Глава 19

Что ей ответить? Что сказать? Где найти подходящие слова, если я перестал видеть мир и все, что вокруг, когда девчонки нет рядом.

Мне было плевать на все, что не касалось Тони. «Серьезно»? Что вообще означает это слово? Пуля в башке — это серьезно. А когда девчонка вросла в мои кости, в жилы, пробралась под кожу — это, мать ее, катастрофа.

Любить можно пиццу с дополнительной порцией сыра, как любит Тоня.

Или мороженое с клубникой, от которого девчонка приходит в дикий восторг жарким летним днем.

Или платье чуть выше колен, которое вызывает стойкое желание закинуть девчонку на плечо и запереть в собственной спальне. И самому остаться там, а ключ вышвырнуть на хрен.

— Спроси меня об этом, когда будем выдавать замуж нашу дочь, — пробормотал я первое, что пришло на ум.

Я знал, чего именно хотел от жизни. Хотел Тоню и хотел ребенка от нее. Чтобы непременно дочь с лукавыми глазищами и светлыми волосами, как у ее красавицы-мамы. Я бы и близко не подпускал в ней парней, а тем более — взрослых мужиков. Хотел большой дом с огромным забором, чтобы вдали от любопытных глаз. Хотел делить с Тоней каждое утро и каждый вечер, и каждую ночь. Здесь без вариантов.

— Ты жуткий романтик, Денис Алексеевич! — с мягкой улыбкой на чуть припухших губах прошептала девчонка. Я провел большим пальцем по нижней губе. И кайфовал от того, как она рвано выдохнула, опаляя огнем мою руку.

— Я жуткий мудак, Капитолина Кирилловна, — пробормотал я.

— Тебе не удастся испортить этими словами мое мнение о тебе, — хмыкнула Тоня, а я рвано выдохнул, когда понял, что ее юркие пальчики пробрались под мою футболку.

— Это правда, — возразил я. — Если бы могла читать мои мысли, умчалась бы от меня, сломя голову.

— Ты хочешь привязать меня к батарее и морить голодом? Или у тебя есть тайные наклонности, связанные с магазином для взрослых? Ну, вроде плеток, кляпов и прочего? — заявила девчонка.

— Хочешь попробовать? — «повелся» на провокацию я.

— А ты позволишь мне себя связать? — нахально поинтересовалась девчонка.

— Тебе я позволю все, что угодно, — не лукавил я, пусть и не очень представлял Тоню в роли доминирующей мадам с плеткой и в коже. Ведь она была для меня юной девочкой, способной заставить меня свихнуться всего лишь от одного взгляда, брошенного из-под ресниц.

— Отлично! Всегда мечтала погулять по секс-шопам, — хихикнула Тоня. — Заскочу на досуге.

А я мысленно прикинул многочисленные витрины с фаллоимитаторами и понял, что даже к неодушевленным органам способен до жути ревновать мою Тоню.

— Без меня чтобы ноги твоей там не было! — поставил я условие.

А она вдруг рассмеялась, громко, задорно. И я понял, что не могу оставаться серьезным. Губы сами разъезжаются в ответной улыбке.

Но мне вмиг расхотелось смеяться, когда ловкие пальчики скользнули по пряжке ремня на моих джинсах.

— Мне, правда, все-все можно? — прикусив губу, спросила Тоня. А я кивнул. Я млел от ее глаз, но меня настораживал лукавый блеск в ее взоре.

Она вдруг прижалась к моей шее, скользнула губами по коже, не скрытой тканью футболки, а ладонями погладила мой живот. Напряжение сводило с ума. Но я твердо решил, позволить ей все, что она захочет.

— Штормов, ты такой красивый! — прошептала она, легонько царапая ногтями кожу на моих ребрах.

Я больше не мог стоять неподвижно. Подхватил девчонку на руки и шагнул к кровати. Я — долбаный урод! Здесь ведь пока нет ничего, а я притащил малышку сюда. Нужно бы домой, или в какой-нибудь люкс. Но самому стало тошно от того, что потащу ее в гостиницу. Нет, только здесь, в этом доме, который я построил для нее!

Я сел на кровать, и устроил Тоню на своих коленях. А она изменила положение. Прижалась к моему рту, сама, выбивая воздух из легких своим напором, и села сверху.

