Глава 6

— Итак, дорогие мои студенты, — потирая ладони и не скрывая предвкушающей улыбки, начал магистр Дорк. — Сегодня я вас нагружать особо не буду, и начнём с самого лёгкого и приятного. С морга.

У меня на это сомнительное заключение вырвался нервный смешок. Впрочем, одногруппники мои восприняли учебный план спокойно. Как и расписание, что нам раздал магистр вместо «Доброе утро, дорогие студенты!»

Да. Чемодан я таки распаковала. И охре… была весьма удивлена, обнаружив в нём чёрный замшевый брючный костюм и чёрную же рубашку. Притом сидел тот костюмчик на мне так… в общем, тесновато сидел. Нет, движений не стеснял, но чувствовала я себя, как работница дома мамаши Олдри из числа тех, что держали для особых клиентов. Ну, в принципе вы себе можете представить, как я ждала выходных, чтобы… лично выразить благодарность Волену за столь экстравагантный выбор гардероба. Но, кажется, кроме меня самой костюмчик никого не смущал. Да и удобным был. Так, что… переживу.

— Живо в морг! — рявкнул некромант так, что мы повскакивали с мест и чуть не бегом и впереди него помчались к наглядным пособиям по специальности. И уже спокойней добавил: — Вас там целители дожидаются.

— Надеюсь, не для того, чтобы на нас же и практиковаться, — прошептал Сиг.

— Всё может быть… — глубокомысленно изрёк Фаул.

— А вы что, трупов боитесь? — почему-то спросила я также шёпотом.

— Пока спокойно лежат — нет, — пожал плечами Фаул. — А вот когда умертвиями поднимаются… к тому же мы ни одного заклинания упокоения ещё не знаем, — накалял обстановочку он.

Я вспомнила Хука. Передёрнула плечами и ускорила шаг. К тому же я лично одно знала. Ну как знала… выучить-то — выучила, а вот на практике как-то не срослось.

Вот с таким оптимистичным настроем и непередаваемым энтузиазмом мы ввалились в академический морг.

А нормальненько у них тут, в морге. Чистенько, даже стерильненько, можно сказать, всё беленькое. Столы железные. Светло.

К слову, целители нас и правда уже дожидались. Бледные, перепуганные и явно ищущие пути отхода.

— Что встали, как надгробия самим себе? — гаркнул за спиной Дорк. — Не стесняемся, проходим, занимаем места для зрителей… а то потом скажете, что ничего не видели, ничего не слышали.

Мы как-то неуверенно прошли вглубь помещения. И смешались с целителями.

— Я сейчас лишусь чувств, — тут же пожаловалась Милвена, встав поближе ко мне.

— Ничего, тут целителей хватает, попрактикуются на тебе, — успокоила я её.

Милвена затравлено взглянула на своих одногруппников и, похоже, решила, что трупы не самое страшное, что её может ожидать. По крайней мере, падать в обморок передумала.

— Итак… — набрал полную грудь воздуха средних лет маг с плешью на макушке, — начнем.

Наш куратор, судя по всему, решил не мешать. Облокотился на один из столов и увлечённо читал какую-то книжечку с весёленькой разноцветной обложкой. На всё происходящее внимания не обращал, что нас, впрочем, не сильно-то и смущало.

Прогремела по плитке каталка с трупом.

Вот тут дурно стало мне.

Нет! Не потому, что меня смущает вид мёртвого тела…

В общем, добегался Рих. И не помогло даже то, что на пару с Ловасом сдал меня городской страже и расписал все мои лёжки…

И вот именно в этот момент, когда магистр-целитель вскрывал его грудную клетку с таким видом, словно перед ним не труп лежал, а минимум мешок с золотом, я чётко осознала, как мне на самом-то деле повезло.

Не уведи я у Волена тот медальон, не попадись ему в руки, и не реши он, что от меня может быть польза… короче, могла бы я вполне успешно замещать Риха на этом столе.

Да так живо это представилось…

В общем, меня замутило. Едва сдержала рвотный позыв, когда целитель взял пилу и методично стал чиркать по костям грудной клетки.

Любишь ты меня, Единый. Вот как пить дать, любишь. Как только до Храма дойду — свечку поставлю. Три. Нет — пять.

— Эй, Кэт, ты чего побледнела? — шёпотом спросил Сиг, тоже не пышущий красками на лице. — Ты ж вроде говорила, что трупов не боишься.

— Да не боюсь я. Просто показалось, что на одного моего знакомого похож, — раздражённо передёрнула я плечами.

— Да? — заглянул через плечо темноволосой целительницы Сиг. — Как по мне, он уже ни на кого не похож.

