Глава 62. Разбор постановки

Майяри сидела на самом верху стремянки и медленно перелистывала книгу, всматриваясь в текст с холодной вдумчивостью. На вошедшего мужа она не посмотрела. Только взгляд на секунду остановился, и девушка словно бы прислушалась, но голову не подняла. Охрана взглянула на харена с сочувствием. За прошедшие полдня они видели все стадии ярости библиотечной затворницы: от слепящего гнева иедва ли не слёз страха до холодной злости, в которой девушка пребывала сейчас.

Ранхаш подошёл к самой лестнице и остановился, бесстрашно взирая снизу вверх на недовольную Майяри. Та соизволила бросить на него промораживающий, в лучших традициях самого харена, взгляд и схлопнула книгу.

– Я исполнила ваше поручение и нашла защиту от магии, – ледяным тоном оповестила она и потребовала: – Посторонитесь.

Посторониться Ранхаш не подумал. Подхватив Майяри за талию, он спокойно опустил её на пол. Сопротивляться та не стала, лишь губы сильнее сжала. И, оказавшись на полу, с достоинством оправила юбку и направилась к выходу из библиотеки. Ранхаш догнал её, опередил и открыл перед ней дверь.

Уже в коридоре оборотень спросил:

– Злишься?

– Нет, господин, – холодно отозвалась Майяри.

– Я не хотел, чтобы ты пострадала.

– Я бы не пострадала, – отчеканила девушка, – а вы могли.

Ранхашу нравилось, что Майяри так переживает за него, что даже приходит в ярость, но её нынешняя холодность заставляла обеспокоенно возиться и вскидывать голову жуть. Тёмное чувство испуганно пульсировало, разворачивало и сворачивало свои щупы и с яростной мольбой шипело:

«Пусть она кричит, пусть возмущается! Мне не нравится, когда она такая. Не нравится!»

Резко перегородив путь, Ранхаш вынудил Майяри остановиться и проникновенно прошептал:

– Прости меня.

– За что? – ледяной панцирь даже не поцарапался, только глаза потемнели почти до черноты, убеждая, что ему всё-таки есть за что извиняться. – Вы не сделали ничего предосудительного, господин.

Ранхаш шагнул вперёд, вынуждая жену отступить.

– Я не хотел заставлять тебя беспокоиться. Но и подвергать тебя опасности я тоже не хотел.

– Я всё понимаю, – холодно заверила его Майяри, вновь отступая под натиском мужа.

– Прости, – повторил тот, наступая.

Спина упёрлась в дверь.

– Я не злюсь, – продолжала держаться девушка, прижимая к груди найденную книгу.

Харен подался ещё ближе, склоняясь к её лицу. Его рука скользнула по её боку. Майяри подумала, что сейчас он притянет её к себе, но раздалось тихое клацанье и девушка испуганно вздрогнула, чувствуя, как подаётся назад дверь за её спиной. Но Ранхаш всё-таки успел обхватить её за талию и, склонившись к самым её губам, прошептал:

– Прости.

И шагнул внутрь, уже целуя её.

Дверь с мягким щелчком закрылась за ними.

Майяри всё ещё неуступчиво сжимала губы и жмурилась, но в голове уже поднималось марево предвкушения удовольствия. Под натиском мужа она продолжала отступать, пока не упёрлась в край стола. Ранхаш тут же подхватил её и усадил на столешницу, продолжая неторопливо целовать. Нежно, мягко обрисовывая контур её губ языком, легонечко их прикусывая и покрывая едва ощутимыми, дразнящими поцелуями. Губы словно покалывало изнутри, Майяри изнывала от желания распахнуть их и впустить внутрь ищущий язык мужа. Она так хотела вдохнуть его дыхание, захватить его жар… Ранхаш едва ощутимо коснулся пальцами низа её живота, и девушка, прерывисто вздохнув, всё же приоткрыла губы. Язык мужа мгновенно проскользнул ей в рот, и сдерживаться Майяри уже не смогла.

