Глава 38. История Трис и Тобиаса

Я пришел в оксидарский главный цирк совсем мальчишкой. Пятый в поколении, без Дара и даже намека на его существование. Зато с работой мастера-наладчика оборудования.

Тогда цирков в полисе было два. Это позже построили суперсовременное здание и объединили нас, превратив существование простых работников в ад, но сначала жизнь била ключом и обещала безоблачную старость.

Там мы с Трис и познакомились. Я, простой парень, практически безродный, и эффектная молодая наездница, обладающая Даром осязать, едва избранная для обучения в цирке.

В тот день она должна была тренироваться со своим наставником, но дверь в общей гримерке для обучающихся застряла, и вызвали меня. Починить снаружи не представлялось возможным, поэтому дверь решили попросту вынести.

Я придумал поступить иначе и предложил помощь. Будучи мастером уже некоторое время, знал все о строении стен цирка и о тайных ходах в них. Но при этом был уверен, что не каждый работник осведомлен так же хорошо.

В то время как одна из учениц за дверью бесновалась, требуя ее выпустить, предложил свою схему: мол, через час все открою, только дайте шанс. Ну и чудесно. Мне доверились.

Через тридцать минут вычислил потайную дверь, понял, что угадал с ее местоположением. Ожидал увидеть психованную девицу, избалованную вниманием, а нашел Трис.

Оказалось, девушка до смерти боится быть запертой. Тогда у нее начинаются истерика и панические атаки. Она сидела, забившись в угол комнаты, и тихо плакала.

Я подошел к ней, поднял на ноги и обнял. Девушка была такой нежной и трогательной. Совершенно не сопротивлялась и не куксилась при виде простой рабочей одежды. Вместе мы без проблем смогли починить замок и выпустить ее на волю.

У каждого свои страхи, а у нее сначала был вот такой. Один-единственный. На самом деле она оказалась потрясающе талантливой наездницей. Выполняла головокружительные трюки без страховки и совершенно не боялась сложностей.

А еще она не любила приказы. При малейшей возможности снимала их, находила со зверем контакт и вытворяла такое… Довольно быстро грандмэн цирка пришел к выводу, что она достойна сольных выступлений.

Ее карьера двигалась все дальше, а наша дружба с каждым днем становилась все крепче. Мы сами не поняли, как влюбились. Хотя как не поняли – я все знал с того самого момента, как увидел ее, напуганную, в углу гримерки.

Сразу почувствовал, что попал. Но куда мне было до юной звезды, одаренной, да еще и такой родовитой. Шутка ли: девяносто восьмая в поколении! Даже не рассчитывал, что она обратит на меня внимание.

Но однажды она сделала первый шаг, хотя, по-хорошему, эта почетная обязанность лежала на мне. Но я так боялся потерять нашу дружбу, те отношения, которые удалось создать за все годы.

В Оксидаре вокруг и внутри очень много зелени. Множество деревьев и густой-густой лес на границе самого полиса. Раз в месяц там проводятся знаменитые дикие танцы.

Каждый, кто хоть раз видел их, больше никогда не может забыть. Жители облачаются в телесного цвета одежды и накидывают на себя длинные полупрозрачные туники. Смысл в том, что в свете костра туники просвечивают, и создается ощущение, что человек совсем нагой под ними.

Что уж греха таить, современная молодежь нередко так и делала! Ведь никто не полезет тебе под одеяние во время танца! Только если после…

Нравы в Оксидаре не сильно отличаются от солитдарских, только что ветреность и некоторая распущенность прикрываются налетом традиций. Вот и танцы считались эдаким апогеем чувственности.

В тот день Трис пригласила меня к ней в пару. Что это плохая идея, я понял сразу же, а как только увидел ее, идущую ко мне в той практически прозрачной тунике, ощутил, что пропал.

Эти танцы запомнились нам обоим надолго, так как танцор из меня вышел никудышный. Стоит только упомянуть, что я трижды сваливался в костер, подпаливая свое одеяние.

Свет от обычного огня согревал, а пламя распаляло страсть внутри. Кроны деревьев скрывали нас от неба и нагнетали обстановку. Не мог оторвать взгляда от девушки. Ее бедра и грудь белели сквозь тонкую ткань. Карминово-красные соски, наверняка специально подведенные хной, то и дело как бы невзначай касались меня.

Распущенные волосы щекотали кожу рук, вызывая легкий озноб. Танцы закручивали нас в фигуры, тела прижимались и расходились. Она бесспорно чувствовала мое возбуждение и лишь прикрывала глаза от наслаждения, когда оно касалось ее бедер.

Все быстрее и быстрее, теснее, ближе друг к другу, и наконец я не выдержал. Увлек ее за собой на одинокую поляну под свет звезд и прижался губами к алому рту.

Эта негодница выпустила Дар, и я буквально сошел сума. Сорвался, вкусив ее полностью, растворяясь в ней без остатка. Чувственная, невероятная, моя. Только моя.

В эту ночь мы впервые любили друг друга. Долго, томно и страстно. Без границ, установленных кем бы то ни было. Без страха перед завтрашним днем, который разрушил хрупкое счастье, разделив мир на «до» и «после».

Утро застало нас обнаженными под ласковым солнышком Оксидара. В тот день практически у всех был заслуженный выходной, поэтому мы не торопились покинуть прекрасную поляну.

Вдоволь нанежившись, надели то, что осталось от наших одежд, и, смыв следы любви в ближайшем ручье, вернулись в полис, держась за руки. День и ночь тоже провели вместе, решив больше никогда не расставаться. На неделе собирались подать в департамент заявление о женитьбе.

