Глава 31
Глава 31
Минодора сидела у зеркала, рассматривая себя так пристально, словно видела в первый раз. Приложив к голове искусственный цветок, она через секунду отшвырнула его в сторону прямо на недоеденную булку.
- С ним щеки еще краснее делаются… Нет. Надобно что-то нежное… Вот чтобы как царевна-лебедь…
Девушка тяжело вздохнула, вспомнив статного Сережу. Он вчера проходил под ее окнами, и сердечко бедной Минодоры затрепыхалось с невиданной силой. Ей ужасть как хотелось страстных поцелуев и признаний. Она бы красиво смущалась и говорила: «Ах, Сережа, прошу вас, оставьте! Не дай Бог, кто увидит, разговоров не оберешься!». А он бы отвечал: «Не могу остановиться, милая Минодора! Гляжу на вас, и душа соловьём поет! К ногам вашим весь мир брошу! Сейчас же к Василию Гавриловичу пойду руки просить! Иначе гореть мне в огне неутоленной страсти веки вечные!».
Купеческая дочь прерывисто вздохнула, прижала к груди пухлые ручки и прикрыла глаза. И тут в дверь постучали.
- Да кто там?! – раздраженно отозвалась девушка. – Покоя нет!
В комнату дочери вошел купец Жлобин и с умилением взглянул на Минодору, сидящую у зеркала. – Ты чего пригорюнилась, голубка моя? Личико смурное, в глазах тоска… Ну, ответь батюшке?
- А чего хорошего? Скукота! – недовольно ответила девушка. – Ни тебе гостей, ни танцев! Совсем вы меня с маменькой измучили!
- Ох, ох, ох! Не серчай, моя красавица! – добродушно засмеялся Василий Гаврилович. – Я тебе хорошую новость принес.
- Какую? – Минодора с любопытством повернулась к отцу. – Не томите, батюшка!
- Виделся я вчера с Иваном Ивановичем Фроловым. Они ведь нас ждут сегодня к ужину. Не забыла? – купец присел рядом с дочерью. – Платье самое лучшее надень.
- Да помню я об ужине, - девушка с надеждой смотрела на Жлобина. – Что за новость?
- Так вот, зашли мы с ним в «Яр», откушать, и я разговор завел о сыне его, Сергее, - неспешно начал рассказывать Василий Гаврилович. – Спросил, отчего не женит он парня? Мол, пора бы Сергею семьей обзавестись, а не по заграницам скитаться. Делом отца интересоваться надобно, так как когда-то все ему перейдет…
- И чего-о? – с придыханием протянула Минодора, слизывая с нижней губы крошку от булки. – Чего сказал Иван Иванович?
- Сказал, что присматриваются они с супругой к девицам из хороших семей, - купец многозначительно кивнул, и девушка покраснела. – Вот только им с их достатками абы кого в дом тащить не пристало. Надобно и красавицу, и умницу, и чтобы приданое имела! А у нас, слава Богу, для тебя много чего припасено! В грязь лицом точно не ударим! Так я ему и сказал…
- Вы меня с ума сведете! – загундосила Минодора, капризно надувая щеки. – Батюшка!
- Ну-ну, моя голубка! Будь терпеливее! Разве я для тебя не расстараюсь? Для родной кровиночки? – Жлобин смачно поцеловал дочь в щеки. – Фролов послушал меня и словно заинтересовался. Спросил, что дам за тобой, а когда я ответил, еще пуще задумался! Дом справлю каменный, несколько магазинов и остального имущества тыщи на четыре!
- И что же Иван Иванович? – девушка затаила дыхание.
- Сказал, чтобы ты на ужине была всенепременно. Присмотреться вы друг к другу должны! – Василий Гаврилович радостно потер руки. – Эх, закатим такую свадебку, вся Москва на ушах стоять будет!
- А что, если Сергей не захочет меня в супруги? – волнуясь, прошептала Минодора. – Что тогда, батюшка?
- И думать забудь! Не захочет! – возмущенно произнес купец. – Как же такую красавицу не захотеть? Вот посмотришь, лебедушка, как увидит тебя Сергей, сразу воспылает! Так что надевай все самое лучшее!
- Батюшка, мне бы по магазинам! – суетливо заерзала Минодора. – Шаль хочу восточную!
- Так поезжайте с матушкой, - лицо Жлобова сияло благодушием. – И шаль купи, и остального, чего твоя душенька пожелает!
Но такое прекрасное начало дня вылилось для Минодоры в очень неприятное происшествие. Они с маменькой еще даже не успели зайти ни в один магазин, а настроение купеческой дочери уже было безнадежно испорчено.
- Матушка, а не Сергей ли это? – девушка остановилась, и Степанида Пантелеймоновна удивленно обернулась.
- Да где? – женщина завертела головой. – Не вижу.
- Не туда смотрите! – зло прошипела Минодора. – Вон же он, с рыжей племянницей цирюльника стоит!