Вцепившись в плечи мужа, она с жадностью подалась вперёд, с жаром отвечая на поцелуй и обхватывая Ранхаша за талию левой ногой. Обида, злость, страх и желание смешались. Она почти кусала губы мужа, потом с нежностью их зацеловывала и всё сильнее и сильнее цеплялась за него, боясь отпустить.

– Я очень зла, – выдохнула Майяри, прижимаясь к его губам, – очень… Я испугалась, – правой рукой она вцепилась в косу Ранхаша и потянула его на себя.

– Ты не веришь в меня? – оборотень запустил пальцы в её растрепавшиеся волосы. – В мою силу?

– О, я верю, – совершенно искренне выдохнула Майяри. – Но я знаю, на что способны сумеречники: и хаги, и хаггаресы. А я ведь тоже сильная, я тоже могу и хочу защищать. Я имею право защищать, ведь здесь… – ладонь скользнула за отворот кафтана мужа на грудь, – моё сердце. Моё нежное уязвимое сердце. Я хочу, чтобы оно любило меня многие-многие века. Я хочу заботиться о нём, защищать… А ты! – она с яростью и обидой посмотрела Ранхашу в глаза, и тот поспешил умилостивить её гнев нежным поцелуем.

Впрочем, умилостивить не получилось. Отстранившись, тяжело дышащая Майяри мстительно прошептала:

– Я тебя всего покрою такими печатями, что ни один хаги или даже хаггарес не смогут иметь с тобой дело. И помогу господину Шидаю всю твою одежду… всю!.. заткать обережными узорами. И амулеты во все швы насую! Ты у меня, как маленький мальчик, весь в оберегах будешь. Да я даже сдружусь с господином Руахашем, чтобы он молился богам о твоей защите!

Последнее Ранхаша малость обескуражило, но он всё равно улыбнулся.

– Только сама на рожон не лезь, – попросил он.

– Буду лезть! – непримиримо пообещала Майяри. – Буду! Поверь, тебе очень повезло, что ты уже серебристый!

Улыбка всё же сползла с лица оборотня, и он строго протянул:

– Майяри.

Ответить та не успела. Откуда-то из глубины комнаты раздалось смущённое покашливание. Возлюбленные осмотрелись и обнаружили, что уединились в одной из библиотечных комнат. Покашливание же звучало откуда-то из-за стеллажей.

В коридор Майяри вышла уже не сдержанно холодная, а красная – но не от смущения – и очень злая. Но Ранхашу разгневанная жена нравилась куда больше холодной.

Господин Узээриш ждал их в уже знакомом Майяри кабинете – именно здесь состоялось её официальное знакомство с тогда ещё хайреном Узээришем. Тут же накатили воспоминания о пульсирующей музыкальной шкатулке, и стало зябко. Дворец в целом производил удручающее впечатление. Пустой, неестественно тихий и гнетущий недавними воспоминаниями. Судя по мрачному взгляду молодого хайнеса, которым тот одаривал стены кабинета, оборотень терзался теми же впечатлениями.

– Госпожа Майяри, – при виде девушки Риш просветлел хищной ухмылкой, и та насторожённо замерла на пороге, наконец задумавшись: а чего это её решили привлечь к обсуждениям?

И заподозрила неладное. Упёртый Ранхаш скорее отправил бы её в тюрьму допрашивать подельников Дешия, чем подпустил бы к сумеречным хаггаресам и хаги. Господин Риш вряд ли вообще думал, что её, женщину, можно привлечь к расследованию убийств. Её участие в деле Дешия не вызывало у него вопросов только потому, что Майяри была неотъемлемой частью событий. А раз так, значит, этим двум хитрецам что-то нужно от неё.

Ранхаш мягко протолкнул девушку внутрь и закрыл дверь.

– Присаживайтесь, – Узээриш гостеприимно махнул на кресла.

Майяри бросила на мужа злой и обиженный взгляд, но всё же села.

– Впервые вижу сумеречного хаги-полукровку, – признался Риш, окидывая девушку взглядом. – Они же вроде помешаны на чистоте крови. Хотя кто знает, что варится за общинными стенами и сколько там… тайн.

