Глава 101

Глава 101

Я молчала, чувствуя на себе пристальный взгляд барона. А потом медленно повернулась и, склонившись к его уху, сказала:

- Послушай, Григорий Алексеевич, если твоя платформа еще хоть раз издаст гудок, то зубному составу придется трогаться в путь по направлению к полу. Усёк?

Он вытаращил на меня глаза, а я наслаждалась произведенным эффектом. Да, грубо, но другого он не заслужил. Мне надоело подбирать слова.

- Ты… ты… - зашипел он, но ему пришлось замолчать, потому что место для разборок было неподходящим.

- Прошу прощения, мне нужно отлучиться, - сказала я Павлине Трифоновне. – Буквально не несколько минут.

- Иди, Оленька, - она кивнула и поднялась со стула. – А я пока с его милостью поговорю.

Я еще не вышла из комнаты, как соседка зашептала:

- А вы знаете, что бедный Николя в тюрьму попал? Несчастный мальчик! Я уверена, что его оговорили!

Сначала я пошла к Загорскому. На мой стук никто не отозвался, и я заглянула в комнату. Граф спал, сидя в кресле у камина. Дорога вымотала его.

Часы показывали девять часов утра, а значит, время еще было достаточно. Он мог отдохнуть. Я аккуратно прикрыла за собой дверь и направилась к себе, чтобы переодеться.

Спальня Ольги Черкасовой сразу всколыхнула во мне воспоминания о первом пробуждении в этом мире. Чувства испытанные мною в тот момент снова зашевелились в душе. Несмотря на то, что времени после побега прошло не так много, казалось, оно превратились в вечность.

Я подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Совершенно другой человек… Изменилась и Ольга Черкасова и Ольга Рыкова, живущая в ее теле. Мы превратились в одно существо, которое уже не являлось ни той, ни другой.

Философские мысли заставили меня улыбнуться. Хватит, нужно переодеваться. Я достала из саквояжа черное платье и тонкий шарф, чтобы покрыть голову. Сняв дорожный наряд, я только собралась сменить белье, как услышала тихий скрип. Кто-то вошел в комнату. Вряд ли это была Дунька. Она бы точно не кралась словно вор.

Мой взгляд метнулся к зеркалу, которое стояло чуть в стороне. Ах, ты ж червяк, барон Лапин. В зеркале он уже не отражался, но я чувствовала, что он приближается ко мне.

Барон схватил меня за талию, прижимая к своему трясущемуся животу, и зашептал, обдав горячим дыханием мою макушку:

- Ты что это удумала дерзить, шалава малолетняя? Научилась дурным словам в домах терпимости, небось? А чему еще тебя обучили, а? Покажешь Григорию Алексеевичу?

Лапин даже не догадывался, что граф уже нашел меня, а посему был таким смелым. На что надеялся? Просто опозорить девицу или все же поиметь выгоду?

- Так что, научили чему, а Оленька? – барон тем временем уже пытался пробраться ко мне в панталоны.

- Конечно научили, ваша милость! – радостно ответила я. Потом шагнула назад и толкнула его, чтобы он слегка потерял равновесие. Затем я согнулась в талии, просунула руки себе между ног и схватила Лапина за лодыжку. – Сейчас продемонстрирую!

Я резко выпрямилась и подняла его ногу на уровень своих глаз. Барон отпустил меня, заваливаясь назад. Он приземлился на пол бедрами, как раз рядом с моими ступнями, что вообще очень удобно для удара пяткой в пах. Что я и сделала.

Лапин взвыл дурным голосом, но мне уже было все равно, ибо мною овладел адреналин. Я зло улыбнулась и сиганула на него своим задом.

Если честно, то это очень опасный прием, потому что может привести к разрыву внутренних органов или перелому грудной клетки. Но я была не настолько крупной, чтобы так искалечить здоровяка-барона.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвался сонный Загорский. Я вовремя успела скатиться со стонущего Лапина, потому что граф склонился над ним и приложил его кулаком в челюсть.

- С тобой все в порядке?! – Павел Васильевич бросился ко мне. – Оленька, дочка!

- Да, со мной все хорошо, - успокоила я графа, улыбаясь от того, что он чуть не задушил меня в свих объятиях.. – А вот с бароном, не знаю…

- Да я его пришибу! – Загорский усадил меня на кровать, а сам пихнул Лапина ногой. Тот лишь судорожно вздохнул, но не пришел в себя. – Мерзкий хряк! Ничего… мы с ним еще поговорим. Серьезно поговорим.

- Батюшки святы! – в комнату вбежала Дунька. – А я слышу, кричит кто-то! Спужалася, страсть!

- Скажи мужикам, пускай отнесут барона в самую дальнюю комнату и стерегут его там, - приказал Павел Васильевич. – Пока мы с кладбища не вернемся. Ясно?

- Ясно, ясно ваше сиятельство! – закивала Дунька. – Уже бегу!

Я быстро натянула на себя платье и поправила волосы. Вот это денек! У меня прям настроение поднялось! Хоть дубась каждый день кого-то для душевного удовольствия!

Когда мы спустились вниз, Павлина Трифоновна удивленно уставилась на Загорского. Она смотрела то на него, то на меня и мне казалось, будто я даже слышу ее мысли. Соседка пыталась понять, кем мы друг другу приходимся и скорее всего ее версия была далеко не самой приличной.

- Это наша соседка, Павлина Трифоновна, - представила я ее графу. – А это его сиятельство граф Павел Васильевич Загорский.

- Ваше сиятельство! Очень рада знакомству! Очень! Вы знали Марию Петровну, покойницу нашу?

- Да, мы были знакомы, - граф посмотрел на гроб. – Упокой Господь ее душу.

- Оленька, мне показалось или кричал кто-то? – любопытная соседка заглянула мне в глаза. – Будто бы мужчина…

- Нет, это повариха палец поранила, - ответила я. – Она у нас грубовата. Бывает, ревет как медведица.

Начали съезжаться соседи, и мне пришлось встречать их. Принимать соболезнования, отвечать на вопросы, избегая самых щекотливых. Было очень сложно делать вид, что мы знакомы. Присутствие графа вызывало интерес у всех, но спрашивать в лоб никто не решался, а мы не спешили открывать правду.

* * *

После отпевания в церкви, гроб вынесли вперед ногами под молитву «Трисвятое», закрыли крышкой и заколотили. Его поставили на дроги, которые потащили четыре лошади по грязной дороге в сторону кладбища. Я раздала нищим монеты, и вместе с графом мы пошли следом за процессией.

Начался дождь, превращая все в серое и безликое. На мокрых ветвях каркали вороны, провожая гроб черными безразличными бусинами глаз, а вслед нам несся пьяный голос, будоража душу:

- Гробовы доски стиснули ножки –

Не могу протянути-и-и-и…

Сыра мать-земля к грудям прилегла –

Не могу продохнутии-и-и-и…

Желтые пески сыплются в глазки –

Не проглянути-и-и-и…