- И правда Фролов… - купчиха нахмурилась. – Говорит ей что-то… улыбается…
- Чего это он к ней прилип?! – девушка скривилась, словно собиралась заплакать. – Ни кожи, ни рожи и жопа с кулачок! Папенька мне Сережу обещал!
- Ну, ежели обещал, так и будет, лебедушка! – Степанида Пантелеймоновна схватила дочь под локоток и поволокла на другую сторону улицы. – Да мало ли, о чем они говорят! Чего ты всполошилась?
- Что, как Сережа с ней полюбовничает? – Минодора даже всхлипнула от такого предположения. – Матушка, что делать-то?! Испортит дрянь рыжая мне все! Ой, испортит! А вы знайте, ежели он с ней, так я в реке утоплюсь! Вот мое последнее слово!
- Успокойся, ладушка моя! – испуганно воскликнула купчиха. – Дурные мысли из головы выкинь! Немедля! Сходим мы к ней, поговорим по душам…
* * *
Дядюшка так и не выходил из комнаты. Его демарш меня особо не трогал, но с таким, как у него, характером нам придется нелегко. Я понадеялась, что после визита к Жлобину наши отношения немного наладятся, но, увы, это были пустые надежды. Что ж, пусть сидит как бирюк. Себе хуже делает.
- Елена Федоровна, чево на ужин готовить? – голос Евдокии вывел меня из раздумий.
- Ты ведь вчера готовила. Вроде как Акулинкина очередь, - я подняла голову и увидела в потолке дверцу. Вход на чердак. Интересно, что там?
- Дык животом она мается, - со смехом ответила повариха. – Я ей лекарствы наболтала, чтобы послабило девку-то!
Я удивленно посмотрела на нее. О как! Бедная Акулина.
- Ты смотри, чтобы она в уборной жить не стала от твоей «лекарствы», - мне тяжело было удержаться от смеха. Не семейка, а какой-то цирк, ей Богу!
- Ежели немножко, то ничего, окромя счастия для живота, и не случится! – Евдокия пошла обратно на кухню. – Елена Федоровна, я к сапожнику схожу. Боты забрать надобно.
- Иди, - я снова подняла голову. Где лестница? Чердак манил меня невероятно.
Хлопнула входная дверь, и я обернулась. Оп-па… неожиданно…
Передо мной стояли мамаша и дочурка Жлобины. В парикмахерской сразу стало мало места, так как две дамы были довольно внушительных размеров для такого помещения. Какого их принесло сюда?
- Добрый день, - поздоровалась я. – Чем могу помочь?
Купчиха достала платок и принялась обмахиваться, а Минодора вытирала льющийся по лицу пот. На улице было жарко.
- Поговорить мы пришли, - наконец сказала женщина. – Разговор это важный.
- Может, квасу холодного? – предложила я, решив быть гостеприимной. Мало ли, чего им надо.
- Можно и квасу, - согласилась Минодора, но сделала такое лицо, будто делает мне одолжение, соглашаясь.
- Прошка! – позвала я и, когда мальчишка заглянул в зал, попросила: - Принеси кваса дамам.
Присесть посетительницы отказались, стоя посреди парикмахерской. А мне казалось, что я сейчас задохнусь от сладких духов, которых, видимо, эти мадамы не жалели.
Появился Прошка с подносом. На нем стоял графин и два стакана.
- Прошу-с, - он налил квас, поклонился, а потом степенно вышел.
Господи, кого он опять изображает?
Минодора жадно выпила полный стакан, а потом на выдохе сказала:
- Мы с маменькой предупредить пришли. Не ходили бы вы с чужими женихами.
- Чего-о-о? – я недоуменно нахмурилась. – С какими женихами?
- От сына купца Фролова держись подальше, коза дохлая, - с неё моментально слетела вся напускная вежливость, и Квашня угрожающе шагнула ко мне.
– Голь перекатная, а туда же. А может, он тебя уже оприходовал, а, парикмахерша? – вставила свои пять копеек мамаша. – Приехала сюда и давай хвостом своим облезлым вертеть!
Я устало смотрела на две «горы», колышущиеся передо мной, а в голове проносились мысли. Поколотить их? Но это не бандиты из мужичья, точно жаловаться побегут. Проблем не оберешься…
- Вы чё, страх потеряли? – угрожающе протянула я, топая на Минодору. От неожиданности она подалась назад, а я продолжила наступать, уперев руки в бока. – Чё, смелости попили или ветер жопу напинал? Сделайте так, чтобы вас долго искали, а то сейчас глаз на ягоду натяну.
Женщины явно не ожидали от меня такого. У них открылись рты, а в глазах появился страх. И тут в животе Минодоры громко заурчало. Это было похоже, словно заработал адский котел.
- Матушка… - выдохнула купеческая дочь и снова забурлила. – Ой… О-ой!
Она выскочила в двери, а купчиха помчалась за ней.
- Елена Федоровна, а где лекарство Акулькино? Я с квасом его помешала и в сторонку отставила, - раздался позади меня голос Евдокии. – Вернулась, а его нетути…
Я медленно повернулась и посмотрела на кувшин, стоящий на подносе.
- Да вот оно, похоже…