Глава 119

Глава 119

Приближалось Рождество, и за это время случилось многое, о чем мне бы хотелось рассказать. К великой радости нашего семейства, министерство одобрило прошение. На моем производстве появились первые работницы, смешивающие ароматы по моему «рецепту». Много времени я проводила в цеху. Первое время нужно было наблюдать за женщинами, чтобы они не допускали ошибок. Найти разбирающегося в парфюмерии управляющего оказалось не так просто. Или приглашать из-за границы, или, как говорил товарищ Огурцов: «Бабу Ягу со стороны брать не будем. Воспитаем в своем коллективе».*

Рано утром и перед сном мы с Наташей занимались гимнастикой, которая вкупе с массажем давала отличные результаты. Плюс баня и обертывания. Девушка уже могла стоять без посторонней помощи, что было невероятным успехом. Нам предстояло еще пройти большой путь, но это лишь добавляло энтузиазма. Ее супруг должен был приехать к праздникам. Даже в письмах Наташа не упоминала о наших занятиях и запретила делать это своей семье. Ей хотелось удивить его. А мне казалось, что я хочу этого больше, чем сама Наташа. Она заслуживала семейного счастья.

Минодора же, несмотря на свое положение, вела активный образ жизни. Она занималась фабрикой, что, кстати, у нее прекрасно получалось. Способности Василия Гавриловича к предпринимательству передались ей в полной мере. Если бы не предвзятое отношение к женщинам в этом мире, наверное, много отцов ввели бы в свое дело дочерей.

Дора продолжала правильно питаться, двигаться, насколько это было возможно и безопасно для беременной. Она просто поражала меня своей силой воли. У Минодоры Васильевны было большое будущее. Девушка даже внешне изменилась в лучшую сторону. Решительный взгляд, уверенные движения без лишней суеты. Красивая элегантная прическа и отсутствие нелепых буклей, скрывающих высокий лоб. Степанида Пантелеймоновна уже не пыталась помыкать дочерью. Она притихла, а после венчания Бориса совсем успокоилась. Свадьбу организовали быстро, без лишних глаз, как только Жлобин принял предложение купца Норкина.

Обвенчались молодые на Филиппов день или, по-народному, Куделицу. После чего отбыли в дом Лонгина Игнатовича. Соломонида цвела, будто майская роза, а вот Борис походил на барашка, которого ведут на заклание. Но,по крайней мере, у него хватило ума сообразить, что женитьба на барышне Норкиной лучше, чем позор и судебное разбирательство.

Парикмахерская тоже жила своей новой жизнью. Никита Мартынович с Акулиной оказались способными учениками и теперь могли самостоятельно обслуживать клиентов. Дядюшка следил за девушкой, помогал ей, так как опыта у него было все-таки больше. Но и Акулина не пасла задних. Она так лихо взялась за дело, что я даже прочила ей карьеру знаменитого во всей Москве парикмахера. У девушки явно имелся талант.

Граф Загорский выписал ей и Селивану вольную, так как пока он являлся хозяином усадьбы Черкасовых. Теперь девушка могла спокойно заниматься делом, не оглядываясь на свое положение.

А еще Павел Васильевич написал прошение императору, чтобы ему было позволено признать Елену Федоровну Волкову, то есть меня, своей дочерью. Как он объяснил, такие прошения удовлетворялись, если родители после рождения ребенка обвенчались и теперь находились в законном браке. Ну а в таких случаях, как наш, все было намного сложнее.

- Его Величество благоволит мне, поэтому будем надеяться на положительный результат, - успокаивал меня граф, хотя это мне не требовалось.

- Я вполне могу и дальше жить Еленой Волковой, обычным парфюмером, а не графской дочерью, - ответила я. На что он сразу же обиделся.

- Это важно мне. Я хочу всех привилегий для своей дочери! Давай больше не будем обсуждать этот вопрос! Прошу тебя!

Князь Эристави, отец Давида, находился на лечении в Кисловодске. У его сиятельства шалило сердце, поэтому он отсутствовал на нашей помолвке. Но мой будущий свекор передал свои поздравления письмом. Свадьбу мы назначили на Зимний мясоед, потому что это была пора свадеб. Она начиналась через несколько дней после Рождества и заканчивалась Масленицей. Как объяснила Прасковья, эти несколько недель называли «свадебник». Церковных праздников в это время нет, поэтому родители незамужних и неженатых детей активно сватали своих чад, а также играли шумные свадьбы.

