Событие седьмое, · в котором я вспомнила синие глаза и слова, пугающие меня до дрожи.

Мир Вернана был, вообще-то, безымянным. Официально он, как и прочие безымянные миры, находился под регистрационным номером. Кажется, N145-S986, впрочем, не так уж и важно. Хотя все уже давно называют его Вернан, в честь изобретателя гнома Игната Вернана.

Мир Вернана — это чередующиеся между собой бескрайние блекло-розовые пустыни и горные гряды, со сверкающим под ярко-малиновым солнцем розоватым снегом. Единственное население — туары, но в народе их называют кроты, из-за схожести, как и внешних данных, так и способу жизни. Туары селятся под землей, в многочисленных норах и подземных пещёрах. Флора и фауна тоже существует под землей, поэтому на поверхности, кажется, что мир безжизненный.

Несколько веков назад Игнат Вернан решил "заселить" этот мир людьми… точнее, гномами. У него даже получилось в горах построить небольшой подземный город Нир и жить там со своими сородичами примерно четыре года, пока не наступил день "Х".

Оказалось, что местное население не из-за прихоти живет так глубоко под землей. Через определенное время в мире начинается вначале всемирный потом, а потом — засуха. Солнце разгоралось до такой степени, что выйдя на улицу можно было мгновенно свариться, а в случае с гномами: свариться в кипятке растаявшего снега, который залил их город.

Спастись удалось немногим, и только благодаря железным големам, создателем которого являлся Игнат Вернан. Он тоже погиб, оставшись в мире как капитан на тонувшем корабле.

Вернан был великим изобретателем, и в школе нас часто водили на экскурсию в Нир. В одной из пещёр в городе и находился тот зал, который мне описали драконы из данного Музаром "пророчества".

Комната эта была абсолютно круглой с аркой. Стены её были исписаны светящимся зелёно-лазурным светом, который то тускнел, а то разгорался. В центре комнаты стоял алтарь: примерно полметра в высоту, два в длину и метр в ширину. чёрный обтесанный камень без каких-либо надписей, и на фоне остальной обстановки, кажется, что его сюда переместили из совсем другого мира, больно уж камень был странный: идеально гладкий, без единой выемки, углублений и царапин. Я когда впервые его увидела, то подумала, что он из железа, уж больно по виду похож.

Первым делом я смела намоченной из бутылки водой тряпкой пыль, потом достала из сумки теплый плед, постелила на алтарь, а то он все же каменный, а у меня и так с головой проблемы, не хватало, ещё начать с застуженными почками мучиться.

Когда манипуляции по улучшению комфорта были проведены, я достала две колбочки с зельем и одну протянула дракону, который наблюдал за мной с насмешливой улыбкой и удивлением в глазах.

— Пей и раздевайся, — произнесла, но адепт с недовольством покосился на колбочки и хмуро спросил:

— Это что?

— Это то, что поможет нам побыстрей возбудиться, — честно ответила, а потом взглянула в глаза дракона и добавила: — И ты с этим не затягивай…

Обе колбы были вырваны и раздавлены сапогом дракона. Не успела я возмутиться подомному вандализму, как он схватил меня под мышки и одним резки движением посадил на алтарь и поцеловал.

Его поцелуй был требовательный и яростный, а во взгляде золотых глаз была злость и недовольство.

Оторвавшись от моих губ, парень прорычал с раздражением:

— Ты меня возбуждаешь и без всяких зелий! — по его тону казалось, что данный факт его раздражает и я, признаться, не понимала почему.

— Так бы сказал и не пил, — ответила с непониманием. — Зачем мою порцию было разливать?

Дракон зарычал, сжал мои плечи и холодно спросил:

— Думаешь, мне будет приятно впервые заняться этим с женщиной, которая выпила зелье, чтоб возбудиться?

Я закатила глаза, а дракон вновь зарычал.