– Грязи, – резковато поправила Майяри. – Грязи там полно.

Откровенно говоря, она сама никогда не встречала среди сумеречных хаги полукровок. Но и знакомых за пределами общины не имела, а в безгрешность сородичей не верила: наверняка кто-то и прижил незаконнорожденных отпрысков.

– Вот нам сейчас очень нужен тот, кто хорошо разбирается в… грязи хотя бы сумеречных хаги, – пропел Риш. – Странная-странная ситуация сложилась. Я бы сказал, бредовая. Убиты двое старейшин: один хаги, другой хаггарес. Причём убийства очень неожиданные, без особых оснований. Или же основания есть, но мы их не понимаем.

– Логично было бы предположить, что старейшины убиты из-за предстоящих переговоров, – добавил Ранхаш, отходя к окну и осматривая парк внизу. – Кто-то не хочет, чтобы мирный договор был заключён. Но господин Илэраз никогда не выступал за мир и не имел такого веса, чтобы существенно повлиять на ход переговоров.

– Господин Ласиш, напротив, выступал за мир, но так как остальные сумеречные хаггаресы считали иначе, он придерживался общего решения. То есть за мир он тоже не выступал, несмотря на то, что был расположен к нему. И он тоже не мог изменить ход переговоров, хотя и имел достаточное влияние. Просто он был один среди сумеречников, кто желал мира. В одиночку этих ящеров не переубедить.

– Найденные предметы указывают, что убийцей господина Илэраза мог быть хаггарес. И совершенно точно это оборотень. Так смять горло мог только оборотень.

– Причём из птиц, – со знанием дела качнул головой Риш. – По словам лекаря, который успел осмотреть труп, следы когтей и хватка очень характерные. А вот господина Ласиша убили артефакты хаги, зашитые в подушку. И хаги, и хаггаресы большие хитрецы, а тут два убийства в один день и такие очевидные улики против друг друга. Так себя подставить…

– Я почти уверен, что это попытка срыва переговоров, – холодно заявил Ранхаш и подал кому-то знак в окно. – Кто-то хочет распалить отношения между хаги и хаггаресами, заставить их сомневаться.

– Их сомневаться, – выделил Узээриш, – но не нас.

– Да, нас в расчёт не принимают, – согласился с ним Ранхаш. – Поверить в то, что именно хаги убили господина Ласиша и именно хаггаресы убили господина Илэраза, сложно. Слишком много очевидных совпадений.

– Скорее кто-то собирался в очередной раз рассорить почти примирившихся врагов, – покачал головой Риш. – Не все, но кто-то обязательно бы поверил. И поверили ведь.

– И, – Ранхаш повернулся к хайнесу, – пошло бы разобщение уже среди самих хаги и хаггаресов. Внутри народов. Между теми, кто верит в виновность врага, и теми, кто подозревает подвох и ищет врага в своих рядах.

– И внутреннее единство пошатнулось бы, – Риш заинтригованно прикусил губу. – Кто-то хочет поссорить не только хаги и хаггаресов, но и хаги с хаги и хаггаресов с хаггаресами.

– Разобщённость их ослабит. Кому это нужно?

Повисла тишина. Майяри лишь растерянно моргала, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

– Так, давайте-ка посмотрим, – Узээриш подался вперёд, сцепляя руки на колене. – Почему Ласиш и Илэраз?

– Я плохо представляю, какое положение они занимали, – вынужден был признаться Ранхаш.

– Да я сам знаю не больше вашего, – досадливо поморщился Риш. – Господин Илэраз относится к сумеречникам, которые весьма категорично настроены в отношении переговоров. Но фигура он малозаметная и уже очень стар, чтобы активно плести интриги.

Ну некоторым возраст ничуть не мешает. Майяри припомнила господина Шереха.

– Он рьяно стоял за то, чтобы условие, по которому сумеречники встают во главе равнинных хаги, было соблюдено. Но личных амбиций у него мало. Скорее их видимость для поддержания солидности.

– То есть фигура он незначительная? – уточнил Ранхаш.