Но жизнь распорядилось иначе. Придя на работу, узнали, что новый цирк построен и в течение нескольких дней мы все переберемся туда, собственно, как и сотрудники второго цирка. Сначала все очень обрадовались.

Еще бы! Больше места, лучше условия, да и вообще, теперь можно не делить мировых знаменитостей, а наслаждаться их славой вместе. Вопреки расхожему мнению, коллективы двух цирков дружили, а грандмэны и вовсе являлись старыми приятелями.

Для нас с Трис особой гордостью стало то, что ей предоставили возможность открывать шоу. Девушка была вне себя от гордости. В полисе как раз у власти встала семья Хохото, и Трис надеялась привлечь их внимание.

Я же улыбался, но в душе опасался за нее, так как у этого рода была дурная слава. Но в душе продолжал надеяться на лучшее.

Мы переехали, шоу состоялось. Трис собрала овации и то самое внимание, которого так жаждала. Отец и сын Хохото были в восторге и после аплодисментов пригласили ее на торжественный прием.

А также объявили, что новым грандмэном станет близкий к ним человек. Все были в шоке, ведь каждый надеялся, что все останется по-прежнему, но только лучше.

После шоу часть высокопоставленных зрителей, новый грандмэн и Трис отправились на прием. Мы обнялись, и она, сияя, обещала вернуться, как только все закончится. С тяжелым сердцем отпустил, ведь этот день стал ее триумфом. Но он же стал и ее погибелью…

Трис не вернулась ни на утро, ни спустя неделю. В цирке начались репрессии, и меня выгнали первым делом. Внезапно. Сутки пытался найти хоть какую-нибудь работу, но безуспешно. Никто не желал брать меня, словно получили особый приказ.

Пришлось прибиться к району чокнутых, аналогу района сточных канав в Солитдаре. Идею с работой оставил, лишь бы иметь возможность караулить Трис у ее дома и цирка. Спустя ровно неделю она объявилась.

Но это была уже не моя девочка. Мы никогда не обсуждали, что они с ней сделали, но ее глаза больше не светились алым, а Дар спрятался глубоко внутри.

Она пыталась прогнать меня, обливалась горючими слезами, а еще через пару дней оказалась, что она ждет ребенка. И Трис понятия не имела, кто его отец.

Моя сильная, смелая девочка похудела и стала похожа на привидение. Она хотела избавиться от малыша, но я уговорил оставить ребенка. Поймал уже на пороге специальной клиники.

Я любил ее любую, даже такую – сломленную и бесцветную. Не блистающую наездницу, а тень, жалкое подобие. Только я мог вернуть свою женщину к жизни и решил во чтобы то ни стало сделать это.

Но не все считали так же. Не знаю как, но правящие прознали о ее беременности. У них уже были сыновья-близнецы, и отношения с ними напоминали всему полису, что у власти два тирана.

Судя по всему, на этом они решили завязать с отпрысками и устроили на Трис настоящую охоту. Нам пришлось спрятаться в районе чокнутых. Местные жители с радостью устроили нам убежище, и даже длинные руки Хохото не могли дотянуться до нас.

Так прошло несколько месяцев, но я не мог вернуть любимой женщине ее жизнь. Она закрылась от меня, каждый день пуская слезы в гнилую подушку, ведь жили мы в поистине чудовищных условиях.

Она желала умереть, не мучить ни меня, ни малыша, который рос внутри нее. Почему-то я был уверен, что это мой сын, несмотря на весь ужас, что она пережила.

Трис умоляла бросить ее, оставить. «Зачем тебе губить свою жизнь? Отправляйся в Солитдар, там не посмотрят на пустую заблокированную карточку, ты сможешь начать все сначала!» – говорила она. А я лишь целовал мокрые от слез щеки и уверял, что все будет хорошо.

И вот по району прошел слух, что в новый цирк завезли партию горных обвальщиков. Пять молодых драконов, которых надо было в кратчайшие сроки сломить приказами и подчинить воле наездников. Но отчего-то не получалось.

Никто не мог подойти к драконам. Поговаривали, что они дикие, не выращенные человеком, а пойманные в дебрях монстдарских вулканов, что само по себе невероятно.

Цирковые новости совпали по времени с глобальной зачисткой района чокнутых. Начались облавы. Живот Трис начал расти, и беременность стала заметна невооруженным глазом. Поэтому перемещаться в ночи от убежища к убежищу становилось все сложнее.

Набравшись смелости, я выполз наружу и нашел старых грандмэнов. Их жизнь тоже изменилась до неузнаваемости. Не в лучшую сторону. Они и сообщили мне, что драконов в цирке приручить не удалось и их по специальному заказу отправляют в Оринтадар.

Никто бы не сунулся так рисковать. К ним даже подходить было опасно. Но не нам. У Трис всегда было особое отношения к зверям, и мы решили рискнуть.

Благодаря старым друзьям, еще оставшимся на работах в цирке, пробрались в ангар перед самой отправкой. Засели в грузовом контейнере и встретили там одного из горных обвальщиков. Он нас не тронул.

Но опасность подстерегала там, где не ждали. Наутро в день отправки, когда мы дремали в углу рядом со свернувшимся драконом, дверь внезапно отворилась. Пришлось зажать Трис рот, так она была напряжена. Ее клаустрофобия стала настолько сильной, что я ни на секунду не мог расслабиться.

Мы услышали голоса. Голоса правящих семейства Хохото и еще один, женский. Это и была Ума Оринтадарская. Она желала лично проверить столь интересный и важный груз.

Только вот заглянув внутрь, увидела не только измученного и истерзанного дракона, а еще и нас.