— Слушай, мы же сюда не для приятного время препровождения пришли, — с легким возмущением отвечаю, — а по делу. И ко всему, я же не мужчина, которого любая голая женщина возбуждает.

— Значит, я тебя не возбуждаю, — хмуро вынес вердикт дракон и не успела я ответить, как раздвинул мои ноги и вплотную придвинул меня к себе. — А так?

Высота алтаря была как раз такой, которая позволял ему прижаться ко мне так, чтоб я на деле убедилась в том, что зелье ему, правда, не нужно.

Чувства от того, что он прижимался ко мне, были странные, но явно не возбужденные. Меня это, скорей, нервировало, а ещё появился легких страх… и словно чувство дежавю…

В голове вдруг всплыло воспоминание: внимательные синие глаза и веселый голос:

— А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…

Дракон попытался наклониться ко мне и поцеловать, но я уперлась ладонями ему в грудь и простонала:

— Нет… я не могу…

Страх заполнил меня, как люди заполняют ночные горшки, от чего меня начала бить мелкая дрожь.

Парень сочувственно посмотрел мне в глаза, слегка улыбнулся и мягко произнёс:

— Не волнуйся, я понимаю, ты боишься, но клянусь, что буду нежен и постараюсь доставить тебе как можно меньше боли.

— Ты не понимаешь, — голос мой был хриплый и напряженный. — Я не знаю, что со мной, но этот страх не из-за того, что должна с тобой переспать. Это что-то другое… Это сильней меня…

Дрожь усилилась, дракон это заметил и нахмурился.

— Пожалуйста, можешь отойти от меня, — почти прошептала, но он послушался и сделал два шага назад.

Страх не прошел, а во рту появился металлический вкус крови — это я прокусила внутренние стороны щек.

Сплюнув кровь на пол, сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться.

В памяти словно клеймо застыли синие глаза, и я отчетливо понимала, что принадлежат они дроу… и это был, скорей всего, один из них…

Удивительно, что вспомнив их, у меня не случился рецидив.

Спрыгнув с алтаря, быстро метнулась к скинутой рядом сумке, достала записывающий кристалл и произнесла:

— Синие глаза, явно принадлежат дроу. Голос мягкий, игривый. Сказал: "А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот".

Записывать воспоминания при драконе было нежелательно, но на счету была каждая секунда, и нужно было быстрей все записать. Ко всему, не думаю, что адепт, что-либо поймет из моих слов.

Подняв голову, я встретилась с взволнованными глазами дракона, а следующая его фраза, просто выбила из моих легких воздух:

— Ты вспомнила кого-то из своих похитителей?

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула со злостью.

Дракон слегка смутился и с неловкостью ответил:

— Твой брат, когда ты потеряла сознание, упав с колосса.

— Врешь! — тут же зло воскликнула. — Он не стал бы вам просто так ничего рассказывать!

— Ты тогда тоже что-то вспомнила, — признался дракон.

— Даже если так, он всё равно бы незнакомцам ничего бы не рассказал! — стояла я на своём.

Моя проблема была не для общего доступа, так что посвящать в неё не пойми кого Джонни, точно, не стал бы.

Дракон вздохнул и с легким раздражением произнёс:

— Твой брат просил тебе ничего не говорить, чтоб у тебя вновь не случился провал в памяти!

— Значит, я вспомнила что-то серьёзное, но вот из-за чего? — задумчиво пробормотала я под нос, а потом закрыла глаза, сосредоточилась и вызвала телепорт.

— Уходи, — махнула рукой на телепорт. — Он выведет тебя в один хороший бордель. Найдёшь Варша и скажешь, что от меня. Он мне одну услугу задолжал, так что денег с тебя не возьмут. Я заберу тебя завтра с утра.

— А…

— А с этим мы разберёмся как-нибудь потом, — раздраженно отрезала. — Ограничения во времени у нас нет.

