тебе, – кивнула на его набитые щеки, – на орехи!– Многовато для такого маленького хомячка, – он протяжно выдохнул. – Мир и без того жесток!– Не ной! – отрезала я. – Сумел понадкусывать, сумей и по заднице получить!– Эх…– Эх еще и не начиналось, – я коварно улыбнулась. – Адель, знакомься со своим новым другом – хомяком Хохотунделем! Теперь все проблемы, вопросы, проказы – это к нему, он твой главный куратор! Учти, главное правило – не давать ему семечки, иначе будет Апокалипсис!– Правда?.. А можно его погладить? – девочка просияла улыбкой и шагнула к грызуну, до которого начало доходить, в какую глобальную проблему он угодил.– Конечно, можно, – щедро разрешила я и бессовестно соврала, – этот грызун обожает, когда его гладят, тискают и целуют! Приступай!– Ура! – глазки Адель засверкали.– Ой, мамочки! – взвизгнул хомка и пустился наутек – прыжками, которым позавидовал бы даже самый резвый гепард.– Отличная идея, Хохушечка! – крикнула я вслед, – начните с догонялок! Потом, если выживешь, в прятки поиграете!Мои мужчины расхохотались, глядя на эту парочку, несущуюся по полю.– Уже и забыл, как у вас тут весело, – сказал Анри, качая головой.– Кажется, сейчас станет еще веселее, – пробормотала я, вглядываясь во всадника, который во весь опор мчался к нам.Раз холм, и он пропал. Снова появился. И снова пропал. А когда салочки с холмами прекратились, ветер сдернул капюшон с головы гостя, и я увидела ярко сияющие на солнце розовые волосы.– Катта! – потрясенно выкрикнула я и бросилась ей навстречу.Она соскочила с коня, мы обнялись, смеясь и что-то говоря, перебивая друг друга.– Вот теперь все точно хорошо! – широко улыбнувшись, я поблагодарила высшие силы. – Все мои любимые рядом!– Боюсь, я с плохими известиями, Эля, – фея помрачнела.– Что случилось?– Я отказалась выходить за этого гада замуж! – выпалила подруга. – Он наврал, что у него с той эльфийкой все кончено. Слово мне давал, клялся честью своей. А на самом деле его любовница ушла от мужа, и они с моим бывшим женихом купили особняк в соседнем городе, представляешь? Этот подонок хотел жить на два дома!– Каков мерзавец!– Вот именно! Я прилюдно разорвала помолвку, и его отец выгнал этого гада, как позор семьи! Пусть теперь живет, как хочет! Я его еще отфеячила по-полной – тем, что под руку попалось, так что явится к своей остроухой с фингалом!– Ты у меня умница!– Папа так не думает, – Катта сникла. – Он меня из дома выставил прочь, Эля. Сказал, что я тоже семью опозорила, а такая дочь ему не нужна. Просто на улицу выставил, представляешь? – голос задрожал. – В чем была. Вот только лошадь и успела со двора увести. Куда идти, не придумала. Ничего, что я к тебе нагрянула?– Как раз очень хорошо сделала! – я обняла подругу, готовую расплакаться, и сама шмыгнула носом. – Ты вообще все правильно сделала!– Как теперь жить, не представляю, – прошептала она. – У меня же ничего нет.– Зато у тебя есть я! – заглянув в ее лицо, ободряюще улыбнулась. – А вместе мы всех расфеячим, моя хорошая, можешь быть уверена!