— Я ж сказала — показалось, — буркнула я, желая только одного — поскорее отсюда убраться.

— А вот это — человеческое сердце, — восторженно сказал целитель, поднимая нечто похожее на… вот на сердце и похожее. Даже не думала, что у поросят и людей оно почти одинаковое.

Несколько целительниц таки хлопнулись в глубокий обморок. На что их одногруппники с живейшим энтузиазмом принялись испытывать уже усвоенные, до поступления или после, заклинания. Милвена, кстати, исключением не стала. Одной из первых рванула экстренную помощь оказывать.

Я хмыкнула, припомнив, как некоторые тут и сами собирались чувств лишаться. Но решила внимания не заострять.

Чёрт с ними, с целителями.

А Риха жалко. Хоть и сволочью был порядочной, и за свою шкуру трясся… А всё равно жалко.

Нужно ли говорить, что после этого за обедом мне кусок в горло не лез? А вам бы полез, если бы вашего пусть не друга и пусть уже мёртвого, распотрошили у вас на глазах? Мерзкое зрелище. И поучительное.

После обеда, на классификации нежити, мы сидели как в воду опущенные. Похоже, первое вскрытие произвело неизгладимое впечатление не на одну меня.

— Значит так, мои хорошие, нежить делится на четыре вида: бестелесные, самыми распространёнными из которых являются призраки, собственно умертвия или, чтоб вам понятней было, зомби, скелеты и особо опасный вид — личи. С последним не берутся тягаться даже некроманты опытные. А потому способы умерщвления личей мы, конечно, пройдём, но практиковать не будем.

— Это потому, что учебного пособия нет, — пробормотал едва слышно Алек. — Так бы аж бегом на практике упокоение личей изучали.

— Совершенно верно, Хворс, — продемонстрировал идеальный слух магистр Дорк, и Алек досадливо поморщился. — Но увы… личи и правда довольно редкие и ценные учебные экземпляры. А потому начнём с простенького. С умертвия. Подняли свои… в общем, бегом на полигон с нежитью. Будем практиковаться упокаивать неупокоеных.

****

— Мать твою… — орала я, нарезая круги по полигону и совершенно забыв о том, что вроде как благовоспитанная девица и слов подобных знать не должна.

— Очень интересная интерпретация заклинания упокоения. А ты погромче, Бирм, может, оно испугается твоего визга и передумает тебя жрать, — совершенно спокойно посоветовал мне магистр Дорк.

Вот послала бы всё и всех, да только как-то не до этого, когда за тобой гонится нечто очень похожее на Хука, только раза в три больше и раз в десять голоднее.

Щёлк. Кажется, зубами, и кажется, очень близко к моей спине. Впечатлилась. Рванула из последних сил и вскарабкалась на четырёхметровое ограждение, про себя решив, что вниз не спущусь ни за какие коврижки.

— Би-и-ирм. Слезай и давай упокой несчастное загнаное умертвие, — с физиономией, обещающей все адские муки, протянул куратор. — Иначе ночевать вот там и будешь.

Это оно несчастное и загнанное?

Я покосилась вниз. Оценила, как горят голодным зелёным светом глаза умертвия, как капает с клыков длиной в карандаш слюна, и решила, что тут вот как раз совсем неплохо.

— Бирм! — рявкнул магистр. — Сейчас твои одногруппники будут практиковать упокоение на тебе.

— Так я ж живая, — резонно заметила я.

— Это вот как раз поправимо.

Я стиснула зубы. И… каюсь, психанула. Вспомнила заклинание. Не то. Как-то сами собой пальцы сложились в порядок редега, что у нас в Висельниках называлось несколько иначе.

— Рьянкасо ед фьио, — и всё как учил магистр. Правда, Волен.

Бабах. Молния. Дым. Вонь палёной шерсти и горелого несвежего мяса… и тишина. Зловещая такая тишина, аж мороз по коже.

Я опасливо открыла один глаз. И закрыла. Вы когда-нибудь видели, как изволят гневаться магистр некромант? Вот до этого момента я думала, что видела. Ага, счас. Оказывается, когда дяденька магистр некромантии в гневе, у них глазки чернеют, вены выступают и волосы шевелиться начинают. В общем, решила я, что останусь жить здесь. На заборе.

— Твою мать, Бирм, — наконец прорвало куратора. — Ты что натворила, а? Ты зачем мне такой экземпляр испортила?

— Случайно, — пропищала я не хуже Милвены и так жалостливо, аж самой себя жалко стало. Вру. Мне себя ещё сразу жалко стало, как только поняла, что умертвием этой горелой куче мяса и палёному клочку шерсти больше не быть. — Я не хотела.