Дракон хмуро смотрел мне прямо в глаза, и весь его вид кричал, что он хочет что-то сказать. Так и не набравшись смелости, он отвел взгляд, как-то грустно ухмыльнулся и вошёл в телепорт.

Закрыв телепорт, я некоторое время стояла и задумчиво смотрела на светящиеся надписи, потом активировала другой телепорт и направилась к своему дяде дознавателю, рассказать о вспомнившихся глазах дроу.

***

Александр Шторм — глава отдела дознавателей Родгарна — в столице человеческого королевства Светлистар. Он же имперская лайка, цепной пес короля, клятая ищейка. Он же младший брат моего отца, а мне, разумеется, дядя, встретил меня с застывшим выражением лица словно скульптура, к которой обратился с просьбой показать выход из парка турист, ибо солнышко напекло голову. Когда поздоровалась, уголки губ Саши слегка приподнялись, но я прекрасно знала, что для него подобное выражение сродни широкой улыбке, наполненной счастьем.

— Рад видеть тебя в добром здравии, Элла, — голос у моего родственника был властный и хрипловат, но могу с уверенностью сказать, что это был самый красивый голос, который мне когда-то доводилось слышать.

…или дело все в том, что когда ты неделями лежишь на кровати, не в силах пошевелиться, моргнуть, зевнуть, почесать нос, а где-то сверху этот голос не просит, не умоляет, не выпрашивает как другие, а приказывает… приказывает жить.

И ты подчиняешься. И лишь за тем, чтоб вновь услышать этот голос…

Внешне Саша был типичным представителем семьи Шторм: рыжим, веснушчатым, зеленоглазым, невысоким, но жилистым. Но характером он настолько отличался от членов семьи Шторм, что если бы не его фамилия, то никто и не подумал, что этот мужчина имеет какое-либо отношение к этому роду.

Александр был сдержанный, даже скупой на эмоции, холодный, грубый и имел стальную защиту размером с милю… точнее, таким он был сейчас.

Отец рассказывал, что когда-то Саша был другим, таким же как все мы, и занимался он артефактами. Все дело в том, что дядя был третьим человеком-артефактом в моей семье. Остальные двое — это я и бабушка Изурия. В своих экспериментах дядя добился неимоверных успехов. Все пророчили ему блестящее будущее, и так было до того, пока он не влюбился. Эта девушка была тоже артефактор и у неё была мечта: построить школу для артефакторов в мире Арвет. Казалось бы, какая благородная и достойная уважения мечта, вот только ради её осуществления она решила продать Сашу охотникам за нами. Дядю спасла случайность: в день запланированного похищения он был не один, а со своим другом-некромантом, который, можно сказать ласково, ещё тот псих, ведь другие, точнее обычнее и спокойные, люди и нелюди с нами дела имеют крайне редко. Шестеро охотников, скорей всего, позже очень пожалели о том, что решили влезть в это дело (ели у зомби ещё остались какие-то чувства), они же и рассказали, кто продал дядю и за какую баснословную цену.

Первое время Саша буйствовал и пил, потом впал в апатию и ушел на целых двадцать восемь лет, бродить по мирам. Спустя два года, как он вернулся, со мной произошел тот случай, и если бы не Саша, то меня бы уже не было. Он не только без промедлений поделился со мной своей кровью, хоть это для нас ещё та болезненная и трудная процедура, но и вытащил меня, заставил жить.

Первое моё целостное воспоминание, а не просто череда каких-то быстро мелькающих картинок, было об осунувшемся лице с темными кругами под тусклыми зелёными газами.

Тогда я, пересилив в горле боль и сухость, еле слышно прошептала:

— Кто ты?

А лицо вдруг улыбнулся такой счастливой улыбкой, что сердце в груди защемило, и ответил:

— Саша.

Потом мне, конечно же, напомнили, что он мой дядя. Вот только я не вспомнила ни его, ни отца, ни мать, ни братьев и сестер, ни дедушек и бабушек, ни друзей и подруг.

