Глава 33. Первое свидание

Над головой под лёгкими порывами ветра качались усыпанные крупными бутонами ветки магнолии. Ещё пара дней, и деревья окутает розовый туман, а по саду поплывёт сладкий аромат. Солнце садилось, и разрумянившееся небо над крышами домов постепенно темнело, синело, наливалось чернотой и начинало подмигивать звёздочками. Тонкий узкий серп луны бледной тенью висел на всё ещё светлом своде, а волчий месяц тускло желтел на более тёмной стороне. Предночная тишина уже сменялась шорохами и заливистым соловьиным пением.

– Я не знаю, где искать Ёрдела, – Майяри сидела рядом с Ранхашем на траве и нервно дёргала себя за косу. – Да я и не хочу просить его становиться главным магом хайнеса! И не согласится он. И мне вообще не нравится это предложение!

– Не нужно его искать и что-то предлагать, – Ранхаш приобнял девушку за талию и притянул к себе, утыкаясь носом в её затылок.

– Но… – Майяри печально и немного смущённо посмотрела на него. – А как же… ну… мы?

– Ты о чём? – не захотел ей помочь Ранхаш.

– Ты понимаешь, о чём. О запрете господина Узээриша. Он хайнес, его слова нельзя так просто проигнорировать.

– Всё же я попробую.

– Не нужно нарываться на неприятности, – умоляюще протянула Майяри. – Я же всё равно, – она понизила голос, – пока не свободна. Может, господин Иерхарид придёт в себя и поговорит с сыном…

Ранхаш отстранился от неё и посмотрел слегка удивлённо.

– Мне это сейчас говорит девушка, которая всеми силами нарывалась на неприятности в моём лице, скрывая в Санарише истинную роль, которую она сыграла при ограблении сокровищницы? А если припомнить, как она же разносила дворец хайнеса… Мне показалось, что тогда она даже не думала, чем может обернуться её помощь.

– Нет, я думала. Но сейчас… – Майяри закусила губу. – Мне… ну… мне как-то… страшновато. Вдруг с тобой что-то случится… вдруг немилость хайнеса отзовётся какой-то гадостью. А господин Иерхарид…

– Господин Иерхарид не поможет, – Ранхаш опять прижался щекой к виску Майяри. – Наш молодой хайнес оказался в сложной ситуации, и его отец её не исправит.

– Но мы же не виноваты, что с его семьёй произошло такое.

– Ты уверена?

– То есть как уверена? – девушка подобралась.

– Господин Узээриш столкнулся с тем, что в его окружении оказались предатели. Причём самые неожиданные, некоторым из них он оказывал особое доверие. И мы поймали не всех. Нельзя сказать, кто на самом деле друг нам, а кто участвовал в заговоре. И сейчас господин Узээриш подозревает всех. Он доверился деду, потому что ему нужно было кому-то довериться, но продолжает сомневаться. Может, мы, Вотые, всё это и устроили. Может, ты и госпожа Лирка врали, рассказывая о произошедшем в подземельях. Он сомневается во всех и даже заступничество отца не развеет его сомнения. А если мы будем смиренно прислушиваться к его сумасбродным приказам, то это только укрепит его в подозрениях, мол, мы пытаемся усыпить его бдительность мнимой покорностью.

– Но послушание жрецов вряд ли будем мнимым, – пробурчала Майяри. – Кто рискнёт нас поженить?

– Пересчитать всех не хватит пальцев, – спокойно отозвался Ранхаш.

– У вас, Вотых, на всё есть решение! И вы невероятно самоуверенные!

– Мы либо делаем, либо не делаем. Если я бы постоянно сомневался, то всё ещё мрачно смотрел бы на тебя, отказываясь понимать, что влюблён. И был бы очень несчастен.

Волна горячей крови обожгла шею, и Майяри смущённо потёрла ладони.

– А так… – Ранхаш прижался губами к её уху и прошептал, – а так я очень влюблён и очень счастлив.

– Я… я тоже влюблена и… и счастли… – растроганная и взволнованная девушка повернула голову и осеклась, увидев очаровательнейшие ямочки на щеках харена. Сердце скакнуло так, что на нём наверняка должны были отпечататься рёбра. – Не дурите мне голову, – голос прозвучал жалобно, почти обиженно. – Вы специально это говорите, чтобы не признаваться, что вы там удумали делать с моим… с моей несвободностью.