— Не хотела она, — вроде как начал успокаиваться магистр, по крайней мере, глаза снова стали сереть, а волосы перестали напоминать змеиное кубло. — Слезай давай. И кто только тебя такой гадости научил?

— Магистр Абрахам Волен, — сдала я с ходу своего предыдущего учителя, сползая по ограждению и медленно пятясь в сторону стен Академии.

— Вот и почему я вообще не удивлен, — буркнул магистр Дорк. — Странно, что он тебя чему поразрушительней не научил. А ты ему, кстати, кто?

— Племянница старой подруги, — ответила я, представив, как натянуто это звучит со стороны.

— Удивил, — задумчиво проследил за моими манипуляциями Дорк.

— Почему? — вот тут я передумала ретироваться и быстренько подошла к магистру, косясь на облегченно вздыхающих одногруппников шагах в пяти от нас.

— Обычно он не возится с… юными дарованиями. А вот то, что заклинанию этому научил, как раз неудивительно.

— А вы и у магистра Волена преподавали? — решила я, что как мёд, так ложкой.

Дорк кивнул.

— Очень талантливый студент. Был.

— Почему это был?

— Потому что не студент уже, — как недоразвитой пояснили мне. — К тому же он несколько… зациклился. На возвращении жизни и души в тело.

Опаньки.

— А разве так можно? — изобразила я искреннее недоумение.

На меня снова посмотрели, как на нечто неразумное. Вообще неразумное.

— Нет!!! — просто рявкнули мне прямо в лицо. Да так, что я аж зажмурилась. — Ни один некромант, целитель или кто там ещё зажёгся идеей вечной жизни, не сможет вернуть человеку жизнь.

— А как же Артефакт Родена?

Вот тут на меня посмотрели с уважением. Умные словечки знаю.

— Он просто хранит душу. И нет гарантии, что её можно поместить в тело. К тому же, Кэт, представь, что тебя на долгое… нет… очень долгое время, поместили в клетку, где даже повернуться невозможно. Притом ни еды, ни воды, ничего. Но и умереть ты не можешь. Как думаешь, через какой промежуток времени ты сойдёшь с ума?

Я вздрогнула. Вот основательно так прочувствовала всю плачевность положения души Сильвии.

— Бррр…

— Вот и я о том же. Дурная это идея. Если Абрахам даже добьётся успеха в своих исследованиях, то ещё не факт, что у него получится нечто жизнеспособное.

— А вы знаете о его исследованиях?

Меня снова одарили улыбкой, которую обычно адресуют маленькому ребенку или полоумному.

— Я был его куратором. Я знаю о нём всё.

Ого. Вот это нужно переварить.

— Ты, кстати, где таких слов нахваталась? — спросил Дорк, глядя, как исходит чёрным дымом бывшее умертвие.

— Лошадей люблю. Вот от конюхов и нахваталась, — не моргнув, солгала я и как-то по инерции спросила. — А вы?

— В Академии преподаю. Вот от студентов и нахватался, — улыбнулся он.

Ну прям почти человек. И даже почти нормальный. Был. Недолго.

— Так! — рявкнул магистр Дорк. — Пшли отсюда. Я расстроен и опечален. Потому можете расползаться по комнатам, а я буду думать, где взять новое учебное пособие.

А мы что? Да нас как ветром сдуло. Особенно провинившуюся меня.

* * *

Вот так и прошла моя первая учебная неделя. Нет. Я больше ничего не испортила. Не считая собственных нервов. А так… порядок, в общем. Я уже думала — дальше будет хуже. Ан нет. Ровненько так пошло. Ничего, в принципе, особенного.

— Ты сейчас куда? — спросила Милвена, колупая кашу ложкой.

Я пожала плечами и продолжила уминать обед.

— Вот и я не знаю. Домой не хочется… а идём в кафе мисс Лидентайн. Там такое тирамису…

Это ещё что за зверь? Я откинулась на спинку стула и задумчиво потеребила серёжки.

— Меня магистр Волен ждать будет, — сама в это не особо веря, попробовала отмазаться я.

— Да ну. Что, он не простит девушке маленькую слабость?

Угу. Может, девушке и простил бы, а вот мне…

— Я обещала, что буду вовремя, — буркнула, почему-то испытывая некоторое сожаление.

Нет. Не то чтобы я хотела этого тирами… как его там… просто… почувствовала себя собачкой на коротком поводке. Красивой, ухоженной. Но всё же просто собачкой.

— Слушай, ну что ты, честное слово… там такой шоколадный торт… — продолжала искушать меня Милвена.

«Иди!» — раздалось в голове, и я подскочила с перепугу.