Я не помнила даже себя.

В памяти остались только главная информация, такая как огонь — горящий, воду — можно пить, кровать — местно для отдыха и прочие. Я помнила даже какие-то моменты жизнь, но люди стали для меня просто чернильными каплями на пергаменте моей памяти.

Потом мне рассказали, что я шесть месяцев пролежала в состоянии "овощ", и почти все время возле меня находился Саша. Одной из причин было то, что он являлся главным донором крови, и все время следил, чтоб она не взбунтовалась и не повредила моему телу. А другая была та, что он винил себя, так как ту девушку, которая продала его, он не смог ни убить, ни сдать властям, а просто отпустил. Поэтому Саша винил себя, считая, что охотники вышли на меня из-за него.

Когда я вернулась в относительную норму и могла сама подавлять буйство чужой крови, Саша поступил на службу в отдел дознавателей, в желании выловить тех охотников, и вот за семь лет дослужился до главы отдела.

— И я тебя, Саша, — ответила и приветливо улыбнулась дяде и его помощнику бесу, который зачастую разгуливал в своей второй клыкасто-рогато-копытной ипостаси, так как человеческую, по его словам, он оставлял для шпионских промыслов.

Как обычно, кровь, которая теперь текла по моим венам, рядом с Сашей начала буйствовать и разгораться. За восемь лет она так и не привыкла ко мне и все тянулась к нему, поэтому с дядей мы старались как можно меньше контактировать.

— Что-то случилась, Элла? — Саша нахмурился, прекрасно почувствовав, как кровь во мне отреагировала на его присутствие.

— Да, мне, кажется, удалось вспомнить одного из похитителей, — пояснила, слегка растеряно улыбнувшись.

Дядя тут же подошел ко мне, схватил за плечи и взволновано заглянул в глаза.

— С тобой все нормально?

Обычно, когда вспоминаю своё прошлое, особенно о тех двух днях в плену, то у меня случается рецидив, и я все забываю. Однажды со мной находился старший брат, и ему удалось записать мой лепет до того, как я потеряла сознание. Так удалось выяснить, что похитителей было двое, и меня поймали на выходе из телепорта в мире Адвентура. Возможно, я ещё много чего вспомнила, вот только все, какая ирония, позабыла. Так что это было первое моё воспоминание, которое не только не вызвало рецидив, но ещё и являлось важными данными для расследования.

— Да, Саша, нормально, — бодро ответила, вымучено улыбнувшись. — И если ты меня отпустишь, то будет ещё лучше.

Дядя резко отпрянул, а я принялась разминать руками плечи и шею, а то чувства были не из самых приятных, из-за взбунтовавшейся от близости хозяина крови.

— Извини, — виновато произнёс Саша. — Пошли в мой кабинет.

Мы прошлись мимо заваленных документами столов. За ними сидели люди, своим видом напомнившие зомби, которых подняли из могил, искупали, приодели и усадили сюда. Гортанного рычания или унылого завывания для полной картины не хватало только.

Кабинет у моего дяди был в духе дознавателей: минимум комфорта, максимум чувства, что здесь проживает привидение, которое понятие не имеет о слове уют.

Нет, я не ошиблась, так как Саша именно проживает на работе, что подтверждает неприглядная софа в самом углу кабинета, заваленная для отвода глаз книгами и прочей макулатурой.

Большой, нет даже здоровенный стол, был размером, наверное, с двуспальную кровать. Казалось бы, мой невысокий дядя за ним смотрелся бы крайне нелепо, но нет. Он смотрелся за ним словно каннибал за обеденным столом, а тебе отводили роль отнюдь не гостя, приглашенного зайти на огонек. Отчасти подобное впечатление создавали стулья: у Саши он был значительно выше, чём напротив стоящий, от чего, кажется, глава дознавателей возвышается над тобой, как в физическом смысле, так и в моральном.