Я, млять, в голос застонал, когда ее тело прижалось к моим бедрам. А член, и без того налитый кровью и возбуждением, напрягся еще больше.

Мать твою! Я долго так не продержусь. Слишком давно я хотел сделать девчонку своей. И ее ласковые руки, нежные губы, вся она, сводили мою выдержку на «нет».

Она поерзала, устраиваясь удобнее. А я накрыл ее ягодицы ладонями. Я всегда знал, что упругая, аккуратная попка отлично поместится в моих руках. Словно она была создана для моего тела. Усилием воли заставил свои мысли не касаться хорошенькой попки моей Тони. Слишком опасными они были. Потом, обязательно я ей покажу все способы получить наслаждение от близости. А сейчас главной моей задачей являлось — не облажаться.

Рывком стащил с ее тела джинсовую куртку, а следом и майку без рукавов. Даже в тусклом свете, который лился через не зашторенное окно, прекрасно видел небольшую грудь.

Я не мог больше терпеть. Чуть отодвинул девчонку, заставляя откинуться на мои руки и, крепко удерживая ее тело, прижался к ее груди.

— Шторм! — простонала она, а я улыбнулся, прикусывая твердый сосок.

Если Тоня и не любит меня, не сходит по мне с ума так, как я по ней, то ее тело уже полностью принадлежит мне. А над чувствами я буду работать. Такой был план.

И я медленно, но необратимо шел к его исполнению.

Юркие ладошки не остались без дела. И ловкие пальцы пробежались по моей шее, груди, потянули за край футболки.

— Снимай, Дэн! Так нечестно! — выдохнула она, а я выпрямился. И пока малышка гладила мою грудь ладонями, сдернул футболку через голову.

Тоня откинула волосы на спину. Я дурел от водопада ее длинных волос. И помню, как скандалил с ней в тот день, когда она решила их остричь. Не остригла.

Хотел вновь обхватить ее руками, но Тоня поступила так, как хотела.

Надавила на мои плечи, заставила лечь на спину. А потом вдруг потерлась своими бедрами о мой член. И склонилась к моему лицу.

Мое тело стремилось вырваться из-под контроля. Руки крепко сжали округлые ягодицы. И я сцепил зубы, чтобы хоть как-то справиться с возбуждением. «Стояк» был просто каменным.

— Штормов, ты просто…. — хрипло выдохнула Тоня, скользя приоткрытым ртом по моему подбородку и спускаясь ниже. Нежные губы прихватывали кожу на шее, а я понял, что дышать уже сложно. Острые зубки вонзились в мое плечо, а я зашипел. — Ты обещал, что мне все можно!

— Млять! — пробормотал я, боясь оставить на ее бедрах и спине отпечатки собственных рук. Я ненавидел плотную ткань ее джинсов, и своих тоже.

Тоня скользнула дрожащими пальцами к пряжке ремня. И я понял, что малышка жутко волнуется.

— Не нужно, — остановил я ее, накрывая рукой ее пальцы.

Тоня взглянула на меня, кусая губы. Я видел интерес в ее глазах. Но и страх, и растерянность, и смущение.

— Я хочу… — прошептала Тоня. — Хочу потрогать… Можно?

Я сдох? Да, очевидно, что так и есть. Хватило сил, чтобы кивнуть. Нет, я ведь не идиот! Хочет прикасаться ко мне, пусть прикасается!

Пряжка негромко звякнула. А я лежал на спине и смотрел, как моя девочка сидит верхом на мне и не сводит любопытных глаз с моего тела.

Мысленно я сделал пометку в ежедневнике: Найти всех, кто не только касался ее, а просто думал о ней. Представлял ее в такой ситуации. Найти и сломать пару ребер и все пальцы на руках. Да, так и сделаю.

Я не помог ей справиться, лежал и ждал, радуясь подвернувшейся заминке. Одежда больше не причиняла дискомфорт. А я, задержав дыхание, смотрел на смущенное личико Тони.

— Можно? — хрипло спросила она, несмело протянув руку. Кивнул. — Не подглядывай!

Я послушно прикрыл глаза. И мое послушание воздалось мне по заслугам. Бедра сами дернулись вверх, когда покрывало из длинных волос окутало все мое тело, а влажные губы коснулись моего каменного «стояка».

