Глава 16. Нелюди…
Надежду Еремееву било в истерике. Причем это была не наигранная, показушная истерика, а самая что ни на есть натуральная, говоря её языком - взаправдешная.
- Это что?!!! – махала она в воздухе помятым листком бумаги.
Её истеричные визги, отражаясь от полированных поверхностей испанской мебели, носились по кругу, напрочь оглушая развалившегося в кресле Юрия Альфредовича Ковальчука, их семейного адвоката.
- Ты что мне обещал? – новая порция децибел ударила его по ушам, - Где, блядь, твоя больничка? Где, блядь, свидания? Где, блядь, хорошие условия? Мальчика там загнали под кровать!
Тот сидел, морщился и клял себя за то, что не удосужился прочитать переданное через него письмо от этого наркоманского задрота.
- Короче! – резко успокоившись тихо проговорила женщина, - Мне похеру, что ты будешь делать, но если в течении недели я не увижу реальных изменений ситуации… Ты меня знаешь, у меня принципов нет. Ты пожалеешь, что связался со мной, я тебя лишу всего, я уничтожу всю твою родову до десятого колена, я …
- Да заткнись ты уже! – внезапно заорал мужчина, - Уже все делается, кто знал, что он у тебя такой чмошник?
- Он просто домашненький, - завыла в голос женщина, - Ему там страшно, плохо, его обижают… - и вдруг опять заорала на все легкие, переходя на визг, - Вытащи его оттуда!!!
- От твоего визга ничего не изменится, если хочешь результата, давай кое-что обсудим. У меня есть план.
- Давай, но сначала ты его должен защитить. И следующее от него письмо должно меня порадовать. А пока никаких денег.
- Хорошо, но я хотел поговорить не о деньгах.
- А о чем? – искренне поразилась женщина.
- Я тебе уже сказал, для его защиты уже все делается. Отвечаю. Я правда, ничего не знал.
- Ну хорошо, какой у тебя план?
- Нужно вернуть дело в суд.
- А это возможно?
- Да, по вновь открывшимся обстоятельствам. Тогда можно будет реально разговаривать об изменении меры пресечения.
- И что это за обстоятельства такие? Откуда они возьмутся?
- Надо, чтобы девка, ну потерпевшая, изменила показания. Вот там, я думаю, понадобятся деньги.
- Опять ты про деньги! – вновь взвизгнула женщина, - Я что, когда-то экономила эти сраные деньги? Ты вообще представляешь, сколько у меня денег? – прошипела она, наклонившись прямо над ним, - Даже мой ученый долбоящер не догадывается, сколько их у меня? Ты же, блядь, говорил, что речь не про деньги? Говори, чего тебе надо?
- С деньгами я решу, мне нужен пацан.
- В смысле пацан? Какой пацан? – её нарисованные брови удивлённо заползли на лоб.
- В смысле, твой беспризорный внук?
- Зачем тебе этот ушастый нищеброд? Усыновить хочешь?
- Ты мне будешь его давать иногда. В аренду.
Женщина зависла на некоторое время, пытаясь найти смысл в его словах, а потом её озарило:
- Так ты извращенец! Ты любишь маленьких мальчиков? – захохотала она в голос, приподнимая ладошками платье в районе своих грудей, - А я все думаю, чего ты нос воротишь?
- У всех свои недостатки, - пожал он плечами.
- Считай, что он твой, - отрезала она, - Но только после изменения меры пресечения!
- Ты что, издеваешься? – теперь уже заверещал адвокат, - А вдруг у меня вообще не получится?
- Тогда шиш тебе, а не пацан! Сама лучше попробую, каково это, ха-ха-ха. Ты давай булками шевели. Будет дело – будет тело. Все!
- Дай мне его попробовать, на пару часов всего, - не сдавался извращенец.
- Увижу прогресс, вернемся к этому разговору, а пока не зли меня лучше, а то вообще передумаю.
- Ну, денег хоть тогда дай, на дело. Мне пацанам надо на тюрьму закинуть.
Она достала запечатанную пачку сотенных купюр и кинула вымогателю.
- Все, вали отсюда, скоро муж придет. Я жду письмо от сына. Там и поговорим.
Ковальчук, матеря на чем стоит свет, несговорчивую купчиху, ещё выходя из подъезда, позвонил своему человеку из ГУИНа и попросил о встрече. Он теперь просто не мог думать ни о чем другом, его внутренний монстр уже проснулся и требовал пищи. Тот перезвонил через пару часов и пообещал в течении нескольких дней встретиться на нейтральной территории и выслушать Ковальчука. В том, что человечек решит проблему с нужным письмом от сыночка мамочке, он не сомневался ни на секунду. Покончив с самым важным и первичным делом, он принялся за второе. Звонить женщине адвокату, которая представляла интересы потерпевшей, было бессмысленно. Та, на подсознательном уровне просто ненавидела Ковальчука, да и её профессиональный уровень, не смотря на молодость, был очень высокий. Самое слабое звено в той компании был пьющий отчим. Он хотя и не имел решающего слова, но начать с кого-то было надо, и Ковальчук остановился на нем. Доехав до своего офиса и подняв дело, он уселся разрабатывать план окучивания забулдыги-отчима. По сути, чтобы не противоречить основной доказательной базе, в показаниях нужно было изменить самую малость. Надо, чтобы потерпевшая вспомнила всего одну подробность, что в подвал она зашла с Еремеевым младшим добровольно, потому что с ним дружила, а те два гопника присоединились уже потом, сами по себе. Можно конечно поработать и с самой девчонкой, но она, скорее всего, побежит к адвокату. Или к матери, которая тоже побежит к адвокату. Замкнутый круг. Остается отчим, надо, чтобы он свернул мозг матери, а та уже, убедила дочь. Он ещё раз вчитался в дело и вдруг понял, что девчонка не будет слушать своих родителей, от слова ‘совсем’. Она отдалилась от них просто на космическое расстояние, слушая только свою адвокатессу. Вспоминая и перечитывая допросы, он сообразил, что родителей перекупит без труда. Но сначала надо избавиться от адвоката. Тогда и девчонка поплывет. Ей просто не к кому будет обратиться.