Я пренебрегла стулом и залезла прямо на стол, благо его ширина это позволяла без отодвигания важных документов в сторону.

Саша занял своё обычное место и требовательно спросил:

— Элла, что ты видела?

Пересказав увиденное, описав все, включая свои ощущения и подробно глаза дроу, так как, к сожалению, остальную часть лица не помнила, я уж думала, что на этом все, но дядя продолжил допрос:

— При каких обстоятельствах у тебя появилось это воспоминание?

Мне этот вопрос ой как не понравился. Ну не рассказывать, в самом деле, родному дяде про ситуацию с драконами, точнее об одном "пророчестве", где я и Килиан выступали в главных и единственных ролях?

Саша, заметив мою нерешительность, произнёс:

— Элла, если ты волнуешься, что я сообщу что-то твоему отцу с матерью, или кому-то ещё, то можешь не волноваться — эта информация останется между тобой и мной. Просто я хочу понять, что именно вызвало у тебя эти воспоминания.

— Ну, хорошо, — сдалась с недовольством, глубоко вздохнула и принялась исповедоваться: — Ты ведь знаешь, что каждое лето к нам приезжают адепты А.С.И.? В этом году их спихнули на меня, так как у всех, видите ли, важные дела, а я так не вовремя доделала свой аппарат…

— Ох, да! — перебил меня негромкий голос Саши. — Извини, что перебил, просто я же забыл тебе подарок отдать.

С этими словами дядя встал со стула, вышел из кабинета, а вернулся уже с книгой в руках: небольшой, примерно сантиметров десять в длину и пятнадцать в ширину, в потрепанной кожаной обложке, на которой изображался атлас, явно не нашего мира.

— Откуда он? — полюбопытствовала, когда вдоволь рассмотрела её — это оказался дневник некого Вильгельма Нерива.

— Из очень далекого мира Эвенсорт. Вильгельм Нерив в том мире был гениальным алхимиком, но он увлекался и артефактами. Он умер около четырехсот лет назад, а дневник блуждал по мирам, пока не попал в мои руки.

— Спасибо, — поблагодарила, признательно улыбнувшись.

Подарок был очень редким. Обычно алхимики и артефакторы свои дневники шифруют, похуже письма с планами о свержении короля и захвате короны. Да и ко всему накидывают на них тонну и килограмм в придачу защитных чар, лишь бы они никому не достались, хотя зачастую там нет ничего такого уж интересного. Поэтому найти дневник, действительно, мастера своего дела, притом тот, который можно будет спокойно прочесть, без попыток сломать мозг или потерять руки, было редкостью. Я, кстати, тоже вела дневник, и буду рада, если после смерти мои записи достанутся какой-нибудь начинающей артефакторше, или молодому изобретателю.

— Теперь продолжим, — приказал Саша, присев на стул.

— На чём я остановилась? А, на своем изобретении… Так вот, родные спихнули адептов на меня и, представляешь, это оказались одиннадцать парней, хотя уже даже не парней, а молодых мужчин лет где-то по двадцать пять-двадцать восемь, и это только у людей, не говоря уже о нелюдях. А двенадцатым — не поверишь! — был Джонни! — я хихикнула, а Саша весело хмыкнул. — И среди адептов есть один дракон… и мы с этим драконом… ну целовались, тогда ко мне и пришли воспоминания.

Если дядя и удивился, то виду не подал, точнее, обошелся только приподнятой бровью.

— Расскажи подробно об этом, — потребовал он, заставив меня раздраженно ответить:

— Саша, ну ты что ли не знаешь, как целуются…

— Элла, уж поверь, мне известно и не только как люди целуются, — парировал Саша и в его глазах плясали "чертики", — но я интересуюсь не тем, как вы с этим драконом слюнями обменивались, а более четкими подробностями: где это происходило, как вы начали, может, он сделал что-то не так или что-то тебе сказал. Ты пойми, Элла, — голос Саши стал серьёзный, а чертики из глаз ускакали, испугавшись настороженно принюхивающихся ищеек, — любая деталь могла спровоцировать твои воспоминания, мне нужно узнать, что это за деталь, ведь она непосредственно связана с твоим прошлым и похищением. Помнишь, как к тебе пришло воспоминанием о том, что тебя поймали двое в Адвентуре?

