БОНУС для любопытных. Сцена после титров
Предвкушение — половина удовольствия.
Теннет расхаживал по кабинету особняка на набережной Доро, дом один, и с упоением размахивал указкой. На грифельной доске за спиной хранителя были мелким почерком перечислены десятки цитат на разных иномирных языках. Необходимо было перевести и прокомментировать.
— А к-когда мы уже займёмся к-колдовством? — обреченно простонал принц Лиссай, рыжий, всклокоченный, растёкшийся по столу как яичница в своём необъятном белом худи.
— С такими темпами — никогда, — процедил сквозь зубы Теннет.
— Анте, я всё сделал. Давай я пока отвечу на письма читателей «Доронаха» в соседней комнате, м? — зевнул Дахху, перед которым, и впрямь, лежала стопка аккуратно исписанных листов.
— Нет. Давай ты поможешь своему соседу проснуться. Каким-нибудь варварским способом — например, горловым пением миллитиграйских ганнов, — хранитель буравил недобрым взглядом соседнюю парту.
Там спал Полынь. Со стороны, конечно, казалось, что он сидит и слушает, вон, даже глаза открыты под упавшими на лицо прядями волос. Но остекленевший взгляд подсказывал: Ловчий видит десятый сон. Немудрено, после трех рабочих смен подряд-то…
— Я уже жалею, что отдал ему часть силы, — поморщился Теннет. — И вообще всем вам. Кэйди! А ты что там делаешь?
— Способствую твоей популярности, несу свет знаний в массы, — проворковала Кадия, выпуская в окно несколько бумажных птичек.
Птички были свернуты из тетрадных листов, которые полагались как раз-таки для работы над переводом. Спины птичек были сплошь в кляксах.
Дверь в зал открылась.
На пороге очутилась Тинави. Страждущая прислонилась к косяку, стараясь отдышаться, и извинилась:
— Анте, пардон! Провожала архиепископа Саусберийского.
— А он что, сам уехать не мог?
— Не мог. Самому — грешно. Что у нас сегодня?
— Двенадцать мертвых языков, — хором пожаловались Лис, Дахху и Кадия, а Полынь неожиданно вздрогнул.
Проснулся.
— Да что ж такое-то! — опешила Тинави. — А когда мы уже займёмся колдовством? Взрослые же люди…
— Как вы меня достали! — вскинулся Анте и, стукнув кулаком по столу, исчез.
Незадачливые студиозы переглянулись.
— М-м-м. Пойдемте по работам, что ли? — предложила Стражди, поглядывая на часы. — Как раз успеем кофейком закинуться.
— Да не. Он сейчас перебесится и вернётся, — отмахнулась Кад.
Меж тем, Анте, мрачно топал по коридору.
Туда и сюда. Туда и сюда. Как маятник. Он и забыл — каково это — растить настоящих магов… Настоящих, на уровне срединников. На уровне старых времен.
В очередной раз проходя мимо зеркала, Теннет вдруг увидел там что-то лишнее. Резко обернулся. Рэндом!
— Ты что здесь делаешь? — спросил хранитель времени у брата.
Джокер, взмыленный, снова был в компании странной кусачей книги.
— И я тебя рад видеть, — он послал воздушный поцелуй. — Так, Нэт, слушай внимательно. Я отправил стражей света на врата. Показал им Авену и Карла. Свинтил. Пока брат с сестрой введут их в курс дела, вернутся, у вас тут еще полгодика пройдет. Поэтому пока у меня вопрос к тебе. Ты помнишь, как ты родился, Нэтти, милый?
— Проснулся на берегу реки, ночью, — буркнул Теннет. — Отправился гулять, нашёл всех вас. Знания о себе и мире пришли сами. Постепенно. А что?
Джокер задумчиво покивал. Потом потряс зубастом фолиантом.
— Бывает, что литература открывает глаза, да? — вдруг заявил он. — Вот эта книжка, например. Очень увлекательная. Я из-за неё опоздал тогда к бенефису моего стража. Отвлекся, понимаешь. Было на что. Парочка саусберийцев раскопали этот фолиант на острове Этерны, и… Короче, посмотри сам.
Рэндом бросил книгу в Теннета.
Тот, озабоченно хмурясь, аккуратно приоткрыл её, усмирив заклинанием. Полистал.
Еще полистал. Сначала непонимающе.
Потом, под шутливым взглядом джокера, присмотрелся и вдруг побелел.
— Черт, — выдохнул хранитель.
— Мягко сказано! — фыркнул Рэнди.
Конец третьей книги