Прошипел сквозь зубы трехэтажный мат. А Тоня словно поставила перед собой цель — добить меня своей страстью. Скользнула влажным языком по головке, а потом обхватила ладошкой ствол.

Я реально умер. Разве в жизни так бывает?

— Я…. Я не знаю как… — потерянно прошептала Тоня, а я не сразу понял, о чем она говорит.

Пришлось открыть глаза. Она смотрела на меня, чуть не плача. Действительно, не знала.

— Делай, как тебе этого хочется, — выдохнул я, понимая, что еще пять секунд — и моя выдержка улетит к чертям.

Тоня тихонько кивнула. Выразительно взглянула в мои глаза. Послушно их закрыл.

Фраза «Как хочется» была сказана мною исключительно, чтобы малышка не смущалась. Но я даже и подумать не мог, что все будет … так охренительно прекрасно.

Влажные губы скользнули по всей длине члена, а потом обхватила головку. А язык выводил известные лишь одной Тоне узоры на моем теле, я же цедил маты сквозь зубы, уже не заботясь, что слух девчонки совсем не предназначен для таких слов.

Я уже на огромной скорости мчался к гребаной радуге со вкусом клубники, с трудом сумел притормозить и рванул девчонку к себе. Впился в ее рот жадно и неистово. Она дышала рвано и часто, а бедрами скользила по моему телу, неосознанно стремясь к тому, что мог ей дать только я.

Пока целовал, умудрился раздеть ее до тонких трусиков. Завтра, в свете утреннего солнца я обязательно рассмотрю ее белье и запомню, занесу инфу на подкорку. Но все это завтра, а пока я сдернул с девчонки трусики, оставив ее в одном лифчике, окутанную длинными прядями волос.

Она дрожала, но не от холода. А я, крепко обняв ее, перекатился, подмяв ее тело под себя. Длинные ноги, по которым я ежесекундно сходил с ума, обвили мою талию. А руки погладили затылок.

Я хотел проглотить ее всю, целиком. Каждое прикосновение казалось мне ничтожным. Хотелось больше, глубже, сильнее. Хотелось оказаться в ее теле и остаться там навечно.

Я не мог больше терпеть. Руки скользнули под упругие ягодицы, приподнимая податливое тело и фиксируя. Я прекрасно знал, что природа не обделила меня, и даже если у малышки кто-то и был до меня, все равно будет больно.

Но и отказать себе в ярком удовольствии я не смог. Шумно выдохнул, от моего горячего дыхания девчонка попыталась свести ноги. Но я лишь крепче держал ее, намереваясь попробовать вкус ее возбуждения. И сам застонал от сладкого аромата моей женщины.

От первого прикосновения к набухшему клитору Тоня дернулась в моих руках. А я возликовал, видя отклик ее тела. За весь мой сексуальный опыт у меня не возникало желания дарить партнерше наслаждение именно в такой форме. Но с Тоней все было иначе. Тоня — моя единственная женщина, моя девочка, которая единолично владела моим телом, моим сердцем, моей душой. Даже если эти владения ей были абсолютно не нужны.

Она прогибалась в моих руках, извивалась, царапала плечи. Но я упрямо вел ее туда, где есть радуга и бешеные звезды.

— Што-о-орм! — хрипло шептала она, дрожа всем телом, а я настойчиво ударял языком, гладил, целовал. И с каждым движением, с каждой секундой, мое тело балансировало на грани безумия.

А я понял, что больше времени у меня нет. Нет сил больше, терпеть эту пытку удовольствием, граничившим с болью.

Я сменил положение и, крепко фиксируя ее тело, впился в ее искусанные губы. Вкус металла отрезвил меня, и я принялся слизывать капельки крови с ее губ.

Я замер, стараясь не двигаться. Отвлекся на ее рот, но вышло так, что Тоня уже все решила. Шире развела ноги и устремилась мне навстречу.

Крепче обхватил ее бедра и сам стремительно вонзился в ее тело. Жадное, страстное, обожаемое, любимое мною до безумия, до сумасшествия….

Она закричала, приглушенно, впиваясь зубами в мое плечо. А я застыл.