- Адвокатшу надо валить! - сказал он вслух и замер, испугавшись собственных слов.
Еремеева сказала, что денег у неё вагон, вот пусть и платит. Других вариантов все равно нет. Но прежде, чем вступать на эту скользкую и опасную тропинку, надо получить гарантию оплаты заказа. А для этого сначала надо выяснить, сколько это стоит в принципе. Да умножить на два. Блядь! Как все сложно! А главное, шаг влево и шаг вправо приравнивается к расстрелу, ошибаться нельзя. Это тебе не кино – выключил и забыл. Поковырявшись в своей памяти, он набрал номер.
- Здарова алтушник, чего надо? – не слишком вежливо ответили ему после нескольких гудков.
- Перетереть бы, - подстраиваясь под сленг, не слишком уверенно начал Ковальчук.
- С тобой что ли? О чём? – издеваясь, хмыкнул оппонент.
- Не по телефону, - продолжил адвокат, уже жалея, что начал этот разговор.
- Если потеряю время, тебе придется заплатить.
- Зачем терять время, поехали на ‘Камушки’, шашлыков поедим, там и поговорим. Я угощаю.
- Ясное дело угощаешь. Во сколько подъехать?
- Давай через час.
- Ладно, буду.
В этой шашлычке в любой день и в любой час не протолкнуться, хоть в пять утра загляни, место посидеть просто так, с ходу, вряд ли найдешь. Но для хороших людей, пара мест, в дальнем закуточке, всегда имеется. По оценкам хозяев этого заведения Александр Седых, по кличке Трамвай, был не просто хорошим человеком, он был чудесным и замечательным, поэтому отдельный столик, закрытый шторкой от основного зала и с видом на залив, всегда был для него свободен. С Ковальчуком они как-то пересеклись по делу о вымогательстве, где неожиданно оказались полезны друг другу. Потом еще пару раз соприкасались по подобным обстоятельствам.
- Говори, - бросил подошедшему адвокату Трамвай, с аппетитом обгладывая сочный, только что с мангала, чалагач.
- У меня не совсем обычная просьба. Мой клиент… готов…
- Та кончай мычать, говори толком, - рыкнул потерявший терпение уголовник.
- Надо убрать одного адвоката. Женщину, - на одном дыхании выпалил Ковальчук.
Трамвай на несколько секунд завис с куском мяса во рту, потом отмер и переспросил:
- Что значит убрать?
- Совсем убрать, - проблеял адвокат.
- А ну-ка пошли на улицу, - подскочил с места Трамвай, увлекая за собой Ковальчука.
Они отошли от заведения и остановились около воды, на приличном расстоянии от ближайшего народа. Адвокат сбивчиво изложил суть проблемы. Трамвай пожевал губы, поморщил лоб и сказал:
- Валить телку смысла нет, будет только хуже. Поднимут дела, станут отслеживать и всяко найдут, кому выгодно.
- И что делать? – заволновался Ковальчук.
- Надо изобразить случайный гоп стоп, и уложит её на это время в больничку. Она машину сама водит?
- Водит, но мне кажется, она чаще с водителем ездит.
- Да это пофигу. Наоборот меньше подозрений, если организовать аварию и под пресс обоих.
- Мне надо обозначить заказчику сумму, - затаил дыхание Ковальчук, боясь услвшать астрономические цифры.
Трамвай опять начал шевелить губами, морщить лоб, что-то бубнить, а потом выдал:
- Ну короче нужна будет тачка на выброс или с угона, вдвоем, думаю, управимся, - как на счетах начал набрасывать калькуляцию Трамвай, - Следить несколько дней, маршруты там… предварительно полтинник, если пройдет все по зеленой.
Ковальчук, незаметно для собеседника, облегченно выдохнул, и они распрощались, договорившись встретиться здесь же завтра. Из машины он сразу же позвонил Еремеевой и попросил ее найти причину и спуститься на десять минут из дома. Получив согласие на сто тысяч рублей, полтинник сейчас и полтинник по факту исполнения, счастливый адвокат, с чувством выполненного долга и не зря потраченного времени, вкусно поужинал в пафосном ресторане ‘Бульдог’ и, приехав домой, спокойно уснул, без всяких сновидений и угрызений совести. Это я сейчас про что?