— Что-то не так? — нахмурилась Милвена.

— Косточка в каше попалась, — чуть не прорычала я.

Вот скотина. Умеет же вовремя нарисоваться.

— А… да, еда здесь… только собак и кормить, — поморщилась Милвена, покосившись на тарелку — Так что? Идём?

— Идём. Только недолго. У меня ещё дела сегодня.

«И к шоколадному торту возьми гляссе! Потрясающее сочетание», — снова встрял магистр.

Вот… И тут свой медяк сунет. Я коснулась обеих сережек попеременно. Надеюсь, так можно связь-то оборвать…

Но почему-то улыбнулась. Сама не знаю, почему. Просто… просто улыбнулась.

— Вот и прекрасно, — тут же оживилась целительница и, словно мечтала об этом полжизни, бросила ложку в тарелку.

Понятное дело, выходили мы на площадку перед Академией в самом распрекрасном настроении. У меня на поясе позвякивали нетронутых пять десятков золотых, что делало мою жизнь особенно прекрасной. Ну и что, что не мои. Можно подумать, у меня когда-то честно заработанные были. Милвена смеялась и закатывала глаза, предвкушая, как будет трескать это самое тирамису. Птички чирикали. Солнышко светило. Бабочки летали. Красота…

Я решила голову не морочить и осталась всё в том же чёрном костюмчике. Кстати, что-то там в нём намагичено было, что грязь к нему не липла. Что для нас, некромантов, очень даже удобненько. Так как прачки личной, как в особняке Волена, так и в Академии, не имелось. А стирать бы пришлось чуть не каждый день.

Итак. Идём мы с подругой моей по площади до кованых ворот Академии. И тут… Загораживает нам путь паренёк. Высокий, здоровый и ну прям очень похожий на Милвену. Вот прям очень. Сразу видно, родная кровь. Не то что у нас с Лиской.

— Куда собралась? — осведомился этот некто у целительницы, отчего она потухла. Совсем потухла. Даже плечи опустились.

А во мне вскипел праведный гнев. Какого вообще чёрта ему нужно? О чём я и решила осведомиться непосредственно у него же.

— А в чём, собственно, суть проблемы? — глядя ему прямо в синие глаза и вздёрнув подбородок, спросила я.

— Это кто? — спросили у Милвены, совершенно игнорируя меня.

— Кэтрина Бирм, — пропищала едва слышно моя подруга, и меня смерили самым презрительным взглядом, который я вообще когда-либо видела. Как ведро помоев на голову надели.

— Домой. Сию минуту.

Ага, счас же.

— А по какому праву… — начала было я, но на плечо едва ощутимо легла ладонь моей подруги.

Я запнулась и удивленно посмотрела на неё. Выглядела она… тьма, жалко выглядела. Мне вот даже морду захотелось начистить этому козлу.

— Не надо, — едва слышно прошептала она, и я поджала губы, понимая, что а ничегошеньки я уроду этому не сделаю. Потому как отыграется он на Милвене. — Прости, Кэт, наверное, в следующий раз… — выдавила она нечто жалкое, и отдалённо напоминающее улыбку.

— Угу, — всё, что я смогла ответить, чтобы не сыпануть руганью, от которой даже в Семи Висельниках краснеют.

Злая, как голодное умертвие, я и вышла из ворот Академии следом за братом и сестрой Лорас.

Настроение испортилось. Вот совсем испортилось. Так и брела, сама не знаю куда. Даже не сообразила, как у особняка магистра Волена оказалась. Но тут уже встрепенулась. И даже натянула улыбочку. Вроде бы беззаботную. Ну, по крайней мере, мне хотелось так думать.

— Как-то ты рано, — заметил Волен, перевернув вверх рубашкой какой-то листок.

Сегодня он даже для разнообразия в кабинете сидел. Работал.

— Торт несвежий оказался. И гляссе холодный.

— Положим, гляссе и должен быть холодным, — задумчиво постучал костлявым пальцем по столешнице магистр. — Так что случилось?

Я говорить не хотела. Вообще не хотела. И магистр это понял без слов.

— Ну, раз у тебя появилось свободное время… Предлагаю отправиться за отмычками.

— А ты что, не нашёл Сноули? — без особого энтузиазма спросила я.

— Найти-то нашёл. Но как-то не встретились. Похоже, он не самый доверчивый житель Квартала Семи Висельников.

— Зато живой до сих пор, — резонно заметила я. — Пять минут передохну, можно? — без особой надежды на положительный ответ спросила я.

— Можно даже десять, — в который раз удивил меня магистр. — А я за это время закончу свои дела, — снова уткнулся он в исписанный лист.