– Нет. Смерть того же Ергена наделала бы больше шума и куда сильнее возмутила бы хаги. Сомневаюсь, что в этом случае они бы так просто уехали. А тут такое поспешное отступление… Впрочем, вполне в стиле сумеречных хаги. Если проблема сильно их не задевает, то они спешат убраться из-под удара. Ну вы, наверное, уже сами знаете.

– У меня был разговор с прадедом, – сухо отозвался харен.

– О чём вы? – насторожилась Майяри, но мужчины не услышали её.

– Но если они сами подстроили убийство старика… Хотя мне сложно представить, что они ради этого решили воспользоваться хаггаресскими амулетами. С их-то болезненной гордостью… Но если представить, что они сделали это сами, то мне непонятно, почему они так поспешно уехали. Зная, что опасность фальшивая, Ерген скорее бы остался и попытался выжать из случившегося всё что можно. Но он скомандовал отъезд.

– Боялись, что если начнётся расследование, то правда вскроется? – предположил Ранхаш. – А так все участники действия уехали и забрали с собой тела, оставив только слишком очевидные улики.

– Вариант, – одобрил Риш. – А так теперь обвиняй не обвиняй – доказательств всё равно нет. Слухи-то ходить будут, но слухи только распалят разногласия. Но мне всё же кажется… – Узээриш расцепил ладони и нервно взъерошил волосы. – Харен, вот представим, что убийства на обеих сторонах были подстроены. Что хаги знали о предполагаемой смерти Илэраза, а хаггаресы – о смерти Ласиша. Странно, что им одновременно пришли в голову похожие идеи и они решили воплотить их в один день. Мне здесь чудится сговор обеих сторон. Но опять же, мне сложно представить, что старейшины сумеречных хаги и хаггаресов способны договориться между собой. Эти гордецы глотки друг другу перегрызут.

– Все не смогут, – согласился Ранхаш.

– Даже большинство не сможет.

– А единицы?

– Вот! – Риш вдохновлённо уставился на харена. – Один старейшина-хаги и один старейшина-хаггарес ещё могут втайне от других ящеров договориться между собой ради достижения какой-то личной выгоды. И мне кажется, что со стороны хаггаресов это Агарес. Всё-таки не в его духе вот так сматываться. Я скорее могу представить его во главе войска, атакующего резиденцию хаги. А тут он неожиданно обиделся как дитя, схватил тело дорогого друга и свалил из города на драконе. Будто бы действительно опасался расследования. Со стороны хаги я бы заподозрил Ергена, всё же это он отдал приказ уезжать, но… – оборотень с сомнением почесал нос. – Всё же подобное отступление вполне в духе сумеречных хаги. Он мог ничего не подозревать и просто поторопиться уйти из-под удара. Здесь не столь однозначно… И понять бы ещё зачем.

– Господин Агарес метит на место главного среди сумеречников, – напомнил Ранхаш. – Господин Ласиш – очень серьёзный соперник. Устранив его, он только выиграет.

– Устранил бы его в горах. Тихо и незаметно. К чему театральщина? Мне всё-таки кажется, что целью было посеять семена раздора внутри хаги и хаггаресов. А у них только-только начало появляться какое-то подобие централизованности… – Риш резко осёкся и высоко вскинул брови. – А если он метит на место главы не сумеречных, а всех хаггаресов? Пока он подомнёт под себя сумеречников, равнинники могут успеть сплотиться сильнее прежнего и выделить единого главу. И тогда подмять их под себя будет куда сложнее. Они многочисленнее и скорее сами подомнут горных родичей. А ссоры и склоки опять разбросают их в разные стороны, и у Агареса будет время.

– Хороший вариант, – снизошёл до похвалы Ранхаш. – Но доказательств причастности Агареса к убийству у нас нет. Пока.

– Но мы можем постараться расстроить его трогательно лелеемые планы, – молодой хайнес расползся в воистину змеиной улыбке. – Я сожру каждого из этих склочников, что сейчас заседают внизу, если они не соизволят наконец договориться. Только вот каков мотив хаги? Или же они действительно не при чём?