Я реально моральный урод. Мог бы и спросить!

— Прости! — шептал я, прижимаясь к ее виску своим лбом, пульс колотил по ушам, и я старался дышать через раз. Тело рвалось вперед, чтобы окончательно заявить права на любимую женщину. Но я ждал, когда малышка немного расслабится.

— Ты просто огромный, Шторм! — пожаловалась девчонка, всхлипнув.

— Я люблю тебя, — прошептал я с нотками вины в голосе.

Что я мог еще сказать?

— Тогда отомри уже, — попросила малышка.

А я послушно двинул бедрами, погружаясь в ее тело. Липкое, тягучее удовольствие захлестнуло меня. Каждый нерв, каждая мышца были похожи на оголенные провода, по которым мчались разряды тока. И я, устав сопротивляться силе притяжения, покорился ее власти.

Тоня обнимала меня руками, послушно подстраивалась под каждое движение. А я четко уловил тот момент, когда ее тело вновь откликнулось на мои ласки.

Перекатился на спину, удерживая малышку на себе. Она рвано выдохнула и выпрямилась, упираясь ладонями в мою грудь.

Она была умопомрачительно красива в это мгновение. Такая открытая и такая моя. Страстная девочка, отзывчивая и, вместе с тем, смущенная.

Она вдруг взглянула в мои глаза, в которых кипел дикий коктейль из желания, страсти и нежности. Этот взгляд я никогда не забуду. Он говорил больше любых слов. И я сохранил его в памяти навсегда.

Одной рукой удерживал ее за бедра, подсказывая, как нужно двигаться, а второй обхватил грудь.

Тоня запрокинула голову, а я похвалил свою выдержку. Как мне удавалось оттянуть момент взрыва, сам не понимал. Но удавалось.

Тоня отпустила свое тело, подарила его мне, покорилась моим рукам, а с ее губ срывались тихие стоны. Мне было их мало. Я хотел слышать ее голос.

Мой палец скользнул к ее разведенным ногам и легонько коснулся ее лона в откровенной ласке. Гибкое тело Тони прогнулось мне навстречу, насаживаясь еще глубже. Вбирая меня до краев, не оставляя мне и шанса на спасение. Но я лишь кайфовал от этого понимания. И, наконец, услышал ее тихий вскрик. Хрипловатый, капельку удивленный, томный.

— Штооорм…. — хныкала она, а я лишь сильнее надавил пальцем на чувствительный бугорок.

Острая волна пронзила тело моей девочки. Ее трясло в ответ на каждый мой толчок бедрами. Она уже не могла двигаться, обессилив и готовая упасть на мою грудь. Но я не собирался отпускать любимую. Мне нужна она вся, целиком, без остатка, до последней капли.

Приподнялся, обхватил ее руками за голову и впился в губы своим ртом.

Она стонала, пила мое дыхание, царапала мою спину, затылок, плечи. А я лишь крепче держал ее, чувствуя, как лечу вместе с ней по нашей гребаной радуге.

— Я люблю тебя сильнее! — разобрал ее слова, когда Тоня без сил упала в мои объятия.

А я шумно выдохнул в ее висок. Что ж, пусть заблуждается. Спорить не стану.

— Мы испортили новый матрас, Штормов! — пробормотала Тоня, устраиваясь на моей груди.

Пригладил ее волосы, улыбнулся.

— Да и хрен с ним, — ответил я.

Девчонка повернула голову, улыбнулась, погладила ладонью мою щеку.

— Я знаю, где папа хранит пистолет. И перепрячу, — лукаво прошептала она. — Придешь к нам на обед?

— Когда? — улыбался я, понимая, что больше тянуть бессмысленно. Видел, как Тоня словно светилась изнутри яркими лучиками. И если я еще мог строить из себя равнодушного придурка, то у девчонки все чувства были написаны на лице.

— Завтра? — ответила она в тон мне. — Или лучше давай на ужин. Да, точно. Поужинаем вместе. И лучше всего в ресторане. При людях папа не станет сильно бить тебя.

— Как скажешь, так и будет, — хохотнул я.

Но я не собирался ждать до ужина. Я слишком хорошо знал Кира. Даже куча народа за соседними столиками не остановит его, если дело касается его дочки.

***