– Всё будет хорошо, – заверил её Ранхаш.

– Тогда расскажите о своих планах!

– Нет, – оборотень ласково поцеловал её в лоб. – Ты излишне паникуешь и можешь помешать.

– Я паникую, когда мне что-то не нравится! – ещё больше напряглась Майяри. – И что мне не понравится в твоём плане?

– Он не только мой. К его созданию приложил лапу и старый консер.

Если Ранхаш думал успокоить Майяри, то крепко просчитался. Услышав о патриархе рода Вотый, девушка зашипела рассерженной кошкой.

– Что ещё он придумал?! Устроить войну между хаги и хаггаресами? Навлечь гнев богов на Сумеречные горы? Или объявить о всеобщем мире и призвать хаггаресов и хаги любить друг друга и заводить совместных детей?

Ранхаш посмотрел на неё с лёгким укором, но Майяри ничуть не устыдилась. Недавний разговор с господином Шерехом по поводу охранника-хаггареса прошёл крайне неудачно для самой Майяри, и она чувствовала себя уязвлённой. Старый волк ни в какую не захотел пойти на уступки, и даже предложение заменить хаггареса десятком хорошо обученных оборотней его не прельстило. Со своей стороны он тоже выдвинул предложение, но оно не прельстило уже Майяри.

«Милая моя, что же ты ко мне как к не родному. Называй меня дедушкой. А уж внучке я, может быть, пойду на некоторые уступки».

Такой древний, а всё ещё интриги плетёт! Майяри была в негодовании.

– Хочешь сходить на свидание? – неожиданно предложил харен.

Майяри изумлённо распахнула глаза. На свидание? С хареном? Сама мысль показалась ей странной… но очень привлекательной. В той кутерьме, что царила вокруг них, она ни разу не задумалась о том, чтобы сходить с Ранхашем на свидание. Откровенно говоря, она никогда не думала о том, чтобы с кем-то ходить на свидания. Виидаш сам таскал её гулять, а Викан и вовсе похищал ради этого дела.

– Я никогда не был на свидании, – откровенно признался Ранхаш, и у Майяри дыхание спёрло от ответственности.

Никогда не был на свидании? Вообще никогда? Боги, он же старше неё в разы, он красивый, из знатной семьи, совершенно очаровательный – просто это не всегда заметно при первом взгляде – и обаятельный в своей нерушимой серьёзности. Ладно он сам не мог подумать пригласить кого-то погулять, всё же он больше размышляет о более скучных вещах. Но неужели не нашлось женщины, которая бы набралась смелости пригласить его сама?

Майяри почувствовала себя мастером, которому поручили объяснить азы науки ученику первой ступени обучения. Глаза её загорелись.

– Так, ты выводишь нас незаметно с территории дома, а я устраиваю нам свидание.

– Как прикажете, госпожа, – Ранхаш улыбнулся и поднёс её руку к губам.

В сгущающихся сумерках выбраться с территории дома оказалось довольно легко. Ну по крайней мере выглядело это легко. Майяри забежала за плащом и опять спустилась к ожидающему её внизу Ранхашу. Некоторое время они шли по парку, а потом мужчина поднял её на руки, и дальнейший их путь прошёл в полной тишине. Харен ступал тихо-тихо, очень легко, переходя из одной густой тени в другую, и играючи обходил охрану. Это выглядело так просто, что у Майяри даже появилась ложная надежда, что и она так сумеет.

Отпустил её Ранхаш уже в городе, и они, набросив капюшоны, пошли искать приличную таверну с хорошим вином. Вино, правда, пить нельзя было обоим, но в приличных заведениях с хорошей выпивкой обычно имелись также хорошая музыка, вкусная еда и довольные всем, а следовательно благодушные посетители.

Приличные таверны Ранхаш знал. И даже знал, где подавалась хорошая выпивка. Ну уж где имелась отменная дика, он знал наверняка благодаря Шидаю. Одно такое заведение как раз нашлось недалеко от дома семейства Вотых.

Добротное двухэтажное здание красного кирпича с чугунной вывеской «Каписийская ехвадаля» – «Таверна Каписия» с северосалейского – стояло на Барсучьей улице и имело в соседях мясную и винную лавки. Позади заведения темнел небольшой сад, где в свете фонарей можно было различить развалившихся на траве оборотней, проводивших время в компании выпивки и весело хохочущих женщин не самой высокой репутации. Последнее, впрочем, не смутило ни Майяри, ни Ранхаша.