Тот момент я не помнила, но мне рассказали, что мой старший брат Кейлоб и его два друга пришли к нам домой немного в подпитом состоянии. Они были друзьями ещё со студенческой скамьи и встречались несколько раз в год, чтоб выпить, вспомнить былые года и, конечно же, прихвастнуть своими успехами. В тот раз беседа с них самих плавно перетекла на родственников, и брату с чего-то приспичило похвастаться именно мной. Точнее о моих успехах в Адвентуре, где я числюсь одним из владельцев компании "НовоТех". Мне было лестно (как мне Кейлоб сказал), но тогда я как раз начала работу над двигаскопом и мне было не до исполнения пьяных желаний друзей брата. Они меня все же уговорили и когда мы очутились в Адвентуре, то у меня и случился приступ. Вызван он был тем, что когда мы вышли в мире, то я шла впереди, а друзья брата сзади, и один хлопнул меня по плечу, я повернулась, увидела их и вспомнила, что на меня подобным образом напали двое, когда я так же вышла с телепорта в Адвентурию.

— Хорошо, но только никому и никогда, — сердито предупредила и рассказала.

По ходу повествования лицо дяди все больше хмурилось, а брови поднимались все выше. Когда я закончила, он пораженно выдал:

— Элла, ты понимаешь, какой компромат на драконов попал тебе в руки?..

— Саша, я не собиралась и не собираюсь использовать эту информацию против драконов, а если это сделаешь ты, то я больше никогда не буду тебе ничего рассказывать, так как ты потеряешь моё доверие, — серьёзно предупредила, внимательно смотря за реакцией на мои слова.

Саша выглядел раздосадованным, но ответил не менее серьёзно:

— Элла, я сказал, что это останется между нами, и от своих слов никогда не откажусь. Просто я слегка поражен и удивлен тем, что ты пахала на драконов за спасибо, да и ко всему ещё должна выполнить это "пророчество"!

— Кто знает, что находится за второй аркой? Может, скрытый там клад окупит все мои труды с лихвой, — предположила, пожав плечами.

— Возможно, но это все же будет не плата драконов! — ответил с раздражением Саша, а потом серьёзно посмотрел мне в глаза и вкрадчиво спросил: — Ты, действительно, смогла бы переспать с драконом, чтоб открыть ту арку?

Задумавшись ненадолго, я ответила предельно честно:

— Если бы ты спросил меня вчера, то я бы без промедлений ответила: да. Я не считаю невинность чём-то таким уж важным, и если посудить, то подобный "ключ" намного лучше, чём если бы мне, например, нужно было принести кого-то в жертву. Но сейчас я уже не знаю. Когда дракон прижался ко мне, то меня одолел такой страх и даже отвращение, да ещё эти внимательные глаза и голос… Знаешь он был такой… такой, словно дроу заигрывал со мной. Словно я была его зверушкой, которая нашкодила и забилась под кровать. И таким голосом её пытаются уверить, что все нормально и наказывать никто не будет. Но стоит поверить и выйти, как её тут же с ноги…

— Элла, — требовательно остановил меня Саша, ко всему схватил и сжал мои руки, правда, тут же опомнился и отпустил. — Элла, хоть мне это неприятно говорить, но если взять во внимание эту ситуацию и его слова, то, возможно, тебя там…

— Нет! — закричала я, выдернув руки.

Недосказанное слово повисло между нами словно занавес разделяющий Сашу и меня.