- Кстати, дворяне стараются венчаться именно зимой, - Давид улыбнулся, поглядывая на меня. – В это время на свадебном торжестве они могут показать себя во всей красе. Столы ломятся от заморских яств, для гостей выступают знаменитые певцы и лицедеи. Но самое главное, от обилия соболиных мехов и драгоценных камней рябит в глазах! Разве летом возможно устроить такое?

- У нас должна быть скромная свадьба! – я не собиралась позировать перед аристократами в дорогом наряде и драгоценностях. Стоять перед ними, когда они моют мне кости… О нет… - Этот праздник для нас двоих.

- Я совершенно не против, - согласился князь. – Не зря ведь это «таинство венчания». Мне тоже хочется смотреть тебе в глаза и слышать твое дыхание, а не любопытные перешептывания за спиной.

- А как же Нино? Ее тоже не будет на нашей свадьбе? – я никогда не лезла в дела их семьи и впредь не собиралась этого делать. Но она все-таки сестра Давида. – Ей, наверное, очень плохо вдалеке от родных людей.

- Она приедет вместе с семейством Кварцхелия и отправится с ними обратно, - ответил Давид. Улыбка сползла с его лица. – Неужели ты думаешь, что бедняжку Нино заставляют там доить коров и стирать белье в реке? Душа моя, Кварцхелия – замечательная семья. Их дети уважают своих родителей. Девушки очень скромны и образованы. Для них выписывались лучшие учителя. Тетушка Нанелия очень любит своих детей и никогда не обидит Нино. Пусть она побудет в обществе своих кузин, ей это не повредит. Узнает обычаи своей родины. Нино должна почувствовать разницу.

- Ты больше не станешь искать ей мужа? – с одной стороны, я понимала князя. Он жил в этом времени и поступал, как того велят правила. Было бы странно ожидать, что Давид позволит Нино жить так, как ей заблагорассудится. Но в то же время мне было жаль взбалмошную девчонку, которой дали слишком много воли, а потом бросились требовать от нее послушания.

- Пока нет, но без этого не обойтись. Ты ведь понимаешь? – князь внимательно смотрел на меня. – Что бы ты сделала на моем месте?

- Ты позволишь мне поразмышлять над этим? – попросила я. – Если, конечно, для тебя имеет значение мое мнение.

- Имеет. Ты слишком много сделала для того, чтобы твое мнение имело значение, - сказал князь. – Я выслушаю любое твое предложение.

Идею мне подала Минодора. Мы с ней ехали на фабрику, когда подруга вдруг сказала:

- Я решила заняться благотворительностью.

- Это прекрасно, - поддержала я ее. – Кому именно ты хочешь помогать?

- На Донской улице появился приют для призрения дряхлых и неизлечимо больных женщин, - ответила Дора. - Его основала княгиня Щербатова Софья Степановна. Она собрала вокруг себя дам из аристократических семей, благотворителей, врачей… Чудеснейшая женщина! Может, слышала о Дамском попечительном обществе о бедных?

- Нет, не слышала. И ты хочешь предложить свою помощь им? – я вдруг вспомнила о Нино. Ей было бы полезно заняться чем-то подобным. Но все же были нюансы… Молоденькой девочке незачем посещать такие места, как приют для неизлечимо больных. Рановато ей видеть ужасы реальной жизни.

- Да, мне кажется это правильным, - ласково улыбнулась Минодора. – От меня не убудет, а кому-то моя помощь может спасти жизнь.

- Скажи, а у княгини Щербатовой еще есть какие-нибудь заведения для помощи людям?

- Да… богадельни для призрения престарелых женщин, приюты для бездомных женщин с детьми, школы для обучения детей бедных родителей, - стала перечислять подруга. - Она всем помогает.

Школы для обучения детей бедных родителей… А ведь это хорошая мысль!

товарищ Огурцов - персонаж кинофильма “Карнавальная ночь”