Вопросительный взгляд достался Майяри.

– Вы и без меня прекрасно справляетесь, – прохладно отозвалась девушка.

– Ну же, госпожа, вы же помощница сыскаря, – сладко пропел Риш, – помогайте следствию.

– При условии, что меня допустят к расследованию, – уцепилась за шанс девушка.

– Вас? – хайнес насмешливо изогнул брови. – Напомните мне, сколько вы служите в сыске? Что? Даже трёх месяцев нет? Тогда, госпожа, советую вам сперва разобраться с уже порученным расследованием по делу Дешия, а потом тянуть ручки к другим делам. Опыта у вас маловато, чтобы вы могли вникнуть в несколько сложных дел одновременно.

Майяри бросила недовольный взгляд на мужа, но непреклонный взгляд сказал ей, что Ранхаш полностью поддерживает сильнейшего.

– Так чем вы можете нам помочь? – Риш вновь расплылся в сладкой улыбке.

Девушка ещё немного помолчала и всё же неохотно выдавила:

– Сумеречным хаги мир не нужен. Точнее им нужен не мир. То есть…

Сбившись, Майяри потёрла лоб, старательно припоминая слова деда, которые она раньше с не меньшим старанием пыталась забыть.

– Их не устраивает, что каждая община должна подписать мирный договор от себя. Будто среди хаги нет единства. Будто у них нет главы. Ну, словно потомки правителей ничего не значат. Они видят в этом попытку разобщить и ослабить народ.

– А разве у хаги есть правитель или семья, объединяющая их всех? – удивился Риш.

Майяри прикусила губу. Не так давно, каких-то полгода назад, она была уверена, что есть. Теперь же крепко сомневалась. И первые зёрна сомнений просыпались после знакомства с Харийдом.

– Я знаю, что старейшины сумеречных хаги – потомки правящей семьи, – задумчиво продолжил Узээриш. – Почти все. Но реальной власти они не имеют, ещё и между собой не могут договориться, кого считать главнее.

– Меня… учили другому, – призналась Майяри. – Меня растили с мыслью, что именно мы, сумеречные хаги, стоим во главе всех хаги. Да, мы спорим между собой за главенство, но равнинники бесспорно нам подчиняются.

Хайнес не удержался от издевательского хохота, и девушка досадливо поморщилась.

Конечно, хорошо, что действительность оказалась не такой, какой её раскрашивали. Получается, что равнинных хаги не нужно опасаться так, как сумеречных, и с ними можно иметь дело. Но дико неприятно, что ей дурили голову. И дурили, похоже, во всём.

– Мне всегда казалось, что наши сумеречные товарищи опасаются, что у них окончательно отобьёт власть салейский владыка, – протянул собственно владыка. – Но они ничего не делали, чтобы укрепить власть. Только сидели в своих горах.

– Похоже, сейчас они пытаются если не укрепить свою власть, то разобщить равнинников, – заметил Ранхаш.

– Я не понимаю, чего они ждали всё это время? Почему они не пытались вернуть власть? – не понимал Риш.

– Бегать за сбежавшим вассалом? – Майяри идеально отыграла надменные дедовские интонации. – Сам приползёт. А не приползёт, так сдохнет.

– Ждут, когда равнинные осознают несправедливость мира и с поджатыми хвостами вернутся под их крыло, – почти с уверенностью предположил Ранхаш. – Когда-то равнинники разругались с сумеречниками и перестали слушать прежних правителей.

– Которых стало слишком много, – добавил Риш. – Они оскорбились неблагодарностью подданных и завещали эту обиду потомкам, которые бережно выпестовали её в своих детях, – многозначительный взгляд достался Майяри, но та не поняла его.

В ней воспитывали чувство превосходства перед равнинными хаги, но вот до посвящения в истинные отношения между «правителями» и «подданными» её обучение не дошло. Похоже, дед не был уверен, что нерадивая внучка отнесётся к равнинникам с должным негодованием, и ждал, когда она воспитается необходимым образом.