— Меня ведь проверяли и сказали, что я невинна и следов насилованная… — я запнулась, вспомнив слова дроу:

" А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…"

Люди-артефакты неспроста получили подобное название. Мы, в некотором роде, тоже являемся артефактами… живыми артефактами. У нашей крови есть много возможностей. Одна из них — это способность управлять собственной кровью, которая легко может принять, например, форму острого ножа, благодаря находящемуся в ней железу. Единственная проблема в том, что если на твоем теле нет никаких порезов, то использовать эту способность не получится. Внутри кровь движется слишком быстро, поэтому невозможно сосредоточиться и придать ей форму. Не говоря уже о том, чтобы пытаться её замедлить: кислородное голодание тебе тут же будет обеспечено и прочие нехорошие вещи.

Вообще-то, эта способность была некой защитной функцией: если тебя ранили, то ты можешь кровью закрыть рану. Но так как крови можно придать и другую форму, то её начали использовать при необходимости и как оружие. Правда, это было на самый крайний случай, ведь ты тащишь из крови железо, а это для организма не очень хорошо.

Мои похитители, должно быть, об этом осведомлены, значит: на моём теле не должно было быть ни одного пореза. Это подтвердили врачи, которые меня осматривали после того, как я каким-то чудом спаслась. Единственное, что было на моём теле — это следы от иголок на венах, через которые из меня выкачивали кровь.

При потере невинности появляется кровь…

" А ты хитрюга, но кровь твою я не буду проливать подобным образом, а вот твой рот…"

"…твой рот…"

Меня затошнило. Я спрыгнула со стола и понеслась к выходу из кабинета. Вслед мне понеслись окрики Саши, но я не остановилась, слишком невыносимо мне сейчас было находиться с тем, кто заставил меня прийти к подобному выводу.

А ещё появилось сожаление, что я не забыла в это раз воспоминание, как происходило раньше.

Может моя память не зря закрыла от меня то, что случилось тогда? Ведь каждый раз, когда я подбираю "отмычки" и вытаскиваю из закрытой коробки фрагменты-воспоминания, память прячет их назад вместе с "отмычками"? Тогда почему сейчас так не случилось? Неужели пришло время мне распахнуть шкаф и посмотреть в лицо своему скелету?

Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула жаркий, летний воздух, активировала телепорт и вернулась домой.

Адептов там не было, что радует. Тетя их вновь куда-то отвела, оставив записку, которую мне передала Берта.

"Элла, мы пошли в Терну. Если ты попросишь присмотреть за ним ещё и завтра, то следующий мир будет не таким спокойным. И я могу их там совершенно случайно забыть" — гласила записка.

Фыркнув, я направилась в свой кабинет, где достала лист с карандашом и принялась писать ответ:

"Тетушка, прошу вас присмотреть за адептами и завтра, и даже настаиваю, чтоб это был не просто не спокойный мир, а очень неспокойный. И это вполне возможно, что вы их там забудете… в ваши то годы"

Вызвав Берту и отдав ей записку, я направилась в переговорную комнату, чтобы попытаться связаться с отцом. Мне хотелось не столько напомнить ему, что ему самому приспичило возиться с адептами, а теперь он скинул их на меня, а просто услышать родной голос. Мне так хотелось сейчас, чтоб он обнял меня, крепко-крепко, назвал "милой" или своим "солнышком"… Но он не ответил на мой вызов. Как не ответила и мама. И раз так…

В своей комнате я переоделась в довольно необычную одежду: бледно-розовые шаровары из мягкой, приятной на ощупь ткани, с красным поясом, расшитым бисером и украшенный колокольчиками; красную необычную кофту, впереди наглухо закрытой и тоже расшитой бисером, но с оголенной спиной; тапочки, напоминающие носки до щиколоток, только с подошвой; и последний штрих — легкая накидка на голову, которая скрывает твое лицо до губ и волосы. Кинув в сумку мешочек с золотом, я вышла на улицу и направилась в мир, в котором намеривалась сегодня напиться.