Таверна была на две трети заполнена гуляющим народом, по просторному залу туда-сюда сновали расторопные подавальщики, а за стойкой стоял сам хозяин – тщедушный, но очень энергичный рыжеватый оборотень. Напротив двери у дальней стены на возвышении сидели музыканты: флейтист, скрипач, гитарист и бандурист, – и по залу разносилась задорная песня. Пел бандурист тонким, словно нарочно скоморошьим голоском:

– Грянул с неба гром,

Вспухло поле ходуном,

И сверзился Гор-Гоём

В царство смерти голышом!

Ранхаш не очень хорошо посмотрел на музыкантов, а Майяри улыбнулась. Песенку о незадачливом Гор-Гоёме – в Санарише его звали Горем-Срамом – и его приключениях в стране мёртвых, куда он попал по пьяному делу, она слышала уже не раз. Мадиш часто горланил её с крыши школы, прячась там от наказующей длани мастера Лодара.

Они заняли стол, Ранхаш подозвал подавальщика и заказал травяного отвара и мясных закусок. Подавальщик покосился на дорогое платье Майяри, смерил взглядом Ранхаша и поспешил на кухню исполнять заказ. Множество взглядов тотчас устремились на девушку, которая сильно отличалась от девиц лёгкого поведения, а приличные ночами в такие места не ходили. Впрочем, взглядами и ограничились. Несмотря на то, что спутник её по мнению многих посетителей был мелковат, связываться с ним отчего-то не хотелось.

Майяри хищно осмотрелась, выискивая взглядом подходящего для драки кандидата. С Виканом это было очень даже весело, совсем не страшно, а уж как настроение поднялось у всех после шуточной потасовки. Музыканты, правда, играли дряненько, мадериду точно не вытянут, но и народную «козу» станцевать тоже приятно.

– Нам точно нужно быть здесь? – усомнился Ранхаш, осматривая пьяные лица. Ещё и музыканты как назло прервали вполне безобидную балладу о Гор-Гоёме и затянули пошлейшую песенку о блудливом храмовнике, которого вздумали наказать боги, но которых он сам…

Ранхаш так мрачно посмотрел на горе-менестрелей, что от одного только взгляда струны на инструментах должны были полопаться. Майяри тоже с осуждением уставилась на певуна.

– Гадость какая, – вырвалось у неё.

Сидящий неподалёку в шумной компании оборотень не расслышал её, но спьяну решил, что она чуть ли не восторгается, и подмигнул Ранхашу:

– Чувствательная песня̀! Бабы млеют и блазняются сразу, как заводишь её.

– На эту гадость? – скривилась Майяри.

В этот раз её расслышали.

– А чё… всё по… этой… по тонкости… по чувству… О! По романтишу!

– Что? И когда он с мужиком, тоже по романтишу? – насмешливо вскинула брови Майяри.

Оборотни за соседним столом загоготали, а ценитель хорошей музыки малость растерялся, не смог подобрать достойного ответа и отмахнулся:

– Да шо такая шикильда понимать может в уискусстве?! Ты ничаво музыкальнее сковороды в руках и не держала! А… Да уж не серчайте, господин, но неужто я правду утаивать должон?

Мужик икнул и опасливо покосился на Ранхаша, который глядел на него ой как нехорошо.

– Это я-то? – Майяри с достоинством вскинула подбородок и хищно раздула ноздри, почувствовав, что нашла подходящую кандидатуру для дальнейшей драки. – Эй, любезный, а ну-ка прервитесь!

Певец её не услышал, но прерваться ему пришлось: бандура вдруг рванула прочь из его рук, как в песне про барда, от которого сбежала лютня, застыдившаяся срамных песен. Коротко вскрикнув, он вцепился в корпус инструмента, но тот легонько тюкнул его грифом в лоб и уплыл к Майяри, вызвав удивлённую оторопь у хозяина таверны и вышибал и весёлый хохот у пьяного народа. Девушка ловко поймала инструмент, повертела его, огладила по спидняку и, перевернув, пощипала сперва короткие, а потом верхние струны.

– Ты умеешь играть на бандуре?