– А за несправедливость мира у нас хаггаресы и другие охотники, – продолжил развивать мысль Узээриш. – И, если подумать, – он прищурился, – большинство охотников на хаги, которые появились ещё до хаггаресов, с гор. Так-то правильно: камни в горах и охотники тоже с гор. Только чего они тогда за хаги на равнины спускались, игнорируя тех, что в горах?

– Сумеречники сильнее, с ними не так просто сладить, – невольно заступилась Майяри.

Хайнес взглянул на неё с такой снисходительной улыбкой, будто он знал больше неё, но спорить не стал.

– Думаете, сумеречники натравливали на равнинников охотников? – уточнил Ранхаш.

– Ну просто ждать как-то совсем несерьёзно, – пожал плечами Узээриш. – Они же должны были показать подданным, как те неправы. Но… – Риш умолк. Всё же версия была слишком уж притянута за уши. – Но в любом случае сплочение равнинников им невыгодно. Так что лично я отдаю предпочтение варианту, что хотят рассорить именно хаги с хаги и хаггаресов с хаггаресами. Ну и два народа между собой.

– Наиболее подходящий вариант, – согласился Ранхаш. – Но доказательств у нас нет.

– А нужны ли они нам? – засомневался хайнес. – Мирный договор будет подписан. Кровью, но подпишут. И что бы там кто ни задумал, его планы полетят к Тёмным.

– Предлагаете оставить убийства без внимания? – глава сыска холодно прищурился.

С ответом Узээриш не поспешил. Оставлять без внимания чужую наглость ему не хотелось. Некто посмел думать, что ему можно строить козни под самым носом хайнеса. Причём с такой небрежностью, словно и не опасаясь наказания.

– Я хочу обратить на это очень пристальное внимание, – признался он. – Такое пристальное, что подмывает бросить всё и самому отправиться в Сумеречные горы. К хаггаресам. И спустить их всех вниз по реке.

– Сейчас не подходящее время, – харен покачал головой. – Сперва дождитесь заключения договора.

– Что? – Риш насмешливо вскинул брови. – Я думал, меня будут активнее отговаривать. Мол, опасность и всё такое…

– У вас есть наследник – ваш брат, – безжалостно отозвался Ранхаш.

– Никакой заботы о хайнесе! – впрочем, особенно поражённым Узээриш не выглядел.

– Стране сейчас нужна крепкая рука, – Майяри решила немного смягчить слова мужа, – поэтому возвращайтесь живым.

– Ну спасибо, любящие подданные, – насмешливо протянул Риш. – Я постараюсь. И даже одолжу у вас, госпожа, вашего талантливого и очень дорогого слугу. Поддержка столь уважаемого семейства в его лице прибавит мне веса в глазах сумеречников.

– Вы про что? – Майяри перевела непонимающий взгляд на Ранхаша, и хайнес обидно рассмеялся.

– И после этого вы называете себя сыскарём, госпожа? Может, вам всё-таки найти другое ремесло? Переучитесь на артефактчика, амулеты тоже всем нужны.

– Переучусь, – мрачно пообещала девушка. – Артефактчики в сыске тоже нужны.

А Казара она дома потрясёт!

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда к южным воротам подошёл высокий светловолосый оборотень с серыми глазами. Весело щурясь, он обменялся шутками со стражей и беспрепятственно прошёл в город.

Который покинул всего лишь несколькими часами ранее.

Незаметно отстать от торопливо чешущей вперёд группы было не так уж сложно. Ерген, конечно, когда спохватится, попробует поискать Добрана, но блондина это уже не волновало. Старика скорее огорчит пропажа дракона, чем пропажа одного из не самых значимых старейшин.

Дракона пришлось оставить в лесочке в десяти верстах от Жаанидыя вместе с большинством амулетов, которые помогали оборотню притворяться Добраном. А то если вдруг стража остановит и в мешке пороется, то проблем он не оберётся. Хотя там и без того оставалось много чего подозрительного. Ведь он выполнил пока только одно задание.

Второе, самое важное, ещё впереди.

Набросив на голову капюшон, блондин, безмятежно насвистывая, целеустремлённо зашагал вперёд.