– Да, меня учили, – отозвалась Майяри, по старой привычке примериваясь к весу инструмента.

Легковато. Она всегда предпочитала тяжёлые породы дерева, и не потому, что они якобы были благозвучнее для её слуха. Не были. Зато занятия музыкой ненавидела не только она, но и охранники, о головы которых она ломала инструменты.

– Эй, а ну верни!

– Да буде тебе! – заступились за Майяри перед певцом сидящие рядом выпивохи. – Потренькает и отдаст.

Играть Майяри никогда не нравилось. Она не получала удовольствия от игры. Но увидев заинтересованный взгляд Ранхаша, внезапно ощутила азарт и желание сыграть. И не просто сыграть, а поразить своей игрой харена, понравиться ему.

Встав, она обошла стол и уселась на столешницу прямо напротив харена, упёршись ногой в стул между его колен. Взгляды всех тут же устремились на неё, и в зале повисла тишина. Майяри не спешила её нарушать. Подавальщик принёс и поставил на стол травяной отвар, и пар от стаканов и кувшина поднимался по обе стороны девушки, делая её немного похожей на Духа. Палец подцепил одну из длинных струн, и тишину расколол резкий высокий звук. Он вознёсся к потолку, гудением расползся во все стороны и затих. Майяри нежно погладила струны, едва-едва надавливая на них и вытягивая нежный-нежный звон. Легонько хлопнула ладонью по спидняку и запела, вторя себе неторопливым перебором струн.

– Отец мне небо, мать – гора,

Я рождена в вершине!

По серым склонам изо льда

Сбежала я в долину.

Меня палил гневной отец,

Бросала мать в пещеры,

Но вымыв стены и влетев,

Сбежала я в долину.

Я с ше-е-е-е-лестом, я с гро-о-о-хотом

Качусь по каменному дну, бросаюсь вниз по воздуху

И всё ищу… ищу… ищу…

Звук оборвался, словно бы отражая растерянность певуньи, но почти сразу же возобновился, причём бойчее и яростнее.

– Мой страшен гнев!

Страшна любовь!

Ужасна месть моя!

Я рушу скалы, рушу кров,

Лик матери морщиню!

Кидаю камни с высоты,

Схожу по склонам льдиной,

А из ущелий с глубины

Пугаю горным духом.

Я с ше-е-е-е-лестом, я с гро-о-о-хотом

Бегу с уступа на уступ, качусь-плетусь по камешкам

И всё ищу… ищу… ищу…

Треньк! Звук опять оборвался, но Майяри растерянной и вопрошающей не выглядела. Склонившись ниже, к лицу Ранхаша, она запела тише, с улыбкой:

– Долина ярко-зелена

И в пёстром цвете хороша,

Всё потому, что жизнь здесь – я,

Я – горная река!

Бегу, убью, смету, запру,

Но напою и оживлю.

Капризна я, но хороша!

Я горная река!

И с ше-е-е-е-лестом, и с гро-о-о-хотом

Я убегаю от горы, несуся, полная воды,

И всё ещё ищу.

Музыка умолкла, и Майяри с улыбкой посмотрела на Ранхаша. Вряд ли его поразила сама песня, слишком незамысловатая, но он смотрел на неё очарованным, немного замутнённым взглядом. Такого взгляда она у него ещё не видела.

– Эй, это не помощница харена?

Двое оборотней-сыскарей, расположившихся в дальнем углу зала, вытянули шеи и замерли.

– Ба, да там и сам харен!

– Слушай, тогда получается, правда, что он на ней жениться собирается?

– Да разве невесту в такое место потащишь? – засомневался товарищ.

– Да ты глянь, как смотрит!

Оборотни ещё сильнее подались вперёд, и как раз в этот момент губы харена изогнулись в улыбке, которая отразилась на щеках очаровательными ямочками.

– Ох ты ж, Заступник! – отшатнулись сыскари.

Довольная Майяри осмотрела приунывшие пьяные лица и всё же решила порадовать оборотней весёлой песней.

Уже знакомая музыка вмиг приободрила пьянчуг.

– С неба грянул гром,

И пошатнулся дом,

И Горе наш, Срамом

Как был позорно гол…

БАХ!!!

Дом тряхнуло, в воздух поднялась пыль, а из окон со звоном вылетели стёкла.